Во что бы то ни стало...

Огромная луна озаряла небо. Каждый листок и травинка словно светились белым. Лес подозрительно замолк. В поместье не спали. Все окна были занавешены тёмными тяжелыми шторами. Около входа стояли какие-то мужчины в латных доспехах с алебардами и щитами с какими-то странными гербами, их коллеги в таком же обмундировании ходили по дому. Это не было похоже на обычную будничную суету, все были на взводе: кто-то сидел на маленьких диванчиках и напряжённо о чем-то перешёптывался, кто-то с ужасом читал газету, а один человечек быстро бежал по лестнице вверх, придерживая себя за шапку. ‎- Διαβlε, κιοm lοηgε mι ποναs ατεηδι vιη?! — Крикнул Саймон, выйдя из своего кабинета навстречу своему слуге. Он, как и все, выглядел встревоженно. Даже его лицо, еле освещённое, было напряжено: выдавали насупленные брови и неестественная для фигуры вроде него суетливость в голосе. ‎- Παρδοηυ, sιηjορο. Ĉιυj εsταs sυρ ραηδο. — Человечек снял свой бледно-синий колпак, прижал его к груди и неуверенно улыбнулся. — Ĉυ vι αŭδιs lα ηοvαĵοη? — Прозвучало словно попытка отвлечения. Он говорил с легким акцентом. ‎- Κιο εsταs τιε? Mι ηε πρεηιs lα ηοκταη gαζετοη. — Звучало как сарказм. Саймон пошёл в сторону большой лестницы, ведущей на третий этаж. Его взмах рукой будто приказал слуге идти с ним. ‎- Ιlι διραs, — Мужчина недовольно поджал губы, — κε εη Ραπυlο, «sπυροj δε ηυτραδο» δε hοmοj κυη… hοmοj κυη lα Ηοmπυlιmιτιsmο… Εsτιs ριmαρκιταj… — У карлика немного призакрылись глаза и насупились, как у его хозяина, брови, а руки еще сильнее сжали головной убор. ‎- Κιαl ιlι sυβιτε hαναs τιαη konfiκοηφιδοη? — Господин ухмыльнулся. Он приостановился, дёрнул головой, кашлянул и поправил волосы; поднял руку, развернув ладонь в сторону, телом показывая своё безразличие. — Lυποj ατακιs, καj τιο νερŝαjηε εsταs. Ιlι ŝαταs mευι ικτεροη εη lα gαζεταροη. — Он махнул кистью и повернул голову в сторону своего спутника, который еле успевал идти в такт и принял очень старательное выражение лица. ‎- Sιηjορο, εsταs φοτοj δε lα κριmlοκο… — Мужичок, недолго копаясь в своей небольшой коричневой сумочке, достал свежую газету и взглянул на неё. На бумаге виднелись движущиеся картинки и большие текста, написанные мелким шрифтом. — Hα Mια Διο, εsταs mυlταj εl ιlι… Mι ηεηιαm νιδιs ιοη τιαη! — Мужчина остановился, а слуга ударился о его длинную ногу. ‎- Nε gραναs, ηε τιαl mι νοκιs νιη… — Саймон опёрся о перила и посмотрел вниз. Видя панику, которая заполоняла поместье, он обернулся. — Ĉυ Sιηjορο Παυlυs-Vιτορο αlνεηιs? ‎- Lια καlεŝο εsτοs ĉι τιε ĉιυmιηυτε. — Очень чётко, будто читая по бумажке, произнес слуга. Он смотрел прямо в глаза с лицом маленького ребенка, которого неожиданно вызвали к доске. ‎- Βοηεgε. — Господин радостно выдохнул. На его закрытом за капюшоном лице промелькнула улыбка, но он быстро её усмирил. Кулаки на длинных и тонких руках сжались сами собой, хоть и не внушали страха своим видом. — Διρυ αl ĉιυj εsτι πρεταj ρεηκοητι gραναη hοmοη. Κιαm vι ρεηκοητοs lιη, κοηδυκυ lιη αl lα gαsτοĉαmβρο, καj ποsτε αl mια οφιcεjο εη lα τρια eεταĝο. Mι ατεηδοs lιη τιε. — Мужчина водил кистью с выставленным указательным пальцем в такт своим словам, а они материализовались в воздухе. Позже, когда речь завершилась, слова оказались на свитке бумаги, который появился буквально из ничего у Саймона в руках. Слуга машинально потянулся за запиской. ‎- Sιηjορο, — Свиток уже был у него и явно был больше, чем рассчитывалось, — ĉυ mι ραjταs δεmαηδι…? Κιαl νι ρεηκοητιĝοs? Καj ĝι εsταs τιεl υρĝα, κροmε… ‎- Vι ηε δεναs scιι, sεδ mι διροs, κε jεs, mι νοκιs lα ĉεφαη ιηsπεκτοροη δε lα ποlιcο δε ηια διsτρικτο ιαl. Jεη ĝι, ιρυ αηταŭε. — Господин резко развернулся и быстро пошёл вдоль закрытых дверей по коридору, оставив человечка одного с бумагой в руках. Вскоре властная фигура исчезла в пролете, откуда на секунду раздался фиолетовый свет. Он так же быстро надел колпак и побежал вниз, что-то крича словно на своём языке, — так необычно он звучал, - а другие карлики оборачивались на голос и открывали рты, и охали, и смотрели на свиток, а кто-то не способный держать себя под контролем то начинал перебираться с ноги на ногу, то нервно осматривался, а кто-то теребил пуговицы. Начинался небольшой дождь. Летние дожди всегда приятны и тёплы, как парное молоко. Но не ночью. Иногда он