Глава 8
1 сентября 2024 г., 16:06
— Что ты пьешь? — спросил Шуджи, опираясь на метлу, которую держал в руках.
Хацуё подняла взгляд от стола, — Саке, — сказала она, — У меня скоро будет клиент, так что я бы предпочла сначала немного захмелеть, — она подчеркнула фразу, сделав большой глоток.
Шуджи с любопытством уставился на бутылку. Он знал, что Масуда-сан предпочитал бренди, а его родители — шампанское, но сам еще ни разу не пробовал алкоголь. Он хотел попробовать, чтобы понять, понравится ли ему.
— Как много времени прошло после предыдущего воспоминания, Дазай-сан? — спросил Ацуши.
Дазай на секунду задумался, — Я думаю, к этому моменту прошло, наверное, полторы недели.
— Можно мне попробовать? — спросил Шуджи.
— Это не совсем законно, малыш, — Хацуё сухо ответила.
Шуджи подхватил ее тон, — Как и работа в борделе в тринадцать лет.
Хацуё щелкнула языком, — Справедливо подмечено, — она уступила, — Только не говори Шимеко, что я тебе дала.
Шуджи кивнул и присоединился к ней за столом, взяв маленькое блюдце, которое она протянула ему. Он слегка понюхал его, прежде чем сделать глоток.
Затем удивленно моргнул и допил остатки.
Чуя приподнял бровь, — Это был первый раз, когда ты попробовал алкоголь? — спросил он, чувствуя себя слегка впечатленным.
Дазай ухмыльнулся, — Да. Понятия не имею почему, но вкус никогда меня не беспокоил, — он был рад, что не пьянел слишком быстро. Возможность выпить много, прежде чем опьянеть, как правило, была очень полезной, когда задания проходили в барах.
— Интересно, а мне бы понравился алкоголь? — с любопытством пробормотал Ацуши, погруженный в свои мысли.
Дазай с улыбкой повернулся к Ацуши, — Я дам тебе немного, если ты пообещаешь не говорить Куникиде-куну.
Ацуши выглядел так, словно искренне обдумывал это.
Чуя шлепнул Дазая по затылку, — Не развращай своего ребенка! — прошипел он.
Серебрянноволосый мальчик покраснел от намека на то, что он был ребенком Дазая. Хотя, он не мог отрицать, что в некотором роде думал о Дазае как об отцовской фигуре. И мысль о том, что Дазай думает о нем как о сыне, делала его тихо счастливым.
Надув губы, Дазай потер затылок, — Не указывай мне, что делать, шляпная вешалка, — затем он поднял бровь, глядя на Чую, — Кроме того, это громкие слова из уст алкоголика.
— Ты ведешь себя так, будто ты не один из них! — выпалил в ответ Чуя с явным вызовом в голосе.
— Э-э-э? Я не слышу тебя из-за того, что ты так далеко внизу! Тебе нужно, чтобы я нашел лестницу? — он приложил ладонь к уху, словно пытаясь лучше расслышать.
Ацуши вздохнул, услышав перебранку детей-переростков, с которыми ему пришлось столкнуться. Каждый раз, когда они начинают препираться, я вдруг чувствую себя самым взрослым человеком в комнате, подумал он с иронией.
Хацуё только моргала в шоке, — Я впечатлена, — призналась она, — Это довольно крепкое пойло. Ты настоящий талант, малыш, — она налила ему еще.
Губы Шуджи изогнулись в подобии улыбки.
Хацуё щелкнула языком, — Позже мы принесем зеркало, чтобы ты мог немного попрактиковаться в этом. Ты все время забываешь сначала задействовать глаза. Тебе нужно слегка прищуривать взгляд, когда ты улыбаешься, иначе это выглядит неестественно.
Он помолчал, переваривая информацию, затем, прищурившись, Шуджи слегка склонил голову набок и улыбнулся ей.
— Ого, быстро учишься, — пробормотала она, стараясь не обращать внимания на то, каким очаровательным выглядел малыш, когда улыбался. Обычно его глаза казались такими мертвыми и пустыми, так что было странно видеть это выражение на его лице. Она посмотрела на часы и вздохнула, — Ладно, я должна пойти поприветствовать клиента. Думаю, увидимся позже.
Шуджи наклонил голову, наблюдая, как она встает, — Ты выглядишь более несчастной, чем обычно при встрече с клиентом.
Хацуё вздохнула, затем кивнула, не видя причин скрывать это от него, — Да, этот парень известен тем, что довольно грубо обращается с девушками, которых снимает, — ее губы скривились.
— А ты не можешь ему отказать? — спросил Шуджи.
Хацуё покачала головой, — Нет, мы не можем позволить себе отказывать платежеспособным клиентам. К тому же этот парень — главарь местной банды. Он может натравить на нас свою банду, если мы ему откажем.
Чуя скрестил руки на груди и прищурился, — Вот ублюдок, — сказал он, думая о том, что кто-то мог бы плохо обращался с одной из девушек Коё, — Если бы это было место Ане-сан, она бы выпотрошила этого засранца.
Дазай улыбнулся, — Так она так и сделает, — согласился он.
Шуджи потянулся вперед и налил себе еще саке, наслаждаясь вкусом.
