Камелия цветет среди роз [Том1]

… Я достиг предела своих возможностей, и это меня пугает, мама. К тому же, ты же знаешь, я никогда не отличался особой ловкостью. Мне все чаще снятся сны, что кто-то незаметный, но быстрый, вонзается мне в шею. Мама, я знаю, что я уже пережил семь лет, и оставшиеся три года мелочь, по сравнению с этим. И я не такой, как эти страдающие идиоты, чтобы бросать все только из-за своих истерик…

Из письма Болина к семье.

[Эрос]

На кухне горело два светильника: один за стойкой, где несколько поваров заготавливали продукты на следующий день. Кэлин подошел ближе, и я увидел, что другой светильник стоит на одном из сдвинутых вместе столов. Я не понимал зачем их сдвинули, сидело за ним только три иньца. На столе стояло несколько мисочек с местными овощами: что-то похожее на желтый салат, нечто с красной кожицей и пушистое, с огромными семечками в зеленой мякоти, что-то по форме напоминающее лампочку с оранжевыми кольцами внутри. Наиболее понятными мне были плоды, похожие на бобы, что уплетал Нелин. — Кэлин! — подскочил Нелин. Кэлин тут же заметил его синие пальцы. — Нелин, ты опять не ел мясо? Нелин тут же затих. Рядом с ним лежал головой на столе инец со светлой пепельной кожей, и тот вяло поднял руку: — Ни мозгов, ни чистоплотности. Это сок от ягод аве. Но да, одну порцию мяса он где-то спрятал, — его рука опустилась. Спина мирно вздымалась и опускалась. Но сомневаюсь, что он заснул. Кэлин покачал головой. Я почувствовал, как он устал от этих выходок Нелина, но в то же время ему и все равно. Наверное, потому что не факт, что Нелин сегодня выживет. Как и любой из сидящих здесь. Кэлин перевел взгляд от, снова подползающему к ягодам аве Нелина на наставника Лилина, чьи уставшие глаза смотрели куда-то перед собой. — Кто сюда первым пришел? — но это не было вопросом. “Спящий” инец опустил одну руку под стол и достал небольшой мешочек, и кинул на стол. Множество деревяшек внутри рассыпались, превращая сам мешочек в лепешку. Наставник Лилина глянул на мешок, затем прямо на Кэлина: — Я не собираюсь этим заниматься. — Дилин, это традиция, — скрестил Кэлин руки на груди. — Или может мне напомнить, как ты этим мешком Гару довел? Дилин еле слышно прорычал, одним движением надкусил себе руку у большого пальца, а второй притянул и раскрыл мешок. Его окровавленная рука опустилась в него. И, как только он ее вынул, подкинул. На стол упало два прямоугольника с двумя квадратными узорами. Инец с пепельной кожей поднял голову, немного повернул деревяшки лицом к себе: — Счастье, — он слегка повернул голову, — благополучие. Дилин секунду на него пялился, а затем схватил мешок. Ножки стула заскребли по полу. С рыком он кинул мешок об стол. Деревяшки рассыпалась по столу. Большая часть полетела на того, кто и расшифровал Дилину его судьбу. — Какое будет счастье, если я сегодня сдохну! — Дилин прижал руки к бокам и завыл словно зверь. Нелин помог