Глава 22
15 сентября 2024 г., 17:33
Ацуши смотрел, как сцена снова изменилась. Они опять стояли в Люпине, но на этот раз рядом с Дазаем и Одасаку сидел новый человек. На мужчине, сидевшем слева от Дазая, были круглые очки, а на его лице — недовольное выражение. Похоже, что источником его недовольства был хнычущий подросток, сидевший рядом с ним.
— Это было вскоре после того, как мне исполнилось семнадцать, — объяснил Дазай, указывая на сцену, — Мы познакомились с Анго за несколько недель до этого и начали встречаться с ним довольно регулярно.
Ацуши слегка наклонил голову, — Это не он попал в аварию, а затем был исцелен доктором Йосано? — спросил он.
Дазай кивнул, — Ага, это он, — ответил он, казалось бы, беспечно.
Чуя мгновение изучал лицо Дазая, прежде чем прямо спросить, — Ты специально сделал так, чтобы он попал в аварию, не так ли? — он скрестил руки на груди, наблюдая за своим бывшим напарником, анализируя выражение его лица. Он знал, что Дазай никак не мог не приложить к этому руку.
Дазай пожал плечами, как будто для него это не имело значения, — Полагаю, виновен по всем статьям. Это случилось потому, что нам нужны были рычаги воздействия в сделке, и это был самый эффективный вариант, — объяснил он.
— Угу, — сухо ответил Чуя, явно скептически. Он знал Дазая лучше, чем кто-либо другой, и он знал, что Дазай может затаить обиду на лучших из них. Хотя обычно у Дазая не было сил на то, чтобы беспокоиться о мести, Чуя знал, что предательство Анго, должно быть, сильно задело Дазая.
Даже сейчас Чуя мог видеть выражение глаз Дазая, когда тот смотрел на ту версию Анго, с которой он подружился. В них было нечто большее, чем просто гнев. В его глазах было что-то похожее на грусть, когда он смотрел на него. Щемящая, горькая печаль.
Правда заключалась в том, что больше всего Дазаю было больно.
Дазай никогда бы не подпустил кого-то так близко к себе. Он был похож на раненого кота, с которым слишком много раз в жизни плохо обращались, и теперь он боялся всего, что могло причинить ему боль. Значит, Дазай позволил кому-то подобраться к нему так близко, что он охотно назвал бы его своим другом, только для того, чтобы отвернуться и предать его…
Чуя не думал, что Дазай вообще осознавал какие-либо чувства, которые он испытывал к Анго, кроме гнева. Он знал, что его партнер был не из тех, кто признает какие-либо эмоциональные раны. Он бы просто проигнорировал их и позволил им гноиться, потому что он боится боли от исцеления больше, чем отдаленного зуда от простого игнорирования боли, которую он чувствует.
Чуя слегка покачал головой и тихо вздохнул. Он ничем не мог помочь Дазаю с этим. В любом случае, тот не принял бы никакой помощи.
И он снова сосредоточился на воспоминании, лежащем перед ними.
***
— Аннггоооо, — протянул мальчик, не поднимая головы и драматично развалившись на барной стойке, — Мой новый подчиненный такой надоееедливыыый… Анго ущипнул переносицу от звука нытья своего друга, — Я могу понять это чувство, — пробормотал он. Одасаку уставился на своего друга, наконец решив спасти Анго, — Он сделал что-то особенное, чтобы разозлить тебя? — спросил он. — Да, — ответил Дазай, наконец оторвав взгляд от столешницы, — Все, — он нахмурился и отпил из своего бокала, прежде чем поставить его обратно и продолжить жаловаться, — Он не слушает инструкций! Он просто убивает всех на своем пути, независимо от того, насколько они важны для миссии, независимо от того, сколько раз я говорил ему не делать этого. Он действительно ничем не лучше какой-нибудь паршивой бешеной собаки пока он такой. Одасаку кивнул, — Понятно, — ответил он, наблюдая за раздражением на лице своего друга. Дазай вздохнул, — Такими темпами он никогда не раскроет свой потенциал в полной мере. У него мощная способность, но если он не может следовать простым инструкциям или использовать свой мозг, то мертвый он действительно полезнее для нас, чем живой. — Так вот почему у тебя на костяшках пальцев кровь? — вежливо спросил Одасаку. Конечно же, на правой руке Дазая были темно-красные пятна на бинтах возле костяшек пальцев и несколько слабых красных мазков на самой коже. Дазай на мгновение рассеянно пошевелил рукой, прежде чем кивнуть, — Да, поскольку я отвечаю за его обучение, мне приходится быть с ним немного грубоватым, иначе он не станет слушать. Когда-нибудь Мори-сан накажет нас обоих, если