Зелёное на красном

Эли бежала так, что пятки сверкали. Пока не добежала до своей спальни. Гермионы в ней не было. Она хотела успокоить себя тем, что она, возможно, ночует в башне старосты, но разум всё опровергал, ведь они договорились держаться вместе! «Так друзья не поступают!» — подумала девушка, отправившись на поиски подруги. Пробродив до самого утра, она никого не нашла. *** Переворачивая ложку над тарелкой, Эли меланхолично наблюдала, как кусочки рагу с хлюпанием падают вниз, обратно. Гермиона могла быть в серьёзной опасности. Она раньше никогда не прогуливала занятия… Ройс поднимает уставшие и красные глаза и… видит её. — О, фата Моргана, Эйджи! — она вскакивает и заключает подругу в свои объятия. Та всего-то смущённо улыбнулась. — Я была с Малфоем, — она отхлебнула мятный чай из чашки Эли, стоящей перед ней, — Он… он… Эли, — она понизила голос и заозиралась, будто бы боясь, что её кто-то услышит, — Им действительно больно, когда они впервые видят своих магически верных партнёрш! Эли сузила глаза. Теодор её отпустил. — То есть — как? — Драко был очень обходителен со мной. Ну, насколько мог в такой ситуации… — её почти не было слышно, как она боялась, что их услышат чужие уши, — Он рассказал мне о своей боли, и о том, что он не хочет меня принуждать, и я… Ну, знаешь, решила ему помочь. — Гер… — Эли, не начинай! — остановила её подруга, — Мы с ним поговорили, и… — она резко выпалила, — Мы немного, ну… встречались. Ещё до победы партии. Элиана скрестила руки на груди, не в силах поверить. — То есть, я, делюсь с тобой всем. А ты. Не сказала мне, что встречаешься с Малфоем, а ночью вообще неизвестно чем с ним занималась! Да и весь день непонятно где шаталась! Выползла только под вечер из малфоевского логова! — Тихо ты! — шикнула покрасневшая подруга, появившаяся лишь на ужине, — Я была нужна ему! И он не такой плохой! — Может, но как ты могла скрыть это! — Грязнокровочки! Поужинали? — Джонс, чистокровный мулат слизеринец поровнялся с их столом. Рядом с ним был его друг, Питерсон, — Идёмте с нами! Они схватили девушек под локти и поволокли в коридор быстрым шагом. Девушки выкручивались, но тщетно. — Выручай-комната не так далеко, бро, нужно лишь дойти туда, — тяжело пропыхтел Питерсон, крепко держа Элиану. — Да отпустите же нас, придурки! — кричала на них Гермиона, пока Элиана всю силу отдавала на борьбу. — Да хватит брыкаться, сучка! — Питерсон дал ей пощёчину со всего размаху, рассекая перстнем губу, — Боюсь, не доведём, бро, давай сюда их! И они затолкали девушек в первый попавшийся кабинет на первом этаже, рядом с теплицами. Там, где мало кто ходил. А значит, никто и не помешает… Отобрав у девушек палочки, Джонс заявил: — А сейчас без глупостей, раздевайтесь и покажите нам себя! Элиана звонко рассмеялась. — Да ты просто клоун! Ищите дальше, мы не связаны с вами магией! Питерсон пожал плечами, разрывая блузку Элианы, обнажая её грудь. — Уже без лифчика, — он присвистнул, — Уже готова для меня, милашка… Ну трахнуть вас мы, допустим, можем и без этой пресловутой связи. Я вот уже готов, потрогай, детка… — Не можете! — завизжала Грейнджер, — Я связана с Малфоем, ты не можешь меня трогать! На мгновение он остановился. Питерсон — нет, он опрокинул Эли на стол, фиксируя её ноги ногами, рукой — её руки, а другой рукой принялся мять её грудь. — Ты врёшь! — не поверил ей облизавшийся мулат. — Не врёт, — все обернулись на внезапное шипение со стороны двери, — Ты не чувствуешь её запах. А Малфой найдёт её лишь по нему. И убьёт тебя. Ведь если ты помнишь, чаша побуждает звериные повадки. Собственнические. Первобытные, — Теодор медленно приближался, пульсация в висках мешала ему слышать, но увидел он достаточно, — Не стоит засматриваться на чужое, парни. Можно и без члена остаться. В любой другой ситуации распластанная на парте Элиана бы его только обрадовала, но над ней нависал этот урод, и Теодор еле сдерживался, чтобы не свернуть ему шею. Девчонка. Там была Грейнджер. Она — Драко. Надо позаботиться и о друге. Таким же тихим и угрожающим тоном он членораздельно произнёс: — Джонс, пошёл вон пока я не позвал Малфоя. Грейнджер — быстро к