Камелия цветет среди роз [Том1]

Возносите молитвы три раза на день: когда завтракаете, обедаете и ужинаете. На жертвенник кладите пахучие травы, если хотите почтить Двуединого и поблагодарить его за всё, что имеете. Ни в коем случае не сжигайте ни кости, ни кусочки мяса. Оставьте свёрток с мясом у жертвенника ближайшего храма, и, по милости нашего Бога, настоятель храма поделит кусок меж нуждающимися.

Из “Молитвы и обряды для простого люда”

Прим. Г.Б.: Примечательна одна, на первый взгляд бы, забавная несостыковка: «Молитвы и обряды для простого люда» — труд, согласно названию, предназначенный для низших слоёв общества — на деле чаще всего встречается в домах представителей высшего сословия или, по меньшей мере, верхушки среднего класса. В условиях существующей социальной структуры и уровня грамотности это, впрочем, не вызывает удивления. Крестьяне и рабочие, к которым, как полагается, обращена данная книга, редко имеют возможность (а зачастую и необходимость) заниматься самостоятельным чтением подобных трудов. Вместо них «житейскую» религию трактуют и передают священники, учителя и образованные люди. Таким образом, книга служит скорее как руководство для тех, кто управляет обрядами, чем для тех, кто в них участвует. И в этом смысле её название следует читать скорее как идеологическую декларацию, нежели буквальное указание на целевую аудиторию.

⸻ [Эрос] Какая удивительная тут ночь. Ни звёздочки, ни даже намёка на какой-то спутник. Это самая тёмная ночь, что я видел за семьсот лет. Тут послышался животный вой, но после он перешёл в что-то… что могло бы из себя выдавить и разумное существо… Болин поволок меня к кухне, где мне пришлось съесть мясо. Я старался не думать о том, каким образом оно было добыто, и быстро положил его в рот. И, на удивление, меня не стошнило. Наоборот, мясо было вкусное, слегка сладковатое, сырое — да, но без характерного водянистого или горьковатого привкуса. И это меня испугало. Когда я всё прожевал, Болин крепче обхватил меня под руку. Я решил, что дальше он справится и сам, вышел из тела Кэлина. Болин, конечно, выругался, когда голова Кэлина повисла на груди, но всё же понёс его к дому. По земле от кухни к бакам протянулись две дорожки следов: чёткие отпечатки трёхпалых ног Болина и две тонкие дорожки от волочащихся ног Кэлина. Там вот вижу, из окна комнаты Кэлина высунулись Джеру с Неру. Неру смотрит на улицу так, будто бы может хоть что-то увидеть. А рядом, не смыкая глаз, сидела Джеру. Слишком сдержанно сидела. Рука Джеру едва касалась руки Неру. Как будто боялась к ней прикоснуться… и всё шептала Неру тихонько, что нужно ложиться спать, что скоро Кэлин вернётся. Подруга… Просто подруга… но взгляд. Этот взгляд. “Эрос, просто друзья, серьёзно?” — слегка толкнула меня одна моя бывшая однажды. — “Тем более если это пишет Господин Б. Эрос, ты уже с ним двести лет работаешь, ну неужели ты не заметил?” Замечаю, только не в тексте, не в изображениях. Там я не способен уловить что-то помимо прямого смысла, да и много где ещё я не способен уловить скрытое. Но тут всё так ясно. Я это вижу. Я это чувствую — как и прохладный морской бриз в тёплый день. Неру тихо отвечала Джеру, намного тише, её слова я не мог разобрать. Но тут Джеру замечает Болина и Кэлина. Я вижу, как Джеру легонько подцепляет подушечкой пальца руку Неру. Без слов они вместе выбегают на улицу — только звуки тканей их ночнушек и босых ног. Почему именно в этот момент я обратил внимание на это? Тут это обыденность — и для взрослых, и для детей. У них наверняка нет даже простейших сандалий. Как же до меня некоторые вещи долго доходят… Джеру остановилась, подняла голову, посмотрела прямо на Болина. Тот сделал два шага перед тем, как полностью остановиться. — Где? Он? Был? — рыча, спросила Джеру. — Откуда мне знать? — Болин оскалился. — Я не нанимался в няньки вам, а тем более Кэлину. — Спасибо, спасибо, — дрожащим голосом перебила их Неру. — Заносите наставника, а мы уже о нём позаботимся. Болин подтянул Кэлина себе на плечи, резко выдохнул через нос: — Оставьте его в покое, детки, — через несколько больших шагов он оставил Неру и Джеру позади. Какие же они маленькие по сравнению с ним — сегодня, завтра. Он много чего натерпелся, ещё и вы его время жрёте. Я увидел, как нос Джеру несколько раз дёрнулся. — Если тебя совесть мучает, так забери нас от него! — её рык был настолько сильным, что пробил и меня насквозь. — Ты! — резко развернулся к ней Болин, но больше ничего. Тряхнул головой и сделал шаг шире. Они зашли в дом. Один