Cruel Summer

Проблема с чайником на кухне решилась через неделю.   Во-первых, там его быть не должно. Оказалось, электрические чайники вообще были запрещены в общежитии, хотя некоторые держали их у себя в комнате и прятали в случае проверки.    А во-вторых, розетка на кухне была уже давно была сломана и чинить ее, кажется, никто не собирался.    Хорошо хоть, что на кухне стояли микроволновые печи, которые в разы облегчали и без того нелегкую жизнь студентов. Хотя Минхо отсутствие чайника совсем не смущало. По его словам, в Америке ими вообще редко кто пользовался, а воду грели как раз-таки в микроволновках.     Ненавижу себя за то, что мой мозг вдруг решил вспомнить о нем, пока цифры на экране отсчитывали время. 3, 2, 1... Я нажала кнопку “стоп” за секунду до того, как микроволновка запищала бы и перебудила половину этажа.   Высыпав в кружку пакетик Терафлю, я чуть разбавила ее кипящее содержимое прохладной водой и отправилась в нашу комнату.    Со вчерашнего дня Сон Чжу неважно себя чувствовала, но, укутавшись в кофту Джисона мужественно досидела до конца пар. К утру ее состояние совсем не улучшилось, поэтому она решила не идти на занятия, а мы с Джисоном пообещали прикрыть ее, где возможно.   С некоторыми преподавателями просто пропускать пары было нельзя, и они требовали пропуск из деканата. Хотя некоторые оказались довольно лояльны или слишком наивны (я склоняюсь к первому варианту) и либо просто просили списки присутствующих у старосты, либо проводили опрос, уткнувшись в журнал или в экран ноутбука.   Я вошла в аудиторию и направилась в самый ее конец. Надеюсь, ничего не случится, если сегодня я не сяду рядом с Ханом и Ли. Не то, чтобы Джисон и я были подружками-сплетницами. Вместе мы сидели только лишь благодаря Сон Чжу, поэтому, не думаю, что он сильно расстроится.   А что касается Минхо... Честно говоря, мне абсолютно все равно, что он подумает. В любом случае, как раз-таки из-за него я решила пересесть, пока не было Чжу.   Но когда Чхэ Вон и ее подруги подошли к моей парте, до меня вдруг дошло, что я заняла место другой своей одногруппницы. Я смутилась и уже собиралась извиниться и уйти.   — Нет-нет, все в порядке, правда! —  Воскликнула она. Даже не сказала мне свалить нахрен. Не назвала меня тупой. Просто села рядом на соседний стул. Вот так вот просто.   —  О, приветики! —  улыбнулась Чхэ Вон. —  Хочешь конфетку?   Она протянула нам несколько вишневых карамелек.  —  Спасибо! —  я улыбнулась в ответ. Мне правда стоит перестать видеть во всех лишь угрозу.   Минхо и Джисон снова опаздывали. Как правило, Хан, не без стараний его девушки, старался приходить вовремя, но Минхо практически никогда не успевал к началу утренних занятий.   Первой парой стояла Фонология с Квон. Как же я завидовала ее английской группе, потому что она была невероятной. В отличие от нашей преподавательницы, настолько строгой и требовательной, что до и после занятий с ней я чувствовала себя как выжатый лимон. Смею предположить, что Квон была лишь на несколько лет старше нас и поэтому все еще оставалась на одной волне со студентами. Хотя хаоса на ее занятиях не было, все же ее уважали. Ну или не хотели портить с ней отношения перед предстоящими экзаменами.   Очень тихая девочка, чье имя я пыталась запомнить почти месяц, что-то невнятно мямлила себе под нос, отвечая тему, вгоняя всех, включая саму Квон, в сон. Мои глаза время от времени закрывались, и я изо всех сил старалась не задремать.   Спасением послужил громкий стук в дверь.   Ли Мин Хо и Хан Джисон заглянули в класс.   — Can we come in? —  спросил Минхо с озорной улыбкой на лице.   Квон смерила его долгим, саркастичным взглядом, не произнеся ни слова.   —  Я принес пиццу!  Все в аудитории рассмеялись, а Квон закатила глаза.   —  Вот я так и знала, Ли Мин Хо. Я так и знала.   Несколько занятий назад Квон и Минхо заключили пари. Он решительно утверждал, что не пропустит и не опоздает ни на одно ее занятие, либо же он покупает для всех пиццу. Она, естественно, лишь посмеялась над его заявлением, но на следующую пару к ней он пришел вовремя.   Хотя надолго его все же не хватило. И вот он стоял перед входом в аудиторию с тремя коробками пиццы в руках.   — Ну что, как идет подготовка к посвящению? — пока все ели, спросила Квон, очевидно, несильно горящая желанием продолжать тему занятия.   По правде говоря, подготовка не шла никак. Оставалось чуть меньше двух недель до церемонии, а группу было невозможно собрать, чтобы хоть что-то решить.  Вопрос Квон послужил зеленым светом, и группа ударилась в жаркое обсуждение. Никто не хотел петь, хотя пара девушек и парней имели неплохие голоса. К тому же, по словам преподавателя, оборудование в зале было не очень и совсем не рассчитано на пение. Поэтому лучшим решением было бы поставить танец.   Я будто снова вернулась в школу: все вокруг спорили и не могли прийти к одному решению, либо ныли, что, как обычно, никому ничего не надо.  — Вообще-то, мы все вместе учимся, почему только мы с девочками должны все за вас делать? —  возмутилась Чхэ Вон.   