Сцена опять изменилась. Хацуё снова сидела за столом, на этот раз перед ней лежала открытая аптечка. Синяки и порезы покрывали ее руки и исчезали под платьем. Она шипела, промывая особенно неприятный на вид порез, — Не могу поверить, что на этот раз он взял с собой нож.
Шуджи опустил голову на руки, осматривая ее раны, — Может, тебе стоит попросить Шимеко помочь себя подлатать?
Хацуё вздохнула, надавив на порез, — Она сейчас пошла за едой. Но она должна скоро вернуться.
— Хм, — промычал Шуджи, что-то соображая, — Он мог понять, что тебе это не нравилось?
— Ну, некоторым людям так даже больше нравится, но он был из тех, кто больше любит, когда мы притворяемся, что получаем от этого удовольствие, — она пожала плечами, уже смирившись с этим фактом.
— Ты можешь притворяться, что тебе нравится то, что причиняет боль? Или что получаешь удовольствие от того, что тебе не нравится? — Шуджи поднял глаза, в которых читалась усталость, не свойственная детскому лицу, — Не могла бы ты показать мне, как это делается?
Хацуё сардонически ухмыльнулась, — Малыш, притворяться, что мне нравится то, что на самом деле нет — это, по меньшей мере, половина моей работы. Конечно, я могу научить тебя.
Чуя фыркнул. Он слышал, как девушки Коё говорили примерно то же самое. Он был рад, что они сохранили чувство юмора по этому поводу. Это поднимает им настроение.
Шуджи наблюдал, как она перевязывает руки, — Зачем ты заматываешь порезы, если это повторится, когда он придет в следующий раз?
Она пожала плечами, — Если что-то болит, просто замотай бинтами, пока не перестанет болеть. Это ускоряет процесс заживления. Это, к тому же, заставляет людей недооценивать тебя или испытывать к тебе жалость, если ты выглядишь травмированным. Что в данном случае само по себе полезно.
— Если что-то болит, замотать это бинтами? — Шуджи, похоже, заинтересовался, — Но жить больно. Что мне с этим делать? — спросил он.
— Не знаю, — сказала она, — Может, просто обмотаться бинтами, как мумия.
— Я могу это сделать? — спросил он, и в его глазах светилось любопытство.
— Конечно, — ответила она, пожав плечами, — Почему бы и нет? Нет никаких правил, запрещающих это. Может начнешь радоваться тому, что у тебя есть.
— Я никогда не радуюсь, — уныло ответил Шуджи, но все равно взял рулон бинтов, который она ему предложила.
Дазай нервно теребил бинты на своей руке, наблюдая за происходящим. Он знал, почему изначально начал носить бинты, но видеть, как это происходит у него на глазах, было странным ощущением, словно он снова испытывал те же эмоции. Облегчение, которое он почувствовал, когда в первый раз намотал на себя бинты, приятная тяжесть разлившаяся по рукам и шее. То, что он выбрал для себя сам.
— Что ж, это все объясняет, — Чуя со вздохом покачал головой, — Мне всегда было интересно, с чего это началось, — говоря это, он слегка улыбнулся, — Теперь мы знаем, что у нас есть две причины винить ее: крабы и бинты. Думаю, и саке тоже, если мы это учитываем.
Дазай улыбнулся, глядя на Чую сверху вниз, — Ооо, я потрясен! Кто-то научил собаку основам математики!
Ацуши решительно нахмурил брови, прежде чем оглянуться на них обоих, — Дазай-сан? — позвал он, прерывая их импровизированную перепалку.
— Да, Ацуши-кун?
Светловолосый мальчик перевел дыхание, — Она сказала, что если что-то замотать в бинты, это поможет ускорить заживление, и что они должны оставаться на месте, пока не перестанет болеть, так что… — он замолчал на мгновение, прежде чем встретиться взглядом с Дазаем, — Я надеюсь, что однажды вы, наконец, поправитесь. И что повязки помогут вам настолько, что больше не нужно будет их носить.
— Я надеюсь, что однажды жизнь перестанет причинять вам боль, — твердо продолжил он.
Глаза Дазая расширились от шока, — Ацуши-кун… — пробормотал он, прежде чем теплая, любящая улыбка озарила его лицо. Он тихо засмеялся и нежно положил руку на макушку Ацуши, — У меня такой добрый ученик, — тихо и гордо сказал он.
Чуя тепло улыбнулся покрасневшему мальчику. Он был рад, что у Дазая есть кто-то, кто не боится говорить ему такие вещи. Он знал, что забинтованному идиоту иногда нужно это слышать, даже если он этого не осознает.
Шуджи медленно начал обматывать руки, затем перешел к шее, затем обвязал лодыжки. Он размял руки и ноги, чтобы убедиться, что все еще может нормально двигаться.
— Ты не заматывал свой глаз? — спросил Чуя, чувствуя легкое замешательство.
Дазай покачал головой, — Нет, это случится позже.
Шуджи кивнул сам себе, когда почувствовал, что на нем достаточно бинтов. Он задумался о том, чему девушки научат его сейчас. Способности имитировать эмоции, как у обычного человека.
Способность казаться равнодушным к плохим или болезненным вещам, подумал Шуджи, чувствуя, как усталость смешивается с интересом.
У меня странное ощущение, что мне нужно это знать, так что я мог бы научиться этому, пока ищу способ умереть.
В любом случае, в конце, это не будет иметь значения.