Болин еле мог тут развернуться. Раньше, с точки зрения Кэлина, мне эта комната казалась… больше. Но сейчас, когда я вижу, как в этой же комнате двигается Болин, ещё и всячески зажимаемый с двух сторон девочками… Шаг, два — вот и всё от этой комнаты. Болин скинул Кэлина на кровать, стянул с него в несколько движений доспехи. Я увидел, как доспех скользнул по лицу Кэлина и задрал ему нос. Мне самому от этого стало больно. Болин швырнул их под кровать. Я услышал два характерных звука. Болин отодвинул с дороги Джеру: — Спокойной ночи, — вышел из комнаты. Я увидел, как он, подымая за собой пыль, пошёл к себе. Захлопнул свою дверь так, что она выгнулась внутрь. Джеру ещё какое-то время не отрывала взгляда от распахнутой двери. Пока не услышала кашель Неру. — Всё в порядке, — помахала руками Неру и осторожно сделала несколько шагов к Джеру, — я только… — она ещё раз закашлялась, — алкоголь очень пахнет. Каким-то невероятным образом, пока Болин заносил и раздевал Кэлина, Неру оказалась у стены возле головы того. Ни я, ни, что намного важнее, Джеру этого не заметили. Неру пропела что-то себе под нос и сделала несколько растерянных шагов к Джеру, прикоснулась к её налобной ленте и облегчённо выдохнула. Джеру закрыла глаза и дала ей так постоять. — Пойдём спать, — лишь спустя несколько секунд прошептала Джеру. Неру кивнула, и они обе легли на коврик и накрылись одеялом. Неру устроилась под стенкой и, кажется, сразу уснула, а вот Джеру долго ещё перебирала её волосы. Гладила то там, то здесь, легонько заплетала в маленькие косы. И, смотря на это, мне становилось не по себе. То, что должно было случиться, и то, что чувствует Джеру. Глаза начало щипать… Нужно выйти. ⸻ [Цубаки] Что это за чертовщина? Хотя когда я спал? В последний раз… Я перебрал на пальцах все дни… Неделя, больше недели назад. Тогда понятно, чего меня Селена так упрямо склоняет к подушке. Тошнить хочется, боюсь представить, каково было Эндимиону от этой божественной ласки. Самое главное, сколько я спал? Небо надо мной всё так же темно, как и до этого, или в том сне. Чёрт, будто и не просыпался. Не верю, что прошли целые сутки, тогда точно меньше ночи. Может, пару часов, или… Я поднялся выше, над Домом развлечений, и поплыл к баракам. Мне необходимо увидеть хоть одно живое существо, а то эта ночь, чёртова местная ночь будто бы застыла. И еле светящееся неподвижное небо только укрепляло моё глупое ощущение. И внизу, вместо чёрных голов куролапых инцев, я вижу полупрозрачную розовую голову Эроса. Он сел и заплакал. Думаю, вырубился я не больше чем на полчаса, даже меньше. Тяжёлый день, да, Эрос? И некому тебя утешить, только я над тобой вишу, и то меня ты не заметишь. Я знаю, не заметишь. А я не спущусь вытирать твои слёзы. Но надо дать тебе должное, ты всё же при всей своей несуразности и глупости держишься, как мужчина. Плачешь редко. Только что-то надолго ты сейчас заплакал. Неужто расклеился? Привести, может, его в чувства? Нет, нет, мальчику уже семьсот лет, как-то сам справится. Да и сам я в сомнительной форме. Надо расслабиться. Я закрыл глаза, сосредоточился, чтоб ни одна крошка моей энергии не упала на голову Эросу. Ткань распахнутой рубашки соскользнула с моих плеч и тут же растворилась. Ни одна крошка не упадёт на Эроса. Мой член упёрся в ширинку. И в этот момент я открыл глаза, посмотрел на небо. Должно быть холодно. Одна польза от положения души — чрезмерная свобода. Я наг, и словно птица сливаюсь с ветрами и удовольствием. Только растянуть ширинку… Мой взгляд против моей воли скользнул по деревьям, баракам… к Эросу. Он резко встал, отряхнулся и куда-то убежал… Тот самый щенок Эрос, который не отличит запад от востока и Эверест от холмика! Скажи, щеночек, тебя бешеные злые взрослые собаки покусали? Я не знаю, куда ты бежишь, но ты бежишь не туда. Там река. Эрос наткнулся на реку, честно пытался понять, что эта река здесь делает. Постоял. Походил. Посмотрел на ребристую поверхность. Он повернул голову к баракам, я в этот момент скользнул влево. Он меня не заметил. Я мог видеть, через его большие фиолетовые глаза пустоту в разуме. Как Эрос пытался соскрести со стенок черепа хоть какую-то труху. Из этой трухи продумать маршрут, только ничего путного из трухи не выйдет. Возвращайся, Schatz, возвращайся. Эрос пошёл вдоль реки в верх по течению. Ладно, там дальше стоит Дом развлечений. Его Эрос должен увидеть. Нет! Нет! Нет! Этого чертового дома отсюда не видно! Поворачивай, Эрос, поворачивай! Последнее, что ты можешь сделать, это заблудиться в другом мире!

