На все воля Божья

Нова накинула теплое темно-зеленое худи на майку, а вместо домашних шорт натянула старые светлые джинсы. Родители уехали в соседний город на пару дней, чтобы проведать тетушку Элис, сестру отца. Значит вечер идеально подходил для задуманного — никто не побеспокоит ее после с ненужными расспросами. Они с Фредди часто встречались на большой детской площадке около территории церкви, место обозначало середину расстояния между их домами. Без велосипеда дорога затянулась, поэтому она вышла чуть раньше, но в бреду своих мыслей не заметила как ноги привели ее туда. Уличная тишина выгрызала ее душу вместе с монотонным жужжанием мигающего фонаря. Хотелось продолжать идти дальше, вернуться домой или провалиться под землю. Только не оставаться наедине с собой в томительном ожидании. С каждой секундой решительность трещала по швам. Примечательно, что церковь была открыта, а внутри горел свет. «Наверное, миссис Мэйпл еще не закончила уборку». Нове пришла в голову совершенно взбалмошная идея. Отворив массивную деревянную дверь, девушка поздоровалась с уборщицей, которая, по всей видимости, уже собиралась домой. Больше в помещении никого не было. — Слава богу, я успела! — Нова громко наигранно вздохнула, как будто пробежала марафон только что. — Миссис Мэйпл, отец Ренато поручил мне найти пару книг в его кабинете. Ключи от кабинета он дал, а про главную входную дверь совсем забыл, видимо, представляете? Нова достала ключ от своего школьного шкафчика и помахала им в знак доказательства: — Хорошо, что я успела вас застать, пока вы не ушли. — А что же отец Ренато сам не зашел и мне ничего не сказал? Миссис Мэйпл подозрительно сузила глаза. Она знала, что Нова когда-то помогала при церкви, и девушка подумала, что это спасет ее от ненужных расспросов. Но миниатюрная женщина со сгорбленной спиной оказалась на редкость мнительной и даже не пыталась скрыть недоверие. В целом, она была неплохой, но в последние годы у нее все чаще проявлялись признаки деменции. Из-за нарушения мышления и снижения памяти, старушка часто вредничала. «Выкручивайся, все равно завтра она может даже и не вспомнит тебя». — Он сегодня неважно себя почувствовал и попросил забрать пару важных вещей. Вы просто оставьте ключ на той скамейке, а я потом закрою. Нова по-хозяйски прошла вперед, не дожидаясь ее ответа, в надежде, что та перестанет препираться и просто уйдет. Но спиной она чувствовала, что миссис Мэйпл не торопится уходить. Пришлось играть дальше. Она поднесла к уху телефон, будто ей кто-то позвонил. — Слушаю? Да, отец Ренато, я успела. Угу. Миссис Мэйпл еще здесь. Да, она оставит мне ключ. — Нова дружелюбно помахала старушке, снова намекая, что той пора. Миссис Мэйпл тут же взбодрилась, подобрела и даже чуть выпрямилась. — Нова, спроси у отца Ренато, мне завтра выходить вечером? Девушка сделала вид, что задала вопрос и ответила, что не надо. Старушка кивнула в ответ и, наконец, покинула помещение. — Надо же, наврала прямо в церкви. Отчего-то ей представилось, как Ренато развеселила бы недавняя сцена с миссис Мэйпл и он не стал бы ее осуждать. Ведь она сейчас как никогда нуждалась в его поддержке. Нова сама не до конца понимала, что больше ее вело — желание быть ближе к Богу или к нему. К Ренато. Ведь запах ладана стойко ассоциировался с бежевым свитером священника, а в его глазах она видела нежность Девы Марии. Нова огляделась и прислушалась. На стене тускло горело несколько светильников, свечи у алтаря были потушены. Девушка подошла к алтарному столику и зажгла одну свечу. — Не знаю, зачем, но сейчас я так чувствую. Обстановка умиротворяла. Перед столом посередине стены возвышался огромный крест с распятым Иисусом на нем. Поддавшись некому наитию, Нова опустилась перед ним, прикрыла глаза и сложила ладони перед собой. «В любви не должно быть страха. Страх — есть страдание. Скоро я освобожусь от любого страха. Я обещаю стать сильнее, чем сейчас. Обещаю быть лучше, только помоги мне. Раз Ренато