Камелия цветет среди роз [Том1]

На янской стороне есть любопытнейшая практика отбирать способных детей из сирот и малоимущих семей и отправлять на обучение при императорском дворце. В дальнейшем эти дети занимают различные государственные должности, начиная от мелких чиновников и заканчивая самим советником императора. Справочник Господина Б

[Эрос]

Я не понял, что умер. Последнее мое воспоминание при жизни о том, как мама спустила меня вниз по лестнице на первый этаж нашей квартиры, где и была наша булочная. Хотя без ног и одной руки я мог мало чем помочь, но родители всячески не давали мне падать духом. Я ведь любил печь. В Грани, несмотря на то, какое это замечательное место, крайне мне этого не хватает. Нет, конечно, можно сформировать нечто похожее из воспоминаний, но это совсем не то и делается не так. А вкус… намного менее яркий, чем при жизни. А первое, что я помню после смерти, желтые лепестки под моей целой ладонью. Я совершенно растерянный лежал на животе и смотрел на цветы, что совсем не помялись подо мной. “Где мы?!” — услышал я крик отца. Этот крик помог мне прийти в себя — “Кто-нибудь ответьте!” Мама помогла мне сесть. Я увидел ее, отца, двоюродного брата, всех, кто был в тот день в пекарне. “Дядя, не думаю, что нас кто-то услышит. Лучше начать двигаться, так будет хоть какой-то шанс на кого-то наткнуться.” — в голосе брата я слышал легкую дрожь. Но он не хотел паниковать. Хотя и каждый из нас и знал, что нет за пределами ойкумены таких пейзажей. Уж точно не могло в нашем мире быть такого неба. Тогда я, скажу по правде, совсем не обращал внимания на их слова и на то, где я. Просто разглядывал, как разводы на небе медленно наплывали друг на друга, расходились, или смешивались. То светлые оттенки накрывали темные, то наоборот. Я, казалось, растворился в краске. Я и не заметил, как отец взял меня на руки. Но слышал каждое слово. “Как считаешь” — спросил отец у матери — “что это за цветы?” “Похоже на редьку. Но столько… и только один вид… Даже в Роге изобилия больше разнообразия культур, чем тут.” “Кто его знает, может, мы на другой стороне нашей планеты? Все же мы, в отличие от этих поджаренных молнией гомойев, не высовывали свои носы за пределы Ойкумены.” “Дядя, боюсь, вы с утра хлебнули неразбавленного вина. Если за шесть лет Девкалион с его компанией изгоев далеко от Ойкумены не отошел, то как же мы за такой короткий срок оказались на другой стороне планеты?” “Людус, справедливости ради, его сынишка в этом оказался более удачлив. Вернулся когда сам того захотел.” “Не хорошо мне как-то от этого места” — пробормотала мама. Не знаю сколько мы так шли. Людус несколько раз предлагал заменить отца, понести меня, но отец отказывал, поскольку не чувствовал усталости. И к тому моменту все мы начали понимать… нет, про смерть никто и не думал. Но все это было слишком странным. Я первым заметил Грань. Все это время неотрывно разглядывал небо и заметил слегка возвышающееся, как мне тогда показалось, неподвижное прямоугольное облако. Еще через какое-то время мы встретили нечто из другого мира: большое поденное существо, два иньца в длину и один в ширину, с огромными двумя лапами, и приплюснутой мордой. Он сразу уб…плыл, как только нас увидел. И после этой встречи мы окончательно убедились в том, что это даже не наша планета. Еще через какое-то время мы встретили еще существ с других миров. В большинстве своем это были животные, один раз человек, голый, тем не менее. Мама попыталась наладить с ним контакт, но он накинулся на нее, Людус отбил мою мать от него, и уже нам пришлось убегать. И тут навстречу нам выбежало существо — худое, словно ветка куста, с круглой головой на такой же тонкой шее и чёрными глазами, занимавшими всё лицо. Увидев это существо, голый человек сразу бросился назад, но его шею тут же обвил толстый белый канат, а затем ещё четыре потоньше оплели его руки и ноги. После этого он поднялся в воздух — связанный, он летел, привязанный к тонкой руке без ладони, принадлежавшей странному существу из другого мира. Существо развернулось к нам лицом: “Прошу без паники. Я Круитни,” — ни звука, но эти слова образовались у меня в голове. Я чувствовал, что существо пыталось как можно обходительнее и осторожнее все сказать. — “Вы умерли, как и я, как и это животное. Прошу вас следовать за мной.” Позже я узнал, что термин “животное” принималось ко всем существам, которые не достигли племенного строя, простейшего искусства и не овладели элементарными орудиями труда. Но бывали и случаи, что зоологический отдел за канат приводил и вполне цивилизованных существ. Мама, когда это существо сказало о том, что мы умерли, облегченно вздохнула, похоже она догадывалась о таком исходе. “Мы не могли умереть!” — Людус сделал несколько быстрых шагов к существу, настолько разозлился от неверия. Я бы не осмелился подходить к этому существу, которое, не смотря на худобу, на несколько голов было выше Людуса — “Все мы слишком молоды, чтоб одномоментно упасть и умереть!” Существо терпеливо склонило голову и согнуло спину: “Я не знаю, что с вами произошло. Моя работа — ловля животных. Пойдемте со мной к Грани,” — он указал нам за спину — “вам там помогут.” Хотя он и был учтивым, но смотря на человека, летающего над нашими головами, как воздушный зверь, не хотелось ему доверять. С другой же стороны как будто у нас не было выбора. “Хорошо, веди нас,” — согласился отец. Людус резко развернулся к нам и крикнул: “Дядя!” “Людус, — папа качнул головой, и твёрдо сказал его имя — “пока твоего отца нет, будь добр слушаться меня, тем более сейчас.” “Глупо идти за штукой,” — Людус пока это говорил, планомерно отошел и от существа, и от нас — “которая похожа на фонарный столб. Она схватила человека!” “Простите, что вмешиваюсь в вашу ссору. — снова склонился Круитни — Но это существо с вами не имеет ничего общего, кроме внешнего сходства. Он из другого мира, и его популяция, в отличие от вашей, не достигла цивилизации. Я понимаю, что мой вид доверия у вас не вызывает…” Мой отец перебил его: “Простите моего племянника. Горячая кровь, такие новости.” “Дядя, ты, как хочешь, а я за вами не пойду.” —покачал головой Людос. Затем посмотрел прямо на меня — “Эрос, пойдешь за мной?” Тогда я был еще мальчишкой, как в нашем мире принято — послушен и верен словам родителей. Да и после того, что произошло в нашем мире, наверное, я был слишком слаб, чтоб ответить как-то по другому: — Я буду с ними. Людус развернулся и ушел. Моя мать пыталась попросить Круитни обмотать Людуса веревкой, как и то животное. Но Круитни отказался и заверил ее, что он либо сам дойдет до Грани, либо его отыщут те, кто занимается разумными существами. Но это был последний раз, когда мы видели Людуса. Нам по-странному повезло встретить тогда именно Круитни. Он на тот момент был единственным животным, что уже в Грани стал разумным существом. И от того ему разумные существа казались неприкасаемыми, как, наверное, боги. И именно из-за этого и из-за того, что мы тогда ему доверились, Людус потерялся в узле. Будь это любой другой год в Грани, Людуса и вправду бы нашли. Но из-за нас, из-за такого количества умерших насильно, его не нашли вовремя. Хорошо, что в итоге через несколько лет нашли остатки его воспоминаний. Хорошо, что он смирился и… мирно ушел. По молодости я часто сожалел, что не пошел с ним. Но сейчас мне только любопытно, встречал ли я его за эти семьсот лет и встречу ли я его после того, как сброшу воспоминания… Грудь Кэлина медленно опускалась и поднималась под одеялом. Сегодня он спал по-особенному плохо. Один раз вскочил в холодном поту, кинулся к коврику, на котором спали девочки. И смотрел на них казалось невидящими глазами. Я попытался лишь только прикоснуться, утешить. — “Пришелец, оставь свои приемы при себе” — после так в тишине и простояли мы. Я мог различить все три дыхания, и не знаю, что на меня нашло… В этот раз мне не по себе от того, что я не слышал своего дыхания. Кэлин сам попросил меня ему рассказать о том, как я пришел в Грань. Он уснул крепче, чем обычно. Я рад, что смог его успокоить, но что ему помогло? Впрочем, главное, что он спит. Я же достал книжечку с