Воля Ауле

Взор гнома уносился на север, к гномьей крепости, что он уже видел однажды во сне. Теперь у него не было сомнений, что это Гундабад, который намеревался освободить король Даин. Дори знал, что в Гундабаде уже много столетий не ступала гномья нога, но ему взору предстал красивый, нетронутый тлением город, сияющий в лучах яркого солнца. И вновь, над городом, как и в прошлом сновидении, наш герой увидел сияние, исходящее от какого-то силуэта, который, казалось бы, парил над городом в небесах. Он прищурился и заметил, что это не фигура гнома, а, скорее, человека. Гному показалось, что он был высокого роста, с тёмными волосами, крепкого телосложения. Дори услышал голос, который, казалось бы, звучал отовсюду: — Дети мои сплотятся вновь. Они восславят имя моё, и я, силой, данной мне, возвышу род их. — Великий Ауле… — только и успел ахнуть гном, как видение пропало… Дори очнулся от холода. Он открыл глаза и какое-то время пытался осознать, где он находится и что с ним произошло. Над ним было бездонное синее небо с ярким солнцем, а вокруг — заснеженные горы, кое-где покрытые тёмными ельниками. Он попытался потянуться, и тело отозвалось ноющей болью. Особенно сильно гудело в затылке. Дори чувствовал, что он лежит на склоне, причем головой вниз, отчего кровь прилила к голове. Гном попытался сесть, для чего приподнялся на локте, но сразу ему это не удалось, и он опять упал на спину. — Да чтоб тебя… — кряхтя, ругнулся он. Вторая попытка была успешнее, и Дори сел на колени, пытаясь внимательнее осмотреться вокруг. В голове загудело, а в глазах потемнело. Гном схватился левой рукой за голову. И тут заметил, что в правой руке у него зажат медальон, который ему подарила Фрида. Фрида… Интересно, где она сейчас и что с ней? Дори повертел головой по сторонам. Оказалось, что кругом валялись тела убитых гномов и орков. Дори пригляделся, и заметил, что они не тронуты. Видимо, из-за вьюги, напавшие орки не стали обирать павших воинов, и оставили всё как есть. Внизу, в долине было лето, август. Дори вспомнил, как примерно год назад, он вышел в свой первый рейд и там повстречал Азагхала с его доблестными воинами. Как им, также, летом, пришлось продираться через снежную бурю. Всего лишь год прошёл, а как он изменил гнома… — Эй! Эй! Есть, кто живой? — крикнул Дори и стал осматриваться. Он встал и стал блуждать среди гномов. Но никто не отзывался… В отчаяньи, гном закричал от боли. Ему было больно, что все его товарищи полегли, и только он остался в живых. В тот момент ему было не страшно, что его могут заметить орки или чего похуже. — Как? Ну почему я?.. — бормотал он. — Не может быть такого, чтобы только я выжил. Его взгляд опять упал на медальон. «Воистину, сильна, как смерть, любовь… А то и сильнее,» — подумал он и надел медальон на шею. «Жди меня, и я вернусь…» — вспомнил он слова, которые сам же сказал девушке на прощанье. Жди, Фрида! Гном подобрал свой меч, очистил от снега и замерзшей крови и сунул в ножны. Он решил попробовать вернуться обратно. Ноги еле слушались, но надо было идти. Вдруг он услышал слабый стон. Это был Фаластур, и, по-видимому, он был ещё жив! Дори бросился к нему. — Ты как, друг? Жив? — но тот в ответ лишь простонал, не открывая глаза. — Ну ничего, дойдём, — сказал Дори. — Только, вижу, ты идти не можешь. Сейчас я носилки сделаю и потащу тебя. Потерпи немного! У него появились силы. Он хотел дать воду раненому, но та замёрзла. Рядом были деревья, и Дори на скорую руку соорудил носилки, чтобы дотащить барда с собой. Они двинулись обратно, откуда вышли, спасаясь от орков. Дори затащил барда в пещеру с подветренной стороны, чтобы на него не дуло и пошёл за хворостом. Когда он пришёл обратно, юноша по-прежнему не шевелился. Дори проверил — тот был жив и дышал. — Спасибо… — если слышно ответил он. — Держись, дружище. Сейчас будет теплее, — сказал Дори и стал разводить костёр. Вскоре ему удалось подогреть воду, и