Драко, — глядя на её немой вопрос, он пояснил, — Ты найдёшь его, между вами же уже что-то было? — затянувшееся молчание, и он закатывает глаза, — О, Мерлин, ты такая же ханжа как и твоя подруга! Тогда иди во внутренний двор, он там. Видя недобрый блеск на его лице, его массивную, возвышающуюся фигуру, никто не посмел ему перечить. — Хочешь её сам, так бы и сказал! Или можем вместе, она такая сочная… — едва на него взглянув, Питерсон осёкся и направился вслед за другом, но Теодор схватил его руку и резко вывернул в другую сторону, сломав несколько костей. Элиана стояла как громом поражённая. — Понравилось трогать её грудь? Этой рукой ты ещё долго ничего не потрогаешь… — Теодор был мало похож на человека в этот момент. Высокомерно посмотрев исподлобья, он ещё несколько раз дёрнул рукой ломая пальцы. Этот слизняк почти завизжал. Будет знать, как лапать чужое. Элиана принадлежала Теодору, остальные обязаны это понять. Или он заставит их. Силой. А после — возьмёт её. Тоже силой. Заявит права на её тело и магией закрепит их связь, чтобы больше никто из чистокровных не посмел на неё покушаться. С остальными она прекрасно справится сама. — Вон, — металлический тон был обращён к Питерсону, но Элиана тоже собралась вслед за ним, к двери. Её остановила слишком сильная рука, перехватившая её поперёк талии. Теодор прижал её вплотную к себе, делая глубокие и размеренные глотки воздуха. Дверь закрылась, и ловушка захлопнулась. Снова. В его стеклянных глазах не отображалось ничего. Девчонке стало страшно. Он вновь почуял её страх, но в этот раз он его не останавливал. Было слишком больно. Больно, будто кости вынимали и ставили обратно в рандомном порядке. Ему необходимо закрепить их связь. — Стой, малышка, — холодный тон резанул слух, а сильные руки обхватили её, усаживая на парту. Но в этот раз выхода не было. Она была умной, она всё понимала. Теодор касался её, и, нескрывая, наслаждался этим. Он зарылся носом в её волосы, втягивая запах. Как Монтегю. Как Малфой. Как все остальные, кто встретил свою грязнокровку. — Нотт, пожалуйста! Пусть, пусть она умоляет! Зверь внутри Теодора ликовал. Пусть она умоляет, ползает на коленях, просит о его члене, о его руках, языке… А он, как милостливый хозяин и защитник, даст ей всё, о чём она попросит… Как же хотелось её сдавить руками, впечатать в своё тело до хруста костей, что он уже и делал… Вдруг он замешкался. Здравый смысл говорил ему, что так нельзя. И Элиана почувствовала это. — Почему ты не сказал, что это больно? — прошептала девушка. Он был слишком близко, и был в состоянии услышать её шёпот. Он прислонился своим лбом к её. — А что бы это изменило, малышка? Что тебе до моей боли? Он был чужим для неё. Тео давно был увлечён ей, но также он понимал, что это односторонняя связь. Она никогда не будет им интересоваться, не после того, как её поставили перед фактом. Принудили. Он тяжело дышал, и его потряхивало, Эли могла это физически чувствовать. Она и сама тряслась как осиновый лист. — Я бы… я бы помогла. Я — не плохой человек, Теодор… Он резко запрокинул её голову, мгновенно отреагировав на её слова, облизываясь на её губы. Он понял их по-своему. Она готова. Она согласна. Что? Непонятно как, непонятно почему, она хочет облегчить его страдания… — Тео-Тео, стой! — раздражённо цокнув, он вернулся обратно к разглядыванию её губ, — Я думаю, мы сможем договориться и сделать так, чтобы всем было хорошо… Низкий рык. Он снова ринулся к её шее. Наконец, она осознала, что столкнулась с кем-то серьёзнее, хуже Питерсона и Джонса. С кем-то, кто едва себя сдерживает. — …ой, прости! Стой, пожалуйста, стой! Чтобы всем было выгодно. Он болезненно усмехнулся почти ей в губы. Он чувствовал её телом, чувствовал её напряжение. — Выгодно… Мне сейчас очень выгодно в тебя вставить и закрепить нашу связь, чтобы больше не приходилось находить тебя голой с другими парнями. Эли это разозлило. — Знаешь, что, — сморщила носик она, — Я была не голой и не по своему желанию, он меня принуждал. Прямо как ты сейчас! Она упёрлась руками в его грудь, пытаясь отвоевать себе хоть немного пространства, которое все заполонилось запахом кипарисов и