Голубая кровь

Скрежет разорванного металла ударил по ушам, как раскат грома. Пол задрожал под копытами, и мир накренился на добрые двадцать градусов. — В чём дело?! — заорал Блюблад, вцепившись в переборку. Голос сорвался на визг, сталь под копытами была скользкой от инея, появившегося буквально за секунду. Ему никто не ответил. Один из членов экипажа, пронёсшись мимо пытался удержаться за тросы, но очередной удар корпуса отбросил его — и он исчез в разорванном воздухе за бортом. Рарити, прижавшись к стене, указала трясущимся копытом вперёд, в сторону раскрытого иллюминатора. — Смотри! И Блюблад увидел. Снаружи, в тёмной буре, на фоне мёртвенно-сияющего снега плавало существо. Прозрачное, как сотканное из льда и тумана. Отдалённо напоминающее пони — вытянутая морда, тонкие изломанные ноги, туманное копыто, которым оно будто скребло по воздуху. Но глаз не было. Ни глаз, ни лица — лишь провалы. — Это… оно… — прошептал Блюблад. — Что за… Существо резко рванулось вперёд. Удар. Ледяной шип пробил обшивку. Дирижабль взвыл. Потолок треснул полосой инея, мгновенно покрыв панели хрустальной коркой. Воздух стал резать лёгкие. — Мы атакованы! — закричала Рарити, зажимая рот и пытаясь удержаться на накренившемся полу. Следующий удар был словно обухом. Весь корпус повело, затем потянуло вниз. Сквозь иллюминатор пронеслись рассыпанные по снегу огоньки лагеря исследователей. И дирижабль летел прямо на них. — Держись! — Блюблад попытался дотянуться до Рарити, но очередной рывок бросил его к стене. Стропы разорвались. Гондола вздрогнула, заскрипела, как рвущийся под натяжением канат. Корпус ударился об землю. Сначала один раз, коротко. Потом ещё, сильнее, и уже неконтролируемо. Металл мяло, ломало, сгибало, пока наконец огромная масса не рухнула окончательно, разрываясь, расползаясь по белой равнине. Тишина на мгновение оглушила обоих. Потом пришли крики. Члены команды, пытались выбраться из искорёженного остова, который уже начинал покрываться инеем. Кто-то звал на помощь. Блюблад, шатаясь, вырвался наружу, скатываясь в снег. Он кашлял, воздух резал горло, как стекло. Но он не дал себе остановиться. — Рарити! — хрипел он, оглядываясь, пока не увидел её — застрявшую между двумя сорванными панелями. Он бросился к ней. — Сейчас! Он поддел панель плечом, чувствовал как она режет шкуру, но тянул изо всех сил. Она вывалилась в его объятия, обеими передними копытами обхватив его шею, ещё не осознавая, что делает. Ещё одна опора треснула. Сломанный кусок кормы дирижабля рухнул рядом, поднимая столб порошащего снега. — Уходим… — хрипнула Рарити, — он сейчас рухнет окончательно… Но Блюблад уже тянул её прочь. Они оба скатились по крутому склону сугроба, и снег поглотил их, почти по плечи, хрустя под весом. Они барахтались, задыхаясь, пока наконец не вывалились на более плотную часть снега у входа в лагерь. Рарити, дрожа всем телом, поднялась первой. Огляделась. И ужас нехотя, но уверенно проступил в её лице. — Кажется… — выдохнула она, — никакой экспедиции больше нет. Блюблад, ещё выкарабкиваясь из снега, поднял голову. — О чём ты… говоришь? Она молча указала вперед. Лагерь — палатки, ящики, лампы — всё было погружено в тень. Иней покрыл каждую поверхность, как саван. Но страшнее всего были не развороченные палатки и не замёрзшие костры. А силуэты. Десятки. Может, больше. Они стояли среди палаток, неподвижные, будто прислушиваясь. Их формы были только отдалённо похожи на пони — худые, вытянутые, перекрученные, будто вымерли и опять замёрзли в другом положении. Ни глаз, ни морды — только пустые тени, в которых белели кристаллы инея. Они двигались медленно. Слишком медленно. Как те, что уже давно не живы. Рарити прошептала: — Они идут к нам… из глубины