Камелия цветет среди роз [Том1]

Такан (трупная собака)— единственный одомашненный вид животных у разумных существ Адрона. Их одомашнили задолго до основания двух империй.

Справочник Господина Б

[Эрос]

Кэлин сидел в полутьме со слегка протянутой рукой. Ладонь дрожала, но сам Кэлин на вид был абсолютно спокоен. Я чувствовал легкий холодок на затылке. — “Тебе приснился кошмар?” — тихо спросил я у него. У меня же разум слегка спутан. Не понимал, как так вышло, что не почувствовал его страх и не проснулся раньше. Кэлин подвигал пальцами в воздухе и сжал ладонь в кулак: — “У меня? Это за тобой ночами бегает сумасшедший лекарь. Что на этот раз Готтлин с тобой сделал?” — последнее Кэлин бросил невзначай. Я же почувствовал, как легкая спутанность разума начала развязывается… Но и я ощутил, как натянулся болезненный узел. Что за Готтлин? — “Я не совсем понимаю про что ты, Кэлин” — моя память… с первого взгляда все было нормально. Да, все и было нормально. Я ясно помнил все, что произошло за последние три недели и не видел выбивающихся обрывков. Помнил даже каждый плохой поступок Цубаки. Сейчас перед моими глазами всплыл образ того, как я его после работы у себя в доме. Он “развлекался” у меня на диване с резиновым женским бюстом. Тогда много кто пострадал от неожиданных визитов Цубаки. Тогда даже дошло до суда. Цубаки дали месяц в изоляторе. Единственное, я не помнил сны, но разве это ненормально? До этого я редко их запоминал, а даже когда и запоминал, то ненадолго. Кэлин молчал, как будто пытался выяснить, не шучу ли я. — “Эрос, что ты помнишь?” — жестко спросил он. — “Кэлин, я не понимаю” — “Ты встретил существо во сне какого-то лекаря, объевшегося сердец.” — он сделал паузу, надеясь, что я вспомню, — “Такое же, как ты существо, у него глаза цвета неба, волосы цвета” — он запнулся. Я почувствовал, он хочет сказать “желтый”, но не мог сразу подобрать слово, после он слегка смутившись сказал — “цвета Гелиоса.” — Перед мной возникла яркая тень образа, но на самом деле… я ничего не помнил, — “Появлялся в разных обличиях перед тобой, от ребенка до старика.” Где же, где же я это забыл? Тут я нашел, где отсутствие того, о ком говорил Кэлин, была заметной. На прошлой неделе когда Цубаки резко появился в виде Ляру, единственные отличия — это горящие красные глаза и большая грудь, не соответствующая этому миру. Кэлин тогда среагировал раньше меня, но я успел поймать этот взгляд. В такие моменты, кажется, все человеческое в душе Цубаки пропадало. Не это важно… Мои воспоминания обрывались сразу после того, как Цубаки принял свою привычную форму. — “Я… показывал воспоминания об этом Цубаки?” Кэлин, прокашлялся. — “Да” — “Хорошо, оставим это до его прихода” — лучше пока не об этом думать. Придет Цубаки, увижу, что именно и кого именно я забыл, и тогда уже буду думать, что делать. Сейчас же я не понимаю насколько важно то, что я забыл. Кэлин поджал губы: — “Не слишком ли ты на Извращенца надеешься?” — “Мне… мне просто нужно ещё одно существо, что также знает про Готт…”— лин? Явно не то. Попытался достать вторую часть его имени. Мне показался лишь только невнятный темный образ, что был похож на… Но тут он полностью растворился. Надо дождаться Цубаки. Так я ничего не добьюсь.

