На все воля Божья

Фредди не нравился отцу Новы. Но что-то в парне заставляло его мириться с выбором дочери. Может мысль, что с ним она не останется в бедности. Может, видел в нем задатки «настоящего» патриархального мужчины. Когда он приходил к ним в гости, мистер Андерсен смотрел на него поверх очков для чтения, и будто мысленно торговался сам с собой, чтобы не начать уничижительную дискуссию. Затем чуть заметно вздыхал и лишь интересовался, как дела у него и его отца. Кому-то другому он, вероятно, даже не позволил бы переступить через порог. Нова смотрелась в зеркало у себя в комнате, одетая в подарок Фредди. Иногда маленький смеющийся чертенок шептал ей на ухо: «Расскажи, расскажи отцу, какой славный малый твой Фредди на самом деле». Но она и сама в последнее время не понимала, какой он на самом деле. Без мишуры крутого парня. В отражении ее встретили равнодушные глаза. Нижнее белье сидело словно на модели «Victoria’s Secret». Тем глубже накатывала тошнота от самой себя. После всего, что произошло за минувшие несколько дней, она все сильнее ощущала нарастающую тревогу. И страх. Невидимая красная лампочка моргала над головой ее парня — ей больше не было с ним так комфортно и легко. Теперь она чувствовала себя виноватой и обязанной. Обязанной за дорогие подарки. Виноватой за свои чувства, за свое нелепое существование. Она могла бы просто дождаться отъезда в Нью-Йорк, чтобы вместе с родителями оставить здесь и Фредди, да вот только он тоже собирался приезжать время от времени по делам компании отца. Второй год подряд мистер Завьер позволял сыну брать «gap year», чтобы тот максимально посвятил время получению опыта семейного бизнеса. Он не даст ей продыху. Нова схватилась за волосы и потянула их в стороны, пока не почувствовала боль. Может, если ей станет больно снаружи, это выдавит боль изнутри? Она бы закричала, чтобы помочь выпустить все плохое, что в ней существовало. Но тогда прибежали бы родители, стали спрашивать все ли с ней в порядке, заставили бы вместе молиться Богу. Бог. Это он все устроил. Бог не любит ее. А если даже у Господа не нашлось крупицы любви для нее, то откуда ей взяться у других? Солнце постепенно запускала ласковые лучи в комнату, чтобы поскорее согреть ее кожу, обнять, успокоить. Она упала на кровать и согнулась калачиком, обнимая колени. Неуравновешенная «любовь» Фредди требовала отдать все, чего у нее не было. «Я должна расстаться с ним». Тут же в памяти проплыли все сочные моменты их отношений. Как он открывал дверь ей в машину, как играли в твистер вдвоем, как он придерживал ее за бедра, когда она запрыгивала, обхватывая ногами его талию, как окружающие завистливо провожали их взглядами, как он сам пожирал ее глазами и говорил, какая она потрясающая, как ревновал к другим парням и покупал мороженое, когда заезжал за ней, как мягко щелкал по носу указательным пальцем и галантно укрывал своей курткой в холодную погоду. А его густая черная шевелюра, в которую она зарывалась рукой. Все это не клеилось с его колкими замечаниями, непредсказуемым поведением и жгучей пощечиной. «Сегодня». *** Солнце лениво скрылось за бесцветными тучами, будто не успело выспаться, пока ветер бесстыдно сновал северными воздушными порывами. Подсушенные листья то и дело вздымались вверх и возвращались обратно. Точно суетливые птицы. Нова крутила крестик на груди, который впервые надела за последнюю половину года. Ренато вел воскресную службу. В черной рясе, с аккуратно уложенными легкими кудрями. Хотя Нова готова была поспорить, что он не укладывал их специально. Ангелам не нужно ухаживать за собой, чтобы выглядеть ослепительно и в то же время невинно. Ей хотелось, чтобы он посмотрел на нее, чтобы улыбнулся и уверил, что все будет хорошо. Теперь, когда солнечные лучи не били в лицо, и ему не приходилось морщиться, он выглядел поникшим и отстраненным. Однако это делало его глаза еще более притягательными — с почти сакральным блеском внутри. Только взгляд его, устремленный в книгу, блуждал сквозь него. Пару раз священник делал длинные паузы, на фоне которых слышались уставшие вздохи прихожан. Нова никак не могла связать все предложения между собой. Набор слов. То ли отец Ренато забавлялся — зачитывал рандомные строчки, пока никто не обращал на это внимания. То ли ее сознание плыло, не способное сфокусироваться на смысле. Она взглянула на родителей — те завороженно уткнулись в одну точку, но мысли их явно отсутствовали. Мама, вероятно, думала, что приготовить на ужин, а папа о том, когда лучше отвезти машину в автосервис. Она их не осуждала. Ей даже становилось приятно, будто кроме нее и священника больше никого в церкви не было. Девушка ждала знак. О том, что она все решила правильно. Что Бог даст ей силы. Что не даст в обиду. — Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом. И все, что ни попросите в молитве с верою получите. Воскресная служба закончилась непривычно быстро. Девушке не хватило времени собрать себя по частичкам. Успеть побыть вместе с Ренато. Пусть это и не классическое общение, но нахождение с ним в одном помещении и звук его бархатного голоса ее успокаивали. Нова теребила лямку