Голубая кровь

Северное сияние рвалось по небу тонкими лиловыми прожилками, будто кто-то огромный проводил кистью по хрустальной поверхности мира. Твайлайт Спаркл стояла на хребте снежного бархана, наполовину погружённая в ритмичный вой ветра, и, прикрыв глаза. Перед ней простиралась пустошь, белая и бездонная, как перевёрнутый океан, в котором всё живое превратилось в дрожащие отблески льда. Кристальный гвардеец подошёл к ней. — Ваше Высочество… — сказал он еле слышно, — мы уверены. Следы ведут прямо туда. Он указал копытом вдаль. На горизонте, посреди сугробов, темнел едва заметный, неправильный силуэт. — Постройка… до времён виндиго, — тихо добавил он. — Когда эти земли ещё были живыми. Полагаю, уцелела так как была изганна за пределы мира, вместе с империей. Твайлайт кивнула. Вдохнула глубже. Мороз сразу обжёг лёгкие. — Вы заходили туда? — спросила она. Гвардеец коротко мотнул головой. От его гривы посыпались мелкие кристаллы инея. — Нет. Но… — он запнулся, словно ему было неловко произносить это вслух. — Судя по следам… заражённые, что остались на свободе… укрылись внутри. Твайлайт всмотрелась в дом. Потом прикрыла глаза. — Я разберусь сама, — сказала она и без лишних слов поднялась в воздух. Её крылья распахнулись резко — так, что ветер сопровождал взмах сухим хрустом. Она поднялась выше, над сиянием, над пронизывающими потоками ледяного ветра, и одним точным рывком спикировала к зданию. Нырнула в провал крыши — словно пуля в пустоту. Тьма внутри встретила её не молчанием — а странным, почти живым шёпотом сквозняка, проходящего через разорванные веками деревянные балки. Её глаза подстроились к полумраку. Первое, что она увидела — перевёрнутые столы, расколотые скамейки, рассыпанная посуда, кучи снега, занесённые ветром через пролом. И — сидящего среди этого хаоса принца Блюблада. Он сидел, прислонившись спиной к стене, будто просто отдыхал… но половина его тела уже превратилась в кристалл. Снежно-чёрные жилки прорезали шею, бок, заходили под глаз, превращая его левую сторону в что-то чужое. В этот момент он медленно пил из своей фляги, не моргая. И не заметил её. Твайлайт осторожно подошла. Лёд под копытами хрустнул, и лишь тогда он поднял взгляд. — А… — хрипло выдохнул он. — Я… не ожидал. Не думал, что кто-то успеет. Он снова сделал глоток. На морозе пар от дыхания смешивался с дрожащим сиянием кристаллов на его шее. Твайлайт коснулась его плеча. — Ты… контролируешь себя? Он кивнул. Очень медленно. — Пока да. Думаю… да. — Он выдохнул смех, такой сухой, будто раскалывался лёд. — Но зря ты пришла, принцесса. Целее бы вышла. Тебе… сюда нельзя. Твайлайт моргнула. Она уже знала ответ, но всё равно спросила: — Где Рарити? Что с ней случилось? Он хотел ответить. Она это увидела: дрогнувший уголок губ, как будто слова собирались выйти наружу. Но ответ дал не он. В темноте, в самом дальнем углу, где тени казались вязкими и плотными, что-то вспыхнуло. Два огонька. Два ровных, бело-голубых, не мигающих огня. Как глаза. Твайлайт почувствовала, как её дыхание сбилось. Каждый волосок на её шкуре встал дыбом. Блюблад закрыл глаза. С усилием. Из глубины, словно из-под земли, шагнула фигура — высокая, изящная, будто созданная из чистого льда. Её тело было гладким, полированным, почти красивым. На её груди — там, где должно было быть сердце — глубоко, как гвоздь, врос сияющий камень. На месте морды не было лица — только намёк на черты. Сломанные, расплывчатые, искажённые. Но всё равно знакомые. Твайлайт сглотнула. Тихо. Почти без звука. — Ра… Рарити? — выдохнула она. Фигура наклонила голову — слегка, почти грациозно. Как будто узнала голос. Твайлайт сделала осторожный шаг вперёд — и существо тут же выгнулось, будто по его кристальному хребту провели напильником. Блики северного сияния, пробиваясь сквозь дыру в крыше, рвано скользили по граням его тела, выхватывая из тьмы то сверкание лезвия, то массивный силуэт, то чёрные, уходящие вглубь трещины. Из дальних углов зашевелилась тень. Потом другая. Затем третья, появляясь медленно, как будто сама темнота начинала сгущаться в формы. Блюблад дернулся и хрипло, почти сипло, сказал: — Я… предупреждал. Она теперь… что-то вроде их королевы. Может отдавать приказы. Контролировать их. Забавно, да? — Он горько усмехнулся, кивнув куда-то в сторону тёмной стены. — А я… могу контролировать её. Она слушается меня, — выдохнул он. — Настолько, насколько вообще… может. Твайлайт хотела возразить — но не успела. Стоило ей сделать хоть шаг влево, как в