нагонял жути, капли начинали с силой бить по крыше и окнам, что могло пугать. — И пугало… — Закончил мысль Егор. Он лежал и не мог нормально уснуть. Тихие удары капель о стекло раздражали, а потрескивания догорающих дров дополняло эту картину. — Всегда… Эх, ну хер ли не спится…? Эти двое и тут приуспели. Храпака дают, падлы… — Всё так же про себя говорил парень, будто все больше и больше уходя в меланхолию. Он резко сел, протёр глаза. Казалось, что где-то продувало или просто было как-то прохладно, несмотря на то, что печь была ещё горячей. Егор встал, попав ногами в свои измученные кроссовки, сминая их «пятки», и подошёл к окну. — А красивая луна-то. Не заметил б такую в городе. Повсюду там… свет и… эх… — Ему сделалось снова грустно. Грустно от тоски по дому, по его комнате, друзьям, городской суете. В частности ему было плохо из-за сожжённого мешочка. Этот сладкий и манящий запах ещё чувствовался в комнате, с каждым вдохом пробуждал давнюю зависимость. Резко на кушетке дёрнулся Стёпа. Он издал какие-то странные писклявые звуки, крутился с боку на бок, а потом притих, будто впал в глубокий сон. Егор смотрел в его сторону ещё сколько-то, а потом снова вернул взгляд в окно. — И как эти че́лы только чувствуют себя нормально? Читают, развлекаются… охо́тются… И звёзды видно, а? Да так хорошо… Вокруг луны мало, но понятно дело. Так и надо. Оптика… Лес теперь белый, забавно. Мокрый весь. — Отвлечение не сработало. Парень опустил голову себе на руки, которые подпирали его тело о подоконник. — Я не сумасшедший. Говорить с собой… — нормально… Помни, что говорил тебе Валерий Саныч, Егор: «Чем выше интеллект, тем чаще ты ведёшь себя так.»… «Ведёшь себя…» «так»… Бредятина. Сразу ему сказал, что не надо меня водить, я сам справлюсь. Ничё психологи не делают. Но нет… «Молодой человек, не позорьтесь!» — Звучало в передразнивающем тоне — «Фамилию не надо позорить!»… Тьфу! Это когда-нибудь закончится. Пожалуйста… Парень закрыл глаза. Прикрыл их руками. Снова глубоко вдохнул. Запах не давал покоя, тело передёргивало. «Душно». Деревянная дверь скрипнула, а из неё пошёл прохладный свежий воздух. Но темнота за ней… была хуже, чем духота. Для Егора в частности. Он так и не рискнул выйти прогуляться, как бы не хотел до этого. Глубокая темнота с поблёскивающими на свету половицами и пылью, которая была видна только в лучах луны, не внушала доверия. — Ну на, я слишком мало про́жил… — Быстро сказал паренёк, хлопнул дверью и моментально вернулся к себе в постель, упав лицом в подушку. ‎ Сон, всё пробирающийся ближе и ближе к парню, постоянно отпугивался странными звуками со стороны Степана: он постанывал, кряхтел, в его стороне что-то шёлкало и шипело… Это вызывало беспокойство, но Егор не хотел поворачиваться на другой бок, а тем более вставать ради проверки. Его тело стало слишком тяжёлым, будто бы никогда до этого не имело веса. На улице усиливался дождь. Ветер, который уже походил на штормовой, с силой швырял капли в стекло, в стены и по листьям, что вкупе со звуками со стороны Стёпы, создавало громовой оркестр, который не давал уснуть. Дом трещал, трещал как тлеющие угли в печке, как хруст сухих сосновых поленьев, как хруст сгорающих листьев из мешка… Пока Егор мучился, Саша мирно спал. Его всегда было сложно разбудить, особенно когда он сильно уставал. Сегодня был очень тяжелый и насыщенный день. Но не смотря на это, он ворочался и глубоко и прерывисто дышал. Лицо то и дело дёргалось, принимая самые разные гримасы. Ему снился очень неприятный сон: Вокруг большое тёмное пространство, будто безграничное. В центре небольшой островок в виде камня, покрытого мхом. Повсюду появляются и исчезают две красные точки, очень похожие на глаза, — иногда это была одна пара, иногда их становилось несколько — и Саша, сильно боясь и прижимая ноги к груди, сидит на камне и кидает в сторону глаз ветки. Каждый раз, когда ветка пролетает мимо двух красных огней, парень ощущает страшную боль то в боку, то в шее, то в руке — в общем везде, где его было бы просто укусить. Палки летели, но глаза не заканчивались, как и укусы. С каждым таким укусом его глаза закрывались всё сильнее и сильнее, а сердце начинало биться чаще и чаще, громче и громче. Пространство постоянно заполнялось страшным рыком, треском сухой травы и веток, воем, звуками ударов капель дождя по