сумки, чтобы оттянуть время и придумать предлог задержаться. Но родители поторапливали ее к выходу. У соседки сегодня день рождения, нужно успеть заехать за подарком. Ноги ее, словно облаченные в кандалы, тяжело ступали к выходу, вслед за родителями. У самого порога она сказала: — Мам, я пойду попрошу у отца Ренато стакан воды, в горле пересохло. — Не придумывай, милая, у нас в машине целая бутылка. Действительно, не зная, что еще придумать, она обернулась к Ренато, который стоял там же, откуда вел службу. В эту же секунду священник взглянул на нее в ответ, и она с мольбой в глазах прошептала одними губами: «Я скучаю». И вышла. Спустя несколько ступеней позади послышался знакомый голос: — Нова! Миссис Андерсен, могу я забрать вашу дочь на пару минут? Мама Новы на секунду замешкалась от удивления, но не смогла возразить священнику. — Конечно, отец Ренато! Солнышко, мы с папой будем ждать тебя в машине. Девушка думала, что они поговорят прямо за дверью. Но вернувшись в церковь, Ренато повел ее в самую глубь помещения, в маленькую комнатку с деревянной дверью. — Я никогда здесь не была. Мне точно можно здесь находиться? — Разумеется, — усмехнулся молодой человек, уставившись в окно со сложенными руками на пояснице. — Это всего лишь мой кабинет. Когда он вернул взгляд на девушку, в нем была горечь — и сожаление? Комнатка больше напоминала средних размеров кладовку, если бы не огромный потолок. Куча коробок, книг и разных запылившихся предметов. Рядом с окном стоял письменный стол с настольной лампой. На нем кипа бумаг. Похоже, кто-то не очень любил проводить тут время. Создавалось ощущение, что тут все делали наспех и быстро уходили. Нову привлекла фотография на полке шкафа. Оттуда смотрела улыбчивая молодая девушка с карими щенячьими глазами и милыми ямочками на щеках. — Это ваша родственница? — Это моя мама. — О, вы так похожи. Она очень красивая. — сказала Нова и тут же немного зарделась, думая о том, что ненароком назвала священника красивым. «Главное, что не страшным». — Правда? — с неожиданной надеждой в голосе спросил Ренато. — Мало, кто видел эту фотографию и мог сравнить меня с ней. Спасибо. — Что вы, это чистая правда. Значит, вы очень давно ее потеряли? — Все так. Но вообще-то я хотел поговорить о тебе. — Обо мне? — Да, ты очень меня беспокоишь. Почему-то мозг Новы провел эту фразу несколько иначе, примерно, как если бы он томно сказал «ты меня очень волнуешь», и она снова слегка покрылась румянцем. Ренато продолжал: — Знаю, что ты не хочешь делиться всем со мной, но и в стороне мне сложно стоять. Вчера я видел тебя на озере. — Оу. — Нова считала, что она на пляже одна. Значит он мог видеть и их ссору с Фредди. А еще, как она раздевалась… — Буду откровенен. Мне не понравилось, как с тобой говорил твой друг. Это непозволительно по отношению к тебе. — На лбу у молодого человека напряженно шевелилась венка. Глаза его стали такими серьезными и строгими, что Нова вся сжалась, как струнка. Однако, это было чем-то новым. Слушать, как Ренато отчитывает ее, словно старший брат. Не как злой отец или раздраженный Фредди. Как добрый защитник. Все внутри нее затрепетало. Черты его лица были сейчас такими четкими, мягкими и магнетическими. И все это подчеркивал белый квадрат пасторской колоратки на воротничке. Ей вдруг так страстно захотелось снять с него оболочку священника и добраться до живого человека, под одеждой которого было тело обычного мужчины. Ощутить его объятия. Объятия не священника, а близкого человека. Ей приходилось надевать призму его сана. Между ними существовала стена. Нужно только понять, из какого она материала — из прочного бетона или бумажного листа. Нове пришлось резко зажать тормоза, чтобы остановить неуместные мысли. — С тобой все в порядке? Ты как-то побледнела. — Д-да, просто… Тут мало воздуха. — соврала Нова. — Я сейчас открою окно. Нова порывисто схватила его за руку, не дав сделать ни шагу. Это было настолько чистым и бесконтрольным действием, что девушка понятия не имела, что делать дальше и как ей теперь это аргументировать. Ренато удивленно обернулся на нее и во взгляде его читалось тысяча процентов понимания. Он медленно накрыл ее руку сверху второй, и Нова почувствовала прикосновение холодного металла. Она раскрыла ладонь и обнаружила в ней серебряные механические часы. — Пока я не придумаю, как тебе помочь, я хочу, чтобы эта вещь осталась у тебя. Это часы моей мамы. Они всегда выручали меня в трудные времена. Носи их с собой, когда будешь нуждаться в поддержке или помощи. И Он обязательно тебе поможет. — Но я не могу… — Прошу тебя. — Хорошо. — Теперь тебе пора, пока родители не начали волноваться. — Спасибо большое, Ренато. — И тебе. — загадочно улыбнулся священник перед тем, как она вышла из комнаты. *** Вечером, сидя под уличным фонарем на заднем дворе, Нова достала из кармана часы, сзади которых красовалась гравировка: «Самые ценные минуты связаны с тем, что мы делаем для людей, которых любим». Прижала их к сердцу. Нова подумала — Ренато бы хотел, чтобы она прекратила общение с Фредди. В следующую секунду она написала своему пока еще бойфренду сообщение: «Встретимся?»