Путь к тьме

Увидев в зеркале свое отражение я ужаснулась. На моей побледневшей, тонкой коже были видны капилляры, синяки стали глубже, а на шее красовалась гематома со следами от двух тонких клыков. Ярко-красные глаза напротив, полные ужаса, заглянули в мои. "Это не правда. Это не может быть правдой!" Повторялось эхом в моей голове. В ярости мои руки сбросили с раковины все принадлежности, и принялись в неверии расцарапывать лицо. Послышался звон разбитого стекла. "Это все сон. Это все лишь сон" Но даже чувствуя легкое покалывание на почти обескровленной коже лица, я никак не могла проснуться от этого кошмара. Стены обложенные бежевой плиткой начали давить на меня, пространство вокруг сужалось и крутилось, усиливая давление. В голове зазвенело, а в теле почувствовалась слабость, я согнулась над раковиной и начала всхлипывать. Привел меня в чувства стук в дверь. Я тут же выпрямилась, и вытерев слезы закрыла дверь, и вышла в коридор. Свет казался слишком ярким и слепил глаза. Представляя свои разъяренные вопли когда я вновь увижу Мону, я потянулась к ручке двери. Когда я почти открыла дверь, ко мне все же возвратилась способность к рациональному мышлению, и я приоткрыла рот, собираясь произнести несколько слов. — Кто там? — привычные слова произнесенные с оттенком раздражения донеслись до того, кто находился за дверью. — Это Дотторе, я хотел спросить все ли в порядке, мисс Коллеи. Вы не появились в академии после вчерашнего случая. — Я услышала его ровный низкий голос. Вновь потянувшись к ручке двери до меня дошло осознание, что мне ни в коем случае нельзя показываться в таком виде.. Нужно придумать хоть что-то, чтобы скрыть ужасающую правду. — Я.. эм.. Я просто простудилась на холоде, нет повода для волнения. — Заикаясь, произнесла я, пытаясь звучать уверенно, и вновь разрывая рукопожатие моей руки с дверной. — Тогда я сейчас же позову медсестру. — ответил Дотторе, и в его голосе я уловила нотки обеспокоенности, которые привели меня в еще большую панику. «Нет, только не это!» — пронеслось у меня в голове. Я не могла позволить никому увидеть меня такой. Паника обжигала затылок, а после расползалась по всему телу, вибрациями проходя по кончикам пальцев. Я сжала кулаки, стараясь успокоить дрожь в руках. Воспоминание о том, что случилось прошлой ночью, кусало мой разум и шею. Я пригладила волосы, чтобы хоть немного скрыть этот самый укус. — Подождите, — быстро произнесла я, заставляя голос звучать уверенно. — Медсестра уже была у меня, не беспокойтесь. — Наглая ложь оседала лапшой на ушах преподавателя. Слышно было, как он тяжело вздохнул. Я представляла себе его выражение лица: такой же суровый, но обеспокоенный, наверняка выглядит ровно так же как при вчерашнем инциденте. В этом положении мне оставалось лишь надеяться, что он примет мои слова за правду. Внутри, я знала, что все не так, как должно быть. — Хорошо, — Наконец согласился он. — Но я в любом случае иногда буду проверять ваше состояние, я за вас ответственнен. Я кивнула, хотя он не мог меня видеть, и печально усмехнулась. В данной ситуации это было единственным вариантом. Услышав слова прощания и стук его каблуков по полу коридора, я отпрянула от двери, привычного стука пульса в ушах от страха уже не было, ведь мое сердце перестало биться еще ночью. Я снова осталась одна. Сползла по двери, когда мои кулаки начали бить меня по голове. От осознания моей принадлежности к тем, кого я ненавижу, к тем кто лишил жизни моего отца, злость в перемешку с отвращением стала заполнять меня. "Мерзко! Мерзко! Мерзко! Я отвратительна! Какая же мерзость!" С каждым ударом возникала новая мысль. Когда мои руки наконец устали, я приподнялась, у меня не было так много времени чтобы тратить их на самоуничижения, хотя в горле все еще ощущался ком. Вернувшись в комнату я пролистала свой дневник к последним страницам, что я еще не успела заполнить. Описав ситуацию я принялась строить план: 1. Никому не попадаться на глаза. 2. Не покидать общежитие Вновь печальный смешок. Во дворе общежития академия в которой обучают людей охотиться на таких, как я.. Пересеку порог — я труп. Моя окончательная смерть была слишком близка ко мне. Хоть я и осознавала каким монстром являлась, все равно умирать было очень страшно. Что будет после? Мысли о приближающейся смерти черной дымкой нависали надо мной. Я обхватила голову руками, ощущая себя загнанной в угол. Коктейль из эмоций отвращения и страха был омерзителен на вкус, обжигал горло, но у меня не было другого выбора, кроме как пить до дна. На третьем пункте чернила расползались толстой линией, после слов "умереть от голода в своей же комнате". Я зарыла пальцы в волосы, почти вырывая их, от безысходности. Я понятия не имею что делать дальше, чувство того что