Камелия цветет среди роз [Том1]

… Душа состоит из трех шаров. Верхний пластичный — воспоминания, он и сохраняет форму существа после смерти(если при жизни таковая была). При попадании плотной структурой по этому шару в месте “ранения” энергия расходится. В зависимости от тяжести наносимого ущерба для полного восстановления требуется от нескольких секунд до нескольких часов. Предполагается, что большинство из душ сбрасывают верхний шар сразу после смерти…

Общая энциклопедия Грани

[Цубаки]

Благоухание сестрёнок-роз окружало меня. Естественно, поход в Грань не обошелся без маленьких шалостей с одним из партнеров по постели. К сожалению, это был не великий наш Господин Б. Будь это он было б все намного нежней и поприличнее. Хотя кто его знает…. Может он на самом деле и не фанат миссионерской позы и мне повезло что когда-то давно, когда он был жив его стручок отсох от чрезмерной похоти. Я глянул на свои руки, вдоль которых, пересекаясь, тянулись многочисленные розовые линии. Там, где тот партнер надавил посильнее, появились черные точки. Глупые синяки, как и Тот-Кто-Их-Нанес. Не исходит от них ни тепла, ни жжения. Уверен, будь я живым, рукам было б горячо и больно как в длинных колючих меховых рукавицах. А так они только раздражают, как и Тот-Кто-Их-Нанес. Только вот он полностью стерся из моей памяти, и лицо, и глаза, остались только его руки, что старательно обматывали вокруг моих кистей красные канаты. И его раздражение. Как Тот-Кто-Их-Нанес будет злиться, когда наконец поймет, что я даже лица его не удосужился запомнить. Что он просто сосуд для поглощения моей спермы. Одно удовольствие от синяков — знание того, что я до сих пор помню, как выглядит рука, когда под кожей разорвалась сотня капилляров. Ах, подождите, а может Тот-Кто-Их-Нанес — женщина? Держать в голове лица любовников, когда сознание все чаще страдает от старческой забывчивости. На этот раз комната Кэлина оказалась пуста. Да неужели. Каждый раз я его видел на этой самой кровати скрестившего ноги, а стоило мне один единственный раз не прийти всего-то пару дней, как он решил не соблюдать традиции. Любопытно, долго ли Эрос уговаривал его остаться. Смех разорвал мою глотку и прошелся краем лезвия по уголкам губ. С чего я взял, что Эрос будет меня ждать? Но идти на поводу у гада Кэлина… Да хоть трахайтесь, только не подставляй свою жопу, Эрос. Пришлось поискать Кэлина. О нет, нет загадки в том, где он, но не Кэлину ли помнить, как я застал его в первый раз в бане, и не он ли должен знать, что провоцировать меня не стоит. Я настолько поверил в то, что он прямее рельс и тверже стали в этом вопросе, что не удосужился проверить в задыхающемся в паре Доме развлечений. Но реальность легонько хлопнула меня по лбу. Гад Кэлин решил рискнуть. И что же я вижу, в одной из маленьких комнаток бань лежит он в деревянной миске. В его двери из-за всех сил тарабанили и товарищи, и слуги. Болин потирал руки в надежде снести дверь. Но тут слуги прекратили стучать, решили оставить Кэлина в покое. Дамы и господа, а если ваше ценное пушечное мясо в этой самой ванной утонуло? Эрос, который полупрозрачным духом стоял над Кэлином с выражением лица, которым только свечку и держать, облегченно выдохнул. Кэлин же наглейшим образом изображал полное отсутствие чувств. Малыш, недолго тебе расслабляться. Я подплыл к паху Кэлина. Я очень хорошо помню вид и ощущение от его утешительницы крови. Мои израненные руки превратились в нежные женские с длинными загнутыми коготками. Бедра несколько увеличились, на манер человеческих женщин, а у грудной клетки я добавил прекрасные полусферы груди. Пускай малыш Кэлин вкусит истинной женской красоты, которой лишил его мир. Я легонько