виноградной лозы. — Ты не можешь меня принуждать! У меня вообще есть парень! Он рассмеялся, роняя голову ей на плечо. Она шарахнулась, но отстраниться не смогла. Теодор её крепко фиксировал. — Больше нет. Теперь у тебя буду только я. И никто больше, — указательным пальцем он поднял её лицо, заставляя смотреть на него, — Ты поняла меня? — Нет! — крутанулась наивная девчонка, — Седрику это не понравится, он придёт за мной! — От меня тебя уже никто не спасёт, но если хочешь, давай позовём его, пусть посмотрит, как его становится моим. Элиана замахивается и даёт ему пощёчину, больно ударяя руку. Она трясёт ей и шипит, дуя на неё. Теодор не злится, вопреки всему. Его это забавляет. Малышка не любит грязные словечки. Или любит?.. — Ну, хватит, тише, — успокоившись, он притягивает девушку к себе, к краю парты за бёдра, устраиваясь между ними. Осматривает её, любуясь, останавливаясь на оголённой груди, начинает тяжелее дышать. — Ты — животное! — слёзы градом скатываются по её лицу от безысходности, — Я не хочу тебя, насильник! Резкий выдох. Ему неприятно. Она не понимает! Неужели ей бы больше пришёлся по вкусу Диггори, а не он? Этот пресмыкающийся прохвост? Но почему она тогда позволила ему ту ночь на Астрономической башне? Не убежала, а гладила его торс, приблизилась к нему, не боялась… — Это не так… — в голосе сквозило раздражение, — Я не наврежу тебе. Ты нужна мне. Я… влюблён в тебя. Уже давно. Она не верила. Немного отклонившись, пыталась найти ложь в его словах. — Когда любят, так себя не ведут. И если ты думаешь, что эти слова заставят меня с тобой переспать, то я… Он повалил её на парту размашистым движением руки, направляя свою кисть на её грудь, чуть сжимая, издав довольный стон. — Я поняла-поняла! Послушай меня! — он игнорировал, продолжая ласкать её грудь, — Мы договоримся! Умоляю тебя! На Теодора Нотта никогда не действовали простые слова, если ему что-то нужно. Его можно убедить либо мольбами, либо своим языком. — Что опять? — недовольный тон заставил её вздрогнуть. — Я помогу тебе… снять боль. А ты обещай не насиловать меня! — пискнула она в отчаянии. Теодор замер, рассуждая над её предложением самой большой его мечтой было её добровольно участие во всём, что он так красочно описывал в своей голове. Во всех местах. Во всех позах. Но тянуть больше было нельзя. Многие не выносят и часа после нахождения своей магической пары. А он терпит жидкий яд в костях уже второй день. Его успокаивал её голос. Он хотел ей угодить, но Тео никогда не был святым. Ему было жизненно необходимо её поиметь. Чаша не рассчитана на долгое сопротивление. Да и какой дурак будет сопротивляться такому возбуждению?.. — Я согласна, только… только можно не сразу? Я не могу так резко, я тебя почти не знаю! — она почувствовала его пальцы на своих коленях, пока срываясь, лепетала ему. — О, у тебя будет достаточно времени, малышка… — Ну пожалуйста! Я сделаю, как скажешь! Он раздражённо процедил сквозь зубы. — Ты мне врёшь. Ты сбежишь при первой возможности. Ты оставишь меня страдать. Она проморгалась. Конечно, он был прав. Безопасность важнее всего, или чему они там учатся в своих приютах? Теодору стало мерзко. Она ему соврала. Как она посмела… Ничего, он покажет ей, почему так не стоит делать… — Как ты… — Я чувствую тебя, неразумная! — он становился всё более раздражённым, но уже не таким напряжённым. Её близость меняла его, — Не хочу, но могу! Я могу тебя почуять где бы ты не была, в пределах замка, я чувствую твоё состояние, чувствую эмоции, тебя… Ты не понимаешь и половины сути этой связи, это действительно опасно… Им не стоило приносить эту чашу… Я и думать ни о чём другом не могу! — Наверное это и правда похоже на любовь… — пролепетала слабо она, — На извращённую любовь. Не представляю, как тебе трудно… — Нет. И не можешь. Во мне сотни кинжалов с того момента, как я увидел тебя впервые после этой гребанной чаши! И так будет, пока я не сделаю тебя своей! А я тут как ебаный монах борюсь с собой, только потому что ты меня об этом просишь… Он хлопнул ладонью по поверхности стола, заставляя девушку вздрогнуть. — Я готова, — она осторожно кивнула, зарождая в нём слабую