Камелия цветет среди роз [Том1]

И заиграла великая божественная свадьба! Множество диких племен янцев и иньцев объединились под властью двух, с божественной волей коронованных, императоров, что как боги ведомые единым помыслом. Отныне закончилась эпоха хаоса. Отныне процветают две империи.

Летопись быстрой крови.

[Эрос]

Я смотрел на небо. Ярко-красная полоска пробежалась по тёмной небесной глади и тут же пропала. Мне не нравится здешнее небо. Не за что уцепиться взглядом, нет тут звёзд в каком-либо их обличии. Небо такое же пустое, как и моя голова. Плана у меня нет, а Кэлин или не доверяет мне, или считает идиотом. Я не знаю, что хуже. Я уже несколько десятков раз перечитывал справочник. Делать это в очередной раз желания у меня не было, да и сомневаюсь, что мне это поможет. Может, надо подождать, пока всё уляжется, и какая-нибудь идея всплывёт? Небо. Я скучаю по небу своего мира. Россыпь звёзд и тонкие нити электричества между ними. Скучаю, хоть увидел наше небо лишь только за пару недель до смерти. Тогда я, как всегда, помогал отцу заносить продукты. Закинул мешок на плечи, белое облако муки защекотало мне нос. Я хотел зайти в пекарню, как тут меня отвлёк яркий свет откуда-то сверху, свет, которого не должно было быть после того, как Фобос уничтожил систему электроснабжения. Я поднял голову и так и замер. Мешок тянул моё запястье за спину, так что рука онемела, но на это я не обращал внимания. Меня увлекло мягкое мерцание звёзд и вспышки вдоль нитей. Словно бы звёзды через эти нити общались между собой. Смотрели ли они на мою маленькую планету, на мою ойкумену? Жаль ли им нас, или просто наблюдают со скуки? Что они думали… «Можно поблагодарить ублюдка Фобоса за то, что дал нам увидеть такую красоту». Я вздрогнул от тихого шёпота отца, он стоял, скрестив руки, и тоже смотрел на небо. Затем перевёл взгляд на меня и ухмыльнулся. Тогда, я точно знаю, усы он сбрил, но почему-то моё сознание рисует его с усами. Хотя, кажется, и он без них себя не представлял. «Что ж», — он по привычке хлопнул руками, будто что-то стряхивая, — «пора работать! Наши сограждане ждут свежий хлеб по утру!» Тот последний месяц был ужасным, но даже по нему, по тем минутам я скучаю.

