Заплати Перевозчику

Я жду пару секунд после того, как Англер проносится снаружи шкафа, прежде чем вылезти. Этот был каким-то медленным, и от сидения в том запертом, затхлом пространстве меня уже начинало подташнивать. Оливер вылезает из другого шкафа неподалёку, шатается, руками крепко придерживает себя за дверцу. — Нормально всё? — я наклоняю голову в его сторону. После паров Чейнсмокера и в целом Ящика Пандоры можно было ещё долго чувствовать себя дезориентированным. Слишком много всего лезет, кажется, прямо на тебя, в лицо, внутрь, сковывает. От подобного легко можно было поймать паничку. — Да, — Оливер отвечает довольно резко, трёт глаза. — Тебе необязательно спрашивать об этом каждый раз.  — Ну, — усмехаюсь, — а почему нет? Кто-то же должен это делать.  Он смотрит на меня какое-то время с таким же странным выражением лица, какое было у него в Дивайне, но в итоге просто делает шаг в сторону двери.  — Я в порядке, — слышится волнистое, он продолжает идти, переставляя свои ноги; одна уже почти зажила. Я иду за ним, догоняю. Ещё одна дверь. Я прикрываю глаза на шум, чувствуя, как он отдаёт глухим дискомфортом в голове. Всё чаще и чаще.  Оглядываюсь, пытаясь отвлечься от этого. Первое, что бросается в глаза — отражение в чёрных окнах. Я набираю как можно больше воздуха в лёгкие, прежде чем зайти внутрь. Оливер как обычно решает не тратить времени на то, чтобы обчистить ящики, — шпарит вперёд. В отличие от меня. К сожалению, тут не было чего-то ценного — так, несколько тонких папочек, ручек и одна-две флэшки. А ещё пару монет, тут же зазвеневших, стоило мне выдвинуть ящик. — Ха, — я прищёлкиваю языком, пальцами провожу по гербу на одной из сторон, прежде чем подцепить себе пару. Так. Я перевожу взгляд на чёрные окна. На удачу. — Знаешь, с такими комнатами нам повезло, что Айфестейшн ещё не появилась. Оливер на секунду сбивается со своего ровного, практически военного марша, резко выдыхает: — Мик, если она будет в следующей комнате, я тебя ударю. Я смеюсь, разворачиваюсь и делаю пару шагов к нему:   — Да за что? Я ничего не сделала! — Для профилактики, — он хмыкает. — Чтобы в следующий раз не каркала. — О как? В таком случае, — я легонько пихаю его в плечо, не слишком сильно, но достаточно, чтобы он слегка пошатнулся, а потом тут же отступаю. — Какого чёрта?! — Для профилактики, — я пожимаю плечами, пытаясь точно перекривить его выражение. — Чтобы потом фигню не нёс. — Да ты—! — его глаза расширились, он переступил с ноги на ногу, принимая более устойчивое положение, будто хотел пихнуть меня в ответ. Вместо этого он вдруг закатил глаза и фыркнул. — Из нас двоих именно ты чаще всего говоришь и предлагаешь какую-то фигню, вместо того чтобы, ну знаешь, — он вздёрнул плечами, разворачиваясь, чтобы пойти к двери, как обычно, — не тратить наше время и пытаться достать Кристалл? Улыбка спала с моего лица, я крепко сжала монету в руке: — Ах не тратить время? Ну извини, дорогой мой, что решила тратить наше время на то, чтобы определить правильную дверь или, знаешь, пытаться найти вещи, которые могут помочь нам? — шаг, ещё один и ещё, пока я не поравнялась с ним. — Твой фонарик, к примеру, работает от батареек, а не от силы Божьей. — Эти батарейки не стоят ничего, если на нас нападет сраный Англер! Так же как и, ну не знаю, взломщик кода, или даже ебучая аптечка, — он презрительно щурится. — Или ты думаешь, что внезапно найдёшь телепортатор, который в мгновение перенесёт нас к Кристаллу? — Ты, блять, серьёзно? — я взмахнула руками, моё лицо дёрнулось, когда от одной по всему телу прошлась пульсирующая боль. — Да, оно, может, и не поможет нам непосредственно при стычке с Англером, но, знаешь ли, круто иметь свет в темноте или, о