иньскими текстами. Я долго с ними провозился. Несколько раз у меня былы просветления. Только вот, кажется, те же самые, что и в прошлые разы. Иньский проходил сквозь мою душу неудержимым потоком, сметая все: и самого себя, и мой разум. В конце концов я выдохся. У Цубаки явно таких проблем нет, наверняка, в отличие от меня, когда мы оба предстанем перед императорами, как боги, он один будет вести с ними хоть какой-то разговор. Повезет, если я буду играть роль хотя бы непонимающего щенка. Глаза. Ярко-голубые глаза Готлиба всплыли у меня в памяти, так, будто стоял он передо мной. Интересно, а насколько он умен? Как он долго там? Его образ раздваивался перед моими глазами. Подросток, в чьем теле бурлил источник жизни. И тот мужчина, чьи мертвые руки, казалось, можно было поднять, словно легкую полупрозрачную ткань. Как это странно… это же один и тот же человек. Те сильные огромные черные крылья тоже его. Я во сне буду полностью в его власти, и до этого я был полностью в его власти. Меня сковал страх. Цубаки прав. Ох, будь тут Пандора она б закатила истерику. Цубаки не такой, но за эти семьсот лет я ни разу не видел в его глазах страха. А сейчас увидел. Ведь это что-то значит. Цубаки видит больше меня. Но все же… будет ли у меня выбор избежать Готтлиба? Даже если будет, хочу ли я его избегать? Словно под моими ногами ручей, а в спину дует ветер, что неутомимо несёт меня к Готтлибу. Это не может быть моими желаниями, их сила намного превосходит мою. Я выбросил его из головы. Сейчас мысли о нем только путают. Вот когда я столкнусь с ним снова, тогда все и решится. Последние пару дней, казалось, прошли спокойно. Только меня все гложило, не знаю что. Просто гложило. Дедлин — вот мы и тут третий раз подряд. Иньцы вошли в лес одновременно. Никого из более чем десятка рыцарей за листвой и переплетенными ветками я не мог увидеть. Не нравился мне этот лес. С моим-то отсутствием хоть какой-то способности к ориентированию, он весь растягивался до бесконечности. Листья, ветви, корни, ствола деревьев крепко прижимали к одному месту, Кэлин еле переставлял ноги. Как этот лес может быть таким огромным и таким тесным? Мы словно шли по коридору, и хоть это был один из коридоров Грани или один из тысяч безобидных из множества миров, но это был путь к смерти. Не обреченной, тем не менее смерти. Так, когда Кэлин переживет этот смертный час, останется пережить только один. Это должно было меня обнадеживать, но почему-то мне скорее хотелось плакать. Мы вышли из леса на голую, покрытую мелкими трещинами сухую землю. Напротив себя я видел тех же янцев, что и в прошлый раз, в большинстве своем. Не могу быть уверен, но я увидел несколько новых лиц. На янской стороне следят за количеством иньцев и янцев в каждой части рыцарей крови. Когда в какой-то из них оказывается значительный перевес среди иньцев или янцев, то янцы переводят рыцарей из одной части в другую. Только вот почему этим же не занимаются на иньской стороне — мне совсем не понятно. Зазвенел колокол и тут же после потемнело. На этот раз дождя не было, в темноте светились те узоры, что нанесли на лица рыцарей жрецы иньской и янской стороны. Ни лиц, ни рук не было видно. Только надписи. В один момент один из янцев схватил Кэлина за шею и повалил на землю. Мозг Кэлина несколько раз стукнулся об стенки черепа. Уши заложило, но Кэлин не растерялся и в следующий момент толкнул янца в живот, повалил и сам сел на него. Хруст, и тело янца под Кэлином обмякло. Тут же на спину Кэлина кто-то упал, они переплелись. Но тут же над его ухом прозвучал женский голос: — Да чтоб тебя янцы съели, Кэлин! — я увидел только свечение узоров на ее лице, а дальше она растворилась среди разноцветных огоньков. Кэлин встал, сделал несколько шагов, вглянулся и вслушался в движения, хруст костей иньцев и янцев. И тихую поступь кого-то из янцев, который заметил Кэлина раньше, чем тот его. Тут Кэлин остановился, пригляделся куда-то вперед. Я увидел замершую фигуру иньца и, судя по синему свету янца, голова его была на уровне груди иньца. Он как-то странно двигался. Часть