листве… Саша, после очередного укуса, полностью обессиленный, закрывает голову руками и прячет её между коленками. Он сдался. Смирился со своей судьбой. Но становится резко тихо и спокойно… Всё его тело будто оказывается в невесомости, при этом пошевелиться нет возможности. Никакой. В животе щекочет, а руки и ноги ощущают порывы ветра, мягкого, тёплого, ощущают маленькие капельки, горячие, обжигающие. Глаза полностью закрываются, а сердце перестаёт биться. Тело погружается в холод, словно мертвецкий. Нельзя сделать вдох. Эта минутная тишина становится очень тяжелой и пугающей, — так страшно не было ещё никогда — в груди сдавливает так, будто на неё положили здоровый кирпич, и вдруг что-то очень сильно толкает парня за плечи. Саша открывает глаза, и его слепит двумя красными огнями, которые становятся настолько яркими, что подсвечивают черты лица: длинная пасть, полураскрытая и оскаленная, насупившиеся брови и пушистый мех, похожий на бархат. Свет попадает и на руки существа, которые обхватывают плечи парня и прижимают к… чему? Шура осознаёт, что он быстро летит вниз вместе с этой тварью. Порывы воздуха идут вверх, расправляя кудри и обдавая ледяным холодом всё тело. Существо, похожее на волка, громко рычит и постоянно бросается лапами в сторону лица паренька. Глаза закрываются, чтобы не видеть ужас, который сейчас будет происходить, и… Саша резко дёргается. Ногами ударяет по кровати Егора, резко садится, держа в руках покрывало. — Мать твою, Саша! Почти уснул! — А… я… А, п-прости. Опять кошмары… — Оправдался Саша, щуря глаза, пытаясь что-то разглядеть. — Оправдывайся… С ними не соскучишься. Не дают спать ни тебе, ни… се-бе…— Егор что-то пробурчал про себя, пока укрывался одеялом с головой. Саша почесал голову, всё ещё находясь в холодном поту. Облегчение. Это хотя бы не наяву. Он в здании, он с друзьями, в безопасности. — Хей, а где Степа? Мне не кажется…? — Он…? Он… вышел. — Куда? Темно так. — Он крахтел, чёт, там, кашлял, чёт сказал про туалет. Не слушал. — Отчай… о-отважно. — Ага… Спи, придёт он. Снова храпеть будет. Скорей… спи. Мешаешь. Егор повернулся на живот и громко выдохнул. Тонкое одеяло поднялось вместе с его телом, а следом медленно опускалось. Саша остался сидеть. Его взор остановился на кровати парняги. На ней были будто бы тёмные пятна, похожие на капли машинного масла или краски, проявляющиеся на лунном свете. Видно было, что они стекали к центру, туда, где углубление, что вызывало подозрения. Сначала это вызвало улыбку, но потом начали закрадываться и другие мысли. Он решительно встал, попав ногами в свои сандалии, и медленно стал идти по скрипучему полу в сторону двери. — Э…? Куда? — Пойду проверю, где он. — Этот…? С-с… Степашка? Дуру не гони. — Начал дерзить Егор, приподнявшись на своей кровати. Он был явно недоволен тем, что ему мешают спать. — А я пойду всё же. Как-то… неспокойно. — Саня! — Нет. — Вернётся, куда денется? Не потеряется. — Я просто посмотрю, послушаю. — Саша стоял в проходе двери, из которой дул прохладный воздух, стоя в одном нижнем белье и обуви. — Сам в туалет схожу. — Как бы парировал возможное возражение Егора. В доме было прохладно. Явно холоднее, чем в их уютной комнате. Дождь, судя по звукам, и не собирался останавливаться, а облака иногда, буквально на пару секунд, закрывали собой луну. Шура подошёл к окну и стал рассматривать улицу. Он обхватил себя руками, стараясь не терять тепло. Его тонкие пальцы чуть ли не буквально впивались в его кожу, а зубы уже начинали стучать. Проходя по коридору, он вслушивался в каждый шорох, что было сложно, учитывая погоду за окном. Вдруг, откуда-то снизу послышалось чье-то тяжёлое дыхание. Этот кто-то рычал, сопел и даже посвистывал, это было слышно через маленькую дыру в полу, в которой, вероятно, раньше была труба. У Шурика сильно забилось сердце. Он сразу подумал, что кто-то пробрался в это здание — какое-то животное или что-то в роде того. До парня быстро дошло, что нельзя бежать, ведь это будет очень хорошо слышно, поэтому он медленно, стараясь контролировать каждый шаг, начал вышагивать к комнате. Его руки немели, а ноги начали замерзать изнутри; лицо напрягалось, выражая страх и взволнованность. Подул очередной порыв ветра, который быстро понёс облака вслед за собой, обнажив полную луну. Её свет казался более ярким, чем до