***

[Цубаки]

Болезненная дрожь покрыла поверхность моей души. Внутри, у самого ядра, было холодно, так как и после смерти не могло быть. Материализоваться? Физическая разрядка лечит многие болезни, но сейчас тело, о дорогое тело, не могло меня утешить. Если только… на краю моей болезненной фантазии взмыл на своих больших сильных крыльях розовый образ. Подлетел ко мне. Он навис надо мной, как нависает глупое и слабое животное над невиданной диковинкой. Только он не глуп и не слаб. Его приподнятые крылья укрывали нас обоих и единственное, что я мог перед собой видеть, это розовую блестящую пелену. Я посмотрел на выбивающиеся пряди вьющихся волос. После спустился к лицу. Как хорошо, что у этого существа не было глаз. Боюсь, что тогда бы я сгорел как Семела перед ликом Зевса. Он протянул руку к моему лицу. Я почувствовал, как его шершавый и теплый большой палец погладил меня по щеке. В глубине моей груди что-то болезненно щелкнуло, отрезвляя меня. Я потянул руку к его плечу, провел по нему, а после скользнул к шее под самым подбородком. Он наклонил голову к моей руке. На своей коже я чувствовал его веселую улыбку. Уж лучше клеймо, чем эта невинная улыбка. Я резко схватил его шею двумя руками и надавил большими пальцами под кадыком. Видение подкосилось, а после рассыпалось и растворилось в мироздании. Дрожь пропала. Отлично. Я поднял глаза наверх к местному голубому небу. Насколько оно скучно, неудивительно, что местные существа погрязли в грязи и совершенно не стремятся ввысь. Что им там искать? Потолок? Но тут мое сознание стукнулось об один образ. Маленький инец с настоящими стеклами в очках. Ну, раз в столетие и дикари что-то стоящее придумают. Я прошелся по самым кончикам деревьев к иньской стороне. Мне хотелось сделать что невинное, но в то же время вызывающее. Я прикоснулся к своим ножнам, затем к своему творению. Яркими красками заблистала идея. Растворил одежду на себе, кроме ножен. Плавно спустился с деревьев на землю, я пошел к баракам. Абсолютно пустые: никого из взрослых или детей не было ни снаружи, ни внутри. Лишь только в одной комнате один из маленьких иньцев старательно шуршал по полу короткой метелкой. По лицу я не мог сказать, кто это и сколько ему. И по грудям тут не скажешь какого оно пола. И даже так, отчего-то я задержался у этого окна. Сам не знаю, пытался я выяснить, кто же все же он, или как дитя просто увлекся его трудом. Опомнился я, когда маленький инец вышел из комнаты, неся в своих руках метлу. Я глянул на оконный проем. Стена была такой толстой, что и в теле я мог бы легко тут уместиться. И, возможно, даже оба полушария накаченной задницы Эроса тут бы поместились. Сев, я протянул руку, между моих пальцев заплясали искры. В руке сформировалась маленькая иголка, и от нее потянулась тонкая разноцветная нить. При жизни я бы о таком не помыслил, тем более, что кожа моя всегда была тонкая и сухая, тут же мне открываться совершенно невиданные возможности.

***

[Эрос]

Лёгкое ноющее, скребущее и щекочущее ощущение обволокло все тело Кэлина. Сегодня на тренировке они провели групповое сражение. Так получилось, что в суматохе никто не заметил, что Кэлин упал, не одна пара лап прошлась по нему, пока он лежал. Сам он в этот момент от чего-то не мог крикнуть. Я же в тот момент учил иньский и заметил, что что-то не так, только когда Болин понес изломанного Кэлина к кухне. Одно хорошо, после этого происшествия ни у кого не было вопросов, почему Кэлин идёт к себе так рано. Сейчас Кэлин сидел на кровати и разминал мышцы на ногах, пытаясь убрать неприятные ощущения от заживления ран. Я же продолжал изучать иньский, но с каждой минутой мое внимание размывалось из-за усталости и… я