я не смогу взять его под контроль, и он не будет таким снисходительным, как я. Одасаку приподнял бровь, — Наказания Мори-сана настолько суровы? — спросил он с ноткой беспокойства в голосе. Дазай пожал плечами, — Ну, обычно Мори-сан не утруждает себя попытками наказать меня. Я тоже довольно давно не делал ничего, что могло бы вызвать его гнев, однако… — он сделал паузу, прежде чем сухо продолжить, — Скажем так, по крайней мере, Акутагава все еще может ходить после моего наказания без необходимости пользоваться костылями. Наказания Мори-сана, как правило, довольно суровы, - его глаза потемнели, когда он вспомнил некоторые из наказаний, которые ему приходилось терпеть от Мори. Иногда наказания от него были даже хуже, чем тренировки по пыткам. Брови Анго поползли вверх, — Это, безусловно, неприятная ситуация, — он сделал глоток из своего бокала, наблюдая за своим другом. — И не только это, но и то, что маленькая шавка, скорее всего, совершит какую-нибудь глупость, например, попытается сопротивляться Мори-сану во время наказания, и тогда я просто останусь без подчиненного, — проворчал Дазай, проклиная свою удачу с упрямым ребенком. Одасаку нахмурился при мысли о том, что ребенка могут убить за то, что он защищал себя. Однако он ничего не мог поделать. Он не имел права вмешиваться, и он не мог сделать ничего, что могло бы поставить под угрозу его собственную безопасность. В конце концов, от него зависели дети. Анго с любопытством наблюдал за забинтованным подростком, — Мори-сан по-прежнему испытывает тебя, как и раньше? Я знаю, ты говорил, что после того, как в прошлом году стал Исполнителем, это стало происходить чаще. Дазай оперся подбородком на руку и вздохнул, — Вообще-то, тренировка Акутагавы — это своего рода испытание. Мори-сан хотел посмотреть, насколько хорошо я справляюсь со своим учеником, — он сделал глоток виски, прежде чем продолжить, — К счастью, Мори-сан понимает, насколько сложна эта шавка, поэтому он дает мне больше времени, чтобы приструнить его. Но это все равно означает, что в какой-то момент я должен суметь взять его под контроль. — И нет другого рабочего способа научить его? — спросил Анго, уже зная ответ. Если бы существовал лучший способ сделать что-то, Дазай бы уже его нашел. И, конечно же, юный гений покачал головой. — На самом деле, нет, — сказал он, — Акутагава из тех, кто уважает только силу. Я перепробовал несколько разных методов, но пока, похоже, единственное, что хоть частично срабатывает — это просто вдалбливание уроков ему в голову, — он устало вздохнул, — Я не хочу больше говорить о моей работе, это скуууучччнооо, — заскулил он, — Давайте сменим тему! — он оживился и посмотрел на Анго, его прошлое настроение вмиг забыто, — Какой твой любимый цвет? — спросил он, как будто это был вопрос огромной важности. Анго удивленно моргнул, прежде чем ответить, — Полагаю, мне больше всего нравится коричневый? — Фу! — возмутился подросток, — Это такой скучный ответ! Никакого веселья! — Что значит скучный? — пробормотал Анго, слегка обидевшись, — Это прекрасный цвет, большое спасибо! И какой же твой любимый цвет? Дазай ухмыльнулся, — Ну конечно синий! — Синий? — Анго усмехнулся, — Ты жаловался, что мой ответ был слишком скучным, но твой слишком простой! — Он не простой! — защищался Дазай, — Синий, очевидно, лучший цвет. А коричневый — скучный! — он перевел взгляд на Оду, широко раскрыв глаза, — Скажи ему, что коричневый — скучный, Одасаку! Ты согласен со мной, не так ли? Одасаку на секунду задумался, — Я думаю, коричневый — хороший цвет. В конце концов, у меня куртка кофейного цвета. Я думаю, что это довольно близко к коричневому, так что не могу сказать, что мне не нравится этот цвет. Дазай кивнул с притворно серьезным выражением лица, — Понимаю, понимаю. Полагаю, это понятно, ведь куртки — это очень серьезное дело. Значит, это и твой любимый цвет? — спросил он. — О, значит, ничего страшного, если ему нравится этот цвет? — мрачно пробормотал Анго. — Вообще-то, мне больше всего нравятся темно-синие и зеленые тона — ответил Одасаку, — Они напоминают мне океаны и леса. Они умиротворяющие, — его голос был таким же безмятежным, пока он говорил. — Как и ожидалось от писателя из нашей группы~ — поддразнил Дазай, его улыбка стала немного мягче, когда он полностью обратил ее на рыжеволосого, — Какие прекрасные образы. Итак, какое