вверяет Тебе свое сердце и душу, то и я вверяю. Будь со мной, раз на все воля Твоя». Тяжелая дверь сзади с грохотом захлопнулась и девушка вскочила с колен. — Фредди, ты нашел меня. — Да, интересное местечко ты выбрала. — Нова ожидала, что парень добавит какую-нибудь пошлую шутку вдогонку, но больше он ничего не сказал. Только подошел к девушке, обнял и хотел поцеловать, но Нова отвернула лицо, освобождаясь из объятий. — В чем дело? — спросил Фредди. — Нам нужно поговорить. Фредди еще раз с тревогой осмотрелся, будто разгадка причины крылась в стенах святого дома. В его кармане звякнул телефон, и парень отвлекся, что-то печатая в ответ, словно не слышал, что она ему только что сказала. — Фред, я серьезно, можешь уделить мне немного внимания? — Конечно, малышка, для тебя — сколько угодно. — Фредди и вправду убрал телефон и опустился на скамейку сзади него. Нова оперлась на спинку другой через проход от него. — О чем ты хотела поговорить? — О нас с тобой. Наших отношениях. Ты только не злись, но, я думаю, нам надо расста… Парень вдруг заливисто рассмеялся, запрокинув голову наверх. Нова ожидала чего угодно, только не такого. — Я… сказала что-то смешное? — Да нет, Нова. — Фредди произнес ее имя с особой ядовитой интонацией и вальяжно раскинулся на скамейке. — Давай, рассказывай, что там у тебя на душе. Исповедуйся. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику. — Ладно, мне это все не нравится, но я хотела решить все по-хорошему. — Неужели? Чтобы выглядеть правильной, как всегда? Но перед кем? Перед своим Богом? — При чем тут это? Разве не так люди обычно решают вопросы? Разговаривают. — Ты что меня за дурака держишь?! Ты, наверное, думаешь я совсем идиот. Снова строишь из себя святую, но кто из нас двоих трахается со священником за спиной? —Что?! Ты совсем больной, Завьер? К-как у тебя язык повернулся сказать подобное про отца Ренато? — Нова чуть не задохнулась от прилившей к щекам ярости и внутреннего негодования, от которого пересыхало в горле и спирало дыхание. — Ты все мозги прокурил сранной травой! — Ооо, вот это да. У малышки, оказывается, прорезались зубки. И что ты, даже умеешь кусаться? — Фредди нисколько не задели ее слова. Он, напротив, плавал как рыба в водоеме во время подобных склок, и наблюдал, как ее щеки вспыхивали от его провокации. — Знаешь что? Я вечно пыталась найти тебе оправдание, но теперь не понимаю, зачем. Ты этого не заслуживаешь. Ты думаешь, что ты большой и крутой мальчик, которому доступно все. Но это не так. Есть вещи, которые ты никогда не получишь. — Удиви меня. — Любовь. Ты никогда не узнаешь искренней любви, потому что сам не способен ее дать. Ты принимаешь желаемое за действительное и не видишь ничего дальше своего члена. — Нова настолько вошла во вкус, что стала подходить ближе, чувствуя, как с каждым ее словом, он становится мрачнее и мрачнее. С каждым словом правда перетекала на ее сторону. Все, что лежало мертвым, невидимым слоем внизу, вдруг вспыхнуло и пошло дымом наружу. — Ты ничего из себя не представляешь, кроме папиных денег. Можешь только унижать и достигать все тупой силой. А знаешь почему? Потому что на самом деле ты слабый, ты боишься. Только с помощью травли других ты скрываешь заниженную самооценку. А еще боишься, что тебя засмеют за твое поистине маленькое достоинство. Последнее слово она произнесла с особой, медленной расстановкой, смотря ему в глаза, в десяти сантиметрах от его лица. Но сразу же пожалела об этом. Фредди схватил ее за шею и сжал со всей дури, что Нове пришлось вцепиться в его мощную руку всеми тонкими пальцами. Он повалил ее на пол, больно ударив спиной и затылком, от чего Нова невольно простонала. Пальцы ее ослабли, потому что в глазах запрыгали звезды. Фредди склонился над ее лицом, продолжая держать за шею, и процедил сквозь зубы: — Я тебя научу разговаривать со мной уважительно, неблагодарная сука. Разве тебе не понравился твой новый лифчик? Еще не попробовала его со святым отцом? Ты не