***

[Эрос]

Всегда надо идти вдоль реки. Не знаю, откуда у меня это знание. Да и я могу применить его криво, наверняка сейчас и применяю его криво, но мне нужно попытаться найти какую-то зацепку. Хоть что-то, что могло бы помочь Кэлину и девочкам. Цубаки наверняка уже знает, как избежать гибели этого мира… Но то, что он выбрал — это не то, что я могу допустить. Река и густые заросли у берега. Что же я тут найду? Но, по крайней мере, река — это то, что я ясно вижу, и от реки я легко найду бараки, вернусь назад. Если бы я пошёл по дорожке между деревьев, боюсь, заблудился бы, как в лабиринте. Да и, наверное, мне скорее нужно… проветриться… настолько, насколько это возможно в форме души. Тут я услышал свист над левым ухом. Шелест листьев и хруст. Я повернул голову на звук. Из-за переплетающихся ветвей мало что можно было увидеть. Но я… увидел лёгкое свечение больших голубых глаз. Мне показалось, они смотрели прямо на меня. После глаза слегка прикрыли тёмные, как и тени, веки. Существо — я не мог его чётко видеть — надломило тонкую ветвь дерева. Снова, кажется, глянуло на меня… а после убежало во тьму деревьев. Порыв из глубины моей души заставил меня побежать за ним. Не знаю, может, я увидел в нём что-то знакомое или цепляющее, или попросту он выглядел слишком странно. Не знаю. Единственное, что я чувствовал — это ветер в своём нутре и желание ухватиться за его тень. Но вместо… я оказался возле… высокого здания. Оно гудело, словно огромный улей. Из окон, особенно внизу, светил желтоватый свет. Я мог разглядеть, как императорские рыцари дёргали плечами, когда переминали ноги, вдали — неясные тени рыцарей крови. Проморгал несколько раз… Дом развлечений, значит. Я оглянулся и попытался понять, откуда я пришёл… И где то загадочное существо. Но чем больше я смотрел, тем больше сомневался. По звуку найти реку мешали шум Дома развлечений и шорох маленьких животных леса. Войти в лес я боялся — мог как угадать, так и попросту потеряться, и нашёл бы меня только Цубаки на следующий день. А этого сейчас нельзя было допустить. Я отвернулся от леса к огромному голому пространству. Я тяжело вздохнул. Почему только то существо так меня привлекло… Ладно, надо возвращаться назад. Давай-ка попробуем пройтись вдоль леса и посмотреть, что внутри этого пространства. Главное — никуда не сворачивать… Я довольно долго шёл, и ничего живого, кроме Дома развлечений, не проглядывалось. Пришлось остановиться и глянуть в справочник, чтобы попытаться найти какое-то объяснение. Может, я вообще уходил далеко от части рыцарей крови. Тогда надо будет возвращаться к Дому развлечений. Постояв несколько минут со справочником в руках, вглядываясь в тёмную землю и траву, я всё же понял, что это. Тренировочная площадка — на это чётко указывал один отчётливый признак… Я пошёл дальше, проигнорировал одну узкую тропу куда-то вверх на гору, уткнулся снова в лес. И шёл, шёл вдоль, пока каким-то образом не уткнулся в неизвестное мне здание без стен: одни деревянные столбы, крыша, и под ней без порядка стояли стулья и столы. В глубине, за цельнокаменной перегородкой, светило несколько ламп. Там копошились несколько инцев. Судя по звукам — разделывали мясо. Наверное, готовят что-то на следующий день. Я решил пронаблюдать… Тут же вышел. Точно… мясо… Ни коров, ни свиней, ни даже котов или собак тут не едят. Янское мясо… Вдох, выдох. Идём дальше. [Цубаки] Молодец, Эрос, ты дошёл до местной школы и почти не заблудился. Кажется, всё же у тебя немножечко развился внутренний компас — семьсот лет назад ты терялся и в меньших масштабах. Сейчас жертвы оказались малыми — всего один утопленник. Конечно, умирать от того растения или