стену рядом с ней с оглушительным треском влетел осколок длиной почти с её ногу, оставив в камне глубокую борозду. Воздух дрогнул от удара, мелкая пыль посыпалась с перекрытий. — Стой! Стой, пожалуйста! — выкрикнул Блюблад и, пошатываясь, поднял копыто. — Рарити… не надо. Не трогай её. Существо застыло. Наклонило голову. Как будто прислушалось. И очень медленно опустило проросшие кристаллами конечности. Твайлайт моргнула — сердце всё ещё стучало в висках. — Она… действительно слушается тебя? — одними губами прошептала она. Блюблад сделал шаг к Рарити. Осторожно, почти трепетно обнял её массивную, тяжёлую, холодную как ледяная вода шею. Из-под его копыта тихо посыпались мелкие, блестящие кристаллы. — Хватит, — сказал он ей. — Всё хорошо. Они… уже здесь. Существо словно выдохнуло. Мутные голубые огоньки в глубине его глаз чуть потухли, приняли мягкий, невыраженный оттенок. Другие монстры, будто поймав один и тот же импульс, поползли обратно в тени, растворяясь в полумраке перевёрнутой комнаты. Твайлайт осторожно выровняла дыхание. — Блюблад… Ты можешь… убедить её? И остальных? Войти в магически защищённые, герметичные контейнеры? Мы подготовили их для заражённых. Он медленно повернулся к ней, шевельнув плечом, где кристаллы срослись с кожей так глубоко, что каждое движение отзывалось сухим, хрустящим звуком. — Твайлайт… — тихо, почти потерянно. — Что ты собираешься с ней делать? Если… если её нужно убить, то я… Он замолчал, не находя воздуха, а потом выпрямился, глядя прямо ей в глаза. — Тогда я пожалуй, откажусь, и предпочту остаться с ней. Твайлайт шагнула ближе. На лице — ни тени осуждения, ни тени страха. — Я никогда не лишу жизни невинного, — сказала она. — Никогда. Ни её, ни тебя, ни остальных. Мы уже ищем способ вернуть вас в норму. Я не обещаю, что это будет легко. Я не обещаю, что это будет быстро. Но… мне нужна твоя помощь. Она посмотрела на Рарити. На монстра, который был Рарити. На исковерканные грани её тела, на вспышки когда-то знакомого цвета в глубине пустых глаз. — Пожалуйста, — добавила Твайлайт. — Помоги мне вернуть её домой.

***

Блюблад ходил взад-вперёд по мраморному полу тронного зала, словно загнанный зверь, почти прыгая на месте от напряжения. Звон его сбивчивых шагов отдавался в огромных сводах над головой, разбиваясь эхом. Огромные витражи позади Селестии пропускали тусклый, угасающий свет, окрашивая трон в холодные, полупрозрачные цвета рассветного льда. — Прошу… прошу тебя, выслушай меня, — сорвалось у него. Голос дрожал. Он то подступал ближе, то отступал назад, то хватался копытом за виски. — Ты меня знаешь! Ты меня знаешь с детства! Ты знаешь, что обвинения Каденс — это… это нелепость! Ложь! Прошу, тетушка, умоляю… Селестия долго молчала, будто пропуская его слова сквозь себя, анализируя каждую ноту. Она выглядела неподвижной, словно высеченной из белого камня: крылья сложены, голова чуть наклонена, взгляд — темнее обычного, почти прозрачный от внутреннего холода. Наконец, она глубоко, ровно вдохнула — и этот вдох прозвучал громче его мольбы. — Скажи прямо, — произнесла она. — Ты был с ней в ту ночь? Блюблад замер. Копыто его дрогнуло в воздухе. Потом он медленно, но твёрдо кивнул: — Это было… обоюдно. Мы оба… хотели… — Странно, — перебила она ровным, бесстрастным тоном. — Потому что все видели, как она поцеловала тебя — и ушла с тобой. При том что уже была с Шайнинг Армором. Она склонила голову чуть ниже, взгляд стал тяжелее. — А в её бокале мы действительно обнаружили следы афродизиака. Блюблад резко качнул головой. — Это ошибка! Это… это не мог быть я! Я же… я не настолько… Ты знаешь меня. Знаешь. Неужели… — его голос сорвался, стал хриплым. — Неужели ты не веришь мне? — Доказательства против тебя, — спокойно сказала она. Для него это прозвучало громче приговора. Он рухнул на колени перед ней, с глухим шлепком ударившись о мрамор. Ухватил её копыта, прижимаясь к ним, как утопающий. — Пощади меня! Я не виноват! Я не делал этого! Клянусь всем… всем, что у меня есть, всем, что у меня было… Я прошу тебя! Селестия тихо выдохнула — долгий, уставший выдох того, кто уже сделал выбор. — Поднимись, Блюблад. Он вскинул голову. — Твой… поступок, — она словно подбирала слово, — заслуживает серьёзного наказания. Но тебе… повезло. Ты — последний из своего рода. Её глаза слегка смягчились, но не теплом — тяжёлым сожалением. — И чтобы ты мог продолжить семейную линию, я оставлю тебе свободу. Он сорвался вперёд, снова хватая её копыта, восклицая: — Спасибо! Спасибо