ему сесть, а другой инец моча принялся собирать деревяшки. — Вы тут сердец объелись?! — прогремел голос Болина над всеми. Нелин вздрогнул. — Лучше бы шли спать! Инец, тряся мешком, вскочил и встал прямо вплотную к Болину, что был на две головы выше его. — А чего сам не спишь? Словно два пса они смотрели друг на друга и рычали. — Попробуй поспать, когда за стенкой бьются головой! Арлин! — сказал он, тихо смотря прямо в глаза. — Как приятно видеть, что и вы тут сердец объелись! — громко воскликнул он разведя руками. — И из-за кого! — он, издеваясь, поднял голову, — Дилина! Все убивается, что его подопечный слаб! — он повернул голову прямо на Дилина. — А мог б попытаться из того жирного куска мяса хоть что-то сделать! Может быть, Двуединый бы сжалился! Арлин потянул его за доспехи вниз и прямо на ухо сказал: — А ты трус, что скинул свою подопечную на Кэлина! Болин тут же схватил его за горло, его рука была насколько большой, что его изогнутые ногти на большом пальце и на среднем стукнулись друг об друга. — Да, но я не занимаюсь такой херней! — он опустил нерадивого иньца. —Чтоб тебя янцы съели, — буркнул тот, потирая горло. Болин усмехнулся и качнул головой: — Только вот умрешь ты. Если до этого Болин не напомнил о своей силе, то наверняка сейчас Арлин б накинулся, но вместо этого он до крови сжал кулаки и огрызнулся: — Сволочь. — Вареный редис! — выкрикнула кухарка, выходя на свет с огромной тарелкой, — и от бессонницы и сил, как мясо, придаст, — она поставила огромную деревянную миску посреди стола. Часть бульона выплеснулась на стол, что та быстро вытерла тряпкой. — Садитесь, садитесь, еще устанете сегодня. Под напором взгляда женщины почтенного возраста молодым парням... Твою же, до меня только дошло, хоть и перерывал я справочник Господина Б кучу раз. Контракт на десять лет, начинают они этим заниматься еще с пятнадцати. Самый старший Болин, пробывший здесь семь лет, далее Кэлин с его пятью, Нелин всего полтора года, наставник Лилина три года. Арлин — сверстник Нелина. Тем, кто решил переждать эту ночь у себя в комнатах… я открыл справочник на странице с таблицей имен и краткими биографиями рыцарей крови… не больше восемнадцати. И так повсеместно. Такие, как Болин, сущая редкость. А те, кто проходил эти десять лет. Я провел по нескольким именам тех, кому было больше двадцати пяти… — “Пришелец”, — Кэлин закинул себе в рот одну редиску, — “Расскажи, что было с тем Ахлином”. Я только осознал, что потерял контроль над чувствами. Но в следующий момент Кэлин дал понять, что ему абсолютно нет разницы, что меня так взволновало. А вот обстановка за столом угнетала. Казалось, что все готовы были перегрызть глотки друг другу. Из-за страха перед грядущим смертным часом, или же из-за взаимной ненависти. Только Арлин делал вид, что спал. — “Наверное, надо начать с самого начала” — пробормотал я, перебирая в памяти события легенд. Может начать с Одиссея?