этого, он озарял всё помещение и даже вызвал боль в глазах, которые уже привыкли к темноте. Снизу послышался рёв, словно сторожевая собака, сидящая на цепи, увидела незнакомца, а затем громкий, пронзительный вой, который с точностью был похож на волчий. Он повторился ещё раз и ещё раз, с каждым разом сильнее и сильнее, а после внизу что-то с силой ударилось об пол, кто-то резко шаркнул по стене, раздались тяжёлые, быстрые шаги. Сашу сковало. С каждым новым шагом неизвестного ему становилось хуже и хуже, в глазах всё плыло, а слёзы очень быстро начали собираться на ве́ках. Он медленно опустился на корточки, а после и на пол. Тёплая кожа прилипала к ледяному — то ли от страха ему так казалось, то ли от реального холода — полу, но это не волновало парнишу. Он лишь медленно полз в сторону заветной комнаты, в надежде быстро забежать, прыгнуть под одеяло и проснуться вновь, осознавая, что это всё ещё кошмар. Тогда, когда Саша подобрался достаточно близко к двери, из неё выглянул Егор. Его гриву было сложно не заметить. Он сильно щурился, но быстро увидел парня, крадущегося почти у самого пола. — Саша…? — С подозрением и непониманием спросил парень. — Саша! Что ты де…? — Его рот быстро закрыл парень, который сделал резкий рывок вперёд и почти ударил Егора головой о стену. Дальнейшие возмущенные мычания не волновали Шуру, он лишь сильно потянул своего друга на себя и потащил в комнату. — Какого хера? Ты там головой о стену уебался?! Слышал! — Тише… — Саша прижимал указательный палец к губам и закрывал дверь, так бесшумно, как мог. — Тише… я т-тебя молю… — Да чё случилось? — уже на тон тише начались расспросы. — Н-не знаю… кто-то… в доме. — Кто-то… что?! — Да тише ты! Т-ть… — Паренёк очень заметно нервничал, а его карие глаза, которые казались бездонными, блестели на лунном свете из-за слёз, будто бы отражая звёздное небо. — Что… случилось? — Уже вполголоса сказал Егор, садясь на кровать. — Я-я… я вышел, п-пош-шёл… а там такое… та… такой рык и… И вой там… А-а снизу кто-то топа-ал… Лицо парня быстро поменялось. С недоумения, которое уже перерастало в откровенную агрессию, оно стало расслабляться, а потом снова сжиматься, но уже в какой-то гримасе. Стало походить на лицо собеседника. Саша точно не мог врать, не мог разыграть. «Он либо охерительный актер, либо… жопа нам…» — Думал Егор. Он тоже слышал звуки, но думал, что они исходят откуда-то с улицы, что они где-то далеко в лесу. Все слышали, что волки воют на луну, вот он и не беспокоился. Но теперь повод волноваться был. Что-то снизу грохотало, снова послышался вой, рычание и даже лай. Иногда раздавались и звуки, похожие на охи и вздохи человека, но тихие, почти неслышимые. — Боже мой, милостливый… Что ж там с ним… — Будто впадал в прострацию паренек. — Неужели его там уже… того…? — Саня, хватит! — Егор сидел с ним на кровати, упираясь локтями себе в ноги и придерживая голову руками. — Он… ну… мы не слышали, чтоб кто-то кричал. Помнишь, он тогда кричал, громко, прям… громко. — А если… а-а если к нему за спину и там… — Он начал хныкать, хоть и старался держать себя в руках. — Ну… мы бы… услышали? — К этому моменту Саша уже лёг на бок, закрывая лицо руками. — Ну хватит тебе! Больше сам шумишь. Да Стёпашка этот… Он! Он… Убежал уже, скоро вернётся. Мы тут посидим. Тут безопасно. — Нет! Нигде тут не безопасно! Я хочу домой… хватит с меня этого цирка! — Ну ты тоже тут это… ну, харе. Тихо! Попадём мы… Куда денемся? В двоим… вдво… возможно… — После этих слов Шура уткнулся лицом в простыню, из-за чего его плач стал более тихим. Егор не решился говорить больше. Он просто медленно и неуверенно положил ему руку на талию и немного поглаживал, стараясь хоть как-то поддержать. Было неприятно видеть, как кто-то плачет от осознания безысходности и страха, но хуже было, когда опасность в любую минуту может выбить дверь. — Нет. Хватит. Собирайся! — Резко воскликнул Егор, запнувшись и встав с кровати, дёрнув Сашу за руку. — Чт-что? — Ну, не слышал? Надо идти. — Не надо… в комнате безопасно… — Нет. Ты сам так сказал. Мы решили пойти как-то в неизвестность, так тут оказались. — Но… — Бож, Саша, станет хуже? Мы лишились члена команды, у нас мало еды, нет настроя, нет плана, какая-то неведомая херабора ходит по дому с хер пойми какими целями! Что. Может. Быть. Хуже? — Егор не стал себя сдерживать, чтобы