надежду. Он и без чаши не рассчитывал на взаимность, а теперь… — Я хочу помочь тебе, но… Может мы сначала займёмся чем-то другим, чтобы я сперва привыкла к тебе? Фраза прозвучала абсурдно, потому как его руки уже мяли её грудь пару мгновений назад, он тёрся о неё своим членом через одежду, их тела тесно прижаты друг к другу, а ему, кажется, неведомо что такое личное пространство в принципе. — Я не вру, — нежно шепнула она, и в доказательство опустила ладонь на его щёку, заставляя посмотреть на неё, убедиться в чистоте её помыслов, — Как я могу помочь тебе сейчас? Без… без изнасилования. Он сжал губы. Попытаться всё же можно. — Дай мне… потрогать тебя. И посмотреть. Не закрывайся. Элиана наклонила голову набок, что-то прикидывая. Затем кивнула, освобождаясь из кольца его рук, она принялась снимать одежду. — Но я тоже кое-что хочу. Он скептически усмехнулся. Ну конечно. Ей надо было быть слизеринкой. — Не думаю, что ты в том положении, чтобы ещё что-то просить у меня… По крайней мере до секса. Гриффиндорка сверлила его тяжёлым взглядом. — Ну попробуй. Смотря что мне потом за это будет, — он хитро прищурился, очаровательно улыбнувшись, — Я умею быть благодарным, малышка. — Я хочу… — он выжидающе смотрел на неё, а Эли аж вся скукожилась под его взглядом, — Я… Мне неловко, Нотт! И мне стыдно это просить! Не мог бы ты… Отвернуться? Он прыснул. — Ладно. Но только потому, что ты очаровательна, когда стыдишься чего-то, — он игриво мазнул пальцем по её нижней губе, и опустил глаза вниз. Как она попросила. — Я хочу защиты. Не сдержавшись, он всё же заглянул в её лицо. Тео ожидал чего угодно: жалкую попытку осободиться, денег, он знал, что те, у кого их мало всегда хотят больше. Взять того же Флинта, который никак собирался прекращать сдавать свою Мэгги, стремясь заработать всё больше денег. Элиана Ройс росла в приюте. Да и пыталась заработать денег продажей своих зелий. Или, возможно, она попросила бы украшения, в качестве инвестиций. Но она вновь его удивила. — То есть? — Ты можешь гарантировать, что ты, или кто-то из твоих дружков не будут меня калечить и насиловать? — Тео видел каких усилий ей стоило вымучить из себя эти слова, видел беспокойство в её глазах? Он вздохнул, погладив её лопатку, подходя ближе. — Ты могла и не просить. Я могу тебе это гарантировать. Того, чего ты боишься… Этого не будет никогда. Эли поджала губы, благодарно кивая. — Ты можешь трогать. Теодор сразу запечатал дверь. Если бы кто-то увидел её такой, он бы умер в то же мгновение. Он не оставил бы его жить. Не в этом своём состоянии. Не когда он ещё даже не закрепил их связь, не поставил на ней свои инициалы. Как она могла подумать, что он позволит нечто такое другим мужчинам?.. Он думал, что довольно чётко выразил свою позицию. Рубашка, до того уже растёгнутая, полетела на парту вместе с красным галстуком. Вслед за ней юбка. Девушка осталась только в белых трусиках с бантиком и чулках с подвязками. — Блять… Ройс… Ты сведёшь меня в могилу… — протянул Теодор тяжело сглатывая. Член его давно и напряжённо стремился покинуть штаны. Он поправил его, немного сняв напряжение. Любить и защищать её. Это всё, чего он хотел. Он ликовал от того, что она нуждалась в его покровительстве. — Мне продолжать? — сомневаясь уточнила Эли, — Я чувствую себя неловко, когда ты так меня разглядываешь… — Мы же договорились, — хмыкнул Тео, — Но если ты больше не настроена добровольно со мной сближаться, я могу закончить это всё сейчас. Одним хорошим трахом. Он скрестил руки на груди, из-за чего они показались ещё мускулистее. Видимо в своей голове девушка проклинала квиддич и ежедневные тренировки Тео, ведь он почувствовал перемену её настроения. Его брови поползли наверх. Этого он не ожидал. Он и не думал, что она возбудится от чего-то такого, да ещё и связанного с ним. Он определённо убедился в правильности своего решения пойти ей навстречу и сделать всё постепенно. — Я бы этого не хотела, — покраснела она, трясясь не только от страха, но и от нового для неё ощущения, — Ты… можешь трогать. — Везде? — изогнул бровь Теодор. — Везде, где хочешь, — согласилась Эли, — Я думаю, это будет честно. Я