***

[Цубаки]

Кэлин не выглядел таким несчастным, как остальные за этим столом. Но лицо его было словно вместо вареного редиса он набрал полный рот лимонов. Стыда бы больше тебе Кэлин, не каждый будет, как Эрос, рвя на себе кожу, потакать твоим прихотям, отводить твою искалеченную душу от мыслей о грядущей смерти. Я прижался вплотную к телу Кэлина. Эрос, не чувствовал ли ты возбуждения каждый раз, как видел перед собой не просто обнаженное тело, а все налитые кровью нежные внутренности? Душа тут была возле самого сердца, содрогалась от каждого удара. Душа Эроса лишь слегка касалась тела. Тело, прекрасное тело, Эрос, ты ведь никогда не обращал на него внимание. На кожу, сами поры, как свет проходит сквозь хрящ и сосуды уха. Ты никогда не касался чужой разгоряченной мокрой кожи, не касался губ и никогда не чувствовал нежное нутро другого существа. Ты никогда не желал растерзать каждое живое существо, отделить лапки от туловища, достать сердце, селезенку, выцедить из ран лимфу, найти черную желчь. Протянуть руки, что по локоть в крови, к небу. Спросить того, кто несомненно есть над всеми нами. Мы ли, среди всех тварей, всех существ, венец творения твоего, Боже? Тонкая нить моей души проскользнула к плоти между душами Кэлина и Эроса. — “Одиссей под нос бубнил бред, все вел по полю плуг и засыпал солью распаханные земли”, — нежный голос Эроса смыл с меня всю кровь. — “Паламед, даже не удостоив безумца, некогда героя, взглядом, вырвал из рук Пенелопы дитя”, — он словно старался натянуть на себя мою шкуру. — “Перед самыми копытами волов бросил он Телемаха”. — Но не видел я в неловких движениях Эроса себя. — “Волы остановились, Одиссей снял крестьянскую шапку и взял на руки сына”, — мне никогда не достичь такой… — “Одиссей посмотрел на Паламеду, прямо в глаза, без тени злобы:”Не безумен я, а вот ты – тот еще безумец””, — искренности. Мое нутро охватил жар, кожу охватил холод. Трещины на моей душе расползались. Легкие покалывания в ранах. Я вырвался из тела Кэлина. Я бежал, не видя ни неба, ни земли, ни всего этого мира. Очнулся, кажется, только когда наткнулся на двух малюток. В темноте ночи этого мира и среди ветвей переплетающихся деревьев я видел лишь только их тени обрамленные светом. Но даже так, я видел, как одно маленькое существо склонилось над бездыханным телом другого, похожего на себя существа. Я пожирал тебя, Schatz, как существа этого мира пожирают друг друга. Поглощал тогда каждое движение, дабы все больше и больше выводить из равновесия. Что же другое я мог сделать перед таким диковинным и красивым мальчиком? Ты был слеп и чист, словно маленькое дитя. Не было на тебе ни грязи культуры, бога, ни взрослой жизни. Абсолютно девственен. Как было интересно видеть расплывшуюся краску на твоём лице. Наблюдать за каждым твоим мускулом. Играть с тобой, пока ты не понял, что я тот еще змей. Точнее, пока я сам тебе не показал свою натуру. Ты же словно маленькое вечное дитя совершенно не обучаем. Не сделай я этого, мы бы могли стоять рука об руку и все эти семьсот лет. “Цубаки, что с тобой случилось?”. Свет перед твоими очаровательными глазами погас. Но, Schatz, его и не было. Был лишь только змей, что с каждым днем поил невинного мальчика ядом и искренне желал лишь только связать тебя и почувствовать твой кишечник, обхватывающий мой член, и мольбу с твоих губ. Только, не из моего грязного мира ты родом, Эрос. Тонкий поясок и ножны сегодня особенно тяжелые. Я достал оттуда лезвие, не толще иголки, но длиною, как мое предплечье. Вершина моего творения, крепчайший и тончайший сгусток чистой энергии. По началу огромную иголку было неудобно держать в руках. Я пытался сделать рукоять, но до сегодняшнего момента либо клинок получался не настолько тонким, либо легко отламывался. Сколько возможностей я потерял, а эта малышка все ждала своего часа на полке. Я взял ее в руку и взмахнул. Несмотря на все недостатки, это воистину прекрасное оружие. Но пока момент не настал, можно и развлечься. Что же творится у грозных янцев, пока иньцы бездельничают на кухне? Я прошел мимо Дедлина, мимо голого поля битвы. Первое, что я увидел, подлетев к части янцев, это ослепляющее сияние доспехов императорских рыцарей. В отличие от распущенных иньцев, янцы смиренно отсиживались у себя в комнатках, пока между двумя рядами бараков расхаживали императорские рыцари. Звон железных доспехов и блеск никак не располагали ко сну. Но никто и не думал нарушить тишину и прикрикнуть на имперских рыцарей, чтоб отошли куда-то подальше и не резали глаза. Ни вид бараков, ни форма доспехов не отличались от иньцев. Я глянул на надпись над дверью одного из янцев. Их письменность очень отличалась от письменности иньцев, вся округлая, с завитушками и довольно удивительно было увидеть знакомую “ка” и “ес-цет”, правда, тут это были “пе” и “но”. За неделю я уже мог свободно читать, но не понимать. Этого, по крайней мере достаточно, чтоб прочитать имена живших тут рыцарей крови. “Илика” — но самой Илики в комнате не было, хотя и прошлую неделю она пережила. Я заглянул еще в несколько комнат. Отсутствовало пять янцев, хотя, опять же, они пережили прошлый смертный час. Сначала неизвестные призраки у иньцев, теперь и пропажа янцев. Не надо было мешать Господину Б лить воду, а справочник все же надо было читать.