захлёбываясь спермой было бы намного приятнее. Но определённо твои навыки ориентирования стали лучше. Не приходится мельтешить нитью Ариадны перед самым твоим носом. Но ты ещё не вернулся к Кэлину. Неужели придётся топиться два раза? Ну знаешь, Эрос, за такое тебе уже стоит просить прощения. За эти годы я слишком часто лишался воздуха, а ты всегда обходился быстрой смертью. Кроме как… А тогда, когда ты наложил на себя руки? Или дождался глубокой старости? Ой, небось вся Грань тогда узнала обо всех подробностях той нелепой истории. Только я, кажется, пропустил всё мимо ушей. И сейчас, наблюдая за твоим глупейшим хвостом, Schatz, немного жалею, что я всё прослушал. Эта история прекрасно бы дополнила мою коллекцию твоих глупостей и ошибок. И сейчас, даже сейчас, шаг за шагом ты идёшь за своей глупостью, Эрос. Иначе я не могу объяснить, почему ты так уверенно идёшь, хотя и не знаешь, куда. Я вижу, ты всё дальше отходишь от Дома развлечений, от кухни, держась одной рукой, идёшь к зданию, что я бы назвал местной школой. И… заходишь внутрь. О, значит, отрубленная голова янца на кухне и ровные ряды сосудов с его кровью тебя ничему не научили, да, Schatz? К твоему счастью, там ничего такого нет. Но, Эрос, осторожность — это то, чем даже твоему горячему молодому разуму не стоит пренебрегать. А ты так просто берёшь и заходишь. О нет, Эрос, с этим я тебе помогать не собираюсь. Первым делом он наткнулся на подсобку, в которой были сложены надколотые или подгнившие столы. Schatz, а ты даже не заметил, что подсобка эта необычная, а находится за тонкой передвижной стенкой. Но откуда тебе об этом знать? Где взяться той внимательности, если все незамысловатые извилины твоего мозга сейчас напряглись только на то, чтобы ты понял — находишься ты в маленькой комнатке, два шага в ширину и два в длину. И это всё, а если будешь думать дольше, твой мозг развяжется и выскользнет из твоей черепушки одной тонкой ниткой. Эрос закрыл глаза, выдохнул и в один шаг проскользнул сквозь одну стену, потом сквозь другую. Ну же, открой свои глазки, ты не можешь просто вслепую шагать. Да чтоб тебя чёрт побрал. Я потянулся к плечу Эроса рукой, как тут он остановился. Твою мать, я тут же одёрнул руку и отскочил от него. Похоже, Эрос ничего не заметил. Он просто сделал несколько шагов вперёд, к книжным полкам. Тут их было от силы три, но, учитывая уровень развития местных дикарей, и эти три полки внушали. Только вот зачем они тут? Пылятся под боком у пока живого пушечного мяса и детишек, в чьих головах гуляет только ветер, и нет ни капли образованности. Удивительное расточительство. Эрос прошёлся по полкам, но без энтузиазма. Он пытался среди этих странных букв хоть что-то разобрать, но, естественно, безуспешно. Да и я не разобрал бы — местные буквы были скорее похожи на какой-то шифр: точки, двоеточия, вертикальные и горизонтальные палки, квадратики и так далее. Мне вскоре стало скучно, но вот Эрос всё не отрывал глаз. И так — книга за книгой, пока не прошёл до конца библиотеки. Эрос должен был бросить неизвестную мне затею, но что-то не отпускало его с этого места. Но меня это не волнует, в отличие от вопроса: дойдёт ли блудный Эрос наконец-то к комнате Кэлина? [Эрос] Небо этого мира только начинало светлеть. Я же, скажу честно, очень измотан. Только недавно дошёл до дома Кэлина, и то, наверное, чудом. Под конец ночи вообще было всё как-то очень странно, мне мерещилась тень Цубаки. Хотя я очень сомневаюсь, что после он оставался поблизости. А если всё же это был он… впрочем, не важно — главное, я дошёл. Только ничего за это маленькое путешествие не прояснилось. А наоборот — хотелось спать. Я встал у изголовья кровати