чудо, аптечку, чтобы облегчить боль, м? Или ты будешь продолжать прикидываться, что твоя нога не ноет с каждым твоим ебучим шагом, а? Оливер выглядел так, будто я поймала его на чём-то крайне унизительном. Он крепко стиснул зубы, делая вдох: — Я в порядке. А ты. Всё ещё тратишь наше время, — он процедил сквозь зубы. — Даже сейчас. Каждую секунду свет может замигать, и сюда прилетит Англер, ебучая Айфестейшн или что-то другое! Или, ещё хуже, свет просто отключится, потому что один из расходников таки добрался до Кристалла, пока ты— — Никто не доживает до того, чтобы реально взять Кристалл. — Никто? — Оливер ударяет ладонь об ладонь, и если бы я не была так пиздецки зла в этот момент, я бы сразу заметила, как его лицо на секунду кривится от боли, когда он задевает синяк. — Значит ты — никто? Я — никто? — Ты бы сдох, если бы я не вытащила тебя из того ебучего шкафчика, — я почти что выплёвываю эти слова, как желчь, как яд, как… что-то. Оливер практически отшатывается, его глаз дёргается: — Это всё ещё не отменяет того, что ты жива. Ты здесь. Стоишь, дышишь и идёшь вперёд, обыскиваешь эти свои дурацкие ящики. — А я… Я смотрю прямо на Оливера, на его напряжённое, перекошенное лицо, в прищуренные тёмные глаза, но не вижу их. Вместо этого мою голову наполняет приглушённый водой вереск, приближающийся всё ближе и ближе, пока я наконец не вижу эту жёлтую, усеянную острыми зубами морду. Мне становится ужасно холодно, рука, особенно на внутренней части, начинает печь как от иголок. — Он умер за меня. — Что… Я трясу головой, окидываю бегающим взглядом комнату, но будто не могу сосредоточиться, она плывёт, а я-я… мне становится плохо. Я бы не выжила, если бы не Микаэль. Он спас меня. Всадил этот ебучий шприц и… А я… Я… — Ты помнишь? Когда ты был за тем ебучим завалом. Я была не одна, там был м-мой… — «друг» остаётся внутри меня. Сколько я не стараюсь, я не могу выдавить из себя это слово. Но если бы он не был моим другом, было бы мне так же больно от его смерти? Стискиваю зубы: — Я была бы мертва, если бы не он. — Это не отменяет того, что он мог бы… — он останавливает себя. К счастью, ведь иначе я бы добавила ещё один шрам на его прелестное личико. — Микель, мне… Микель. Меня начинает трясти. Микель. Я сжимаю кулаки сильнее, чувствую, как ногти впиваются в кожу. Микель. По помещению раздаётся звон монеты, я вздрагиваю, будто прихожу в себя, смотрю, как она блестит, катится по полу. Наступаю на неё, прежде чем она укатится далеко. Я делаю быстрый вдох-выдох, перевожу взгляд на Оливера. Его расширенные глаза, наполовину протянутая ко мне рука говорят о… Мне плевать, о чём они говорят. И ему, судя по тому, как он вдруг моргает, отводя взгляд в сторону и обратно на меня, как выравнивается по струнке и хмурит брови, тоже. — Пойдём, — он скорее выдыхает, чем говорит, но вот следующие его слова звучат чётче: — нам нужно добыть Кристалл, — он дёргает плечами, оборачивается и кидает эти слова через плечо, — если ты, конечно же, хочешь ещё получить свою свободу. Свободу. Ха. Ха-ха. Последнее слово ударяет по мне, пожалуй, чересчур сильно, заставляет просто зависнуть у шкафчика, глядя на Оливера, который идёт к двери, отбивая шаг, будто марширует.  