звучать ещё более убедительно. Он взял Сашу за плечи и немного потеребил, пока говорил. — Я не хочу, у меня нет сил… Д-давай мы… просто… Будем тут, пока не утихнет всё? Просто будем молча сидеть, там… лежать под одеялком в тёплой комнатке. Успокоимся. Нас не потре… — Будем сидеть — умрём. Пойдём — выживем. Возможно. Ну… шансы есть. — Егор напихал всё, что мог в карманы своих джинс, схватил с пола сумку Шуры и смотрел на него самыми убедительными глазами, какими мог. — Ух… ну… раз ты нас-настаиваешь… — Очень неуверенно, постоянно хлюпая носом и вытирая слёзы с щёк, прошептал паренёк. Он прижимал руки к себе, постоянно бегал глазами по комнате, будто пытаясь придумать аргумент, чтобы остаться, но в конце громко выдохнул, скользнул в свои сандалики, которые машинально стянул, когда сел на кровать, и подошёл к Егору. Он уже стоял возле двери. — Хух, ёлки… страшно. — Остаёмся? — С долей надежды прозвучало со стороны парня. Даже лёгкая улыбка проскользнула на лице. — Не-а. Ща, только дыхание переведём, ОК? Так… готов? — И не дожидаясь ответа, он открыл дверь. Холодный воздух порывами залетел в комнату. Тихий скрип двери эхом раздавался по коридорам. Оба старались дышать максимально тихо, прислушиваться к каждому шороху и треску и быть готовыми убегать. Оба дрожали от страха и холода, постоянно переглядывались, прикусывали изнутри губу и пытались не думать о плохом. Держа курс на первый этаж, они направились по коридору к лестнице. Вдруг снизу послышался сильный тупой удар о стену. Дом немного пошатнуло, откуда-то с потолка упала какая-то плита, посыпалась штукатурка, а на одной из стен, по которой, скорее всего, и ударили, пошла трещинка. Егор моментально закрыл Саше рот, чтобы тот не визгнул. Хоть он сам до смерти перепугался, не подавал виду, чтобы не создать панику. «Нет причин для паники… что-то… упало…» — Думал он про себя, но неожиданно причина паниковать появилась. На ближайшей лестнице послышались быстрые тяжёлые шаги. Оба встали как вкопанные, широко открыли глаза, покрылись холодным потом и посмотрели друг на друга. Их лица немного расплылись в фонтане эмоций. Саша не выдержал напряжения, резко развернулся и, прикрыв рот, да так сильно, что его ногти впивались в кожу вокруг рта, дал дёру в противоположном направлении, совсем не зная, куда. — Блять, ты издеваешься?! — Достаточно громко шепнул Егор, но тоже быстро побежал за ним, желая выругаться на него так, как никогда не хотел в своей жизни.

***

«Болит. Сильно. Голова. Ща… бум-бум… Зубы… боль-лять… а-а-а… Холодно…» — Поток мыслей, который сравним с бредом при очень высокой температуре, крутился в голове Степана. Он ощущал жгучую боль во всём теле, словно его чем-то разъедало. Изнутри было будто холодно, но снаружи очень жарко и влажно. Парень был в полудрёме, он так и не смог уснуть вечером. Уже всё побаливало, а сейчас уж сильнее. Очень кололо в груди и руках. Стёпа сел на кровати, опираясь руками. Каждое касание сопровождалось болью. Он машинально натянул на себя свой костюм, почти не застёгивалась, как-то попал в ботинки, которые будто стали поджимать, и встал. Всё вокруг казалось каким-то маленьким и будто приняло красноватый оттенок. «Глаза. болят…» — Словно оправдал себя Степан. — Хм…? Эт ты куда? — Сонно и заторможенно спросил Егор. — Я? Выйду… в туалет надо. — Медленно, словно вспоминая свой родной язык, промычал парняга и направился к двери. — Угу… Он открыл дверь, просто толкнув её, ударился, проходя через дверной косяк, и пошёл вперёд. Вокруг было не так темно, как он ожидал. Все детали, даже в тени, были видны. На лунном свете прижигало кожу. Парень пошёл вниз по лестнице, пару раз чуть не упав, и уже хотел выйти на улицу… Он упал прямо возле открытых настишь дверей, в которые валил лунный свет. Он чувствовал пульс в глазах, чувствовал, что в его рту что-то очень болит и шевелится, чувствовал, что его тело сильно дрожит. Неизвестно, сколько он лежал. Не известно, сколько ещё его можно называть им. Весь мир словно онемел. Никаких звуков. Никакого шума. Стёпа будто бы проснулся один в огромной тёмной комнате. Он не мог кричать, не мог видеть, что было вокруг. Мог лишь думать. Не мог. Пока не мог. «Плоть». Это чётко и громко прозвучало в его голове. «Плоть!». Это слово повторилось ещё раз. «Плоть!». «Плоть!!». «Плоть!!!»