ждал Цубаки. Меня все больше беспокоила та тонкая брешь между воспоминаниями. Ровная, словно разрез монтажера на видео ленте. Так ведь не выглядят воспоминания при естественном забывании. Я не должен видеть, что у меня чего-то нет. Я почувствовал лёгкое чужое присутствие у своего левого плеча: — “Schatz, какой-то ты сегодня задумчивый…” Я повернул голову к Цубаки и приподнял бровь. Под его правым глазом были нарисованы синие черточки. Слева от рта два маленьких полых сердца. После я заметил что-то странное на его щеках. Цветом слегка темнее, чем его кожа, он нарисовал чешую. Тут он слегка повернул голову, и я увидел… это не рисунок. Цубаки вышил на своем теле узоры и то, что было на лице, было лишь мелочью. Его шею, словно воротник, обволакивала плотным слоем черная нитка, не заполненным был лишь треугольник у кадыка. Черный укрыл его плечи и ключицы. На груди снова был чешуйчатый узор. Соски его были проколоты кольцами, сквозь которые проходила разноцветная цепь нити. От левой стороны таза, через соски, до правой. Он отлетел подальше, и я увидел, что чешуя была до бедер, а у паха… паха, возле настоящего члена был пришит второй тканевый. Из-за спины виднелся толстый и длинный змеиный хвост. Мой рот самим собой приоткрылся: — “А… Зачем?” Улыбка Цубаки медленно сползла, он обиженно поджал губы: — “Тебе не нравится?” Я не ответил. Это выглядело впечатляюще, но в то же время чувствовал, как на себе, болезненную чесотку. Клин раздраженно выдохнул: — “У Эроса пропала память,” — он сфокусировался на ножке стола, совсем не хотел видеть Цубаки. — “Что?” — я увидел как все тело Цубаки покачнулась. — “Ну, не вся. Я забыл про заблудшего во сне, Готт…” — а твой слог его имени так и не всплыл в моей памяти. Я развел руками — “Тут я все.” Цубаки плавно подлетел ко мне, протянул руку к моей груди, но не прикоснулся. — “Что ты помнишь?” — “Ничего. И про имя я узнал от Кэлина сегодня утром” Цубаки смотрел на меня как на избитого котенка. Резко взглянул на мою грудь: — “Позволь” — он тут прикоснулся к моей груди, а после погрузил пальцы до костяшек. В следующий момент я ничего не видел, кроме широких лент моих же воспоминаний. Чувствовал, как Цубаки легко проходится по ним, спотыкается на разрывах. Помечает их и что-то бормочет себе под нос. Тут все воспоминания собрались воедино. Я снова смог видеть комнату, Кэлина и Цубаки. Глаза Цубаки широко раскрылись, его губы подергивались в улыбке. А после медленно сказал: — “Могу его поздравить, он просто мастерски почистил тебе память” — “Ты поделишься теми воспоминаниями, что я тебе давал?” Тут болезненная улыбка пропала с лица Цубаки и он резко отсек — “Эрос, тебе мало было? Я ничего тебе не дам.” — я почусвовал из глубины его глотки холод. — Может, этот заблудившийся сделал нам услугу.” — уголок его губ слегка приподнялся, казалось, он меня не видел — Может, причиной ваших встреч был ты.” — Не знаю почему, но такой ответ сильно ударил по моей груди. — “Как? Цубаки, дай воспоминания.” — мне было важно вернуть их. Цубаки опустил голову и покачал ей: — “Нет, Schatz, нет”. — “Что я тогда буду делать, когда я с ним увижусь, Цубаки?” — я чувствовал, это произойдет, должно произойти. — “Хорошо,” — скрестил Цубаки руки на груди и посмотрел прямо на меня — “тогда скажи” — отбил он эти слова от своего неба — “Эрос, в прошлый раз, когда я просил тебя попытаться избегать его, ты послушал?” — “Я не знаю. Он стёр мне память. Как я могу знать, была ли у меня такая возможность?” — “Малыш, — обратился Цубаки к Кэлину, слащаво протянув слово — скажи, когда я попросил избегать его, что мне ответил Schatz?” Кэлину не понравилось, что его втянули, но он спокойно ответил: — “Эрослин сказал