он дал попить её Фаластуру. Рана была не смертельная, но, по-видимому, больная — Фаластуру попали в бок, под кольчугу. Он уже открывал глаза, но взгляд его был блуждающий. Проблемой было ещё то, что нечего было есть. Тогда Дори решил осмотреть тела павших воинов. Ему удалось собрать какие-то припасы, найти свой рюкзак, и он сложил всё к себе. Отогрев еду, он поел сам и дал больному. Они ещё посидели у огня, и Дори, затушив костёр, поволок носилки с собой. Для удобства он соорудил небольшой факел. — Давай, компас, веди нас к гномам, — достал он из-за пазухи волшебный компас, который не раз спасал его, и двинулся вперёд. Стрелка показывала прямо в туннель, значит, других входов поблизости не было, и пришлось на свой страх и риск возвращаться тем путём, которым они вчера убегали от орков и тролля. Туннель спускался вниз, и вскоре гномы оказались у развилки. Дори двинулся в ту сторону, куда указал компас и вышел очередной нерукотворный проход. Мало того, что сбоку от тропы была пропасть, так ещё и волочить за собой носилки было сложно. Компас мог указать дорогу, но он не мог рассказать, как далеко идти, и много ли по пути опасностей. Периодически Дори останавливался и прихлёбывал воды, и давал попить раненом. Тот иногда стонал, и даже открывал глаза. Пил воду. А потом опять закрывал глаза и проваливался в забытье. Время растворилось в вечности. Дори не знал, сколько они двигались по бесконечным лабиринтам, но подозревал, что без компаса это было бы гораздо больше… В какой-то момент, он, обессиленный, просто свалился на пол. Они как раз зашли в небольшую пещеру, и Дори, как мог, пристроил раненого у стены, а сам развел небольшой костёр из того хвороста, что у него был с собой. Перекусив тем, что было, Дори потрогал Фаластура. У него был горячий лоб, и гном решил промочить его. А затем сел и начал говорить, стараясь поддержать юношу: — Ничего, друг, рана неглубокая. Ты выживешь. И напишешь много произведений! Они будут красивые, а ты будешь известным. Знаешь, а я ведь краем глаза заметил, что ты вчера двух орков убил! Молодец! Теперь ты настоящий воин! Фаластур никак не отозвался. Дори ещё посидел и продолжил: — Знаешь, мы гномы тоже умеем петь о любви. Есть такая песня — про Дахура-кузнеца и Данаю. Я тебе её сейчас напою, — и он начал негромко петь песню, услышанную в Ривенделле. Когда Дори закончил, то всё-таки уснул… … и проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. От неожиданности он отпрянул и выдернул было меч из ножен, но увидел перед собой гнома в доспехах, который успокаивал его: — Всё хорошо, парень! Свои! Опусти меч! Тяжело дыша, Дори опустил меч и внезапно выступивший пот со лба. Он спросил: — А где Фаластур? Как он? Гном показал куда-то назад: — Ты про того парнишку? Им уже занялись. Сейчас ему обработают рану и отвезут куда надо. Ты молодец! Но где твой отряд? Дори опустил глаза: — Это всё из-за проклятого золота. Пока гномы начали спорить, кому оно достанется, пришли орки. Нам пришлось беж… отступить. Мы дошли до вершины горы, но всех перебили. Только вот мы вдвоём остались. — Мдааа…. Ситуация. А ты как выжил? Дори пожал плечами. — Видимо, меня просто оглушили, и я позже очнулся… Не знаю, сколько времени прошло. Посмотрел — никого из живых, только друг — еле дышит. Я его взял с собой, и мы двинулись обратно. Я надеялся добраться до своих. Гном похлопал его по плечу и сказал: — Ладно, это всё позади. Меня зовут Фьёрин, я десятник этих ребят. Иди к ним, они накормят, обогреют, подскажут, куда тебе дальше идти. Дори кивнул и на всякий случай пошарил по карманам и сумкам. Компас был при нём, и гном облегчённо вздохнул. А ещё заметил, что при нём трубка и кисет, про которые он совсем забыл. И что бы вы думали? В кисете было немного табаку! На Дори нахлынули воспоминания о первой встрече с Грором, и он усмехнулся. — Вот же ты, шельма, Грор, орк тебя раздери! Вот же молодец! — и начал раскуривать трубку.