я забрела в тупик душило. Одна лишь мысль о том, что мне придется для собственного выживания лишать невинных людей жизни вызывала отвращение, заставляла морщиться, но желудок же урчал, не столь привередливый как моя совесть. Я думаю, что я смогу продержаться, но что делать дальше? Я правда умру здесь? Я убрала дневник в полку, решив что записей на сегодня вполне достаточно, а после легла на кровать, погружаясь в свои мысли, что в основном вызывали у меня слезы. Я сама не заметила как за окном рассвело. Я умылась, почистила зубы, надеясь что рутина хоть немного успокоит внутренний шторм. По привычке зашла на кухню, чай на полу которой за вторую ночь впитался в линолеум оставив пятно. Устало пройдя мимо я поставила чайник, зарываясь в плед удобно лежащий рядом, легкий утренний мороз проходил по моей коже. Чувствую себя подавленно, пусто. Казалось, что я выплакала все слезы еще ночью, но раздражающий ком все так же оставался в моем горле. Я перевела взгляд на окно, там который день шел снег, красиво облепляя собой голые ветки деревьев. Засмотревшись на пейзаж за окном, я не сразу услышала писк чайника. Медленно поднявшись из-за стола и выключив чайник я взяла свою любимую кружку, которую мне на прошлый новый год дарила Мона. Мона.. только подумав об этой комбинации букв я крепко сжала кружку в руке, почти что разбивая ее. Стерва что испортила мне жизнь! Зачем она это сделала? Это очередная ее шутка? Совершенно не смешно. Воздух наполнился смрадом старых обид и предательства, когда я вспомнила Мону. Ее образ, ранее такой близкий, теперь казался мне живым кошмаром, и внутри меня разгоралось пламя ненависти. Она, светлая, искрящаяся своей харизмой, та, с кем я когда-то делила смех и секреты. Теперь его не осталось. Вместо этого осталась лишь глубокая пустота и жгучая ярость. После ненавистных мыслей я все же поняла, что чайник начинает остывать. Наизусть заученные движения — чайный пакетик, две ложки сахара, кипяток.. Хотя.. лучше два пакетика. Мне явно стоило взбодриться. Скучно перемешиваю сахар, ожидаю пока вода потемнеет. В голове напрочь пропали мысли. Выпила чай, а после все так же закутавшись в плед вернулась в спальню, садясь за стол. Достала дневник из полки, и взяв ручку начала записывать как проходит день. Главное не свихнуться от одиночества. Помню подобные записи делали в книжках о апокалисе, что я читала, где главный герой не мог покинуть дом из-за угрозы на улице. Теперь я, казалось, повторяла их судьбу, но в моей ситуации угрозой была я сама. По пунктам расписала вчерашний вечер, ночь, и сегодняшнее утро. Получается довольно уныло, но, хотя бы что-то, верно? На всякий случай начала записывать время. Дотторе как и обещал пришел, но мы вновь разговаривали через дверь, ведь я сообщила, что моя "болезнь" до ужаса заразна. Он спросил как я себя чувствую, какие симптомы и какие таблетки пью. Кажется я начала параноить, ведь мне показалось, что он подозревает меня. Уже обо всем знает.. Что если он следил за мной? Видел все, а теперь издевается? Каждое изменение в тоне его голоса я принимала на свой счет. Я немного почитала книгу, для того чтобы отвлечься от назойливых параноидальных мыслей, и легла в кровать, после чего начала новый день. Светлое утро проникало в мою комнату через узкие щели между занавесками, а я лежала в темноте под одеялом, пытаясь забыть о мире за пределами этих четырёх стен. Я не могла позволить себе думать о том, что ждет меня снаружи, веря в чудо, что маловероятно навестит меня. Каждый день приносил с собой одну и ту же пытку — страх, голод и ненависть к себе. Поднялась с кровати, села за стол, собирая волосы в хвост, чтобы не лезли в лицо, и начала записывать день в заметки.. 10:00. Я услышала звук дверного звонка. Паника прокралась в мой разум и я зарылась головой в подушку. Кто это? Кто-то из соседей? Я не могла позволить себе встретиться с ними. Мои зубы стиснулись от напряжения. Каждая клетка в теле мечтала о свободе, но я была парализована страхом. Если они увидят меня, если что-то заподозрят… Я так глубоко ненавидела эту пронизывающую тревогу, с которой приходилось жить. Для прихода Дотторе было слишком рано, занятия все еще не закончились. Накрутив себя я решила притвориться, что меня нет дома. 10:15. Голод. Я ощутила его в себе как острое жжение, расползающееся по всему животу. Я снова вспомнила о том, каково это — чувствовать себя живой. Но теперь, познавая лишь муку лишений, я не могла представить, каково быть сытой. Раньше я легко могла забыть о еде, но теперь каждая секунда тянулась, как вечность, и чувство голода становилось тяжелым бременем, давящим на грудь. 