хочу, чтобы ты понял, что я благодарна тебе за… понимание. — О, малышка, одной благодарности мне мало… Мне нужно, чтобы и ты потрогала меня. Вполне в определённом месте. Она сразу засмущалась, покраснев. — Ты прекрасна, когда смущена. Буду делать это чаще, — он плотоядно любовался ей. Он протянул ей руку, за которую она сразу же зацепилась, и притянул к себе, не отрываясь от её тела. Он встал за её спиной и обеими ладонями невесомо, почти неощутимо, повёл по её рукам вверх. Дойдя до шеи, чуть сжал её, почувствовал учащённый пульс, и, развернув девушку к себе лицом, прошёлся пальцами по её выпирающим ключицам. — Сломаны, да, — опередил её он, — Я помню. Элиана сомкнула губы обратно. А Теодор, чуть остановившись, следя за реакцией, задержал свои руки на миниатюрной груди, слегка сжав, вырвав из неё слабый стон, больше не источающий страх. Его ладони пошли дальше, обрамляя тонкие изгибы талии, плоский живот, ровную спину со сведёнными сзади лопатками, немного подрагивающими от непривычности атмосферы. Теодор изучал её внимательно, почти не дыша, выдыхая ртом лишь добираясь до тех мест её тела, которые вызывали у него особый трепет. Особенно долго он вздыхал дойдя до кромки хлопковых трусиков. Пальцем мазнул по бантику, усмехнувшись своим мыслям, он принялся спускать их вниз… — Стой! — в конце концов она не выдержала. Теодор про себя удивился её стойкости. Она продержалась дольше, чем он рассчитывал. Умница, малышка. Однако то, что она произнесла, заставило его дымиться от желания, — Я сама. Он кивнул и замер, не до конца поняв её намерения. Элиана положила руки ему на плечи и мягко направила к другому концу парты, стоящей совсем близко. Она больше не дрожала, имея дело со зверем. Она его приручала. Также мягко она надавила на его плечи, чтобы он сел на парту. И какого было её внутреннее удивление, которое она никоим образом не продемонстрировала, чтобы их маленькая игра не разрушилась, когда он принял её правила. Он повиновался ей. Теодор видел ликование в её глазах, черты появившегося контроля ситуации. Но бедная девочка не знала, что он всегда был тем, кто это всё контролировал. Всегда был главным. И он был покорным, пока его всё устраивало. А его не могла не устраивать её инициативность и радость от мнимого контроля. Элиана запрыгнула на парту вслед за ним вместе с ногами. Она повернулась к нему лицом, и когда Тео опустил глаза между её разведённых бедер, он не сдержал низкого стона, едва заметив мокрое пятнышко на трусиках. Эли засмущалась, но быстро взяла себя в руки. Не закрываться. Она обещала. Подняв ногу, она упёрлась ей Теодору в грудь, наклонив голову набок и слегка улыбнувшись краешком рта. Теодор приложил слишком много усилий, чтобы сохранить эту позу, не пошевелиться, не дёрнуться, не спугнуть. Ему было интересно, что его малышка будет делать дальше. Он давно был готов, ещё когда она заявила о своём искреннем желании помочь, его член почти вырвался наружу, почти ворвался в неё после этих её слов. Теодор был охотником. В квиддиче и по жизни. Он умел ждать. И он ждал, несмотря на сильную боль по всем костям. Эли наклонилась к нему, и, взявшись за край чулка, принялась неспеша его стягивать. Тео забыл как дышать, какой она была сексуальной и желанной в этот момент. Он даже забыл кто с кем играет на самом деле, какое впечатление на него произвёл этот её фокус с чулком. Разобравшись с первым, она проделала то же самое со вторым. Наконец, на ней ничего не осталось, кроме трусиков и пояса для чулок. Ловко подцепив его двумя указательными пальцами, она стянула его вниз, приподнимая бёдра, раскрываясь перед ним ещё шире… Но замерла, почувствовав его руку над своим коленом. — Достаточно. — Это всё? Теодор ухмыльнулся. Видимо, она уже хотела натягивать свою юбочку и радостно бежать в гриффиндорскую башню, к своим зельям и подружкам. Или, возбудившись, хотела найти своего треклятого Седрика, чтобы он снял её напряжение… Эта мысль вызвала волну недовольства. Девушка словно ощутила это и пошатнулась. — Нет. По взмаху его палочки учительский стол превратился в просторную кровать с шёлковыми простынями. Пульс девушки участился, а дыхание