коснулся его пупка Свист… он мог бы вмазать пяткой мне по носу. Несколько хлопков о поверхность воды. Волны перекатились через края посудины. Кэлин сидит, поджав ноги, и сжимает в своих когтистых руках мошонку так, что кажется, он сам себя сделал евнухом. А в его глазах такое отвращение, будто я измазался грязью и слизью. — “Расслабься, Кэлин, что стоит закрыть глаза и хотя б в мечтах воссоединиться со своей Ляру?” — я тряхнул бедрами. Кэлин позеленел, его взгляд нервно метался по моему телу, казалось, его вырвет. — “Немедленно убери это уродство!” — указал он… на грудь. В некоторых мирах под нож готовы лечь, ради такой груди, а этот дикарь воротит нос. Ну уж нет. Тут Эрос схватил меня руками вокруг плеч и ногами вокруг талии: — “Цубаки, надо кое-что обсудить” — его голос легонько стукнулся об стенки моей черепной коробки. Эрос выдохнув, разжал руки у моей груди. Черт возьми, Эрос, на тебя дурные вкусы этого мира не могли повлиять! — “Приведи себя в порядок, пожалуйста” Боюсь если приведу себя в порядок, я не выдержу. Его пах прямо соприкасается с моим копчиком. И тепло, проникая в мое тело, перерастало в лихорадку. Эрос почувствовал это и отошел. После его тепла пустота кажется по-особенному холодной. Краем глаза я увидел его смущение и сцепленные зубы. Не хочешь ли ты меня прямо тут и задушить? — “Обсуждайте тут” — взгляд Кэлина был тверд, как у бывалого трезвенника, и все следы смущения на щеках пропали. — “Кэлин, тебе не стоит беспокоиться” — улыбнулся Эрос, махая рукой. Такое поведение Кэлина бесило. Рык проскользнул у него между зубов: — “Пришелец, меня совершенно не будет волновать, какие янцы тебя ночью пожирали.” — выдержав короткую паузу, он поставил точку — “Обсуждайте тут.” Папочка злой и сильно отшлепает тех, кто его не слушается. Только по мне ты не попадешь, малыш, змеи — шустрые существа. Но я не против поиграться. Как перед волоокой Герой Зевс пал, задыхаясь в запахах трав и ласке, так и ты… — “Цубаки, перестань” — Эрос сильно сжал мое плечо, будь я живым, то уже б согнулся от боли. И Эрос был бы прав. — “Показывай” — протянул я. Эрос опустил меня. К его пальцам потянулись нити воспоминаний. Кэлин не мог оторвать глаз от этого зрелища, он как будто и забыл, что сейчас помимо кудесника Эроса есть один крайне тошнотворный человек. Эрос кинул шар с воспоминаниями ровно между всеми нами. Во всей своей уродливой красе, тогда перед Эросом, сейчас перед нами, встал мальчишка. Низкий, тощий, даже не жилистый, под кожей только оставшийся детский жирок. Только этим Готтлиб и мог похвастаться, помимо как наглой улыбкой. Эрос, так же как Кэлин, внимательно всматривался, искал, что мог пропустить. Но раз за разом в его глазах я видел разочарование. Тут глаза Эроса расширились, и он быстро убрал свое воспоминание. Он передал их мне, попутно объясняя Кэлину: — “Я не думаю, что тебе стоит смотреть на то, как Готтлиб меня… режет.” — наивный Эрос, ты что думаешь, что существу, которое пять лет только и делает, что выпускает на волю чужие души, нанесут непоправимую травму твои внутренности? Я покрутил в руках шар воспоминаний и вскользь посмотрел конец сна Эроса. Только невнятные расплывчатые образы и притупленные ощущения. Так ты ничего не запомнил. От Кэлина веяло легкой нервозностью, и он то и дело переключал внимание с Эроса на меня и обратно. Но что возьмешь с Эроса? Помыслы его чисты, а скрыть он что-то может, если только об этом и понятия не имеет. Другое же дело я. Душа Кэлина касалась меня, словно намереваясь пронзить и выпотрошить. — “Тебе мало, малыш?” — наклонил я голову в сторону Кэлина — “Известно ли тебе, что не каждый готов настолько” — как же плохо так делать, но круглые, словно