По классике, только женская половина группы принимала наиболее активное участие в обсуждении. Однако лишь пятеро девочек твердо решили выступать. Включая Ким Чхэ Вон, конечно же, и двух ее подруг. Парни либо отмалчивались, либо делали вид, что происходящее вообще их не касается.   — Ага, почему только девочки участвуют? Парни тоже пусть танцуют, —  сказала сидящая рядом со мной Ко На Ён.  Минхо и Джисон оказались за любой кипишь и сразу же согласились выступать. Насколько я помню, в школе Минхо вообще постоянно везде участвовал, особенно если предоставлялась заманчивая возможность прогулять уроки.   —  О’кей, я тоже в деле, —  расслабленно развалившись на стуле, подал голос высокий крашеный блондин, Хван Хенджин. Когда я его впервые увидела в начале учебы, мне он показался холодным и высокомерным. Однако он оказался открытым и вполне себе дружелюбным, время от времени отпуская глупые шуточки, чем веселил всю группу.   К сожалению, языковое отделение не могло похвастаться количеством мужского пола, поэтому и в нашей группе парней было всего шесть, и все они в итоге согласились выступать. Чуть дольше, наверное, уговаривали Со Чанбина. Но, заручившись обещанием, что будет накормлен вкусным ужином в кафе, он сдался.   — Можно сначала сделать танец в парах, что-нибудь простенькое, а потом музыка сменится и будет что-то крутое, типа хип-хопа, ну вы поняли, —  предложила Чхэ Вон.   — Это уже совсем заезженно, —  возразил кто-то.   —  Зато всем нравится, —  ничуть не смутившись, ответила Ким. —  Все равно, людей слишком мало..., —  она огляделась вокруг, поджав губы. —  Народ, может, будете поактивнее подключаться? Хотя я на всех даже не надеюсь, хотите отсиживаться —  пожалуйста.   Несмотря на то, что я сидела рядом с ней, меня она в упор игнорировала. Да, я была из тех, кто привык просто отсиживаться. Мне стыдно в этом признаваться, и энтузиазм Ким Чхэ Вон меня правда восхищает. Но так вышло. А еще я была так измотана учебой, что ума не могла приложить, как у некоторых оставались силы заниматься чем-то еще.   — Наби тоже может танцевать.   Я вздрогнула, вдруг покрывшись ледяным потом. Привыкну ли я когда-нибудь к Минхо, зовущему меня по имени?   — Какая она бабочка? Она гусеница, —  сказал Минхо, а мои одноклассники покатились со смеху, посчитав эту тупую шутку невероятно остроумной.   А потом убрали первые буквы и так бабочка из гусеницы превратилась в червяка. Но, честно говоря, когда меня дразнили червяком или время от времени подкидывали в сумку или в карманы куртки настоящих, было еще терпимо, по сравнению со всем остальным.   За все время, как он вошел в аудиторию, как мне показалось, он ни разу на меня не посмотрел. Я надеялась, что он меня не заметит или хоть на какое-то время забудет о моем существовании. Господи, спустя два года, может ли он просто оставить меня в покое, а?  Я резко повернулась в его сторону, бросив на него полный ненависти взгляд. Но как я могла забыть. Это совсем не работало. Ко мне у Ли Мин Хо был иммунитет.  Бесполезно было взывать к его пониманию.   — Что? —  он равнодушно пожал плечами, глядя на меня. —  Мы же в одну студию ходили.   Точно. Именно поэтому я бросила. Хотя я даже дожила до нашего с ним первого выступления. До этого танцами я занималась всю жизнь, пока Минхо не стал ее частью.   По словам Ли, я отставала, не попадала в музыку, и вообще была деревянной, неуклюжей коровой, которая только все портила.   Я понимала, что все это было неправдой и что он, по какой-то непонятной мне причине, лишь хотел меня обидеть. Но когда тебе вдалбливают одно и то же день за днем, начинаешь в это верить. Я осознавала, что была гораздо лучше, чем некоторые ребята, и совершала в разы меньше ошибок в танцах, чем они, но так как там был Минхо, мне приходилось молча проглатывать обиду.   — Нет, серьезно я не... я не умею, —  начала оправдываться я, чувствуя себя совершенно растерянной от всеобщего внимания на себе.   — Наби, ну пожалуйстаааааааа! — взмолилась Чхэ Вон, прильнув к моей руке.  Я молчала, судорожно пытаясь придумать причину отказа, которую, похоже, никто уже не примет.   — Да ладно, врет она. Она хорошо танцует, — не отставал Минхо. Внутри у меня все похолодело от злости.     — О, правда, что ли? — вырвалось у меня.     — Правда, — он устремил на меня совершенно невинный взгляд, хотя уголок его губ слегка дернулся.   Как бы мне хотелось иметь что-то тяжелое под рукой, чтобы швырнуть в его наглое лицо и заставить его заткнуться.  Он снова это делал. Снова пытался настроить меня против всей группы. Если я откажусь выступать, меня ведь просто не простят. Стоило ему лишь открыть рот — и вот я уже в центре внимания.   Я обреченно закрыла глаза. Не надо было так реагировать. Теперь он точно счастлив, что ему снова удалось вывести меня из себя.   После информации, которую с превеликим удовольствием предоставил Ли Мин Хо, Чхэ Вон и девочки не отставали от меня. В итоге, мне тоже пришлось согласиться. И слава Богу, что сегодня была пятница. Потому что кому-то в голову пришла гениальная идея отправиться в боулинг. Для обсуждения посвящения, конечно же. Не представляю, как они собирались это делать, но и на это мне тоже пришлось согласиться.