Как мелкое неудобство превратилось в серьёзный профессиональный риск

Заказы на гнильцов всегда были не из приятных. Удушающий запах тухлятины проникал в самые поры. И это не говоря уже о том, что гнильцы предпочитали обживать глубокие пещеры, где недостаток свежего воздуха усугублял тяжесть и без того нелёгкой задачи. В этот раз масла в огонь подливало и одно мелкое неудобство, быстро превратившееся в серьёзный профессиональный риск. Кожаная лента, которой Геральт стягивал волосы, лопнула. Привычная ведьмачья работа занимала вдвое больше времени, когда после каждой отброшенной в сторону смердящей туши приходилось убирать со лба пряди волос. Липкие, потяжелевшие от крови и грязи, они лезли в глаза и мешали всё сильнее. Геральт терпеливо продвигался вглубь пещеры, помня, что по возвращении в деревню его, по заверениям, будет ждать бадья с водой. Но с каждым мгновением ему всё сильнее казалось, что за такую работёнку двух сотен крон мало. Разобравшись с гнильцами, он тяжёлым шагом поплёлся к поляне, на которой оставил Плотву и Лютика. Незваную гостью, присоединившуюся к ним, он заметил издалека и, узнав её по волосам цвета воронова крыла, не потрудился заглушить раздражённый стон. Йеннифэр обладала исключительным талантом появляться в самый неподходящий момент. — А она здесь как очутилась? — спросил Геральт, ни на кого не глядя, и шагнул прямиком к седельным сумкам, чтобы убрать мечи. — Уж точно не по моему хотению, — Лютик подал голос из-за Плотвы, которую поглаживал по шее. — Появилась, как всегда. Сам знаешь: шумные порталы, громкие требования. И хоть бы поприветствовала, что ли, о здоровье нашем справилась. Услышав, как фыркнула Йеннифэр, Геральт сдержал улыбку и повернулся. Спутавшиеся волосы снова в беспорядке упали на лоб, и он быстро собрал их в излюбленный хвост. Крепко держа пряди, он протянул свободную руку к Лютику. Тот, не мешкая ни мгновения и ни слова не говоря, развязал затянутую на запястье кожаную ленточку и сунул её Геральту. — Что? — спросил тот, заметив на лице Йеннифэр выражение искреннего недоумения. Она взмахнула рукой. — Я смотрю, Лютика повысили до лакея? Он теперь отвечает за твои безделушки для волос? Как я погляжу, для вас это обычное дело. Лютик пожал плечами. — Не прям уж обычное, но довольно привычное. Настолько, что я начал держать несколько лент при себе. На всякий случай. — А может, ты к нему сразу цирюльником пойдёшь? — с коротким смешком спросила Йеннифэр. — Будешь брить ему бороду, стричь волосы, одежду штопать? Геральт и Лютик обменялись спокойными взглядами. Их безмолвный диалог несколько затянулся, если судить по тому, как раздражённо и нетерпеливо кашлянула Йеннифэр. Из того, что она перечислила, почти всё хоть раз, но случалось. Пожалуй, даже всё, если вспомнить, как Геральт однажды зацепился волосами за ветви дерева, и Лютику пришлось их распутывать. Ничего необычного они в этом не видели. Растерянно заморгав, Йеннифэр перевела взгляд на Лютика. — И что ты за это получаешь, скажи на милость? Он одобрительно кряхтит? Целует тебя в лоб? Треплет по волосам с сухой похвалой, точно эту вьючную зверюгу по гриве? — она указала пальцем на Плотву. — Он доставляет мне удовольствие своим обществом, — Лютик помолчал, искоса глядя на Геральта. — Каким уж есть, как говорится. Я требую платы не за всё, что для кого-то делаю. В отличие от вас двоих. Геральт неловко переступил с ноги на ногу. При всей самокритичности он не считал своё общество неприятным, однако сомневался, что оно может доставить удовольствие кому бы то ни было. В лучшем случае ведьмак приносил пользу. С Геральтом жизнь Лютика изобиловала приключениями, достойными баллад. Время от времени Геральт его защищал. Давал отдохнуть от благородных господ, которые только и делали, что говорили о себе. Но в Геральта слишком крепко вбили мысль, что благотворительности следует по возможности избегать. — Лютик, может, тебе в чём-то нужна моя помощь? Не люблю копить долги. — Знаешь, я не отказался бы заглянуть в Оксенфурт… или Новиград, — Лютик медленно повернулся вокруг себя, неуверенно описав рукой круг. — По правде говоря, я с трудом представляю, где мы, и не знаю, докуда ближе. Как бы то ни было, если ты не собираешься превратить кишки какой-нибудь твари в струны для лютни, мне не помешает купить новые. Эти, если честно, совсем истёрлись. — И всё? — растерянно спросил Геральт. Он был полностью готов к самой невероятной просьбе, исполнение которой непременно включало бы в себя нелепые и так нелюбимые Геральтом наряды. — Тебе больше ничего не нужно? Но Лютик только покачал головой, отвязал кожаную ленточку от грифа лютни и принялся наматывать её на запястье вместо той, что отдал Геральту. — Славно, а вот мне ваша помощь не помешает, — заговорила Йеннифэр. Лютик вскинул голову, они с Геральтом снова обменялись взглядами — в которых смешались и смирение, и согласие, и понимание того, что слов давно уже не требовало. Йеннифэр, по своему обыкновению, появилась из ниоткуда, а это могло означать лишь одно: она их искала. — Поверь, мы догадались, — простонали Геральт и Лютик в унисон. — Для беспокойства нет причины, — сказала Йеннифэр таким тоном, что Геральт моментально уверился в обратном. — Я, по счастливому совпадению, держу путь именно в Оксенфурт. По делу, на котором вы оба можете неплохо заработать. Но мы должны поторопиться, чтобы оказаться там как можно скорее. — Что за дело хоть? — спросил Геральт. Йеннифэр усмехнулась. — Не гляди так мрачно. Всего лишь свадьба. Парочка отчаянно влюблённых из двух враждующих семей, — она закатила глаза. — Семья жениха хочет убедиться, что невеста не пустоцвет и пока не понесла. Семья невесты хочет мирного торжества без пьяных драк с участием новоиспечённых родственничков. Прибавьте к этому косяк буйных детей, которых нужно развлекать, чтобы они не учинили беспорядок в городе, — Йеннифэр оглядела Геральта с головы до ног. — Тебе придётся целый день отмокать в бадье; я не смогу представить тебя главам семей, пока ты не смоешь с себя этот жуткий смрад, — её взгляд метнулся к Лютику. — И у тебя вид не лучше, — она указала на его чёлку. — Сделай что-нибудь с волосами. Лютик посмотрел на Геральта. — Звучит как лёгкая работа. Что скажешь? Ты хоть на подушке поспишь наконец. Всё лучше, чем лошадиный зад. Геральт застонал. — Да я же тогда пьян был, — он шумно выдохнул. — Ладно, будь по-вашему. Но чтобы никаких порта… Вихрящийся, напитанный силой огненный овал с рёвом вспорол воздух. Плотва протестующе заржала. — Хватайте свои пожитки, успокойте кобылу и поторапливайтесь! — бросила Йеннифэр. — До свадьбы осталось всего три дня.