тарелки, его глаза, полные одновременно и растерянностью, и злобой, того стоили, — “обнажать свою личную жизнь. Но если ты так желаешь…” — “Мой иньский просто ужасный!” — выкрикнул Эрос перед тем, как Кэлин обернулся яростной псиной и не загрыз меня — “Я не могу связать и двух слов, — несмотря на формулировку и предшествующий крик это он сказал вполне спокойно. И смотрел на меня прямо, словно придерживал в узде. У тебя вышло, Эрос, — “А когда я буду представляться, как бог, надо хоть сказать “привет”. Может…” — вот тут он оторвал взгляд от меня. Подвис. Давай, Эрос, у тебя получится, — “следует подготовить и заучить речь? А после уже как-то оно пойдет…” Так хотелось дать Эросу, как маленькому щеночку, большой кусок вяленой говядины. Хоть и его идея была мала, но в его случае любое, даже ординарное решение, дорого стоило. Я улыбнулся: — “Жди завтрашнего вечера” — я собирался уже удалиться. Ночь. Грядущая ночь. К нему не должен прийти этот нахальный мальчишка во сне. Но все же мало что может случиться с щенком Эросом — “Schatz, в следующий раз во сне постарайся избежать встречи с тем человеком.” Эрос покачал головой, стряхивая мой совет, словно щенок воду: — “Нет” — он сказал это так резко и с такой уверенностью, что мне оставалось только стоять. Ты идиот, Эрос. — “Хоть это и сон, но он может тебе навредить. Тебе ли не знать, — попытался я привести его в чувства. Или его остатки благоразумия, — “мы ничего не знаем о мире снов, и как его аномалии могут влиять на душу. Тебе-то, конечно, кажется что ты обязан его спасти, но он тебя калечил три раза. Чего явно не делала душа того заблудшего во сне мальчишки.” — “Я понимаю. Но, как будто…” — бедный Эрос не мог найти слов. Черт возьми, почему ты?! Почему ты?! Эрос поглотил все то, что не мог объяснить и наконец сказал. — “Если я буду просто сидеть, или избегать его это не прекратится, а так я хотя б попытаюсь разобраться. В конце концов” — в его глазах я увидел наивность молодого искателя, что даже не догадываются об опасностях большого мира. Это меня пугало — “это же просто сон. Хоть и Готтлиб делал со мной очень плохие вещи, но ведь я сейчас вполне в своем уме, все хорошо.” — последнее он сказал не так уверенно. Ты понимаешь, что это опасно, какого черта ты лезешь!? — “Кэлин, наверное, мне стоит спать отдельно” Кэлин внимательно слушал Эроса. А меня словно обволок колючими шипами. Не на меня смотреть надо, а на этого розоволосого глупого щенка. Черт возьми. Черт. Кэлин отмахнулся от предложения Эроса: — “Что до вас я плохо спал, что с вами,” — ни слова, чтоб вразумить. Конечно, ему только на пользу пойдет, если Готтлиб выест все мозги Эросу. Что б его. Я сосредоточился на нежной белой коже и женских изгибах, ожидающей меня в Грани любовницы. Может на этот раз мне удастся снять с её лица маску и наконец-то увидеть ее губы. Боюсь, если попытаюсь прикоснуться — лишусь носа.

***

[Эрос]

— “Tschüss” — Цубаки исчез. От того места, где он был, расплылись ощущения: возбуждение, сладостное предвкушение и легкость. Меня удивляет, как он способен перескакивать от состояния к состоянию. Было мне легче если бы он даже не взглянул на те воспоминания. Пренебрег бы мной, как он пренебрегает приличием и совестью. Я почувствовал от Кэлина легкую растерянность. — “Кэлин, что-то не так?” — “Нет” — я чувствовал, как двигались мысли в его голове. Но все никак, не смотря на его старания, не могли связаться в крепкую цепочку. — “Цубаки вел себя подозрительно?” — “Да чтоб его янцы съели, для него-то как раз, как обычно, но… не могу понять. Как будто есть что-то еще” — он сжал руку. Он словно порвал все, что до этого собирал. — “Чтоб его янцы съели, меня это не касается”