Камелия цветет среди роз [Том1]

Империи иньцев и янцев имеют совершенно разную государственную структуру. В империи янцев все земли принадлежат императору и только он в праве отнимать, даровать земли или должность. В империи иньцев — всласть поделена между шестью лордами и потомком первого императора. Императора выбирают между семью кандидатами, по одному из каждой ветви. Выбирать могут все члены семей, достигшие совершеннолетия.

Из справочника мира Адрона, глава "Государственное устройство".

[Эрос]

Ночь перед смертным часом — одна из самых ужасных ночей, которую мне доводилось переживать. Сначала все, вроде как, было хорошо. Кэлин, со свойственным ему непониманием того, как некоторые вещи в его языке могут быть неочевидны, поправлял меня. Один раз он даже воскликнул, как я не чувствую, что вот это конкретное слово значит вот это. Но в его мозгу что-то быстро щелкнуло. Он зачем-то попросил меня сказать что-то на родном мне языке. Зачем — я так и не понял, но после он стал более терпеливым. Ближе к полуночи я отложил и учебник Цубаки (его я Кэлину не демонстрировал в полной мере), и тексты. Кэлин же, как обычно, развернулся к стене. Только вот заснуть не смог. Его грудь словно обволокло какое-то существо и пожирало его внутренности. Я чувствовал, как ему казалось, что его тело превращается в тлен. Он пытался взять это под контроль, не думать. И на какое-то короткое время ему это удавалось. Он засыпал, но крайне чутко, каждый шорох будил его, а у каждой тени словно были глаза. Мне показалось, что я услышал чей-то крик. Я мог только чувствовать, но я уверен, в голову Кэлина лезли не самые приятные воспоминания. Я так не могу. — “Молчи”, — прервал он сразу, я даже не успел ничего сказать, — “или уходи! Мне не нужно твое янское сочувствие!” — “Кэлин, я хочу тебе помочь”. — “И чем же ты поможешь? Каждую неделю обязан это делать, до того, как этот контракт закончится”, — я чувствовал, как его трясло. — “Только благодаря невероятной удаче я все не сдохну.” — по моей коже прокатилась дрожь. — “Всех тут ждет такая участь, даже Болина”. Я вспомнил пустые глаза Цубаки после одной из многих неудавшихся миссий: “Эрос, восемьдесят, сто, тысяча лет — смерть. Рано или поздно ломается материальное тело, и настает пора сбросить воспоминания. Бесконечности миров и самой энергии нет дела ни до одной, пусть и самой беззащитной, жизни.”. Все это я отбросил, и маленький розовый шарик улетает далеко отсюда. И Кэлин этого не узнает. Я должен постараться помочь ему. — “Позволь сделать эту ночь не такой мучительной”, — я улыбнулся. — “Среди тысячи миров есть множество историй про великих героев, и одна из них рассказывает про вспыльчивого быстроного Ахи...” Пальцы Кэлина смяли одеяло, а рев забрался к самому носу: — “Пришелец!” Я вспоминал, как когда-то, с невероятным энтузиазмом, мне рассказывал эту историю Цубаки. Я, словно тень, пытался повторить все то, что вытворял когда-то Цубаки. Давай, давай, злись на меня, Кэлин, только умоляю, не страдай и не вспоминай сотни пройденных смертных часов. — “Агамемнон!” — врываясь крикнул Ахилес, — “девять лет я воевал за тебя. Те троянцы ничего мне не делали. Не душили овец, не топтали моих садов. И каждый здесь дерется не за свою землю и не из-за своей мести. Каждый тут сражается за твою и Менелая честь, сукин сын”. — “Эрослин, заткнись!!!” — но я не обращал внимания и продолжал. Я чувствовал – его злость вытеснила все другое, поэтому, — “где настолько объевшиеся сердец, как вы, берутся?” — закатив