Я отвожу ногу и быстро поднимаю монету с пола, засовываю в карман и иду за ним, чувствуя себя, ну, паршиво. Этот разговор — схуяли он вообще перетёк в нечто подобное? Схуяли я чувствую себя так? Схуяли я вообще позволила этому-этому—!? — был неплохим пинком обратно в реальность. Ха-ха, глупая, глупая █████, Зонда, Микель, Джейл, Ник, Яна, Марта, Ви, Макс или любое из тех десятков, сотен имён, которые прилипали ко мне и превращались в очередную историю, очередную личность. Глупенькая глупышка, которая подумала, что этот глупый урбаншейдовец со своей глупой сестрой и глупой, невъебенно, блять, тупой и непоколебимой верой в то, что Урбаншейд не попытается выдоить из него всё, что они только могут, прежде чем дать хоть каплю ангельской крови, сможет заменить… Ха. Ну. Мне же лучше, полагаю. Я стискиваю зубы, когда по помещению разносится протяжный скрип открывшейся двери. Мы идём дальше. Мы всегда шли дальше, только иногда останавливаясь, когда нужно было спрятаться от той или иной твари, залезть в шкаф, найти ключ-карту или чёрт знает что ещё. Всё ближе и ближе подходили к Кристаллу. К выходу. К смерти или к встрече с другими представителями Урбаншейда лицом к лицу. Что в принципе могло быть одним и тем же. Мои плечи дёргаются. Прибор за моей шеей ощущался как никогда сильно. Давил, царапал, будто бы душил меня, а я... не могла ничего с этим сделать, шла, не останавливаясь, потому что что мне ещё остаётся? Я — мои руки трясутся, по левой расходится пульсирующая боль — иду прямо в пасть к смерти. Либо от рук Урбаншейда, как только они узнают во мне бывшего работника, либо... от какого-то их эксперимента. Либо моя голова взорвётся от прибора за шеей. Рукой осторожно цепляю отвёртку за поясом, смотря в спину Оливеру, что в тот самый момент наклонился, чтобы открыть ещё одну чёртову дверь. Хмурюсь, частично от звука, частично от мыслей, судорожно вдыхаю, ощущая, как во рту скапливается солоноватая слюна, жмурюсь, в глазах плывёт. Либо он убьёт меня. Либо он убьёт меня. Конечно, он убьёт меня, конечно, вопрос в том, когда, да-да. Пальцами провожу по тонкому, плоскому концу. Либо я убью его, прежде чем он это сделает. Мои глаза переходят ниже, на пистолет за его поясом. Юеспешка девятого калибра, паляет достаточно точно и быстро. Он убьёт меня. Убьёт, если сейчас... Но если я нанесу удар прямо в этот момент, пока он повёрнут спиной, беззащитен и уязвим, если я… Я спотыкаюсь и останавливаюсь посередине помещения, ощущая, как ноги начинают подкашиваться. Делаю пару неловких шагов, чтобы опереться о стену. — Мик? — я закрываю глаза, но так мне становится ещё хуже. — Эй, что случ— А потом меня сгибает пополам и рвёт какой-то непонятной оранжеватой субстанцией, смешанной с серыми и чёрными комочками. При виде этого меня вывернуло ещё раз. — Фу… — я прокашлялась, вытирая рот. — Ох ты б-блять. Я слышу, как Оливер переступает с ноги на ногу, прежде чем сделать шаг ближе: — Ты всё? — Ты сейчас— — Именно. Ты закончила? — Оливер перебивает меня, слегка наклоняя голову набок, брови слегка нахмурены. Я киваю. — Нормально? Я смотрю на него какое-то время, пытаясь вспомнить всё то, что чувствовала и думала все пару минут назад, но… Я снова киваю: — Более ли менее. — Ладно, — он хмыкает. Разворачивается и идёт к следующей двери. Останавливается, стоит пару секунд, неподвижно, прежде чем всё-таки посмотреть обратно на меня: — А из-за чего ты… это? — Ну, м, возможно, из-за стены или, э… — я с отвращением перевожу взгляд на заблёванный пол и комки чего-то непонятного. — Или, ну, м, стресс. — Стресс? Ты серьёзно? — он фыркает. — Одна причина лучше другой. И что вообще за стена…? — нахмурившись, Оливер смотрит на меня пару мгновений, потом на пол, снова на меня, а потом его глаза вдруг расширяются, когда он осознаёт. — Да что ты говоришь. — Что? — Да нет, — он пожимает плечами, — мне просто интересно, хочешь ли ты всё ещё съесть Блица после этого. — Заткнись. Стенные съедобны, просто… — я закатываю глаза и пихаю его в бок. Недостаточно сильно. Я хочу сказать, что на самом деле хоть на какое-то время смогла почувствовать облегчение: голова перестала болеть так сильно, рука двигалась легче, дышать… Но, полагаю, он бы потребовал внятных