нет” Цубаки перевел взгляд на меня: — “И то же самое отвечаю я тебе” В этот момент я отчётливо чувствовал все тонкие срезы в моей памяти. Я посмотрел на Цубаки. Он скрестил костлявые руки на груди и смотрел на меня широко раскрытыми глазами, пытаясь взглядом довести меня до верного решения. Я знал, Цубаки намного умнее меня, и сейчас он явно видит больше меня. Но какое-то странное ощущение подталкивало меня к этим воспоминаниям. Я чувствовал его неясный образ. Я не узнаю, что мне нужно выбрать, пока не верну себе воспоминания. — “Хорошо,” — приподнял я ладони наверх — “как скажешь. Ты прав”. Цубаки заметно расслабился, хмыкнул, приподняв подбородок. Я почувствовал жар у щек — стыд. Прости, Цубаки, я не могу это так оставить. Я попытаюсь раздобыть воспоминания, но без тебя. — “В остальном, как я вижу, у вас все в порядке.” — резко, словно змея, Цубаки оказался у ног Кэлина — “Сегодня тебя побили, Малыш? — одна из рук повисла над ногой Кэлина и голова слегка склонилась над ступней. — “Будь добр растворись в янском желудке” — Кэлин отвернулся от него и посмотрел прямо на меня — “Не дергайся, Эрос.” Я перевел взгляд на Цубаки, который кратко закатил глаза, а после плавно отплыл, покачивая головой: — “Малыш, малыш” — его слова превращались в тихое шипение и щекотали в ухе — “Я только пытаюсь быть к тебе ласковым.” После мне почудился запах роз. Я понял лишь только, когда он усилился до такой степени, что хотелось вырвать нос с корнем. Я услышал болезненный стон Кэлина, как его тело содрогнулось, и ноги вытянулись. Я схватил Цубаки за волосы и вытащил из тела Кэлина. Цубаки сидел, расставив руки под собой. Энергия, формирующая его волосы и край скальпа, была рваной. Он смотрел на меня прямо с ухмылкой. Моя грудь сжималась от злости, но как только мои глаза встретились с его. Я ясно осознал, что чтобы я не сделал, это лишь только отразится от его покрытых кровавой коркой глаз. —"Уходи" — еле разжал я зубы. Цубаки молчаливо кивнул, встал. И слегка покачивая бедрами пошел вдаль. Я смог оторвать взгляд только, когда он исчез. Я чувствовал, как разум пожирала огромная белая змеиная голова, как из моих ушей лилась горячая кровь, как эта самая змея тонула в вязкой хлюпающей субстанции. Не нужно думать об этом, Эрос. Не нужно думать. Чтобы тебя, Цубаки… Я подождал, пока все неприятные ощущения застыли и полностью покрылись коркой. И только сейчас понял, что с этими пропавшими воспоминаниями и с Цубаки я забыл спросить у Цубаки одну вещь. Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Могу сказать и завтра. Хотя не уверен, что хочу его видеть завтра… Повернулся к Кэлину, и мне показалось, что все, что произошло, и даже я сам, лишь только причудилось. Он, как и раньше, сидел на кровати и разминал ногу. Я аккуратно вошел в тело Кэлина, он меня заметил. — “Чтоб того извращенца янцы съели, что это было?” — “Я думаю, можно назвать это галлюцинацией. Наши души все же подсоединены к твоему телу. И Цубаки этим воспользовался.” — “Ясно” — он на секунду прислушался к своему телу проверяя его — “Не хватало только из-за извращенца сойти с ума” — тут я почувствовал как в голове Кэлина что-то тихо звякнуло — “В прошлый раз ты сделал то же самое” Сначала я стукнулся об очередной тонкий разрез в воспоминаниях. Чтоб его, моя память за последние три недели стала походить на подвесной мостик, построенный из карт. И раз за разом содрогаться, когда нога виснет над пропастью — неприятно. Отошел на несколько мгновений назад. И вправду, я провернул нечто подобное. — “Да, наверное… В любом случае: прости я так больше не буду” Кэлин отчего-то улыбнулся. После молча встал и вышел из комнаты к тренировочной площадке, но у самой площадки