глаза спросил он. — “Кулаки Агамемнона сжались…” — “Ты сказал, что не хочешь, чтоб я эту ночь мучался.” — я чувствовал, как его же гнев обжигал его грудь. — “Тогда отвечай на мои вопросы! Откуда ты взялся, Эрослин?” — “Эрос,” — поправил я его, хотя, кажется, он не уловил разницы. Я хотел бы ему ответить, но есть одна маленькая проблема — “Я не умею рассказывать” — “Ты серьезно?” — фыркнул Кэлин. — “А кто тут недавно за какого-то Аэсса кричал?” — “Я повторял так, как мне давно это рассказывал Цубаки” — “Опять этот извращенец”. — “Когда-то из него можно было выбить что-то путное” — попытался засмеяться я. Естественно, Кэлин закатил глаза, не веря моим словам. Но хотя бы он полностью отвлекся от того, что его мучило целую ночь. Ха, если б Цубаки заявился собственной персоной, ничего другого не смогло б пролезть в голову Кэлина. — “Подожди, я попытаюсь все же рассказать”. В моем разуме возник Цубаки, то, каким он был много лет назад. “Эрос” — смотрели на меня красные глаза. Он тогда надел белое платье с красным пояском, а на голове намеренно перекошенный медный шлем. Его руки оперлись на меч. Он рассказывал о том, как Ахиллеса нашли в доме Ликомеда. А этот наряд — он несколько увлекся “Это не так сложно, начни с легкого. Как тебя зовут? Где ты родился?” Но, почему-то, в какой-то момент он отвлекся на меня. Тогда я и не знал что делать. — “Я — Эрос Дионисид”, — Кэлин поднял бровь, но ничего больше. Имя должно ему казаться странным, — “я родился на одной из планет моего бесконечного мира. Наши звезды соединяли гигантские сети электричества. Мою планету”, — Кэлин явно не понимал, зачем я настолько издалека начал, но не перебивал, даже с интересом осматривал каждый образ, что я ему давал, — “регулярно били гигантские молнии”, — тут я решил дать Кэлину то, что его явно обрадует. Кэлин не сразу понял, что я ему дал, но затем его злорадная улыбка поползла вверх, но после Кэлина кое-что смутило: — “Почему он парит?” — “Это было уже после моей смерти. Цубаки отвел меня посмотреть, что случилось с моим миром после уничтожения илотов”. — “Ты умер не своей смертью”, — четко сказал Кэлин. — “Если б умер своей, то вряд ли оказался в Грани. Мало кто, прожив долгую жизнь, доходит до нас, воспоминания рассеиваются раньше”. — “Сколько тебе было?” — “Девятнадцать”, — Я почувствовал какое-то странное ощущение от Кэлина. Да, выходит Кэлин на год сейчас старше, чем был я, когда умер. Если летоисчисление у нас не сильно отличается. — “Как это случилось?” — “Наше общество делилось на илотов — обычных людей, и на хомоев, что могли управлять электричеством. Для безопасности у хомоев были некоторые ограничения. И… Фобос уничтожил всех илотов во имя освобождения хомоев из-под “гнета””. — “Еще один объевшийся сердец?” Я будто бы снова оказался там, среди руин моего мира: — “Он был в своем уме…” — хоть я и видел множество миров, и Фобос в своих намерениях и действиях был не единственным, но воспоминания о моем первом мире все еще заставляли болеть мои внутренности. Кэлин почувствовал то же, что и я, вздохнул и сменил тему. — “Как ты познакомился с тем извращенцем?” — “Цубаки лучше всех управляется с энергией, а я захотел создать пару колец на будущее”. Я хотел ему объяснить про кольца, но Кэлин меня снова перебил. — “Откуда он?” — “Я не знаю, только знаю то, что несколько тысяч лет назад он и Господин Б оба умерли и решили остаться в узле, чтоб основать Грань и изучать вселенную”. Кэлин снова вздохнул и подобрал под себя ноги: — “Кто-то