знаешь, но через десять-пятнадцать минут твоя жизнь уже не будет прежней. И ты вспомнишь меня. Будешь жалеть, что обращалась со мной, как с недоумком тупым. Он чуть ослабил хватку и Нова жадно задышала. — Что ты имеешь ввиду? Что ты хочешь? — Ооо, это мы оставим на десерт. Скажу так: надо было меньше малышке Нове баловаться с наркотиками. — Глаза его заблестели нездоровым блеском, а сердце забилось, как бешеное, не предвещая ничего хорошего. — Но перед этим может ты последний раз хочешь ощутить мое маленькое достоинство внутри себя? Нова воспользовалась его упоением собственным тщеславием и что было сил врезала коленом ему в область между ног. Пока он оторопел от неожиданности, она поползла в сторону выхода на корточках. На безопасном расстоянии Нова попыталась вскочить на ноги, но не успела сделать и шагу, как Фредди схватил ее за левую ногу и снова громко повалил на пол. На этот раз девушка отбила оба колена и локти. Нападающий грубо развернул ее лицом к себе, снова схватил за шею и треснул головой об деревянный пол. Все поплыло перед глазами, и его угрозы зазвучали где-то далеко. Сейчас он либо пришибет ее, либо сделает что-то еще более ужасное. Нова попыталась издать звук, но так и не поняла, удалось ли ей это. Она вспомнила распятого Иисуса на кресте сзади них. Он смотрел на весь этот ужас и ничего не делал. И Нова больше ничего не могла сделать, Фредди был в десять раз сильнее. — Кем ты себя возомнила? Ты же обычная местная шлюха. И твой Бог тебе не… Раздался резкий звук, Фредди замер меньше, чем на мгновение и свалился рядом с девушкой с протяжным воплем. Она обернулась в сторону двери и увидела Его. Ренато твердо шагал в их сторону. Еще полностью не пришедшая в себя Нова, готова была поспорить, что кожа его мерцала, как у ангела. В длинном бежевом тренче, в смежного оттенка свитере и клетчатых брюках он выглядел, как выпускник лиги плюща. На лице его отражалась непоколебимая уверенность. Только его сжатая левая рука выдавала ярость, а правая удерживала пистолет, из которого и раздался резкий звук… Он порывисто опустился рядом с девушкой, мягко приподнял ее за локти и проверил каждый участок тела: — Ты ранена? Нова не смогла ответить из-за вступившей в затылок боли. Ренато понял все без слов. — Не вставай пока сама. Он подошел к Фредди, который нелепо расставлял руки, чтобы опереться на них и подняться. Приподнял его за воротник кофты и смачно въехал кулаком по и так поплывшей физиономии. Из носа тут же хлынула струйка крови и парень безжизненно свалился обратно навзничь. Ренато потряс рукой, сбрасывая напряжение, и вернулся к девушке. Казалось, они оба хотели задать друг другу миллион вопросов. Но молодой человек начал с главного: — Как ты? — И Нова бросилась ему на шею вместо ответа. Горячие слезы покатились вниз к его воротнику. Он крепко сжал ее в ответ и стал гладить по спине, не боясь быть воспринятым неправильно. Теперь не существовало правильного и неправильного. Были только два человека, которые хотели одного и того же. Нова слышала, как бьется его сердце — в один такт с ее. — Ренато… — пыталась начать девушка, но разрыдалась с новой силой. — Господи, я так волновался. — Молодой человек гладил ее волосы, спину, руки, щеки, будто пытаясь объять ее полностью, уменьшить до маленького безопасного размера и спрятать в карман. Спрятать от всех бед и ужасов. Когда Нова чуть отстранилась, Ренато смахнул ее слезы и слегка улыбнулся: — Я… Потом передумал говорить и просто скромно наклонился к ее губам. Так ласково и любовно взял за подбородок, прощупывая ее реакцию. Нова обхватила лицо ангела и мягко прижалась к его теплым губам. В этот момент у нее будто самой выросли крылья. Неужели Бог услышал ее молитвы? — Как ты узнал, что я здесь? — спросила девушка, когда оба отстранились — нельзя долго бездействовать в их положении. — Миссис Мэйпл позвонила. У меня в груди все так сжалось, когда я услышал ее странный пересказ. Странное дурное предчувствие накрыло. — А Фредди… Он… — Он