Кэлина. Лежал он беспорядочно и с открытым ртом. На секунду я представил, как бы это всё выглядело, будь у него длинные волосы — да просто кошмар. — Где очкарик?! — я дёрнул голову в сторону малого окна. В него внутрь заглядывал широкоплечий. Джеру вскочила и взревела так, что широкоплечий сразу отскочил от окна. Я заметил, как он встряхнул головой, что-то про себя сказал и пошёл дальше. Вид у него был растерянный и обеспокоенный. Интересно, что произошло? А тут внутри… Джеру была в очень странном состоянии. Её трясло, когти цеплялись за коврик и одеяло. Страшные, хрипящие звуки вырывались из её рта… Неру поднялась, как могла быстро. Нащупала ладонями свою подругу и обняла: — Дыши. Глубже. Молодец. — Неру гладила её по спине до тех пор, пока Джеру не перестала дрожать и челюсти расслабились. Что это было? От чего? Надо вечером сказать Цубаки про это. Пусть передаст главе по делам самоубийц. А сейчас надо попытаться хотя бы расслабиться, не думаю, что у меня получится заснуть. Да и нельзя — возможно, Кэлин скоро проснётся. Хотя… я посмотрел на его лицо, на то, как его зрачки бегали под веками. Наверное, всё же он не скоро проснётся. Но всё равно мне спать не стоит. Надо самому закрыть глаза, прислушаться к шуршанию листьев, к местным насекомым. Всегда удивляет, насколько эти крохи громкие в таких неразвитых мирах. Всегда, когда слушаю этот назойливый шум, что режет мне по ушам (не привык я к такому, к сожалению), мне грустно, что в моём мире не было насекомых. Не знаю, сколько прошло времени. Возможно, я всё же немного задремал. Но света в комнате стало намного больше, девочки давно ушли, но постель за собой не убрали, а Кэлин… Кэлин медленно открыл глаза. Я вернулся в его тело. Тут же я почувствовал его боль в голове и глазах, пришлось немного ослабить связь. Так я смог наполовину от неё избавиться. К сожалению, никак на состояние Кэлина я повлиять не могу. Со своим телом, как говорится, только вешаться. Кэлин застонал, потянулся, но не встал. Если бы встал, то, наверное, лёг бы снова. Я решил ждать, пока он меня не позовёт. С похмельной головой вряд ли он будет рад услышать меня. На трезвую и пьяную голову он был не рад, что тут говорить о похмелье. Он ещё лежал около получаса. Лучше ему не становилось, но он всё же поднялся с постели. Проклял Двуединого за головную боль, как мог, оделся в беленькие штаны и рубашку. Несколько раз обернулся вокруг себя в поисках доспехов. — Болин вчера забросил их под кровать, — всё же, на свой риск, сказал я. Не хотел я быть свидетелем того, как бедный Кэлин ищет их по всей комнате. Кэлин дёрнул бровями, но ничего не сказал. Молча достал и надел все деревянные пластины. Дерево — довольно странный выбор, возможно, даже слишком странный. Эти доспехи не остановят меч или другое оружие? А есть ли здесь оружие? Ни при Кэлине, ни при детях, ни при ком-либо другом я не видел даже маленького ножа. Вру, был один — огромный в руках кухарки… Хотя ещё я заметил, императорские рыцари были закованы в железо. А мечи? Наверняка про это написано в справочнике. Потом гляну… Надевая доспехи, Кэлин спросил: — Что здесь делал Болин? Я надеюсь, Кэлин забыл весь вечер. — Вы чуть не утонули… Он вас спас и привёл домой. Кэлин молчал, казалось, что так больше за эту оставшуюся часть дня он не раскроет рта, чтобы что-то мне сказать. Но тут он замер, застонав от досады, но всё же постарался привести себя в порядок и спросил: — Пришелец, ты вчера это чувствовал? — Что? — я честно не мог понять, про что он, а затем… что ж, к сожалению, он про это не забыл. — Не волнуйтесь, бывало и хуже… Кажется, мой ответ только разозлил его: — Да ты сердец объелся, Пришелец? — совсем