кроме этих двоих застал те прекрасные времена?” — “Нет. Мало кто остается долго в Грани, большинство остаются там не более сотни лет. Только я, Цубаки, Господин Б и Пандора” — я сделал паузу, Кэлин ожидал что я продолжу — “Мне семьсот лет, Цубаки и Господину Б точно больше тысячи и самая младшая дочка Господина Б — ей двести лет” Кэлин встряхнул головой и свел брови: — “Я правильно понимаю, что какой-то извращенец и тысячелетний придурок контролирует вашу Грань и всех все устраивает?” — “Господин Б чем-то тебе не угодил?” — “Его полное имя? Не знаешь.” — “Вся информация про Господина Б и его мир есть в библиотеке. Я не знаю его имени, да, но оно есть в общем доступе. И он не скрывает своего имени. Я лично знал нескольких людей, которые знали его имя” — Кэлин явно не верил в эту цепочку — “Просто, все привыкли называть его так. Кэлина явно не устраивал мой ответ. — “Цубаки?” — “Про него я ничего не нашел, но послушай, во вселенной множество миров, попросту могло что-то не дойти, а скопировать воспоминания без разрешения на то самого человека — это болезненно и строго наказуемо”. Конечно же, и это не убавило его скепсиса. — “А…” Тут уже я его перебил. — “Не находится он уже давно у власти, да, по нашей бюрократической системе, формально все заявления, документы пишутся на его имя. Его попросту уважают, как самого старшего во всей Грани. Сам он скорее выполняет работу обычного архиватора и изучает временные лозы” Наконец-то Кэлину не к чему было придраться, но, похоже, у него сложилось впечатление от Грани, как о змеином логове между мирами. — “А что та за девочка странная приходила?” — “Пандора — приемная дочь Господина Б. В одном из миров она собирает паразитов — разбитые души. Они образуются в мирах, где так или иначе существа могут напрямую контактировать с энергией и душой”. Тут Кэлин опять схватился за мои слова, намереваясь выпотрошить все тайны, ну, и заодно меня, раз попался под руку. — “А вы можете расколоть души?” — “Кэлин, зачем нам это делать? К тому же, пока твоя душа внутри организма, она не настолько хрупкая, как вне”. — “Так сможете или нет?” — “В твоем мире нет. Тут не такая сильная связь между чистой энергией и материальным миром. Да и даже где это возможно — ядро не расколоть. И голая душа не может ранить другую душу, тем более если она в теле. Как я понял для этого не хватает энергии”. Кэлин вздохнул, и я почувствовал, как он начал перебирать и анализировать все, что я сказал. Я же просто наблюдал за игрой теней на маленьком столике в комнате. Утомляет меня подозрительность Кэлина. — “У тебя волосы цвета губ”, — неожиданно сказал он, а потом, поняв, что я не понял, объяснил, — “И, кажется, еще дурацкий хвост посреди головы?” — “Нет, не кажется.” — улыбнулся я. Предупреждая его вопрос о прическе, объяснил, — “Я так хожу, потому что дал обет своим друзьям, что буду так ходить, пока не почувствую, что нашел ту самую любовь”. Он улыбнулся: — “Твои друзья, должно быть, неоднократно умоляли тебя взять слово назад”, — я настолько привык к тому, что он либо подозревает нас во вселенском заговоре, либо злиться на Цубаки, либо считает меня полным необучаемым идиотом, что я чувствовал, будто случилось чудо. — “Они ушли, еще до того, когда моя неспособность найти кого-то начала напоминать хроническую болезнь”, — сказал я слегка хихикнув. Представляю, какое было бы лицо Нью, узнай он, что я до сих пор ношу эту глупую прическу. Веселие Кэлина наоборот затихло: — “Соболезную”, — думал он явно о чем-то своем.