10:30. Я поднялась с постели и медленно подошла к зеркалу. В отражении я вновь увидела ту, кем стала. Моя бледная кожа, ярко-красные глаза, полные мрачной безысходности. Я прикоснулась к своим щекам, и мне стало противно. Я чувствовала себя чужой в этом теле. В своем теле. Усмешка, полная презрения и отвращения, мелькнула на моем лице. Я не могла сдержать ненависти к себе за то, чем я являюсь. Каждый миг, проведенный в этом состоянии, был для меня пыткой. 11:00. Я села на пол, обняв колени. Истина была лишь в том, что внутри меня бушевало пламя — я жаждала. Жаждала жизни, жаждала крови, жаждала насыщения. Но каждая капля, которую я хотела взять, превращала бы меня в еще большего монстра. Я продолжала слушать, как за стенами моего заточения звучали голоса студентов, смех и радость. Они жили, а я… Я пряталась, как преступник, заперевшаяся в своей собственной тюрьме. 14:00. Как же я ненавидела то, что происходило вокруг. С каждой минутой я все больше понимала, как ненавижу эту жизнь. Мои руки дрожали от голода, и одиночество стало моим единственным другом. 15:00. Вдруг из коридора послышался шум. Группа студентов вернулась с занятия, и их смех заполнил весь этаж. Я прижалась к стене, пытаясь не дышать. Стук сердец, гул голосов — я хотела быть с ними, но в то же время все внутри меня кричало: «Нет! Уйди, пока не поздно!» Это разрывало меня на части. Я открыла окно, чтобы вдохнуть свежий, морозный воздух, но тут же отпрянула от окна, ведь паранойя ела меня изнутри. Вдруг кто увидит? Прознает кто я? 16:00. Я просто сидела на полу, прижавшись к дверям, уставившись в одну точку. Около меня скопились пустые бутылки и остатки еды, которые я не трогала. Я взяла одну из бутылок, и с силой сжала, пока не почувствовала, как стекло давит на ладонь. Я хотела разломать все на мелкие кусочки, разбить, уничтожить. Мое внутреннее напряжение искрилось, как огонь. На страницах с каждым днем появлялись хаотичные, четко подчеркнутые линии слов, описывающих мой голод, что я писала вечерами, когда мне было совсем уж невмоготу. Когда я приходила в себя меня окружал беспорядок из раскиданных предметов, вырванных страниц и клочьев зеленых волос. Желудок снова заурчал, и я оказалась на кухне, слезы текли по моим щекам. Я молилась чтобы это все прекратилось, но одних молитв было недостаточно. Открыла холодильник, тут остался суп что я варила на позапрошлой неделе. Наплевав на степень свежести блюда я начала с жадностью пить, но тут же, когда внутренности сводило спазмом, я вернула все что успела поглотить в раковину. Дрожь бежала по всему моему телу, я давилась слезами и остатками супа. Когда последние спазмы закончились, я обессиленно сползла на пол. Я чувствовала себя слабой, мое тело ужасно болело. Я чувствовала себя так, словно умираю. В моей голове промелькнула рисковая идея. Идея, которую я бы не оценила находясь в тревзом уме. Сейчас был вечер, людей в академии не так уж и много.. Темно-серый плащ с капюшоном, широкие штаны, кроссовки чтобы было удобнее передвигаться.. Я посмотрелась в зеркало перед выходом. Идеально, меня совсем не узнать, настолько уж непримечательно я выглядела. Провернув ключ в замке, я открыла дверь и, переступив порог, затаила дыхание. За спиной остался весь тот хаос, который заполнял мою уютную маленькую квартирку, выделенную академией — теперь она казалась абсолютно неузнаваемой. Зарываясь в капюшон еще сильнее, я шла. Шла в самое опасное для себя место. Шла не зная другого выхода. Движимая голодом я совсем не поняла, как оказалась под лестницей между первым и вторым этажами. Студенты проходили мимо, не замечая меня, слишком погруженные в свои мысли и торопливо шагали, стремясь вернуться в свои общежития. В коридоре пусто, одинокий студент спускался по лестнице, источая приятный аромат. Вот он! Идеальная жертва, идеальный момент! Очнулась я склоняясь над кровавым телом, я чувствовала себя превосходно, энергия словно переполняла меня, я словно ожила! Я чувствую, как на моем подбородке подсыхает кровь, которую я с аппетитом слизнула. Тут же меня вновь чуть не стошнило. Тело неподвижно лежало подо мной, на лице парня отражался первобытный ужас. Неужели это сделала с ним я? Шрам на моей шее выглядел аккуратно, но то что происходило на теле студента было больше похоже на нападение зверя. С шеи по грудь расстилались рваные раны, в которых с трудом можно было различить клыки. Времени оставалось крайне мало, мне нужно скорее уходить. Я поднялась, потянулась, ведь в сгорбленном положении спину ужасно ломило, а после развернулась, чтобы поскорее скрыться с места преступления. Но тут я увидела его, человека, что все это время наблюдал за мной склонив голову. Я в ужасе отпрянула, спотыкаясь об еще теплый труп. Успев вспомнить все молитвы Священному Мораксу, я опешила. Вместо того чтобы достать оружие, Дотторе просто смотрел на меня с легкой, теплой улыбкой.