сбилось. — Нет, Теодор, пожалуйста, ты же обещал! — взмолилась она. «Нет, малышка, ты не должна так жалобно пищать о прекращении нашей игры. Тебе больше шла уверенность, осознание своей силы надо мной…» Вслух он ничего не сказал. Подняв её, не сопротивляющуюся, на руки, он отнёс её на кровать, мысленно похвалив за то, что она бросила все свои глупые попытки от него сбежать и покорилась его воле. — Теодор… — всхлипнула она. — Тео, малышка. Мне нравится, когда ты зовёшь меня Тео, — низкий шёпот заставил её тело покрыться мурашками, — Не бойся меня. Для тебя я кролик, а для прочих — удав. Его слова несколько успокоили Эли, она перестала трястись. Видимо, пыталась собраться с мыслями. Выпутаться из необычной ситуации. Тео практически видел, как быстро она пытается соображать. Видел, пока растёгивал свою рубашку. — Нет, Тео! — вскрикнула Эли, и он посмотрел на неё насмешливым и высокомерным взглядом, говорящим, что её нет ничего не стоит. — Да, Тео! Здесь, Тео! Ещё, Тео! Вот, что я хочу услышать, — будто бы издевался он. И она добавила спокойнее: — Я сама. Сама того не понимая, она подползла к нему, предоставляя прекрасный обзор на свою задницу. Глаза Тео наполнились похотью. Эли схватилась за его ворот, в надежде найти хоть какую-то опору, и начала растёгивать пуговицы дрожащими руками. Он придержал её за талию. Когда пришла очередь штанов, она неловко закусила нижнюю губу. И он не сдержался. Пальцем подняв её подбородок, накрыл её губы своими, вначале осторожно, но потом глубоко, мокро и требовательно проникая в её рот, исследуя его своим языком. Слабый ветер подул в окно. Эли поёжилась, а её соски моментально затвердели. — Тебе холодно? — шепнул Тео, чьи руки были горячее лавы, создавая на теле девушки немыслемый контраст вкупе с холодным ветром с улицы. Она слабо кивнула, и окно захлопнулось. Само по себе. Он даже не посмотрел на него. Элиана и не знала, насколько сильным магом он был. Разочарование вновь поселилось в её голове, разогнав все её зарождающиеся идеи попыток бегства. Она не справится с ним. Конечно нет. Тео повалил её на кровать, ложась на бок, продолжая её целовать и изучать руками. Когда трусы больше не были проблемой, он смог исследовать каждый милиметр её тела. Безо всяких преград. Она ничего ему не сказала, никак не выдала свой протест. Только покорно цеплялась за его плечи и периодически стонала, когда он доходил до чувствительных точек. По правде сказать, Тео показалось, что сейчас всё её тело было одной чувствительной точкой, и она, несомненно, была возбуждена. Сильно. Решив продолжить игру, он сильнее надавил на её клитор, довольно замурчав, услышав её удовлетворённый вскрик. Она хотела. Но не сильнее его. Терпеть он больше не мог, и, схватив её ладонь, направил вниз, к ремню. Судорожно сглотнув, она повиновалась. Спустив его брюки, она нащупала член. Глаза её расширились. — Что, у Диггори меньше? — хохотнул Теодор. Конечно меньше, он и сам это знал. Парни не стеснялись своей наготы в раздевалках, и все друг друга видели. И Тео прекрасно знал, что у него большой. Даже больше, чем у Забини. Для некоторых его партнёрш это создавало неудобства, например, Пенелопа даже попала в больничное крыло с разрывами, после их первого раза. Он старался осторожнее, но за неимением должного опыта, не смог. С Дафной этой проблемы уже не было. Он хорошо её подготовил, да и она была готова на всё и любила грубости. Но вот с Ройс… Он не знал, как будет с Ройс. Она хотела его телом, но не разумом. В её голове никогда не возникало мысли переспать с Теодором Ноттом. Которого, к слову, хотели многие. Только не эта девчонка. Она и тут смогла выделиться. И, даже осознавая его размеры и возможности относительно её тела, не переставала язвить. — Больше, — скривилась она. Это было ложью. Тео мог бы порвать её при желании, это было бы просто. Но к чему тогда была вся из игра? Разве они не хотели привыкнуть друг к другу? Да и к чему ему доставлять ей боль, когда можно доставить удовольствие… — Лгунья, — он оставил лёгкий поцелуй на её виске, — Давай. — Скажи как! — потребовала девушка, опуская глаза вниз, на то, что она держала в трясущейся ладони, — Я