***

[Цубаки] День подопечных начинался раньше Кэлина. Малышки закатили спор о том, нужно ли оставить их детскую кроватку или лучше её свернуть. Так было бы забавно, если бы Кэлин именно в этот момент проснулся. Интересно, Эрос по крайней мере слышит это безобразие? Или вместе с Кэлином вкуривает Морфеевый пар? Он ведь устал — удивительно, если он всё ещё не поспал. Хотя что я? Держал над ним лампу, чтоб знать, когда он там спал и сколько? Может, он перед самой нашей миссией хорошенько отоспался. Девочки тихонько свернули свою постель. А после Неру сразу переплела свои маленькие пальчики с пальчиками Джеру. На лице Джеру появилась краска. Вот они — очаровательные детские розовые сопли. Девочки пошли к маленькому приплюснутому, но широкому и длинному зданию. У деревянных дверей (что, в отличие от таковых в личные комнаты рыцарей крови, были намного целее) стояла молодая женщина, на вид примерно такого же возраста, что и насильник Кэлин. Мой взгляд сразу зацепился за толстое вышитое полотно накидки поверх простого платья. Всяческие узоры вперемешку с вышитыми буквами местного языка. Помню, как мне об этой вещи рассказал Господин Б. Кажется, это была первая вещь, что удалось выловить о мире Адрона ещё до того, как наша родная Грань наскребла хоть полсотни душ населения, а уж тем более до рождения Эроса. Ха, Эрос… был ли он тем же Эросом и в других своих перерождениях? Скорее поверю, что это его первая жизнь. Эти накидки на платьях выступали чем-то вроде паспорта среди инцев. Возраст, имя, род, семейное положение вперемешку с символами благополучия и похожей эзотерикой — всё было на ней. Правда, насколько я припоминаю, не все обитатели Инской империи могли позволить себе такое. Уж точно не кучка пушечного мяса, которыми являлись рыцари крови. Тем не менее удивительно, что на янской стороне таким, безусловно интересным, маразмом не занимались. Но стоит отметить, что привычка ходить без нижнего белья присуща обоим видам. Я несколько минут рассматривал это чудо ручной работы, как учительница вдруг, быстро перебирая своими ножками, поспешила скрыться с глаз деток. — Как думаешь, что старая ей сказала? — Джеру слегка склонилась к уху Неру. А рук своих она всё не распускала, до чего же они этой своей привычкой напоминали пару вишен. Неру наклонила голову в сторону, куда ушла учительница: — Я не думаю… В этот момент в глазах Неру заплясали огоньки, но Джеру отпустила её руку и резко надавила у основания головы Неру на шею: — Какие мы неудачники, — под рукой Джеру Неру прогнулась, — слабаки, — Джеру защекотала шею Неру. Та, не стесняясь, радостно завизжала и засмеялась. Я увидел, как в глазах Джеру проснулся азарт довести свою подругу до пределов радостного экстаза — и-и! — Вас скоро сожрут янцы! — прорычала над самыми головками детишек та самая старая. Детишки смогли меня так увлечь представлением, что я не заметил, откуда она взялась. Хотя, наверное, она вышла из-за дверей школы. Джеру дёрнулась. По щеке старой потекла кровь, но та не дрогнула и только слегка скривилась. О, это определённо для Джеру ничем хорошим не окончится. Если в намного более развитых обществах не брезгуют жестокими методами наказания, что уж говорить о народе, у которого в норме — бить друг друга до сломанных рёбер. Да и из первобытного племенного хаоса они вышли всего-то двести лет назад. Животные в обёртке цивилизации. Кровь медленно стекала по щеке старой, всё ещё был слышен тихий рык в её глотке, от которого Неру, подобно маленькому котёнку, слегка сжалась. А вот Джеру наоборот вытянула шею и смотрела на старую с вызовом. — Шея ниже, — указала старая ровно на мышцу шеи, что соединяла ключицу и кость за ухом, — а глаза выше, — она рыкнула так, что Неру задрожала. — Вашу шею сдавят янцы, вы даже крикнуть не успеете! А теперь марш на тренировочную площадку! — она небрежно махнула рукой в сторону и прошла между Неру и Джеру. Казалось, ещё немного — и Джеру вцепится в саму сонную артерию старой. Но остатки детской трусости не давали ей это сделать. [Эрос] Я стоял между двумя площадками. По одну сторону от меня бились взрослые инцы, по другую — шатко стояли в ряд дети перед их учительницей. Заглянул в справочник, чтоб найти её имя — Гэрару. Имперский рыцарь, в её роду в основном занимались охраной зажиточных людей, сама она, по заметкам Господина Б, вести такой мирный образ жизни не хотела, поэтому по молодости участвовала в нескольких визитах к диким племенам, а после осела тут обучать рыцарей крови. Со стороны взрослых инцев хрустнуло так, что мне на секунду показалось, будто это у меня вырвали кость из шеи. Надеюсь, бой детей не будет настолько кровавым, как у взрослых. Хотя как бы мне ни хотелось сейчас вырвать, это не самое страшное. Кэлин не сказал мне ни слова со вчерашнего вечера. По крайней мере, я не думаю, что следует считать два: «Пришелец, выйди» и один «Пришелец, ты где?» И плана у меня так