***

[Эрос]

Улица покрылась рассветной голубой дымкой. На кухне сидело намного больше иньцев. Арлин и Нелин давно подсели к своим одногодкам. Их стол ломился от количества существ, разговоров и смеха. Кажется, я мог уловить и женские голоса, правда, со стороны и не скажешь, кто есть кто. В этом мире у женщин росла грудь исключительно, когда наставала пора кормить ребенка. Бедра тоже не отличались, поскольку ребенок вынашивался в сумке на животе. Да и если смотреть, то… у Болина самые большие бедра. Тут только посылать Цубаки заглядывать под одежду. Кэлин прервал мой рассказ: — “Ты хочешь мне сказать. Три богини, включая богиню красоты вцепились за одно яблоко “Красивейшей”. Зевс решил не решать сам этот вопрос и скинул это на первого попавшегося смертного. Этот самый смертный несмотря на свое положение решил глянуть на самую красивую женщину и отдал яблоко богине красоты” — во второй раз подчеркнул Кэлин. — “А что не так с Афродитой?” — “Сам посуди, как богиня красоты может соревноваться за звание самой красивой?” Я честно пытался понять, что Кэлин пытается мне донести. Кэлин не стал ждать, пока я сам до этого дойду, выдохнул и объяснил: — “Вот я сижу на стуле, представь что самый лучший плотник соревнуется со стульями, что он самый лучший стул” Тут легкое осознание проскребло мне по краю сознания: — “Но это не соревнование стульев — она все же может быть прекраснейшей. Но, Кэлин, она не может решать, поскольку тоже участвует в споре. Тогда, разумно отдать этот вопрос кому-то со стороны, пусть и смертному”. — “Эрос, надо будет королю выбрать самый лучший стул, пойдет ли он к…” — тут Кэлин запнулся, поскольку пастухов в их мире не было — “ты понял, или пойдет к “богу” стульев? Это я уже не говорю, что исходя из этого богиням не важно, кто реально прекраснейшая, им нужна безделушка в виде… покрашенного фрукта” — и яблок, и золота в этом мире тоже не было… — “И это боги других миров? Какой разумный инец в это поверит?” Смех напал на меня. Кэлин так напоминал мне одну мою бывшую в этом вопросе. Правда, та была против любых богов. Считала, что это только путает разумных существ и часто дискутировала об этом с Господином Б. Интересно, с кем оказался бы согласен Кэлин. Но все же мне было больно признавать, что в чем-то Кэлин все же прав. Для меня эта история… я ее как будто мог видеть и ощущать. Так словно со мной рядом всегда есть это живое пространство, куда я мог в любой момент протянуть руку. И мне было обидно что кажется никто за эти семьсот лет по настоящему в него не вошел. Кроме того существа, что показал мне это пространство. Но и он… Возможно, я просто слишком чувствительный. — “Неужели я не прав, Пришелец?” — “Я не знаю”, — все еще улыбался, — “я вырос в мире, где не было понятия о Боге” — “Глупость”. По воздуху прокатился звон. Наставник Лилина быстро встал, едва не роняя стул, и ушел. Компания одногодок Нелина, насколько торопливыми не были, как будто приклеились к столу. Кэлина же ничего не держало, и он пошел за Дилином и Болином. Они пошли к Дому развлечений, и не успели Дилин, Болин и Кэлин вступить на порог, как их подхватила толпа служанок, облила водой, натерла мылом так, что кожа покраснела, и смыли горячей и холодной водой, за что одна из служанок получила от Болина по лицу. На удивление, большого визга не было, их попросту вытерли словно тарелки и выдали чистую красную одежду. Какая она красивая. По форме она напоминала платья служанок. Только такого орнамента больше ни на одной одежде я не видел. Но расмотреть я не смог, Кэлин фыркнул моим мыслям и тут же надел платье. — “А что делает Цубаки все время?” — спросил Кэлин, выйдя из дома развлечений. Мы шли куда-то на холм по тонкой тропинке, вдоль стены, росли переплетения местных растений, а большего я сказать не могу. Я полностью потерялся, как только из виду пропали здания. — “Наверное, он сейчас по ту сторону Дедлина, учит янский язык”. Я почувствовал