… Это уже звучало как призыв. Это слово не прекращало звучать. Оно стихло, но всегда было слышно. Оно смешивалась и сбивалась с другими такими же словами, превращаясь в жуткий раздражающий шум, но никогда пролетающие слова не превращались в осмысленное предложение. «Что?! Что происходит?! Где я?!» — Внутренний голос звучал среди всего хаоса. — «Аллё? Я сплю? Это кошмар?!» Глаза открылись. Пустой пол, дощетчатый. Пахнет пылью. И кем-то ещё… Тело само встало и начало куда-то идти. «Это кошмар? Точно… это сон. Я же не могу собой во сне управлять? Не могу. Но… я ж не могу думать во сне. Чё за нахуй?!». Глаза видели ещё не очень хорошо, но было ясно понятно, что он находится где-то в доме, в котором они остановились. Было темновато, лишь лёгкий белый свет рассеяно лил из окон. Тело медленно шагало по коридорам, тяжело дышало, медленно, словно с лёгкими было что-то совсем не в порядке. Неожиданно для себя Стёпа увидел морду. Не где-то рядом, не перед собой… он увидел её так, будто бы на нём была детская маска животного с продолговатой пастью. Очень странно крутило живот. Что-то внутри будто бы сосало, требовало еды. Послышались собачьи писки и вздохи. Кто-то скулил. «Собаки? Бабаки! Обожаю их. Интересно, что тут забыла собачка? Ха-ха… Тут темно, холодно. Она боится, видно. Бедное животное, а? Такой странный сон… Не люблю хорроры от первого лица.». Стёпа был возле окна в тот момент, когда из-зп стекла резко полил лунный свет. Сильный порыв ветра утянул тучи, оголив эту белобокую красавицу. Что-то неудержимое пыталось вырваться из Степана. Он зарычал. Его дыхание участилось, он резко упал на корточки, расправив ладони так, будто это лапы, загнул ноги так, будто он сидит на «кортонах» и начал… выть? Протяжно, искренне. Словно он всю жизнь мечтал это сделать и наконец у него получилось. Его переполняла эйфория. Его ухо дёрнулось и он услышал и другие отдаленные вои. Словно это был призыв к стае. Он немного потряхивал тазом, скалил зубы и царапал пол. «ЧТО ТУТ ТВОРИТСЯ?! ЭТО Я, ЧЁ ЛИ, ДЕЛАЮ?!» — У него началась паника. Внутренний голос кричал изо всех сил, старался будто найти ниточку, за которую можно дёрнуть и выключить этот неудачный фильм. На фоне постоянно повторяющегося размытого слова «плоть» этот писк звучал особенно отчаянно. На удивление, это сработало. Тело дёрнулось. Резкий удар о пол проломил доску, вызвал громкий рык и какой-то приступ агрессии. Он шаркнул по стене когтями, собирая ими штукатурку, в качестве которой использовалась бледная гашёная известь, и быстро зашагал вперёд, постоянно шатаясь. Откуда-то сверху доносились голоса и шорохи, которые заставляли уши Степана шевелиться, но что-то другое привлекло его внимание. "Плоть!!!" Очень сладкий, такой манящий и аппетитный запах… Всё тело продрагивало от одной мысли о вкусе этого чего-то, о том, как будет с наслаждением он есть, об… охоте. Тело само снова встало на корточки и начало принюхиваться. Запах словно визуализировался в путь, а на конце его виднелись очертания какого-то небольшого зверька, похожего на енота, судя по его маленькой мордочке, телу и лапкам. Волна наслаждения прокатилась от головы до кончиков пальцев, а от нетерпения рот сам издал громкий и четкий лай. Один сильный толчок задними лапами и Стёпа залетел в комнату, полностью уверенный в том, что точно схватит добычу, и не прогадал. Вся его тяжелая пушистая туша летела на полной скорости, растопырив кисти с оголёнными острыми когтями, с раскрытым широко ртом, прямо на зверька с короткой шёрсткой, который стоял на задних лапках и пригинал одно ухо… Он был обречён. Страшный грохот, разбитый стол, у которого отлетели во все стороны ножки, разбитые стёкла и разбросанные вещи — последствия сильного броска. Не мешкая и даже не опомнившись, Степан начал поедать свою добычу заживо, несмотря на жалобный тихий писк, который очень быстро прерос в хрип, который напоминал попытки утопающего дышать, а потом полностью стих. «ЧТО?!!! , — Кричал изнутри Степа, запертый в своем кошмаре — Э-это… Фу! ЭТО НЕ Я! ЭТО… это сон… нет, не может быть… я же не…». Мысль быстро утихла, словно обрубили линию передач. Очень хотелось заплакать, но тело не слушало. Оно само двигалось, решало, что делать, как видно, охотилось и, вероятно, много чего ещё могло делать не по велению головы. "ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ!" Пол