жив, это травматический пистолет. Этот здоровяк и не такое переживет, к сожалению. — А откуда у тебя?... Краем уха Нова уловила звук полицейских сирен и сердце ее резко провалилось. — У нас совсем нет времени, да? — Будто сам у себя спрашивал Ренато и с грустной улыбкой смотрел ей в глаза. — Я помогу тебе подняться. Священник поддержал ее за руки, чтобы девушка смогла осторожно встать. И тут же порывисто, крепко прижал ее к себе. А она прижалась в ответ к нему. Ей показалось, что он что-то вытащил у нее из кармана. Но в эту же секунду в церковь ворвались трое полицейских с криками. Все последующие события стали происходить в замедленной съемке. Ренато медленно поднял руки вверх, и в одной их них болтался чертов пакет с белым, мать его, порошком. Тут Нова все и поняла, короткий пазл сложился. Вот о чем говорил Фредди. Он подсунул ей маленький пакет с наркотиками и вызвал копов, чтобы подставить ее. Когда парень пришел сюда, он уже обладал ложной информацией о них с Ренато — и решил отомстить ей. Один из полицейских технично повалил на землю Нову, а двое других набросились на Ренато. Нова не могла перестать смотреть на священника, пребывая в глубоком шоке. Пакет из его рук изъяли и тут же надели наручники. Лицо Ренато оставалось непоколебимым. Словно он и вправду был виновен и знал об этом. Хотя они оба понимали, что это не так. Что он защищал Нову, и если кого-то обвинять, то начать хотя бы с нее. А потом понять, что корень всего зла — Фредди, мать его, Завьер. Так как у Новы ничего не обнаружили, ее попросили остаться для дальнейшего опроса. Кто-то уже вызывал скорую, когда увидел Фредди без сознания. Все, что происходило она стала осознавать позже, а пока слышала чужие голоса через плотный слой вакуума. Сложно было сосредоточиться и понять, к ней обращаются или нет. Картинка в глазах тормозила. Кто-то вывел ее наружу. Нова смотрела, как Ренато сажают в полицейскую машину, и вдруг так отчаянно закричала, истошно, без стеснения. Почти не узнавая собственного голоса. Кто-то чужой сидел внутри и бил ее по щекам, кричал — «очнись, очнись». Молодой человек хотел обернуться на ее крик, но полицейский подтолкнул его внутрь и захлопнул дверь. Десять минут назад она обрела все, чего ей так не хватало, а теперь это забрали. Так глупо и несправедливо. Это же глупая ошибка, он защищал ее — как они не понимают? Он ее ангел-хранитель. Взял вину на себя. Нова сорвалась в сторону машины, где он сидел, но крепкий мужчина-медик перехватил ее за обе руки. — Мисс, мне нужно вас осмотреть, вы очень бледны, присядьте. Ренато смотрел на нее через толстое стекло и попытался ободряюще улыбнуться, но вышло криво. Тогда он перевел взгляд в другую сторону. Нова проследила за ним и заметила ярко-красную «шевроле импалу» с белой крышей. Внутри громко скулила собака из приоткрытого окошка. Это Мэгги! — Пожалуйста, можно я возьму свою собаку? Она в той машине. — спросила Нова у того же врача, пока он проводил ее осмотр. Интересно, откуда она у Ренато. Раньше она никогда не видела, чтобы у него была машина. К этому моменту вокруг собралась куча машин и людей. Все о чем-то говорили и о чем-то ее спрашивали, но их голоса сливались в разрозненную какофонию. — Пожалуйста, моя собака… Кто-то все таки выполнил ее просьбу и привел к Нове. Мэгги нервно тыкалась носом в руки и плечи девушки, потом грустно положила подбородок ей на колени и продолжала тихонько поскуливать каждые несколько минут, пока Нова уставилась в одну точку и зарывалась рукой в густую шерсть лабрадора. Ренато уже увезли. Теперь она смотрела на темную колею, оставшуюся от колес полицейской тачки, в которой он сидел. Воображала, как время оборачивается вспять. Как она не дает ему забрать у нее наркотики. Но он все еще стрелял в того придурка, тут она ничего не смогла бы сделать. Значит пришлось бы отмотать гораздо дальше. Примерно к тому времени, где они с Фредди не встретились бы совсем. Через какое-то время подъехала машина ее родителей.