объяснений, которых у меня нет. Так что я пренебрежительно фыркаю: — И про остальное всё равно была шутка. — Ты выглядела достаточно серьёзной. — Ты правда думаешь, что я настолько ебанутая? Он смотрит на меня, а потом вдруг отворачивает голову прочь. Я вижу, как уголки его губ дёргаются в полуулыбке. — Блять, пошёл нахуй. Оливер смеётся. Ну или пытается заглушить смешок, — очень неуспешно, кстати, ведь я всё равно могу отчётливо его слышать. Это наводит меня на мысль, что его смех, на самом деле, совершенно не звучит как смех нормального человека, но с другой стороны, я так-то имею дело с Оливером, чего удивляться. Я раздражённо вздыхаю на это: — Пошли дальше, придурок. Он рохкает, прежде чем поперхнуться буквально воздухом и начать кашлять. Я не могу сдержать усмешки. Вот тебе и карма, мудила. Хех. Это чувство весёлости, странное и совершенно неописуемое, смешивается с горечью, когда мои мысли снова переходят назад, я снова цепляю рукой отвёртку. В голове проносится слишком яркая картина, как я вонзаю её ему в глаз, прокручиваю, с достаточной силой, чтобы услышать хруст. Мои руки дёргаются, я сжимаю их вместе, тихо выдыхая, хмурюсь на лёгкое покалывание в носу, в глазах. Надеюсь, я не схожу с ума. Нет. Конечно нет. Просто... запуталась, да. Как тут не запутаться, когда ты ощущаешь, ну, сочувствие, вину от мыслей об убийстве урбаншейдовца? Я знаю, что такие, как он, делают с людьми. Через меня прошло достаточно документов, содержимое которых я вряд ли когда-нибудь смогу забыть. Пытки; допросы, в ходе которых ты мог попасть в пыточную; эксперименты, некоторые такого характера, что казалось, Урбаншейд назвал их «экспериментами», только чтобы очистить собственную совесть, выставить это всё как служение высшей цели. Высшей цели, как же. Я фыркаю, обходя дыру в полу и сдвинутый ящик, не останавливаясь, чтобы обчистить его. Забыли, что благими намерениями вымощена дорога только в ад. Неважно, верующий ты или нет. Я открываю дверь. Хмыкаю, когда за ней оказывается наполовину заваленная комната. — Надеюсь, это не тупик, — Оливер бормочет слева, близко, чуть ли не заставляя содрогнуться. Я пропускаю его вперёд, бросаю последний взгляд в предыдущую комнату, и иду дальше. Тут не было ничего особого. Просто камень, пробивший помещение, можно сказать, насквозь, и валяющиеся повсюду обломки, мусор, куски бетона, прочий хлам. Я протискиваюсь между камнем и стеной, замечая на ней потёки от воды. Что-то капнуло на голову сверху; я жмурюсь, ускоряю шаг. Оливер кажется мне напряжённым, но я просто отмахиваюсь от такой мысли. Открываем следующую дверь, и… — Блять, — мы произносим почти в унисон. Я поднимаю бровь, смотрю на Оливера, у которого такое лицо, будто он проглотил лимон, и он, кислящий, застрял у него в глотке, а потом перевожу взгляд обратно — интересно, а у меня было такое же лицо сейчас? — на наполовину затопленную комнату. Вода… мне не слишком нравилась. Она была холодной, мокрой, как бы смешно это не звучало, и в прошлый раз я в ней умерла. Ненадолго, но это всё ещё было отвратительным опытом. А то, что Оливер, похоже, разделял мои чувства, было как минимум удивлением. Я хмыкаю, подхожу поближе к краю этой огромной лужи, смотрю вниз — в свете ламп по бокам можно увидеть обломки потолка, камни и прочий строительный мусор, — а потом на дверь. Хмурюсь. Мне показалось, или секунду назад там был зелёный значок? Что-то тут не так. У двери здесь и на другой стороне стоят большие шкафы. Можно спрятаться, если вдруг появится кто-то из Англеров. Хорошо. Я силюсь сделать шаг вперёд, в воду, проверить эту дверь, но вдруг останавливаюсь и разворачиваюсь. Оливер не пошевелился и на миллиметр с дверного проёма. Выражение лица у него всё такое