***

[Цубаки]

— Предлагаю уникальную возможность стать шпрингером. Эрос слегка пошатнулся от моих слов, но скорее поскольку меня не понял. На его шее на тонкой ниточке блестящей энергии висели два кольца. Не верится, что я их сделал. Как только я закончил и отдал кольца Эросу, они стали его неотъемлемой частью. Я тогда словно объелся на пиру Диониса. У меня плавились и текли мозги, только от возможности затащить Эроса в какую-то авантюру, словно я был уже не взрослым мужчиной. А может и взрослым, просто во мне пробудился невиданный до этого нестерпимый голод. Эрос, каким ты был очаровательным стеснительным сокровищем! При каждом неверном вздохе покрывался краской с ног до головы. Еще совсем зеленый, не привыкший к улавливанию смыслов. Хотя, что тут говорить о словах, если и бумажки он приносит с опозданием. Только подумать, как часто он теряется, становится плохо. Воистину я был дураком и в один день когда свидетелей было мало, попытался развесить ленты до всех отделов, чтоб щенок Эрос не блуждал. Но всевидящий наш Господин Б это все молча содрал. И лишь после, когда я, дурак, в ярости пришел разбираться, всегда спокойный Господин Б сказал, что такие костыли лишь помешают Эросу. Кто я такой, чтобы спорить с самим Господином Б! — Смотри, — указал Господин Б на самодельную схему лоз, — это лозы времени и пространства, вот этот шарик, — он показал на место откуда растут лозы, — это узел, где находится Грань. Здесь переплетены все миры, если, конечно, где-то нет еще других узлов, — между своих пальцев Господин Б сжал синий шарик на ниточке, свой техион. — Аномалии в пространстве в узле вызваны именно переплетением множества миров: времен и пространств. По той же причине путешествовать в прошлое узла… не скажу, что теоретически невозможно, но фактически нереально. — Дорогой Эрос, Господин Б начнет лить воду через. Три. Два. Один. — Списывать свои опоздания на аномалии ты не можешь, к сожалению. Не настолько большая у нас Грань, чтоб аномалии существенно влияли на передвижение. И через тысячу лет не думаю, что Грань станет намного больше, если даже изменится… — наш Господин Б оказался прав. Внешне Грань тогда, семьсот лет назад, и Грань сейчас это совсем два разных города. Но границы вообще не сдвинулись. — Господин Б, — выдернул я друга из сферы пространных рассуждений. — Да, спасибо, Цубаки. — Кивнул он, — Так вот, мы нашли способ перемещаться во времени, и надо выяснить – возможно ли изменить будущее, а если возможно – то насколько. Изменится ли внешне рост лозы. — Господин Б поймал на себе мой взгляд, сократил свой монолог, — и другие тебе непонятные вещи. Эрос молчал, пытаясь осмыслить все что мы ему сказали. И не смотря на стеснение и ощутимый жар от его души (казалось, можно было поставить на его голову яичницу, и она тут же зашипит и сгорит), Эрос медленно осознавал все, что сказал Господин Б. Я слегка толкнул Эроса в плечо обращая на себя внимание. Он инстинктивно потянулся к тому месту рукой, но неловко прошелся ладонью по своему плечу и попытался собраться. — Нам придется вступать в прямой контакт с обитателями разных миров. —Господин Б довольно занят, а я, хоть тут и бездельничаю, но не мастер душевных разговоров. — Эрос меня не понял, точнее мой свет тогда так засветил ему глаза, что он очевидного не видел. — А ты же неплохо ладишь со всеми. Эрос от стеснения сжал челюсти, аж зубы заскрипели, но все же сказал. — Я уверен, есть кто-то, кто лучше меня справится, — его рука потянулась к затылку, — например, кто-нибудь из отдела приема существ, или из отдела по делам самоубийц. — Ой, чем нам помогут их кляксы и таблички, — отогнал я разумные идеи Эроса. Не нужны мне эти зануды, еще чего, будут копаться в моих душевных трещинах, — Да и прогони эту застенчивость, это хорошая черта только для женщины, и то только если она собирается выйти замуж. — Я хотел видеть рядом с собой только красное, словно маленький помидор, лицо Эроса. — А ты мужчина, и тем более несколько раз вдовец. Зубки Эроса так сильно сжались, что и нос покрылся маленькими складочками. — Я не вдовец, пока же все живы, — еле раскрывались