остановился за густой стеной деревьев. С одной стороны стояла Гэрару, посреди лежавших на земле детей. Она, я видел, что-то пробормотала, а потом широким шагом ушла. Я смог поймать, как Джеру бросила ей вслед измученный озлобленный взгляд. Болин посреди лужи крови все продолжал стоять и то и дело переводил взгляд с одного израненного иньца на другого. Те из иньцев, кто был хоть в себе, передавали остальным свёртки с мясом. В конце концов Болин смирился с тем, что больше некому ломать носы и ноги и резко приземлился на скамье рядом с одним раненым, отчего последний вздрогнул. Кэлина пока никто не замечал. — “Ты собираешься слушать Цубаки?” — вдруг спросил Кэлин. — “Я не хочу снова встретиться с тем человеком и оказаться совсем беспомощным” — “Значит тут ты Цубаки уже не доверяешь” — “Возможно он и прав, но я чувствую, что мне нужно самому разобраться.” — я приостановился, четко ощутил каждое вырезанное воспоминание — “Хотя, может, это все из-за отсутствия хоть малейшего воспоминания о том человеке” В этот момент к детям вернулась Гэрару с тарелкой, полной свертков мяса. Какое-то время Кэлин следил за тем, как она раздавала мясо. Нашел среди перепачканных детских лиц Неру и Джеру. — “Можешь ли ты взять воспоминания у меня?” — “Ты мне доверяешь?” — я собирался у него спросить, но не ожидал, что он сам предложит. — “Мне не нравится, что в моей голове засел пришелец. Вдвойне мне не нравится, что у этого пришельца слишком тонкие мозги для моего языка. И втройне мне не нравится, что и так хрупкий мозг кромсает какой-то Готтлин.” Я почувствовал, как его слова оставили на моих щеках несколько красных отметин. — “Так насколько это сложно?” — как в ни чем не бывало, уточнил он. — “Я не умелец. Но главное, подумай о тех воспоминания и, я думаю, получится” — “Начинай, только побыстрее” Я оказался напротив души Кэлина. Видел как разные образы вспыхивали на поверхности пока не увидел лицо Цубаки. Он практически не смотрел на те воспоминания, что я ему показывал. А когда смотрел, его брови слегка подергивались. Тогда Кэлин то и дело переводил взгляд от воспоминаний на Цубаки. Я ему попадался на глаза только мельком. Как же странно наблюдать себя со стороны, особенно когда я этого не помню. Ох, какой же глупой получилась ситуация. Я смотрю воспоминания Кэлина, который смотрит мои воспоминания. Так, нужно слегка успокоиться. Как бы чудаковато это не ощущалось. Я сосредоточился именно на некогда моих воспоминаниях. Мои глаза задержались на слегка приподнятом уголке губ. А после его лицу: яркие голубые глаза, слегка нависшее веко, прямые брови, и короткие желтые волосы. И какой же он худой, хотя его одежда и внешний вид не говорили, что он бедствует. Странное ощущение щекотало в моём мозгу, пока я смотрел на него. Может, такие ощущения из-за незримых остатков воспоминаний? Нет, не то. В моем сознании ничего о нем не осталось. “Готтлиб…” — на первом слоге его имя резануло по воздуху, на втором резко пошло плавно. “...не мог бы ты вернуть шляпу?” — продолжил мой голос. Какая шляпа? Я жалею, что мои глаза тогда, как им было положено, остались на своем месте. В следующий момент тот “я” из воспоминаний, чуть не расплющил свою трость. Хоть и я не помню этого, но я ведь должен понимать, чем руководствовался “я” из прошлого. А я не понимал… “Надо же, слепой волнуется не о трости, а о шляпе” — слепой… Почему я притворялся слепым? Зачем мне нужна была шляпа? Я пригляделся и заметил, что воспоминание слегка затемнено, а местами видна оправа. Темные очки, темные очки… зачем мне нужны были тёмные очки? Я неосознанно прикоснулся к своим глазам. Затем какое-то время смотрел на свою руку. Точно, да, я настолько глуп, что не могу