же кислое. — Ты в порядке? — я слегка наклоняю голову в сторону. Он вздрагивает: — А-э, да! Да! — его глаз дёргается. — В порядке. Полном. Да. Я хмыкаю, сдерживая улыбку: — Так чего застыл тогда? — Ничего. Просто… не вижу смысла идти в воду, — его передёрнуло, — если дверь всё равно закрыта. — Вот как. — Да. — Хм, — я какое-то время смотрю на него, прежде чем: — А что, если она таки открыта? — Я не буду проверять, — Оливер реагирует мгновенно, плечи напрягаются ещё больше, а потом вдруг, будто осознав свою реакцию, он отворачивается, задирая подбородок, сжимая руки в кулаки. — В смысле, я даже отсюда вижу, что она закрыта. Это бессмысленно. — М, — я думаю о том, как у твёрдого большинства, если не всех из неисправных дверей, искрился либо значок, либо сами двери по краям, — а мне кажется, таки открыта. — Тебе кажется. Я фыркнула на его тон: — Ну, давай тогда кинем монетку. Орёл значит дверь открыта, — я выудила из кармана одну из монеток, подобранных ранее, — решка — незакрыта. — Микель, — он прищуривает глаза, тон практически остерегающий. — Клянусь, я— — Да-да-да, мне плевать, — я дёргаю плечами, монетка звенит, ударяясь о мой палец и подскакивая в воздух, Оливер замирает с открытым ртом, наблюдает за ней. А потом я ловлю её, переворачиваю на ладонь, открываю. Оливер подаётся вперёд, плечи напряжены, и я тут же отворачиваюсь: — Орёл, идём дальше. — Чт— Мик, какого хрена! — Что? — Ты даже не дала мне посмотреть! — Ты не просил показывать, — я пожимаю плечами и быстро засовываю монетку в нагрудный карман. — Ты—... — он поднимает руки, жестикулирует с таким выражением лица, которое почти заставляет меня захохотать. Я снова пожимаю плечами, поворачиваюсь к воде. — Конечно, конечно, Оливер, — пауза; присев на корточки, я смотрю на него через плечо, прищурив глаза. — Хотя я не слишком знаю, насколько хочу прислушиваться к словам того, кто решил отправиться на подводную базу, боясь воды. — Да я не боюсь воды, просто-просто... — он вздыхает. — Просто когда я… попал под завал… — это заставляет меня остановиться, — я тогда ещё пытался выбраться через воду, но… похоже, при падении повредил свой ППД. Я не знаю, как именно… оно просто сжимает меня, когда я там, я не могу ни видеть, ни… — он сжимает губы, не договаривая. Но в этом не было нужды, мне и так была понятна основная проблема. — А, — я поднимаю брови, бросаю секундный взгляд через плечо на свои баллоны. За мыслями об устройстве, которое могло расшибить мне голову, я совершенно забыла о том, что ТДП также позволяло мне погружаться под воду без боязни, что, ну, моя голова взорвётся от давления. — О. — Что? — Что? Нет! Слушай, Оливер, я... — я пытаюсь подобрать слова, что-то придумать, но в итоге решаю сказать как есть: — знаешь, я не совсем знаю, чем я могу помочь тебе в такой ситуации, если... — Давай поищем другой путь. Я фыркаю, насмешливо, ведь, блять, это говорит мне тот самый парень, который шпынял меня именно по поводу недостатка времени: — Во-первых, — я поднимаю указательный палец вверх. — Ты что, правда готов тратить своё драгоценнейшее время, за которое, по твоим многочисленным напоминаниям, другие расходники могут забрать Кристалл? Он, на удивление, не возражает, хотя хмурится: — Во-первых? — Да. Во-вторых, тогда ты меня перебил, — он закатывает глаза. — А в-третьих, здесь не глубоко. Ну, в смысле, такой как ты, конечно же, утонуть может, но, — я вижу, как он уже открывает свой рот, и быстро добавляю: — с трудом. Короче, идти можно. Не переживай. Он кривится. — Круто, конечно, но к чему это? Эта дурацкая дверь всё ещё закрыта. — Ну, — я хлопаю себя по нагрудному карману, — монетка сказала, что нет, — он фыркает, закатывая глаза. — Завались. Проверить-то лишним