его очаровательные пухлые губки. Я бесцеремонно взял его за плечо и прижал к себе. Наши души, в местах соприкосновения, сливались в одно. Боже, как же было хорошо. — Гони, гони значит свой стыд. И поверь мне, как прогонишь, тебя вся грань будет носить на руках за твои мягкие, но крепкие плечи. — Эрос узнал, чьи слова я пересказал, и невольно превратился маленький горячий стеснительный комочек. Сам Бог затих, глядя на меня. И, в отличие от меня, такого дурака, он все знал, понимал. И скоро раскроет свои виденья, то нечто, что совершенно не может жить в моем мире. Конечно же, я оказался прав. Через несколько десятков лет Эрос завоюет все сердца в Грани, или, по крайней мере, уважение. И стыд его совсем пропадет, только лишь щеки иногда будут покрываться краской. Ведь выдержал ли дорогой стеснительный Эрос мои шалости? А пока я был тем еще дураком. Я опустил плечо, хотя, о как этого не хотелось: — Надо провести маленькую тренировочку. Выбирай. — Я достал из шкафчика стола два справочника. — Есть три координаты, — я демонстративно кинул на стол одну книжицу, — магический аграрный феодальный мир, — вторую, — не магический индустриальный монархический мир. Ну и, — наиграно поджал губы, — думаю, можно классифицировать, как постапокалипсис, твой мир сейчас. Эрос даже не глянул на все те справочники, его глаза забегали. — Я правда могу? — Конечно, только уверяю, смотреть на собственную могилу – то еще удовольствие. На какое-то время он задумался. Хорошо ли это для него – увидеть собственный мир? Вот дурак, я несколько дней провел в ожидании координат лоз, собирал информацию о его мире, даже и не подумал, чем возвращение в родной мир может обернуться для Эроса. Чего переживать? Все же взрослый человек, хотя, и немного застенчивый. Отношусь к нему, как к какому-то цветку. Нежный тот маленький цветочек лука, но ведь не зря это лук. Мужчина, в конце концов, ему нужны крепкие удары по плечам, чтобы взбодрить, а не пьяный танец под вальс. Тоже нашел себе собачку для заботы. Играет во мне наша родовая зависимость, только в моем теле это ни что иное, чем грязная змеиная кровь. — Если мое тело так и останется лежать посреди лестницы, и то будет хорошо, — улыбнулся Эрос. Вот, что нужно было доказать, он мужчина. — Значит, на том и решили. Пошли. Его глазки очаровательно округлились: — Уже? — Неужели ты там замерзнешь, или проголодаешься? — склонил я голову на бок. Его рука снова потянулась к затылку. Правда он не знал чесать ее или нет. Мы должны были отойти от Грани на некоторое расстояние. Тогда я не был так умел, и не был так бесстыжен. Естественно, не успели мы далеко отойти, как случилось нечто неординарное. На этот раз, всех нас накрыла огромная черная песчаная туча. Рука Эроса, что тогда я держал, выскользнула из под моей крепкой хватки. — Эрос! — крикнул я, но чёрный песок поглотил его. Дурак, я побежал туда, где он мог бы быть. Тут, песок расступился, и его нос оказался перед моим. Эрос покраснел и отступил на несколько шагов: — Он хотел взять над нами контроль, — он указал пальцем на маленькую черную тучку, что без очереди пробралась к таможенникам и в своих щупальцах, подобных лапками, держала несколько листков направлений. — Довольно долго пришлось объяснять, что не выйдет, и что он мертв. По очереди прокатилась обеспокоенная волна. То тут, то там возникали вспышки конфликтов, и вот вновь началась драка и толкучка. Что за чудо вытворяет абсолютное непонимание происходящего и маленький инцидент? Любопытно, все же, что и как сделала эта тучка? Ведь для меня не прошло и пары секунд, а Эрос сказал про некое долго, да и по глазам было видно, что он говорит правду. Но… нам обоим могло лишь показаться. И да, думаю не стоит говорить, что этот вид паразитического существа окажется будущим бывшим Эроса. Благо, он тут пробыл не больше года, а встречались они с Эросом не больше месяца. Слава о великому нашему Господину Б. Далеко от суеты Грани, среди поля маленьких желтых цветов, я погрузил руку в землю, пытаясь нащупать корень. Тогда это заняло довольно много времени. Забавно было ловить краем глаза, как Эрос пытался