и нет… Наверно, это странно, но мне бы хотелось, чтоб Цубаки пришёл сегодня раньше. Пускай даже он будет полностью голый и принесёт какую-то игрушку для взрослых. Может быть, одно его присутствие сможет как-то разворошить эту пустоту в мозгу. Ещё один хруст, на этот раз со стороны детей. Под её уродливыми трёхпалыми ногами поднимались горы пыли, Неру едва успевала за ней. И тут, наконец, Джеру таки поняла, что что-то не так, остановилась и взглянула на свою руку, в которой держала опухшую руку Неру, а после — на лицо Неру. Хотя Неру и была красной, но она попыталась утереть слёзы и наивно, еле заметно, махала головой, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. — Раны заживают! — Неру улыбнулась. — К тому же… я же правда не смогу ничего сделать янцам… Надо быть готовой. У Джеру был такой взгляд, будто бы ей протянули блюдо с ещё бьющимся сердцем ею обожаемой Неру. Джеру прикрыла глаза и стряхнула видение. Что же получается — я угадал? — Не говори глупостей, — брови Джеру дёрнулись, и тон был такой, словно Неру сказала какую-то чушь. — Я тебя защищу. Неру сначала попыталась приоткрыть рот, но слова всё никак не собирались у корня языка, но в конце концов она просто кивнула. Хруст — протяжный звук рвущейся плоти. Я ощутил, как тошнотворный комок сформировался у меня в горле. Надо взять себя в руки! Кому здесь семьсот лет? Мне семьсот лет. Просто надо привыкнуть. Плана нет? Значит, придумаю! Кэлин на меня обиделся? Придёт Цубаки, и мы с ним как-то придумаем, как прояснить ситуацию. Может, Цубаки сможет понять, что случилось с тем мальчиком. Я же всё же не способен видеть всего. Я попытался найти глазами то, за что можно зацепиться. И тут — надо же, как я не замечал раньше — я упёрся в скамью. Она явно принадлежала тренировочной площадке взрослых инцев, но почему-то была повернута к детям. На ней, поглаживая опухшую ногу, сидел инец и наблюдал за боем детей. — Ну что там? — спросил того другой, свалившись на скамью слева от него. — Сам не видишь, что ли? — рявкнул на другого первый, но его голова слегка повернулась к товарищу, и он увидел, что всё лицо второго залито кровью. А глаза… ну, не было глаз. Другой даже не повёл бровью, закинул мясо в рот, пережевал и снова спросил: — Так что там? Первый отвёл взгляд от своего товарища. Несколько секунд сидел молча, всё так же потирая ногу, смотрел на бой детей. Его взгляд перепрыгивал с одного ребёнка на другого. — Эти выглядят чуть менее безнадёжно, чем наш год. Но протянут не более трёх лет. — Давай поставим на того, кто переживёт первый смертный час, — с энтузиазмом предложил второй инец. — Только подожди, я прозрею. Уже вижу свет. — Ты так уверен, что мы доживём до этого момента? — сквозь губы спросил у него первый. — И что ты собрался ставить? — Пусть тогда Двуединый будет свидетелем нашего пари, а там уже посмотрим, что кому причитается, — легко махнул головой второй. Мне было приятно слушать их диалог. Я даже на какой-то момент позабыл, в каком состоянии находятся они, эта скамья, вся эта площадка. Но всё-таки приступ тошноты снова накрыл меня. К этой скамье стали подходить и другие инцы. Только если первые двое в хорошем настроении начали обсуждать, кто из детей выживет, а кто нет, то некоторым из пришедших к ним становилось плохо — и от вида, и от рассуждений первых двоих. Детки прекратили драться между собой и по команде Гэрару снова стали в шеренгу. Она начала звать по одному к себе. В отличие от беспощадного Болина (я всё же осмелился кратко взглянуть в ту сторону), что оставлял своих противников исключительно при смерти, Гэрару вела себя сдержанно и аккуратно заканчивала бой, когда её ногти слегка впивались в шею её ученикам. — Суру уже лучше бьётся, — кивнул несколько раз головой тот инец, что сел тут первым. — Жаль, что её наставник в прошлый смертный час даже не постарался выжить. Нелин, что стоял за ним, помял спинку скамьи своими синими пальцами: — Четыре недели осталось, — немного стесняясь, сказал он. — Если бы я увидел, что мой подопечный так бьётся, я бы, наверное, тоже того. Вообще не знаю, что я буду делать через четыре года. Кэлин, что сел на левый край скамьи, закатил глаза и еле слышно раздражённо выдохнул: — Нелин… Болин привёл под руку к скамье ещё одного инца. Тот был весь переломанный. — Что там Лилин?! — обеспокоенно спросил он. Судя по всему, он наставник Лилина. Никто не ответил. — Он уже дрался? — спокойнее спросил наставник Лилина. — Да, — всё же сказал прямо тот, кто пришёл первым. — Он и в этот раз хуже всех. Наставник Лилина начал всем телом дрожать. Нос Болина сморщился, но он сначала усадил наставника Лилина на скамью, а после уже рявкнул: — Вот ведёте себя как малые дети! Если вы будете так на тех детей пялиться и тратить своё время тренировок так — ни вы, ни тем более они домой не вернутся. — Дом… — повторил за Болином один из инцев, что стоял возле Нелина, опершись на