понять себя. А ответ прост — в мире Готтлиба нет фиолетовых глаз, как и полупрозрачных волос. Цвет глаз я не могу поменять, но вот волосы. Нет, я бы не стал их менять. “Неужели шляпа для тебя настолько дорога?” — он слегка наклонил голову, его голубые глаза осмотрели всего меня. Так, как будто… так, как будто… Чтоб его, если я еще секунду буду смотреть в его глаза и пытаться словить скрытые мотивы, то попросту сварюсь. Так, надо просто зацепиться за что-то другое. “Вили, любая женщина” — рука Готтлиба потянулась к моей голове — “бы душу продала за эти шелковистые волосы.” Я как будто сам себе рыл яму. Цубаки бы наверное без проблем поменял бы не то что волосы, но и пол. Это было бы разумнее. Может, и потерял я память из-за одного такого неразумного поступка. Может быть Цубаки бы справился и лучше, но только это ко мне в сон заявился этот человек. Меня лишил памяти. И я не поступил бы разумнее, это не по моей природе. В воспоминаниях Готтлиб наклонил мою голову вниз, так что единственное, что я видел, это камни на дороге и его рукава. Слегка красноватая пыль обрамляла его манжеты и, казалось, медленно росла и ползла все выше к локтю. В моей голове что-то назойливо зашуршало, словно мышь прогрызла туннели в широкой деревянной стене. Мне же оставалось только стучать по стене, но единственное, что получится — мышь оглохнет и умрет в одном из своих многочисленных коридоров. Его рукава. Я ведь видел когда-то что-то знакомое. Чтоб мою голову поджарили на вентиле, и то больше толку будет. Просто надо все запомнить, может быть потом все сложится. Просто продолжать, как и тогда, пускай он ведет меня за собой, и может я все же смогу за что-то ухватиться. Дальше в воспоминании тот “я” сказал ему, что у меня прозрачные волосы. Он фыркнул и слегка дернулся от такой глупости, но в следующий момент застыл. Взгляд мой заслонил край шляпы, а когда тот “я” сдвинул ее назад, я увидел его прямую спину. И сзади его худоба казалась не такой критичной. Дома в том сне как будто бы были картонными коробками. Абсолютно полые и пустые изнутри. Взгляд того “меня” волей не волей соскользал к спине Готтлиба. Но от него почему-то тот “я” переводил взгляд на дорогу, свои туфли (и прислушивался к их стуку, какой же он приятный), и снова на дома. Я отмотал воспоминание назад. Его спина, четкая ровная поступь, то, как двигаются плечи. Нет, не может быть. Просто схожи. В разных мирах куча разных существ. Глаза совсем другие. Даже если и тот, о ком я подумал, он не хотел бы, чтоб я узнал о его прошлом. Можно было бы просто попросить. Сказать. Это не он — глаза другие. Невозможно поменять глаза… Но эта странная идея не покидала мой разум. Поэтому я решил взять оставшиеся воспоминания и посмотреть их потом. Мне нужно разделить Готтлиба и того, на кого я подумал, чтоб попытаться понять, как так получилось, что я потерял память. Если моя ошибочная идея одержит верх… Это просто ни к чему не приведет и только запутает. Я вернулся к Кэлину, тот смотрел на все тот же беспорядок на тренировочной площадке. — “Все?” — удивился он. Наверное, он думал, что этот процесс окажется более болезненным и долгим. — “Да” — рассеяно ответил. Те воспоминания, что я взял, слегка тревожили мое сознание, но уже не так, как полная пустота. — “Эрос, постарайся на этот раз сохранить их. А то в следующий раз мне прийдется встать на сторону Извращенца” — Кэлин вышел к тренировочной площадке и махнул Болину рукой. Не знаю почему, но от слов Кэлина мою грудь укрыло тепло и какая-то маленькая, но крепкая уверенность. Я отсоединился от Кэлина и принялся за изучение иньского, а через несколько секунд до меня начали доноситься уже привычные звуки драки и ломания костей.