лагеря… Блюблад сглотнул, не чувствуя собственных копыт. — Это… они… те же, что атаковали дирижабль? Силуэты заскользили быстрее, как будто услышали его голос. Блюблад попятился, спотыкаясь о сугробы, дыхание выходило облаками пара, будто вырываясь из рваного горла. — Это сон… сон… сон… — он повторял, не замечая, что губы дрожат сами по себе. — Только сон, только… И тут над лагерем пронёсся крик. Один из уцелевших пегасов — молодой, крепкий жеребец с голубыми крыльями — взмыл в воздух, пытаясь прорвать режущий вихрь. Крылья били по ледяному воздуху, как хлысты, но ветер крутил его, бросал в стороны, сдирал перья. — Назад! — кто-то крикнул, но было поздно. Из глубины лагеря взвились осколки из кристалла — тонкие, вытянутые, будто заточенные самим морозом. Два — в крыло, один — в грудь. Пегас дёрнулся. На мгновение застыл в воздухе, как марионетка, у которой перерезали нити и рухнул в снег, а потом его глаза… засветились. Той же чернильно-фиолетовой пустотой, что у существ. Кожа на груди начала стекленеть, покрываться кристаллическими пластами, что росли быстрее, чем трескается лёд в лютый мороз. Крылья вытянулись, изломались, превратившись в острые, угловатые конструкции. — О, Селестия… — прохрипел Блюблад, отступая настолько резко, что едва не упал. Рарити схватила его за гриву и рывком поставила на копыта: — Соберись! Блюблад, они… это и есть кристальные пони, которых мы искали. Она кивнула на криво движущиеся силуэты. — Только… что же могло их превратить в это? — И как это нам поможет?! — выкрикнул он, голос сорвался, стал резким, неровным. — Они идут сюда, а я не собираюсь превращаться в кристалл прямо сейчас! Нужно уходить, куда-нибудь… куда угодно! — Подожди. Она прижала его плечом к обломку вывороченной балки. — Смотри. И указала на ящик среди перевёрнутых палаток. Он лежал боком, крышка чуть приоткрыта. Из узкой щели пробивалось сияние — яркое, белое, пульсирующее. Свет резал снег, словно фонарь под водой. — Они нашли наш камень, — прошептала она. — Блюблад, задержи их. — Чем?! КАК я их задержу?! — Магией! — бросила она, уже делая шаг вперёд. — Нет у меня магии! Он почти сорвал свой голос. — Её нет! Понимаешь? Нету! На краткий миг она обернулась. — Как это — НЕТ? — Селестия! — выкрикнул он, едва удерживаясь на ногах, пока вокруг них по снегу скользили мутные тени. — Она заблокировала мой рог! Запечатала! Или… отключила! Я не знаю, что могут аликорны, но я — не могу ничего, понимаешь?! НИ-ЧЕ-ГО! Рарити выдохнула — не испуганно, а коротко, разочарованно и одновременно решительно. — Тогда достань камень. Из ящика. Я займусь ими. — Что?! Рарити, сейчас не время... — ДОСТАНЬ. КАМЕНЬ. Её голос стал ледяным, почти как ветер вокруг. — Если мы не разберёмся с ними сейчас — нам не дожить до утра. И прежде чем он успел возразить, она развернулась, подняла голову гордо и резко — так, как делают это только те, кто готов идти туда, куда остальные бегут. И, не дожидаясь ответа, Рарити шагнула прямо в сторону приближающихся чудовищ. Её силуэт мгновенно скрылся в плотном, хрустящем тумане. Блюблад почти рухнул к первому перевёрнутому ящику. Копыта дрожали так сильно, что он едва мог зацепиться за промёрзшие ремни. Ветер бил по лицу, разрывая дыхание, снег стегал морду. Где-то сбоку раздался влажный треск — один из монстров подломился под собственным весом, и его рёбра вонзились в наст, словно рваные ножи. Но из трещины на его груди тут же вылезли другие отростки, и он продолжил ползти. Блюблад сорвал крышку ящика — или попытался. Доска не поддалась, даже не скрипнула. Он, чувствуя, как горло сдавливает паника, оглянулся — Рарити уже держала купол, светящийся бледно-голубым, словно вспухший мыльный пузырь, по которому непрерывно стучали