не будет. — Проверяй, чего, — он переступил с ноги на ногу и опёрся о стену. — Мы и так уже потратили здесь время. Давай потратим ещё, конечно же. Я чувствую, как у меня дёрнулся глаз: — Вау, спасибо, рада, что мы на одной волне! Он бормочет что-то себе под нос, пока я захожу в воду — фу, блять, она нахуй ледяная — и как можно быстрее перехожу-переплываю на другую сторону. Лужа оказывается немного глубже, чем я думала, вода доходила мне почти до ушей, но, в принципе, пройти не ныряя возможно. С трудом я вылезла из воды, отряхиваясь, прежде чем подойти к двери и… Она поддалась. Застревая, скрипя и искрясь по краям, пожалуй, ещё хуже, чем все предыдущие, но тем не менее. За ней был тускло освещённый, узкий коридор, разваленный, как и всё здесь. Что же. Я разворачиваюсь на Оливера. Его лицо каким-то образом стало ещё более перекошенным, чем когда мы вошли. — Орёл не подвёл, а? — я улыбаюсь, снова хлопаю по карману. Ха, походу нашла свою счастливую монетку. — Заткнись. Я смеюсь. Смотрю, как Оливер, кривясь, крайне недовольно, перебирается на другую сторону, а после мы идём дальше. На пути нам встречается ещё пара сломанных дверей, и эти, к сожалению, «починить» не получается. Но, к счастью, рядом также были вентиляционные шахты! Удача, что ещё сказать. Хотя спёртый воздух там, пыль раздражали мои лёгкие до такой степени, что я кашляла, причём так, что Оливер в какой-то момент решил сжалиться надо мной, и мы остановились в одном из коридоров — обычных, кстати: две железные двери в начале и в конце, пара шкафов, один стол и один стеллаж. — Ты астматик или что? — Что? Нет, — я кашляю, — нет, ни в жизни. Просто, кха, аллергия. Наверное. — Аллергия, — он протянул. — Превосходно. — Да ладно, — я прочищаю саднящее горло, кривлюсь. — Всё. Мне уже лучше. Расслабься. Можем идти. — Надеюсь, нам не придётся ещё лезть через вентиляции. Не хотелось бы, чтобы ты вдруг умерла от того, что слишком сильно чихнула, — пожимает плечами. — Нет, серьёзно, это было бы как минимум нелепо. Я фыркаю: — Не бойся, не умру. Он хмыкает, поднимая брови с каким-то полускептическим выражением, а потом пожимает плечами, прежде чем развернуться и пойти дальше. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я иду за ним. Следующее помещение оказывается разгромленным. Что было не особо удивительно — я шаркаю ногой о царапины на полу, оглядываюсь по сторонам, прикидывая, стоит ли заглядывать в опрокинутые и вскрытые ящики — с таким-то арсеналом местной живности. Справа впереди виднеется какое-то ответвление, будто там должна быть дверь или что-то подобное. Но там оказывается щиток. Я останавливаюсь. Знакомый, горящий зелёным. По помещению разносится какое-то странное клацанье. Будто что-то выезжает и… Блять. — Эй—! — Оливер чуть ли не падает, когда я хватаю его за руку, утягивая к укрытию, крайне ненадёжному перевёрнутому столу. — Какого—? Турель пищит и жужжит, переводя прицел с одной стороны на другую. Чётко. Явно зная, что она делает. Явно не просто чтобы «задержать парочку людей, заставив их попрятаться в шкафах». Конечно. Я сжимаю губы, закрываю глаза, ощущая, как меня начинает трясти. Слышу, как шуршит рядом Оливер: — Какого хрена, они не должны быть включены— — Их хакнули, — дышу. Пытаюсь ровно, но не особо получается. — Кто? — он хмурится. Что-то внутри реагирует на эти слова, побуждает меня немедля захотеть объяснить, рассказать, пустить в дело этот очередной документ, въевшийся в моё сознание. Но я останавливаюсь. Я расходник. Ему не нужно знать больше. — Без понятия! Ошибка кода или прочее? — я вскрикиваю резче, чем нужно, мой взгляд прыгает назад в коридор, откуда мы пришли. На красный луч, ползущий по полу. Далековато. — Слушай, нам-нам… стоит