узора ныряла за какую-то вещь. Маленький рывок вперед, узор задрожал и скривился, затем рывок назад. Я не успел ничего понять, как Кэлин задернул голову вверх и завыл. Драка тут же прекратилась. — Кэлин! — это был Болин — Не только ты сейчас головы лишишься! Среди иньцев прошелся тихий гул. Кто-то хоть и прекратил драться, но шлепки и треск все еще былы слышны. — М-моя — прорезался сквозь чужие голоса голос Нелина — рука! — его голос резко оборвался, так будто его горло сдавили. Кэлин тут же бросился к Нелину, крикнув янцам на их языке не подходить. Сзади Болин выругался и тоже побежал за Кэлином. Четверо переплелись, я ощущал, как Кэлин царапал чьи-то крепко сжатые вокруг шеи Нелина пальцы. Болин, чей бок на секунду соприкоснулся с боком Кэлина, сразу размахнулся на неизвестного. Свист ветра. Нелин сполз вниз. Янец вырвался из хватки Болина и Кэлина и бросился к своим собратьям, но янцы разбежались кто куда, и в этот момент вернулся свет. Болин напрыгнул на янца и прижал к земле. — Сдох ты? Сдох? А нет, тебе не повезло. — причитал Болин, заламывая руки. Янец под ним даже не стонал, лишь только изредка кряхтел. К Нелину опустился один из янцев и слегка прикоснулся к его носу, и сказал. — Дышит. — Болин хватит уже, переусердствуешь, и тебя казнят! — крикнул Болину кто-то из инцев, и, судя по звукам, к Болину потихоньку начали все сходиться. Я этого не видел, Кэлин размеренным шагом шел к Нелину. От локтя до руки осталось лишь две кости и тонкие полосочки — остатки мяса. Ладонь не тронутая, но уж лучше ее вообще не было. По земле растекалась темная кровь. Я чувствовал, определенно Кэлину Нэлин не нравился. Но в то же время брови Кэлина нахмурились. От чего больше не знаю, от самого факта, что Нелин умрет, или от того, что Нелин умрет неправильно. — “Затяни кусок ткани под подмышкой” — “И чем это поможет?” — поднял бровь Кэлин. — “Так мне советовал делать Цубаки,” — при упоминании его имени Кэлин вздохнул — “Я проверял — действует. Только нужно покрепче” — “Да чтоб вас — пришельцев, съели” — Кэлин скользнул рукой себе под наплечник, распорол ногтем нитку и одним движением оборвал рукав. Опустился на колени и быстро перевязал. Да так! что в обхвате рука под самодельной манжетой была в три раза меньше, чем до этого. Я забеспокоился, что мы сделали только хуже. Кэлин встал и обтрусился, и как можно быстрее отошел от Нелина, как будто забоялся, что его застукают за этим занятием. Из леса по обе стороны от поляны вышли рыцари в блестящих доспехах. — Кто поднял клич? — спросил и императорские рыцари со стороны иньцев. Кэлин поднял руку и начал: — Я, во время затемнения янец нарушил закон, съел предплечье Нелина. Слова Кэлина перевели янцам их Имперские рыцари. — Все согласны со словами этого иньца? В один голос иньцы сказали “Да”. То же самое янские Имперские рыцари спросили у янцев. Те тоже согласились, только более приглушенно. — Где этот янец? — Тут он, чтоб его съели — крикнул Болин. И в этот момент янец, который уже полностью утихомирился, начал вырываться. Он кричал, умолял, пытался как-то договориться со своими собратьями. Кэлин понимал каждое слово, но я все это пропускал мимо себя. Мне достаточно было только одного его лица, вымазанного в крови, и того как оно скривилось. Слышать его я не желал. К Болину подошли все четверо Имперских рыцарей. — Верно то, что этот янец нарушил закон? — одновременно спросили они у иньцев и янцев. Все ответили “Да”, и голос Кэлина был вместе с ними. Отсюда я не видел, как янца перехватили имперские рыцари. Как его раздели, разорвав ремни на деревянных доспехах. Вонзили меч между ребер, а затем отрезали голову. Кэлин предусмотрительно отвернулся, но звук… Мне хотелось тошнить. — “Не смей Эрос” — “Можешь вдохнуть глубоко” Кэлин молча, но раздраженно сделал, как я просил. Впрочем, учитывая ситуацию, он бы и без моей просьбы вздохнул. Воздух как будто еле проходил сквозь плётку, тем не менее, мне стало легче, и я даже смог спокойно посмотреть на труп, который взяли за ноги и руки иньские имперские рыцари, а голову за ухо взял