тебе! О, спасибо… Но она отдёрнула ногу — мягко, без резкости, но так, что его ноги ударились о мрамор. — Однако, — сказала она, и зал будто охладел ещё сильнее, — это не значит, что наказания не будет. Блюблад застыл. — Магия тебе вовсе… не обязательна для этого. — Подожди… что? Её рог вспыхнул, заливая тронный зал жгучим золотым светом. Воздух дрогнул, словно его разорвало изнутри. Он почувствовал — сначала лёгкое тепло… потом боль. Словно что-то схватило его сердце изнутри, вывернуло, вытягивая нити силы прямо из костей. — Селестия… не надо… не надо! — взвыл он. Поток света становился гуще, плотнее. Его собственная магия вырывалась из него рваным потоком. — ПРЕКРАТИ! Я УМОЛЯЮ! Он захрипел. Мир начал заваливаться, истончаться, растворяться в белом, ослепительном… И разорвался криком. — АААААА! Блюблад подскочил — открыл глаза так резко, что в них вспыхнула боль. Он лежал на мягкой койке, в запахе антисептиков и свежей ткани. Половина его тела была стянута плотными бинтами. Он медленно поднялся, чувствуя, как бинты тянут кожу, а под рёбрами то и дело пробегает холодная дрожь — словно в груди всё ещё сидел осколок ночного кошмара. Он сел, удерживаясь за край койки, и какое-то время просто дышал — крик из сна будто эхом стучал в висках. Воздух в палатке был сухим, пахнул смесью лекарств, нагретого света магических ламп, и чем-то слабым, металлическим, неприятным. Он встал. Ноги сразу подломились, будто стали деревянными, чужими, но он упрямо удержался и, цепляясь копытом за стену, сделал шаг — потом второй. Его шатало, как после страшного похмелья, но куда-то идти было жизненно необходимо, чтобы убежать от липкого чувства, что сон может догнать. Коридор встретил его тихим гулом магических ламп и снежным сиянием, падающим через высокие кристальные окна. Он прошёл лишь несколько шагов, когда позади прозвучал знакомый, но уставший голос: — Блюблад! Он обернулся — слишком резко, отчего мир перед глазами смазался. В паре шагов стояла Твайлайт — взъерошенная, с подбитыми тёмными кругами под глазами, но собранная. Крыло слегка подрагивало, как будто она вот-вот упадёт сама, но упрямство держало. — Я рада, что ты пришёл в сознание после анестезии, — сказала она, подходя ближе. — Но ходить тебе ещё вредно. У тебя половина нервных связей в груди восстановлена буквально вчера. Тебе нужно соблюдать режим. Он сглотнул — горло было сухим, как песок. — Г-где… где мы? — выдавил он хрипло. — В Кристальной Империи, — мягко ответила Твайлайт. — Прошла почти неделя с тех пор, как ты отключился. Она чуть повернула голову в сторону, указывая копытом. Там, прислонясь к стене, стояла кристальная единорожка — фиолетовая, с бирюзовой гривой, в засаленном белом медицинском халате. Она выглядела так, будто вообще не спала всю жизнь. В углу её рта тлела сигарета — она делала медленные, глубокие затяжки, выпуская дым кольцами, которые дрожали в фиолетовом свете. — Колоссальными усилиями — моими и… — Твайлайт поморщилась, — одного гениального врача, обитающего в этой стране, — она кивнула на единорожку, — мы смогли стабилизировать твоё состояние. Единорожка не отреагировала, только выдохнула дым в потолок. — И других, вероятно, тоже, — продолжила Твайлайт. — Остальные элементы гармонии и гвардия смогли выловить всех заражённых. Слова долетели словно из-под воды. Блюблад несколько секунд смотрел на Твайлайт, пытаясь понять. — Заражённых… чем? — выдавил он. Врач наконец шевельнулась. Медленно убрала сигарету, и стряхнула пепел на пол. — Экспедиция кристальных пони наткнулась на… — она лениво крутанула копытом в воздухе, — что-то среднее между полигоном и складом оружия Сомбры. Этот маньяк ковырял ткани виндиго, кристаллы из подлёдных пластов, тёмную магию… и, в общем, сделал то, что делать нормальный, трезвый ум не в состоянии. Получился паразитический комплекс из кристалла и живой структуры запертой в нём. Он питается магией, эмоциями, полностью срастается с носителем. Она откинула пепел снова. — Превращая любого в кристальное чудовище. Независимо от расы, возраста, уровня магии. Как вы наверное могли заметить, даже на собак, что были с этими идиотами, он также подействовал. Твайлайт поморщилась, но кивнула, подтверждая. Единорожка хмыкнула: — Единственная слабость — коллективный разум. Умный, но неспешный. Можно перехитрить. Если знать, как. Блюблад её почти не слышал. Вопрос, сорвавшийся с языка, был единственным, что имело значение — голос дрожал, как если бы от него зависела жизнь: — Что… с Рарити?