твое любимое животное, Одасаку? — спросил подросток, — Пожалуйста, скажи мне, что это не собаки, — добавил он, сморщив нос от отвращения. Мужчина пожал плечами, — Думаю, к собакам я отношусь нормально. Хотя я бы не сказал, что они мои любимые, — Ода задумался над вопросом, потягивая свой напиток, — Наверное, я просто одинаково люблю большинство животных. Не думаю, что у меня есть любимые. — Полагаю, это справедливо, — признал Дазай, — Честно говоря, кошки — мои любимые животные. Они такие умные и уравновешенные существа. В отличие от собак, которые шумят и раздражают, — он повернулся, чтобы посмотреть на Анго, — Тогда какое твое любимое животное? Анго моргнул, прежде чем наклонить голову, на мгновение погрузившись в размышления, — Я думаю, может быть, еноты? — он кивнул, видимо, придя к какому-то выводу, — Да, еноты — мои любимые животные. Глаза Дазая озорно заблестели, — Это потому, что у вас обоих одинаковые темные круги под глазами, верно ~? — поддразнил он, и его улыбка стала шире, когда он увидел, как бровь его друга дернулась в раздражении. — Я больше не буду отвечать ни на один из этих вопросов, если ты и дальше будешь издеваться надо мной из-за моих ответов, — заявил Анго, скрестив руки на груди. — Ух! — воскликнул Дазай, драматично отступая назад, — Одасаку, я что, издеваюсь над Анго? Разве тебе тоже не кажется, что он похож на енота? — он сложил руки перед собой в явно умоляющем жесте. Одасаку лишь мгновение молча наблюдал за ними обоими, прежде чем ответить, — Есть некоторое сходство, — его губы были, как всегда, плотно сжаты, но в глазах мелькали озорные искорки, — Тебе следует стараться больше спать. Анго застонал, признавая свое поражение, — И ты тоже. Тебе не следует поощрять его, когда он в таком состоянии, Ода-сан. Он действительно слушает тебя, — он поправил очки, недовольный всей этой ситуацией, — Я все время забываю, что ты почти такой же, как и он, — пробормотал он. — Одасаку думает, что я прав! — Дазай ликовал, радуясь, что ему удалось продолжить раздражать Анго. В конце концов, этому человеку действительно нужно было немного расслабиться. Его улыбка стала шире, когда он заметил почти незаметную улыбку на лице Одасаку. Дазай почувствовал, как его взгляд смягчился, когда он продолжил болтать со своими друзьями. Этот бар, возможно, единственный источник света в море мафиозной черноты, в котором нам приходится барахтаться каждый день. Я рад… что эти моменты существуют.***
— Похоже, вам всем было очень весело вместе, Дазай-сан, — сказал Ацуши, с улыбкой глядя на своего наставника. Было приятно видеть, что его наставник так искренне улыбается, даже если это было в прошлом. Глаза Дазая не отрывались от воспоминания, — Да, — пробормотал он с легкой улыбкой, — Так и было, — воспоминания до того, как все развалилось на части… Возможно, это лучшие воспоминания, которые у него остались. Наблюдать за тем, как все это разыгрывается перед ним, было больно. Но это была приятная боль. Ностальгия — одна из тех эмоций, которые, как знал Дазай, он едва мог контролировать из-за того, насколько сильно он ее испытывал. И иногда воспоминания об этих тихих вечерах в баре — единственное, что позволяет ему засыпать с каким-то подобием покоя. Пока он смотрит, боль становится сильнее, потому что Дазай знает, что такого с ним больше никогда не повторится. Не совсем. Призраки его прошлого — единственное, что осталось от ночей, которые они проводили вместе, но даже они заканчиваются, когда Дазай снова открывает глаза. Он скучает по этому. Чуя наблюдал, как эмоции отражаются на лице его партнера. Ему пришлось сдержаться, чтобы не протянуть руку и не утешить другого. Он лучше, чем кто-либо другой, знает, что Дазай не любит признавать свои слабости. Тем не менее, Чуя чувствует, что теперь он лучше понимает, что именно потерял Дазай. Он никогда не видел своего партнера таким искренним, беззаботным и по-детски непосредственным, каким он был, когда был с ними. Хотя он и почувствовал легкий укол ревности из-за того, что ему так и не удалось по-настоящему раскрыть эту сторону своего партнера, больше всего он чувствовал грусть. Дазай потерял двух своих лучших и единственных друзей менее чем за неделю. Одного из-за смерти, а другого из-за предательства. Никто такого не заслуживает, и Чуя хотел бы как-то помочь ему. Но некоторые вещи не исправить.