янский рыцарь. — “Его голову подвесят на видном месте в назидание.” — вдруг начал объяснять Кэлин. — В прошлый раз на нашей стороне голова висела еще долго после того как все яды стекли с черепа” — “А что было у вас?” — “Тебе наверняка было любопытно, что станет с его осквернённой частью тела, а большего я тебе не скажу” — Кэлин прикрыл глаза и быстрым шагом направился сквозь густой лес Дедлина домой. И дома… творился беспорядок. Дети, словно мясные мухи, окружили Имперских рыцарей и Болина, последний нес на руках Нелина(жгут, к счастью, был на месте). Справедливости ради, большинство детей хоть и с любопытством заглядывали, но предпочитали держаться подальше. Кэлин чуть не вступил в лужу рвоты. Ребенок, который ее оставил, сидел в стороне, и его успокаивал, положив одну руку на спину, один из взрослых. — Будешь следовать законам, с тобой такого не случится — а после сказал то, что никак не хочет укладываться у меня в голове — Ты только подумай, как повезло Нелину. Он съест целую янскую руку! Даже лорды не могут себе такого позволить! И самое удивительно для меня, от таких восторженных слов взрослого рыцаря крови, у ребенка потекли слюни. Он поспешно принялся их вытирать, поднял свои большие глаза на взрослого и спросил: — А в будущем янцы будут нарушать законы? Рыцарь крови слегка облокотился назад на руки и слегка приподнял бровь: — Ты слишком хилый, чтоб до такого дожить. Но вот янская кровь, — мечтательно он протянул. — Нет ничего слаще свежей янской крови. Кэлин прошел сквозь толпу детей к кухне, Неру и Джеру я не видел. Мне немного стало легче, что хотя бы их тут нет. Сам же я должен притупить свои ощущения, я сформировал очередной шар и пустил его по ветру. — “Этот янец — еда, как и мы для них.” — поджал губы Кэлин — “если ты этого еще не понял за две недели” — “Нет, в других мирах часто разумные существа убивали друг друга. Но вот есть, все не могу привыкнуть.” — “Объелись вы сердец, пришельцы. Убивать и не есть, как вы там живете?” — “В других мирах не нужно есть себе подобных, чтоб жить” — “Янцы — да какие они подобные.” — “Так, но ведь они могут мыслить, как вы” — “Трупная собака, может, тоже мыслит. Но я уверен, что в каком-то из миров и их едят. Ваши миры расточительные” — “В некоторых мирах распространены погребальные ритуалы” — “И как это выглядит — труп встает и начинает плакать вместе с родственниками и друзьями?” — “Нет, но его омывают, читают молитвы, а дальше по-разному — закапывают, сжигают. После создают кладбище” — Я вспомнил кладбище моего мира, что располагалось в одном из зданий. Длинные коридоры по бокам, в которых с пола до потолка располагались маленькие секции с именами и силуэтами, что подсвечивались, когда прах был на месте, и потухали, когда кто-то из родственников заказывал его в поминальную комнату. Слишком часто я оказывался там под конец жизни, но я не боялся этого места. Меня поражало количество душ в одном месте. — “Вы еще и землю затрачиваете на оскверненные тела. Пришелец, чем трупная пыль в банке поможет? Уж лучше, что я знаю, что янец его съел чем…” — я мог почувствовать как… Я этого не видел, но Кэлин четко представил один из таких ритуалов — “это гадко” — “Прости, Кэлин, наши миры слишком разные” Кэлин пробрался сквозь толпу так, что было видно и Болина, и Нелина у него на руках, и большой стол с углублением по ту сторону столешницы, что разделяла кухню и столовую. На нем лежало тело янца. К столу подошли четыре иньца с различными ножами и принялись расчленять тело. — Чтоб Нелина янцы съели — буркнул Болин. — Не волнуйся, Болин, съедят, запрокинь ему голову — кухарка достала из-под стола какой-то сосуд. Открыла рот Нелину, а затем начала заливать жидкость в рот, а другой рукой слегка надавливать и опускать кадык. Кровь — запоздало понял я. Чтоб его, мне нельзя так себя вести, как бы не сбивали с толку местные обычаи и порядки. Нелин дернулся, я услышал бульканье, а затем кашель. Яркие красные брызги покрыли лицо Болина. Он слегка скривился, тем не менее он высунул язык и слизнул несколько капель. Не похоже, что ему