этой комнаты медленно покрывался тёмно-красной кровью, в пасти хрустели кости и сухожилия, раздавалось неистовое чавканье, и в какой-то момент глаза всё же чуть-чуть приподнялись. Взгляд упал на стену, в которой находится вход, и на ней находилось длинное зеркало, чудом не задетое смертельным рывком. Мягкий свет пробивался из коридора, но и без него в темноте парню всё было видно. В отражении он увидел большое, страшное существо с острыми ушами, светящимися тусклым белым светом глазами, с безобразной пастью, не длинной, которая была похожа просто на слегка удлинённые и увеличенные челюсти с острыми треугольными зубами. Одежда, которую уже, к слову, было почти не узнать, поблёскивала из-за свежей крови, а прямо возле груди две мощные большие руки с когтистыми кистями, больше похожими на лапы своими мягкими подушечками, держали обглоданное тело зверька. Прилагая неведомые усилия, Степан изнутри старался бросить этот трупик и подойти к зеркалу. Он до последнего не хотел верить в реальность происходящего. На удивление, тело послушалось. Оно взяло тушку в пасть и на четвереньках подошло к зеркалу. Теперь всё можно было разглядеть в деталях, но это не сделало ничего легче. От старых черт лица мало что осталось, лишь форма головы и расположение ушей чем-то напоминали… его… прошлого? «Это сон. Нет, нихера. Не может быть. Я упоролся. Точно упоролся. Этот патлатый пидор знал, что кинуть в печь… да. Да, это из-за этого. Галюны… га-лю… -ны». Долгое молчание. Шум этого летнего дождя с ветром перебивался звуками рвущейся кожи и мяса, которые вкупе с постоянным фоновым голосом вызывали лишь негативные эмоции. Этого монстра резко затрясло. «Это правда. Я — чудовище. Я — монстр! Монстр! Нет… НЕТ!» — Этот внутренний крик постоянно дополнялся такими очень неприятными для самого Стёпы словами, и в итоге дал свой эффект. Резко сжав челюсти, да так, что зверек разделился на две части и разлетелся в стороны, парняга со всей силы ударил по стене. Вместе с ударом упало зеркало, закидав всё осколками, в стене образовалась дыра, оголив кирпичные стены дома, а сверху что-то очень громко упало. В голове всплыли образы двух людей, их запах, исходящий сверху. Приятное чувство, похожее на приятное ожидание чего-то неизбежного и приятного, начали заполнять это уродливое тело. — Там... — Хрипло и очень низко донеслось изо рта. Глаза смотрели вверх и были широко открыты. Степан вскочил и быстро начал ковылять к ближайшей лестнице, а затем и по ней. Когда со второго этажа послышались крики и топот, по телу опять пробежала волна лёгкой щекотки, очень приятной, словно побуждающей…

***

— Сука, рот закрой! — Шепнул Егор, всё же догнав Сашу и прижав его к стене. Тот выглядел напуганным. Очень напуганным. Он быстро и часто дышал, из глаз снова текли слезы, а ноги еле держали. — Хватит, парняга ж такой! Держась за лямку сумки, Шура всё ещё неспокойно, но стыдливо закрыл глаза. Егору всё ещё хотелось высказаться, но послышались шаги на этаже. Они снова онемели. Всё, что им оставалось делать — молчать, трястись и надеется, что пронесет. Егор встал на одно колено, посадил на него своего сокомандника, который почти сложился пополам, и прижал голову к груди, сильно сжимая губы. Степан зашёл в их комнатушку и стал всё обнюхивать. Он держался близко печи, ощупывал лапами и не обращал внимания на то, что происходило вне помещения. — Это наш шанс! — Раздался тихий шёпот. — М? — Надо захлопнуть дверь и заблокировать. Оно не выберется! — Давай просто уйдём… — Он услышит. Я уверен. Что ожидать…? — Не надо. — Так. Всё. Выбора у нас нет. Шепнув в последний раз, Егор на носочках вышел из комнаты, постоянно оборачиваясь назад, и позвал Сашу жестом. Тот нехотя и сильно боясь высунуть нос из тени этой комнаты, которая, видимо, была чем-то вроде библиотеки, вышел. Парень пальцами показал пареньку на толстую балку, которая лежала на полу. Его план был прост: быстро захлопнуть дверь и вставить в ручку валяющуюся деревяшку, чтоб дверь нельзя было открыть. По взмаху его руки план воплотился. Дверь и вправду захлопнулась так быстро, что Степан не успел среагировать и только сейчас развернулся, но с палкой вышли проблемы. Она никак не хотела сама входить в ручку. Весь план, а, вероятно, и их жизни, попали под угрозу. Опять. Повезло, что, Саша, с силой ударив рукой по тупому