***

Помещение, куда они вошли, было похоже на склеп — слишком чистый, слишком белый, слишком тихий. Свет от кристальных ламп преломлялся на массивных стеклянных стенах, разбиваясь на тёмно-фиолетовые отблески, будто комната была внутри гигантского драгоценного камня. Магические контуры на полу мерцали мягко, почти лениво, но именно они удерживали всё внутри. За толстым, будто трёхслойным стеклом, двигалось существо. Громадная фигура, в которой угадывались знакомые линии. Чуть-чуть бликовало грудное ядро, где глубоко внутри тлел бело-голубой камень, похожий на пылающий подо льдом костёр. Твайлайт замедлила шаги. — Мои подруги скоро будут здесь, — сказала она тихо. — Мы провели предварительный анализ. В текущем состоянии… угроз для неё нет. Блюблад шагнул вперёд, будто по инстинкту. На его лице не было ни привычной надменной маски, ни растерянной смущённости, что иногда пробивалась в редкие моменты. Он поднял копыто. Поставил на стекло. — Она спасла меня, когда телепортировалась, хотя могла бросить, — прошептал он. — Пожертвовала собой. Обычная швея... отдала самое ценное, что у неё было… ради избалованного, всеми презираемого принца. Насколько же велика её щедрость? Твайлайт не ответила. Только слегка опустила взгляд. В этот момент фигура за стеклом остановилась. Развернулась — как будто услышала его слова. Она подошла ближе — тяжёлые, ровные шаги, отчётливо слышимые через толщу стен. И, когда Блюблад уже думал, что это совпадение, она подняла своё огромное, кристальное копыто и… поставила на стекло. Точно туда, где было его. Копируя движение. Блюблад вздрогнул — так резко, будто по нервам прошёлся ледяной разряд. — Она… узнаёт меня? Твайлайт выдохнула. — В обычных обстоятельствах, — сказала она, тихо подбирая слова, — я бы сказала, что разум Рарити… глубоко скрыт в структуре кристалла. Что это… лишь автоматический отклик. Она медленно покачала головой. — Но после того, что я увидела в том доме… — продолжила она, — и после того, что ты сказал… Я уже сама не знаю. Может, дело в её последних воспоминаниях. Может, в том, что твой собственный организм тоже начал кристаллизоваться, и это… создало какую-то связь. Блюблад провёл копытом по стеклу, будто нащупывая её силуэт. — Как скоро вы вернёте её? — спросил он. На мгновение в его голос промелькнула надежда — хрупкая, болезненная, почти детская. Твайлайт задержала дыхание. — Мы… — начала она осторожно, — хотим провести ещё несколько... — НИКАКИХ экспериментов! — рявкнул Блюблад так резко, что стекло чуть дрогнуло. — Если к ней зайдёт хоть один пони не с целью лечения… хоть один… я лично сделаю всё, чтобы привлечь их к ответственности! Твайлайт подняла брови — не от страха, а от неожиданности. — Не знала, что ты… так печёшься о ней, — тихо сказала она. — Я ведь сама хочу для неё только хорошего. Она — моя подруга. Он опустил голову, шепча почти себе: — Я никогда… за всю жизнь… не встречал такую щедрую и добрую кобылу. Твайлайт посмотрела на кристальную фигуру. — Она… всегда обожала драгоценности, — сказала она с тихой, почти невольной иронией. — Теперь сама стала похожа на одну огромную драгоценность. Она вздохнула. — И, зная её… она бы даже… не сразу обрадовалась тому, что мы лишаем её такого красивого облика. Он слабо усмехнулся — но усмешка была разбита, едва держалась. Твайлайт увидела это и подошла ближе, положив копыто ему на плечо. — Мы спасём её. Честно. — произнесла она. — Мы вернём её назад. Он не отвёл взгляда от стекла. — В таком случае… — пробубнил он, почти неловко, — мне нужно… подготовить для неё… подарки. Чтобы… когда она вернётся, у неё… всё было.