понравилось. Нелин опустил свою поврежденную руку как можно ниже и отвернулся, чтобы ее не видеть. Я увидел, как он что-то тихо сказал Болину. На что у последнего вмиг поднялись и зло округлились глаза. — Такой закон, Нелин, — рыкнул Болин на него — и если ты добровольно не сожрешь руку янца, то всем нам не составит труда эту руку в тебя впихнуть. — Болин, нельзя запугивать иньца перед едой. — выгнулись брови кухарки — А ты, Нелин, не волнуйся, я руку тебе порежу мелкими кусочками и пожарю. Только жуй хорошо, цельное мясо намного твёрже той смеси, что вам обычно дают. — Нанару, — сказала кухарке одна из ее помощниц — нам нельзя растрачивать мясо. — Если ему не хватит, пускай съест мой паек. Не видишь что-ли, он свежее мясо не вынесет. Нелина после этих слов передернуло и он крикнул, как бы кричал ребенок: — Нет, нет! Я все съем, и сырым съем! — Как скажешь. Нанару взяла тарелку, накрыла ее лепешкой, а после подошла к разделочному столу. Янец там уже мало чем походил на того, кем был до этого. А я, не видя весь путь, что уже прошел он, его тело сегодня, и не сказал б, что лежит там на столе сердце кабана или сердце разумного существа. Только по отрезанным рукам и ногам можно было хоть как-то распознать прежнего янца. На руки особенно тошно смотреть… наверное, поскольку они очень похожи на мои руки, за исключением загнутых когтей. Нелин слез с Болина. Кухарка вынесла мелкие кусочки мяса на тарелке, лепешка полностью напиталась кровью. Нелин замешкался, нервно сглотнул, а потом уже взял тарелку. Его руки тряслись. Несколько капель крови вылились за край. Нелин испугался, чуть не уронил тарелку. Я видел, как Болин, стоявший рядом, да что там Болин, все присутствующие, включая Кэлина, еле сдерживали себя от того, чтоб загрызть Нелина и выхватить тарелку. Нелин быстро глянул себе за спину, затем на тарелку. И тут он бросил ее на стол, разделяющий кухню и столовую. Стук был такой, что на секунду показалось что он расколол тарелку. А затем одной рукой так быстро, как мог, закинул мясо за щеки так, что, казалось, он задохнется. Но каким-то образом за раз его щеки сдулись, кадык один раз подскочил. Тут он скривился от боли и! заметив нашу с Кэлином самодельную манжету, ее сорвал. От локтя новая плоть тонкими нитями ползла по голым костям, соединилась с посиневшей кистью. Уже обновленой рукой Нелин взял размокшую лепешку и так же быстро ее заглотнул. На тарелке оставалось несколько кровавых разводов. Нелин уже хотел скрыться, но Кухарка протянула ему вторую лепешку: — Макай.

***

[Цубаки]

— Зачастил ты возвращаться, Цубаки, — задумчиво пробормотал Господин Б. Я чувствовал его вездесущий взгляд у себя на затылке. О, Господин Б, навязчивее вас может быть только пожилая проститутка. Главное только не обернуться и не посмотреть вам в ярко-синие глаза, чтобы хоть лишнюю секунду суметь позволить себе так нахально вас обзывать. Я навис над чистым листом бумаги, по столу, вокруг гигантской книги, моего листа и некоторых принадлежностей разбросаны смятые куски бумаги. Сплошная имитация, мне бы не составило труда все это испарить в миг. Но для чего-то я потратил усердие, создал листок, его испортил своей имитацией литературной деятельности и скомкал. Правда для чего я не понимал. — Вполне закономерно, что после такого резкого ухода кому-то приходится возвращаться и собирать крошки. — Я несколько раз черкнул перьевой ручкой по бумаге — А иногда вместе с крошками собираются маленькие Иисусихи. Кстати, как-то не видно ваш мясной комочек, я ее спугнул? — Грань не верится вокруг тебя. У Пандоры достаточно своих обязанностей. — Бессовестная у вас дочь, Господин Б, Вы ее вырастили из откровенного куска дерьма, а она даже лишнего дня с вами не проведет. — я развернулся и посмотрел на него. Он стоял над огромным полупрозрачным макетом городка одного из миров. Я не видел его лица, он согнулся и уперся руками в макет. Глаза его скрывала синяя челка. И я не хотел знать, какие чувства я поселил в глубине его глаз. Я переборщил. — Не извиняйся, Цубаки. Конечно. Всезнающий бог принимает все удары