же не знаю, как тебе нравится! Она звучала так требовательно, что на миг Теодору показалось, что это он в её ловушке, что это её магии крышу сносит в его присутствии, и если он не будет осторожен, то она его принудит. — Обхвати крепче здесь… — он направил её руку, — Второй рукой схвати здесь, — он положил её руку на свои яйца, от чего она дёрнулась, но быстро вернулась обратно, — Медленно води рукой вверх вниз, пока я не скажу ускориться, а сверху немного подкручивай, вот так, да… Жёстким голосом, он отдал приказ. — Так? — она очень старалась сделать именно так, как он сказал. Удовлетворение пробежалось по его телу, а ведь она лишь задала вопрос. Хорошо ли ему. И пусть на самом деле это было не так, но в тот момент, это показалось ему заботой. Что не могло не радовать. Он пробормотал сквозь зубы: — Да, малышка, всё так. Удовольствие граничило с болью из-за отсутствия смазки и неопытности его девушки, но это было как раз то, что ему нужно. Он запрокинул голову и, зажмурившись, кончил в её руку и на свой живот с протяжным стоном, от которого она будто бы завибрировала и, как ему показалось, намокла ещё сильнее. *** — Тебе легче? — звук разрезал тишину пустого кабинета. Уже стояла ночь, и лишь свет луны освещал их, лежащих на кровати посреди шёлковых простыней. Теодор смотрел в её лицо очень долго, развернув её к себе, держа в своих руках. — Да, спасибо, — просто ответил он. Эли напряглась. — В чём дело? — привстал на локте Тео, притягивая её ещё ближе. — Ты не мог бы… рассказать мне, как теперь всё будет? — попросила она робко. Теплота растеклась по его телу. Она смирилась. Она будет его. Он улыбнулся, как довольный кот, обожравшийся сметаны. — Вам уже рассказывали о курсах для грязнокро… маглорождённых? — Я не боюсь этого слова, Тео, — её губы сжались в линию, а волосы были разбросаны по подушке, ловя лунный свет в свою ловушку, — В конце концов, это правда. — Это тебя никак не характеризует, малышка. Она перевернулась на живот, вглядываясь в темноту, пытаясь разгадать его выражение. — Я знаю. И мне не нужно подтверждение чистокровного сноба. Он рассмеялся. — Ты можешь этого и не понимать, — начала она ядовито, — Но я классная. Я умная, красивая. Я много чего умею, я отлично могу жить и без палочки. Да хоть в лесу! — успокоивлись, она продолжила уже грустнее, — Жаль, что меня судят лишь по одной детали, над которой я не властна. — Я не сомневаюсь. Ты такая и есть. Но неважно кто и как тебя судит, ты будешь жить со мной, а значит, никто тебя не тронет. Никогда. Его пальцы интимно прошлись вдоль позвоночника ниже. — Больше не дрожишь из-за меня, — удовлетворённо обнаружил он. — А есть смысл? Всё равно будет так, как ты захочешь. Теодор кивнул и обрадовался её смирению. — Рад, что ты это понимаешь. Увидев тоску в её глазах, он добавил: — Эй, я не так плох. Я буду хорошо с тобой обращаться. Никогда не подниму на тебя руку, никогда не заставлю спать с другими, не унижу… Я… Люблю тебя. Он повернулся, и его карие глаза отразили луну. Девушка задержала дыхание. Несмотря ни на что, он был прекрасен. Чертовски красив с этими своими кудряшками, от которых приходили в восторг все его девушки, за которые держались, впиваясь пальцами, пока он их… — Я хочу тебе верить, но… Что ты имеешь в виду, зачем мне спать с другими? Их голоса звучали очень тихо, они были совсем рядом друг с другом и боялись нарушить то хрупкое спокойствие, что наконец зародилось между ними. Желваки заходили на его лице, и оно преобрело болезненное выражение. Глаза потемнели, казалось, от ярости. — Я сказала что-то не то? — аккуратно начала она, — Ты же не хотел… — Нет. Просто… То, что я тебе скажу, ты не должна говорить вообще никому. Это погубит нас обоих. Он резко сделался из расслабленного серьёзным. — Хорошо. — Нет, ты не поняла, — его голос стал резче. Он хотел, чтобы она осознала насколько будет плохо, если хоть одна живая душа об этом узнает, — Если кто-то узнает, меня убьют. А тебе выберут других хозяинов. — Других? — Да. Несколько. Чтобы проучить тебя. И они не будут и вполовину так терпеливы как я, — его тон стал слишком язвительным, — Знаешь, что они с тобой сделают? У