чёрные осколки. Она кидала в чудовищ всё, что попадалось под копыто: поломанный треножник, чей-то потерянный шлем, раскрывшийся чемодан с картами, которые вихрем разлетались в ледяной тьме. — Скорее, Блюблад! — выкрикнула она, голос дрогнул, но не сломался. — Они становятся быстрее! Он вцепился зубами в рукоять крепления ящика, потянул — бесполезно. Доска лишь чуть скрипнула. Чёрные кристаллы, будто живые, росли вокруг гораздо быстрее, чем он мог отбежать обратно. Он чувствовал, как теряет время. Тогда — почти на автомате — он сорвал один из вылезших кристаллов. Он вонзился в губу и щёку, пока он тащил его из мерзлой породы, и Блюблад почувствовал, как по подбородку течёт кровь — тёплая, и такая контрастная холодному окружению. Ему уже было всё равно. Он размахнулся, ударил кристаллом по доскам. Раз. Второй. На третий — дерево треснуло, кристалл с противным хрустом раскололся у него в копыте, оставив чёрную занозу в суставе. Но щель была. Ещё рывок — и крышка подалась. Внутри лежал камень. Тот самый. Или его брат-близнец — холодный, плотный, будто из старой легенды. Свет внутри него пульсировал, слабым эхом огрызаясь на свет прожекторов лагеря. Блюблад схватил его, едва не выронив — сила внутри возвратила остроту боли и памяти, той самой, когда камень разбился под копытами, и всё полетело в Тартар. Он прижал находку к груди, спрятал под накидку и, шатаясь, побежал обратно к Рарити. Она стояла уже на одной ноге — вторую подкашивало. Купол дрожал, как мыльная пленка, готовая лопнуть. Её дыхание было резким, переходящим в хрип. — Камень! — выдохнул он, падая рядом. — Он у меня! Нам нужно уходить, сейчас же! Единорожка, не сводя глаз с подступающих созданий, ответила сквозь зубы: — Отлично. Тогда, пожалуйста, не стой у меня над ухом, а… И не успела договорить. Одно из существ — более низкое, почти собака по пропорции — вспахало снег перед собой и нырнуло под толщу, словно под лёд. Оно исчезло — без звука. Блюблад едва заметил это — но Рарити уже поняла. Она рванула его в сторону. Из-под снега, прямо под ними, тенью выросла голова — вытянутая, с кристаллизованными зубами. Чёрная морда с пустыми глазницами сомкнулась на месте, где секунду назад стояли их копыта. Снег взорвался искрами инея. — Назад! — крикнула она, инстинктивно заслонив его собой. Существо ударило ещё раз, коротко, острыми, как шипы, передними конечностями. Её щит не успел дорасти — тонкая пелена света лопнула, как мокрая бумага. Удар пришёлся ей в бок. Резкий звук — будто ломают тонкую ледышку. Она вскрикнула, коротко, сдержанно, и развернулась к монстру с такой яростью, которую Блюблад видел от неё только когда он разбил камень. — Никто… — она сорвала ближайшую железку телекинезом. — Никто не встанет между мной… Она ударила существу в морду всем, что подняла. — …и моими драгоценностями! Существо отлетело, оставив в ветре снежную дугу. Блюблад успел только схватить её за плечи — чтобы удержать, чтобы хоть как-то помочь. Её дыхание дрогнуло. Камень под его накидкой начал пульсировать горячее, пытаясь вырваться — будто жаждал чего-то, кого-то. Следующий осколок прилетел слишком быстро. Маленький, тонкий, почти прозрачный. Он вошёл ей в плечо. Она дернулась, губы дрогнули. Свет вокруг них взорвался белым — телепорт сработал лишь от чистой ярости, силы и рефлекса, а не расчёта. Она успела захватить его почти инстинктивно — её дрожащее копыто ухватилось за его золотую гриву. Вспышка хлынула сквозь снег, через холод и иней, вырывая их из окружения. Последнее, что увидел Блюблад перед провалом в белизну, — тёмные силуэты, роящиеся за ними, словно улетающий назад рой мрачных зеркал, что тянулся из глубин пустого лагеря. И звук — как стекло, скрежещущее по кости. Потом — ничего.