делать вид, что ему не скучно. Наконец-то у корня цветка что-то дернуло меня за пальцы, раз — и половина моей руки под землей. — Эрос! — другой рукой я схватился за его майку. Я не видел его очаровательное выражение лица, но, думаю, оно было похоже на мордочку, замершего перед ястребом, маленького кролика. Перед моими глазами заплясали мелкие темные песчинки. Я ощущал, как пространство сжало меня. Я почувствовал слегка удушающее тепло. Так я и не понял — это была горячка, или же Эрос. Впрочем, не важно, после я перестал и видеть, и чувствовать. Первым очнулся я, спиной ощущал тонкие жилы лозы. Я протянул руки в стороны, но там было пусто. Я тут же вскочил. Не мог же я его потерять. Рукой я все еще ощущал призрак его одежды. Я нашел его. В этот момент четко ощутил удар уже давно утерянного сердца. Эрос, в виде маленького розового шарика души, медленно парил между лозами. Черт тебя возьми, Эрос. Мою грудь охватил жар. Хотя ничего такого не произошло. И не может произойти. Мы единственные души, что вошли в это пространство на ближайшие несколько десятков миров. Если не во всей вселенной. Ничего бы с щенком Эросом не случилось. Только, кажется, именно этот факт больше всего скреб мне глубины мозга. В моей голове тихим эхом возникла мысль. Он не сможет выбраться без меня, или хотя бы сдвинуться с места. Я вступил в пустоту между лозами, к нему, затем второй шаг и третий, я не боялся. Я протянул руки к его душе и тут же полностью обхватил его. Почему-то вспомнил, как сестра давала подержать мне племянника. Я тогда быстро вернул малыша матери, хотя он и не страдал излишним слюнотечением, но ощущение от этого комка человеческого счастья у меня были такие, словно маленький змееныш обслюнявил меня полностью. Хотя нет, держать душу Эроса — это совершенно другое. Мои чувства с Эросом были чище. Намного чище. Мне так казалось. Маленький Эрос все и не думал просыпаться, что ж, по крайней мере, у меня было достаточно времени найти его мир. И уже, когда я нашел нужную лозу, его душа стала покрываться искрами и раздуваться. Я положил его душу, чтобы он не смущался в лишний раз. Тонкие нити протянулись во всех пяти направлениях, формируя его конечности. Я смог увидеть очертания его ступней и пальцев до того как их заковала обувь. Я перевел взгляд на его лицо, его густые, округлые брови, пухлые губы, маленькая горбинка и слегка приподнятый кончик мясистого носа. — Твой хвост просто ужасен, и сам ты ужасно красив, — я протянул ему руку. Щеки Эроса покраснели, но без неловкостей он взялся за мою руку. И вот, снова мы прошли сквозь лозу. Оказались посреди густого леса, по жилкам растений, словно по проводам скакали маленькие молнии. Эрос засмотрелся на эту красоту, я же… Черт возьми, какое чудо должно произойти, чтоб найти на целой планете один единственный город? Радостный Эрос посмотрел на меня, и тут же и тут же улыбка с его лица пропала. — Мы очень далеко от ойкумены? — спросил он. Я засмеялся: — В том то и дело, что я без понятия. Эрос кивнул: — Хорошо, — уголки губ снова приподнялись, а его глаза скользили вдоль молний в жилках местных растений, — все равно, пока я жил, ничего дальше купола не видел. Его удовлетворенное лицо было таким прекрасным. Тут небо стало темнее ночи, листья здешних растений трепетали так, что казалось, сейчас взлетят. По ушам словно ударил молот. Земля затряслась. Я подпрыгнул и проснулся над чертовой частью рыцарей крови, чертового мира Андрона. Прошло столько лет, а молнии мира Эроса все еще снятся мне в кошмарах. “Спокойно, дыши глубже”. — Тепло. Тогда он держал меня за плечо, и заботливо смотря мне прямо в глаза. — “Это просто молния…” — это был единственный раз за всю жизнь и за все посмертие, когда у меня пропал дар речи. Похоже, выражение моего лица тогда было пугающим, Эрос не выдержал прямого зрительного контакта и в сторону сказал тихо.— “Такие наши молнии.” Мой пояс с ножнами обжигал голую кожу. Выбрось это из головы. Не сейчас. Просто выбрось. Где-то там снизу слышались стоны не спавших сегодня инцев. И одна знакомая, коротко стриженная голова, вышла из своей маленькой каморки.