нас проходят… вечера в Выручай-комнате. Там можно сдать свою грязнокровку в аренду. Заработать денег. А можно устроить шоу… Тео почувствовал как волосы девушки встают дыбом, значит, он на верном пути, нужно рассказывать дальше, как бы противно от этого не было. Он не был фанатом данных мероприятий. — И не все заинтересованы в сексе с тобой, малышка. Многие хотят покалечить тебя. И они смогут это сделать, ведь меня не будет рядом. Они смогут оставлять на твоей белой коже надрезы, — он провёл пальцами вверх по её бедру, — Смогут заклеймить тебя, грязнокровкой в лучшем случае, шлюхой — если не повезёт, прямо здесь, — он нежно провёл по её лопатке, и пошёл дальше, остановившись на губах, — Они будут пихать в тебя свои члены. Заставлять облизывать их. И… Они будут насиловать тебя. И не всегда членами. — Но зачем убивать тебя? — шепнула напуганная перспективами Элиана. — Я бы умер, но не дал им тебя коснуться. Поэтому они не должны знать о моих… настоящих чувствах к тебе. Ты поняла меня? — он приблизился, и их лбы соприкоснулись, — Мне нельзя… это чувствовать. — Да, Тео. — Умница. Чаша сводила нас благодаря разным чувствам. Не у всех это любовь. Многими движет ненависть, как у Крэбба к тебе. Зависть, как у Флинта к Мэгги. Похоть. Это почти у всех. — А что у Малфоя? — с вызовом спросила она. Теодор нахмурился. Раскрывать свои тайны — это одно, но ставить жизнь лучшего друга, почти брата, под удар, это совсем другое. — Гермиона моя единственная подруга. С тех пор, как уехали мои друзья из Шармбатона. Я не хочу ей зла. — Ей ничего не грозит, пока она с Драко, — подумав, раскрылся он, — Как ты поняла, когда мы впервые видим свою магическую пару, свою грязнокровку, это болезненно для нас. Поэтому многие сразу хватают девушек и тащат в свои постели. Избавиться от боли можно лишь закрепив связь, сделав то, ради чего кровь и была налита в чашу. — Как это происходит? Он сгримасничал. — Секс? Она закатила глаза на его очередную шпильку. — Только переспать нужно, чтобы закрепить связь? — Ещё я должен тебя отметить. Чтобы все видели, чья ты теперь. На твоей шее будут мои инициалы, — большим пальцем он потёр место, где вскоре будут выведены буквы «Т» и «Н». — Можно отметить, а переспать потом? Он покачал головой. — Нет. Поэтому я и хотел сделать это сейчас. Я не могу оставаться спокойным, когда к тебе подходят эти уроды. А если нет моей метки, значит, что с тобой можно обращаться как с обычной грязнокровкой. Как угодно. Если бы ты мне позволила… — Мы же договорились, позже! — вскрикнула в его руках Эли. Он тяжело вздохнул. — Тогда слушай меня, как всё будет. До этого момента ты ни на шаг. Элиана, ни на шаг. Не отойдёшь от меня. Я не могу тебя всегда спасать, я, блять, могу просто не успеть! Она замолчала, возможно раздумывая, что было бы разумно отдаться ему, дать поставить на себе его метку и жить относительно спокойно. Ведь он и правда не так плох. На словах. — Давай попробуем так, — испугалась. — Ты будешь спать в моей комнате. В моей кровати, — предупредил он, — На уроках ты будешь сидеть со мной. Я буду провожать и забирать тебя с курсов грязнокровок. Ты будешь ждать меня с тренировок. А если я вдруг не смогу, ты будешь с Драко или Блейзом. — Если это тебя успокоит, — кивнула девушка. — Едва ли… — Сколько, — её голос сорвался, но она, прочистив горло, всё же задала свой вопрос, — Сколько это будет длиться? Тео казался удивлённым. — Пока я тебя не вые… — Это я поняла, поняла! — перебила она, — Но сколько ты можешь терпеть? Он хрипло рассмеялся. — Я итак показываю чудеса выдержки, но тебе и этого мало! Ты поразительна! Он резко прижал её к своему горячему и мускулистому телу. Они оба были обнажены. — У тебя мало времени, поэтому тебе лучше быстрее привыкнуть ко мне. Для меня болезненно только время перед первым разом. Дальше все зависит от либидо. Я буду трахать тебя, когда мне это будет нужно. — Это мерзко! — поморщилась Эли. — Это приятно, — он пожал плечами, — Извини, если всё, что между нами далёко от твоего представления о любви. — Тебе не жаль, — просканировала она его внимательными серыми глазами. — Ничуть, — согласился он, — Я — плохой человек.