не понимаю, что это значит. — То… — тут он запнулся. Может, от стыда, может, от того, что о таких вещах тут не принято разговаривать. Я попытался мысленно перебрать всё, что произошло вчера. Выходило, как всегда, нескладно, но в общем выходило так: — Вчерашний день был тяжёлым, — на удивление, Кэлин внимательно меня слушал. — Но сегодня лучше выдохнем и приложим все усилия, чтоб спасти этот мир и ваших девочек. Он на это ощутимо кивнул: — Похоже, мало того, что ты объелся сердец, ты родился с пустой черепной коробкой, — тут он снова застонал и от боли в голове, и от воспоминаний о вчерашнем. — То, что было вчера, больше не повторится, — выдохнул он, взялся за голову. Постоял ещё какое-то время молча. — Спрашивай, когда тебе нужно будет отдалиться. А если всё же произойдёт то, что вчера, то и не спрашивай. Не знаю, можно ли назвать это примирением, тем более что, похоже, я ему кажусь наивным дурачком, но всё же, вроде бы, скоро найдём общий язык. Я очень надеюсь. Кэлин вышел во двор. Совсем пусто. Эти беленькие с идеально налакированной крышкой сооружения мне совсем не нравятся. Я будто попал в мир снов. Липкое ощущение небытия. Неприятно. Помню одного хорошего парня, который умер во сне. Он так же себя чувствовал там? Надеюсь, сейчас с ним всё хорошо. Кэлин пришёл на тренировочную площадку. Даже ночью она выглядела ужасно, а сейчас… и того хуже. — Болин? Болин повалил соперника на землю и потащил к скамье с надписью: «Смельчаки, осмелившиеся сразиться с Болином». Старая надпись, потрескавшаяся. Ей, как минимум, лет пять и даже больше. На ней «смельчаку» двое других помогли проглотить мясо и вправить конечности. Чтобы хотя бы хромал? Я не знаю. Это просто ужас. В других мирах это было как-то культурнее. А здесь просто… берут и переламывают кости… ни с того ни с сего. Кэлин содрогнулся от приступа тошноты, потом усмехнулся: — Вчерашнее было лучше, чем это? — Определённо. — Ну что, очнулся? — оскалился Болин, падая на соседнюю, с пострадавшими, скамью. — Вполне себе, — улыбнулся Кэлин. — Спасибо за вчерашнее. Болин почесал себя возле плеча, несколько секунд смотрел на Кэлина, как на последний ужас мира. — Иди, поспи ещё. Твоя странная горячка не прошла. Бредишь. — Я полон сил! — Кэлин схватил себя за бока и немного наклонился к Болину. — А вот тебе, как я вижу, уже спать хочется. — Чего стоишь тут? Уходи, — сказал Кэлин мне. — Да я так, размялся только, — Болин покрутил плечами. — Эти пародии на утешительниц меня только облапали. Будь у его сослуживцев силы, они бы ему это не простили. Но сейчас либо кто был занят собственными ранами… либо… одного вырвало кровью… Я попытался сквозь отвращение присмотреться к Болину. Да, крови было много, как и на любом из тех несчастных, но Болин как будто неудачно искупался, а не дрался с тремя существами. Кэлин и Болин набросились друг на друга! А сам бой… я не знаю… они кромсают друг друга в мясо… Я отвернулся. Как же это отвратительно. Но всё же мне было любопытно, сколько продержится Кэлин. Через пять минут послышался хруст и стон. — Чтоб тебя янцы съели! Всё лицо Кэлина было в царапинах, шея — в красных пятнышках. Ладони изломаны и опухшие. Что касается одежды — кроме деревянных лат… всё разодрано и разбросано по площадке, а то, что осталось на теле, держалось там только из-за затвердевшей крови. И нога… Хруст… Они её вправили… Я не могу… — Пришелец! — Здесь… Кэлина едва не вырвало. Сразу вокруг собрались все, уже готовые ловить его рвоту. Кэлин махнул рукой: — Всё в порядке. Похмелье. — Какой ты нежный… — вздохнул Кэлин. — Простите. — Да, Пришелец, — он начал качать одной ногой. Потихоньку вместе со здоровой ногой зашевелилась и вторая.