от ничтожных людей, ибо видит он все, что было, будет и все помыслы своих нерадивых детей. Господин Б поднялся и, как ни в чем не бывало, хлопнул в ладоши, обтрушивая их. Он кинул на пустые части макета несколько шаров воспоминаний. И принялся отсекать все лишнее, сверяясь с воспоминаниями, что он развернул по бокам от себя. Я же опустил ручку на бумагу. Чернила начали расползаться по бумаге. Я заставил их расползтись по мелким волокнам все дальше и дальше, пока чернота не доползла до букв тех слов, что я придумал для себя. Не подойдет. Ни один янец или инец не поймет, если кто из равных богов будет терпеливо ждать, пока скажет другой. А Эрос… Уж лучше иньцы и янцы ничего не поймут из нашего оголтелого крика, чем Эрос опозорится. Мы боги, из нашей крови были рождены ваши отцы. Мы воздвигли это небо и землю. По нашей воле вы живете и по нашей умрете. Так слушайте волю ваших богов! Не нравится, но в конце концов вряд ли кто-то разберет. В тот час иньцы и янцы скорее будут заняты вытиранием крови со своих тел и будут искать во тьме тех двоих, которые как сумасшедшие решили прокричать о своей божественной сущности. И к тому же может мне это не понадобится. Может… Остается только отнести это в лингвистический отдел. — Ха, Цубаки, что на этот раз? — как же меня раздражал его веселый тон. В любых ситуациях. Ни один человек меня так не бесил своей беспечностью, как он. В первую встречу глава лингвистического отдела застал меня в библиотеке, я ожидал, что меня застанут, но он… тогда присвистнул, как только меня увидел. А после на всю библиотеку крикнул: “Хей, тут какой-то белый парень дрочит! Это же запрещено?” Ненавижу его смазливое личико. — Переведи эту пару строк на янский и иньский. Он слегка наклонился, надулся, словно счастливый и сытый карапуз. Сверкал чертиками в ожидании оплаты. Я быстро клюнул его в щеку и сунул ему листок. Тот сразу скрылся за дверями своего отдела. Маленький невинный поцелуйчик в щеку — такова была оплата за его услуги, когда он появился в Грани, он был крайне расстроен тем, что по существу тут незачем оплачивать работу. Есть, пить не надо, из излишеств все общедоступно. С энергией за последние семьсот лет так хорошо разобрались, что ни один маленький розоволосый мальчик не вздумает стучаться в двери к извращенцу. Я приспустил штаны. Да что ты за упрямая псина, Эрос! Я обхватил рукой член, вниз к корешку, вверх. Эрос, вот бы я мог вдолбить в твою голову маленькое зерно идеи о том, что не стоит идти наряжённо к какому-то голубоглазому уроду. Я бы повалил тебя на пол, заставил бы тебя заглотнуть мой член по самый корень. И неважно, вырву ли я твои волосы, пока их держал, разорву твои губы, или гортань. Черт возьми Эрос, если я посмел, твои очаровательные пухлые губы точно бы порвались. Я уже вижу, как под натяжением уголок белеет, а затем наливается кровью. Кожа расходится, и капля крови затекает за щеку. К моему горлу подходит тошнота: — Все готово! — выскочил глава лингвистического отдела, размахивая двумя бумажками. Наши глаза встретились, я уже видел, как его губы складываются “Убери за…” но он заметил, что на стене вместе со спермой была и рвота. — Цубаки, тебе плохо? — Нет, мальчик, мне замечательно. Жидкость, смешиваясь, стекала по стене. Я же мимолетно вспомнил то, как Господин Б, расслабившись на диване, размышлял про то, что при сильных эмоциональных сотрясениях душа может имитировать все вплоть до рвоты. О Боже, почему мне приходится быть твоим подопытным кроликом? — Забудь — одним взмахом я преобразовал в чистую энергию всю эту грязь и взял у него с рук листы и, смяв их в комки, положил в карманы. Туда я засунул руки, растянул штаны так, что ткань возле застежки треснула. Какой же приятный звук, я будто бы почувствовал, как сами Эрос и Афродита ласкали своими нежными языками ухо, и одновременно проникали к самой барабанной перепонке. Он не стал ничего спрашивать и не стал долго смотреть на мое развратное величество, я почувствовал, как он закрыл дверь. Итак, я приду к вечеру после смертного часа. Как я не хочу видеть рожу Кэлина.