концу балки, вогнал её, и она прошла через ручку, не позволяя двери открыться, прямо перед тем, как в неё с силой влетели. — Ха… Ха-ха… А… Сработало! — Возрадовался Егор, отойдя от двери и схватив измученного с виду Сашу за плечо. — Оно работает, понимаешь?! — За ручку кто-то дернул изнутри — палка лишь скрипнула. — Мы спасены! Я ГЕНИЙ! Саша в ответ лишь истерически засмеялся и начал улыбаться во все зубы. Начинала побаливать рука, которой ударили. Он упёрся головой в грудь парня, а тот приобнял его по-братски, чувствуя сильно облегчение. — Так… давай, то-вар-рищ, бери иди свой этот… ну… сумку… хух… Ах… до сих пор не могу поверить. Не, ни разу не приходилось, и тут… так, бери манатки и пошли. — Он сжимал кулаки и прикусывал губу. — В дождь? — Погоду не выключишь. — Ну… да. Может найдём покрывало какое? Не хочу промокнуть. — Я думал ты уж обоссышься… — В шутку заявил Егор, на что получил кулачком по животу и рассмеялся. — Да, надо найти. Монстр в комнате начал колотить по двери, скулить, фыркать, царапать стены. С каждым новым ударом палка скрипела и раскачивалась сильнее и сильнее, а после особенно сильной попытки выбраться в двери образовалась дырка с тупыми краями — одна из досок сломалась и вылетела. Из полумрака виднелась белая точка. — А мы, кажется… промокнуть не против, да? У Саши опять перекосило лицо, но он замахал головой в знак согласия, взял свою сумку и быстро последовал за Егором вниз. Очень быстро оказавшись на первом этаже, парни увидели открытые двери выхода, быстро прошмыгнули в них и услышали сильный грохот. — А теперь куда? — Озадачился Шура. — Теперь… куда глаза глядят. — А это…? — Паренёк надел рюкзак на плечи и облегченно выдохнул. — Ну… — Егор посмотрел на здание, стоящие позади Саши. На втором этаже совсем рядом с их комнатой в треснутое окно смотрели две белые точки. У парня прошли мурашки по телу. — Как можно быстрее! — Что? — Его брови насупились. Саша увидел испуг на лице друга и обернулся. Казалось бы, наконец-то облегчение, но увиденное заставило снова застыть. Степан кинулся всей тушей в окно, выбил стекло и уже летел на землю. Егор принялся убегать, а Шура заворожённо смотрел на происходящее, но не знал, что сделать. Приземлившись на четыре лапы, зверь сделал резкий рывок в сторону Саши. У него не было шанса устоять. Оба оказались на холодной сырой траве. Степан крепко держал парня за плечи, оставляя царапины, сильно вдавливал в землю и грозно зарычал, забрызгивая слюнями всё вокруг. Вот-вот должен проследовать смертельный укус. Парниша лишь и успел схватить своими ручками его лапы, пустить слёзы, которые не было особо видно из-за дождя, и громко крикнуть «НЕТ!». Монстр, который уже был готов сделать роковой поступок, неожиданно остановился, на секунду его глаза словно ожили, в них проявилась живая теплота, они блеснули от лунного света, а пасть призакрылась. Но когда зубы снова оскалились, резко и внезапно в морду зверя влетела здоровая палка и попала прямо промеж глаз. Он упал на Сашу и откатился в сторону, громко рыча, параллельно посвистывая и скуля, схватился за морду, скорчился и прижал уши к голове. Егор, нанёсший удар, выглядел очень мужественно, хоть и немного сумасшедше, с этой дубиной, он бросил её в Степана, снова попав, схватил за руки Шуру и потянул на себя, в попытке его поднять. Тело не слушалось, но с помощью друга он еле как поднялся на ноги и вместе они бросились бежать. Машинально. Они постоянно спотыкались, бились о ветки и кусты, но летели вперёд. Было ощущение, что стоит им только остановиться, как их догонят. Но, спустя пару минут, Егор уже совсем не мог шевелить ногами, упал на колено и упёрся рукой о землю. Он весь дрожал. Рядом упал на спину Саша. Адреналин отпустил. От бессилия и нахлынувших эмоций длинноволосый ударился головой о мягкую вязкую землю и дал всему накипевшему выйти через слёзы. Шура же лежал и смотрел в небо, изредка мигая глазами от попадающих в них капель. Тело гудело, а в ушах звенело. Они находились в какой-то густой роще. Деревья были такие же, как и в месте, где они недавно были. Те же дубы, но росли чаще и кроны переплетались гуще. Одному из парней это напомнило день, когда он только попал в это место… Шум капель, похожий больше на звук сломанного телевизора, то и дело прерывался всхлипами. Один плакал, другой молча смотрел в небо.