его раздражение. Конечно, “тот еще извращенец” и просто учит янский язык. Такого быть не может… — “Кэлин, да вполне возможно, что где-то там он на кого-то дрочит.” — Я за эти семьсот лет так к такому привык, что даже и не мог сказать плохо ли это. — “У него нет повода перевоплощаться и… делать такого рода вещи”. — “А что это тогда было с тем мальчиком?” — “Он просто ошибся.” — я вспомнил лицо Цубаки тогда. И как б я не хотел дать Кэлину сейчас четкий ответ, замкнуть эту тему окончательно. Само поведение Цубаки тогда, и его лицо, каждое выражение которого он, казалось, лепил вручную. Так чтоб я не мог ничего уловить. Надо оставить эти мысли. Цубаки это Цубаки. И мне может казаться, что он что-то скрывает. Я слишком глуп, чтоб по настоящему что-то ухватить. — “Просто ошибся значит, ясно” — закончил Кэлин. Но я чувствовал, что на самом деле вопрос о Цубаки стоял. Но сейчас Кэлин был для этого слишком вымотан. И я… по правде вымотан Цубаки за эти семьсот лет. Но я по крайней мере пытаюсь просто не думать про него, про его поведение. И у меня это выходит. В Грани мы нечасто пересекаемся, по правде там я слышу только отголоски его присутствия. Во время миссий… Все намного сложнее. “Эрос,” — смотрели на меня тогда его красные и темные, словно запекшаяся кровь, глаза. В тот момент, я отчетливо почувствовал такую боль по всему телу, словно врезался в некогда теплую и мягкую водную гладь, — “разве что-то изменилось?” Ничего. Что до этого я не знал, каков мир видется его глазами, что сейчас. Из-за гущи деревьев выглянул маленький домик, весь расписанный местными угловатыми узорами. Из дверного проема в небо вздымался белый дым. Кэлин глянул назад на своих товарищей и на тот длинный шлейф из иньцев, что растянулся вдоль всей тропинки, я сомневался, что все они поместятся внутри. — “Кэлин, я подожду на улице, пока вы проведете ритуалы”. — “Ты должен зайти. Хоть кто-то из вас двоих должен отдать честь нашим богам. Тот извращенец точно этим заниматься не будет”, — последнее он едва произнес. Болин, Дилин, а затем и Кэлин перед тем, как зайти в храм, обтрусили свои ноги, и лишь после переступили через высокий порог. Болин заходил боком, дверной проем был очень узок. Внутри темно и пахло жжёными травами. Кэлин полной грудью вдохнул дыма, я почувствовал резкое спокойствие. Тут же ослабил связь с телом Кэлина. Дурманящие вещества. По моему телу прокатилась дрожь. Естественно, в храме не станут использовать что-то опасное, я не чувствовал у Кэлина галлюцинаций. Но все же мне было не по себе. — “Пришелец, тебя не собираются тут съесть и меня тоже”, — усмехнулся Кэлин. — “Неужели в других мирах не выкуривают травы?” — “В том и дело, что выкуривают” — перед мной предстал образ моей бывшей, что курила трубку. Лишь только несколько слоев полупрозрачной ткани покрывали ее тело. В отличие от всех остальных, ее лицо я совершенно не помню. Не удивительно, ведь несколько лет она меня… травила. Последний инец зашел и закрыл за собой дверь. Храм погрузился во тьму, только светильник освещал небольшую платформу, на которой стоял жрец, и большой котел — курильницу. Дым из нее подымался к потолку, а после медленно сползал по стенам. Прямо на ярко-красные опечатки ладоней. Священник начал что-то бубнить себе под нос, но на это я не обращал внимание. Я пытался всмотреться в тьму и разглядеть отпечатки ладоней. Возможно, это игра теней, и этот ритуальный дым все же как как-то влияет на мое сознание, но мне казалось они вот-вот зашевелятся. — “Нечего там ловить, Эрослин”, — тихо прозвучал голос Кэлина. Тут я почувствовал шероховатые пальцы священника, что вычерчивали что-то на лице Кэлина. Мой взгляд упал на ярко-красную мерцающую смесь в чаше. Священник макнул пальцы в чашу и оставил несколько точек на шее Кэлина, а затем, ловким движением руки, отвязал от своего пояса один мешочек из множества, мне в нос ударил запах роз, и привязал к доспехам Кэлина.