скамью, пока одна нога заживала. — Тебе хорошо. Кто тебя там ждёт? Двадцать сестёр? — казалось, он сейчас вскочит, хоть и на одной ноге. — Мать? Отец? Только вот у нас ничего нет. Повезло тем, кого мать продала Империи, а не швырнула о порог детдома. Кажется, Болина переклинило, и он, давя голос, начал: — Арлин, бедный, такой несчастный. Хочешь, я расскажу тебе несколько сказочек? Рорулин дома оставил своих дедушку и бабушку. Он был единственным ребёнком в семье. Родители умерли, — с каждым словом его голос был всё жёстче. — То ли от гниения, то ли от болезни. Умер. — резко оборвал свой рассказ Болин. — Керу. Её семья задолжала большую сумму денег, были вынуждены бедную девочку продать. Знаешь, Арлин, — подразнивая, надавил голос Болин, — за мясо платят больше, чем за проститутку. И я могу так рассказывать ещё долго. Со мной учились и сражались куча таких вот с семьями. — и тут он начал кричать, но не срываясь: — И кого из них ты сегодня видишь? Только меня. Делай выводы. Утри свои сопли и иди тренироваться, пока не пустили на мясо. — Болин, — начал Нелин, над чьим ухом, к сожалению, и орал Болин, — но ведь есть Кэлин, наставник Лилина, и… — Если расслабятся — умрут, — снова отрезал, но несколько спокойнее. — Лилин вот уже раскис, Кэлина это только ждёт. — Ну да, конечно! — выкрикнул ещё один. — А помнишь Милина, что вместе с тобой тренировался? Его нет! Представляешь! Морочишь всем голову лишь только потому, что тебе повезло! Болин тут же рявкнул на смельчака: — Ты себе жизнь укоротить решил на одну неделю? Кэлин резко встал: — А ну, тихо все. — его лицо было бледное, словно снег. [Цубаки] — «Ммм, успели уже друг друга изучить, дорогуши?» — на этот раз положение Эроса и Кэлина не было таким интересным. Угрюмый Кэлин сидел у себя на кровати и, судя по выражению лица, выедал ложкой мозги себе и бедному Эросу. В первый раз вы хоть постарались. Я держал за руку Пандору. Она явно хотела отцепиться от меня, своего проводника. Но желала сохранить хоть какое-то приличие — не нагружать мог Кэлина ещё и своим присутствием. Эрос сразу нас заметил, но, даже несмотря на то, что Пандора ему помахала, радости не показал. Кэлин, чтоб ему подавиться своей сообразительностью, сразу понял, что в его черепушке засела ещё одна особа. И поэтому вероломно проигнорировал мой вопрос и спросил у Эроса: — «Пришелец, тут ещё кто-то кроме того извращенца?» И не успел Эрос даже открыть рот, как Пандора начала: — «Прошу прощения, я Пандора». — Я уверен, на лице Кэлина не было ничего, кроме полной безысходности. А то, какая манера речи у дорогой нашей особенной Иисусихи… Не все обитатели Грани готовы уловить чистейший смысловой говор. Не говоря уже про то, что из-за третьего человека в голове у Кэлина ехала крыша. И Пандора это явно уловила. Неловко, когда из-за тебя сходят с ума парни. — «Кэлин, всё нормально», — начал успокаивать Эрос. — «Цубаки может сопроводить только одного человека. Пандора, наверное, хотела меня увидеть. К тому же она может помочь разобраться, что с тем мальчиком». — «Хорошо, как скажешь», — в глубине горла Кэлина прозвучал рык. Растерянная Пандора глянула на Эроса, тот ей тут же передал шар с воспоминаниями. Та внимательно их изучила: — «Похоже на паразита», — пробубнила Пандора. — «Да», — протянул я над ухом нашей прекрасной Иисусихи, — «на такого белокожего, с длинными волосами и красными глазами». Я увидел, как у Эроса лицо побелело, а у Пандоры позеленело. — «Сволочь! Зачем ты мешаешь Эросу и путаешь планы Многоотца?!» — смысл её слов несколько раз прогудел в голове Кэлина, отбиваясь то от одного виска, то от другого. На что бедный Кэлин схватился за голову: — «Да чтоб вас янцы…» Да, наивно было полагать… — «Путать? Я?» — искренне удивился. — «От стыда кровь приливает к голове, а не к члену», — последнее я промурчал, — «как я могу разочаровать нашего возлюбленного Господина Б в постели?» — «Ты лжёшь!» Тут я почувствовал руку на своём воротнике. Порой я забываю, что у милого лица Эроса сильные руки.

***

[Эрос] Мне пришлось вышвырнуть Цубаки и Пандору. Цубаки, пока я их обоих тащил подальше от Кэлина, выплюнул несколько фраз, между которыми были крохи объяснения, зачем он это сделал. Пандора между его словами извинялась. После я отпустил их, извинился перед Пандорой за то, что так грубо с ней повёл себя. Ну и попросил Цубаки отвести её обратно в целости и сохранности. Надо было их мягче вывести… Как я такое не люблю. Я вернулся к Кэлину: — «Прошу прощения за Цубаки и Пандору. Они не ладят». — «Ясно», — большего Кэлин знать и не хотел. — «Лучше скажи, что извращенец сделал с очкариком?» — «Ну, как это объяснить…» — я немного задумался. — «Через него он перевёл всю вашу литературу. Правда, я не понимаю зачем. В нашей библиотеке есть, может, и не всё из вашего мира, но многое». — «Так мало того, что он извращенец, так ещё его мозги поели?» — «Не могу точно этого сказать».