вернуться. Поискать другой путь. Это— — Что? В смысле «вернуться»? И куда мы пойдём? — Слушай, я... — пытаюсь найти слова, но в итоге просто вздыхаю, — не знаю, это просто... опасно, понимаешь, — трясу головой, — я к тому, что, ну, мы вполне можем поискать другую дорогу, мы буквально шли через вентиляции, там должно— — Вентиляции, чтобы ты окончательно задохнулась? — он фыркает, вскидывая руки. — Да и вообще, что за дела? То есть когда я говорил, что я не смогу пройти в воде— — Там было по колено. — По шею. — Неважно, — у меня язык не поворачивается согласиться с ним, особенно сейчас. — Вода намного менее опасна, чем турели. — Менее опасна? — он выдаёт короткое «ха». — Удивительно, что ты конкретно сейчас задумалась об опасности. — Я думала о ней и— — Мик. Это чёртов Хадал Блэксайт. В Лэт-Ванде, — Оливер говорит медленно, делая паузы. Это начинает бесить. — База, вышедшая из-под контроля Урбаншейда. Тут буквально нет такого понятия как «безопасность». Я смотрю на него пару моментов, прежде чем скривиться: — Что это вообще за аргумент? — Такой же, как и твой про то, что вода безопаснее турелей, — я хочу что-то сказать, но он тут же быстро добавляет: — В смысле, подумай о существах, на которых мы можем наткнуться, если повернём. Паразиты. В той же воде, кстати. Стенные, — он вздыхает. — По прибытии интерком утверждал, что это один из самых безопасных путей — так представь, что может быть на других? — я хмурюсь, хочу сказать о том, что интерком наверняка говорит так всем, а значит откровенно пиздит, но решаю промолчать. — Я к тому, что… Турели — всего лишь малая часть, и-и мы так близко к… почему ты—? — Неважно, — мои руки дёргаются, я помню ощущение, как осторожно кладу кольцо между чужими ладонями, складываю их на его груди, отстраняюсь и смотрю, смотрю, смотрю, смотрюсмотрю—… — Это неважно, Оливер. Мы… если мы повернём, так будет безопаснее, и-и к тому же мы не так далеко! Мы сможем... — То же самое можно сказать и про мой план, — он фыркает, заставляя меня закатить глаза и буквально податься ближе: — Ага, как же. До следующей двери намного— — Чёрт, Мик, да как ты этого не видишь? Твой план прикончит тебя, а потом и меня в придачу: этого ты добиваешься? — он опускает руки, хмуро смотрит на меня, прежде чем вдруг отвести взгляд туда, откуда мы пришли: — Погоди, ты слышишь это? — Что? — я могу слышать только жужжание турелей. Нескольких, как оказывается! Ещё две штуки находились у щитка, что только сильнее усугубляло ситуацию. Вдалеке что-то начинает дребезжать. Что-то... — Свет не мигал? Пауза. Мы смотрим друг на друга, прежде чем: — Пинки. — Блять, — Оливер выскакивает и бежит от этого перевёрнутого стола к шкафам, которые стояли прямо. Крик застревает у меня в горле, я по инерции выскакиваю за ним. Красный луч турели начинает возвращаться, дребезжание нарастает, превращается в отвратительный вереск, и я ныряю в ответвление. Одна из турелей противно пищит, всё становится красным, смешивается с визгом, звучит грохот, что-то отскакивает от пола. Я ныряю, забиваюсь под стол у щитка, в боку что-то ударило. Пинки проносится мимо — чёрно-розовая масса на секунду заполняет всё помещение, заставляет сжаться ещё больше, несмотря на боль, прежде чем полететь дальше. Я выдыхаю, судорожно, резко, ощущая головокружение. Чёрт подери. Мои руки трясутся, глаза будто не могут сфокусироваться на полной картине, улавливая вместо этого обрывки по типу: «стол; пол; царапины на полу и по стенах; железный шкаф». По помещению проносится лязг, заставляющий меня дёрнуться. Слышатся быстрые шаги, но как-то отдалённо. А потом пищит турель. Снова, прямо надо мной. Оливер. Оливер! Из моего рта вырывается нечто несвязное, я дёргаюсь в сторону. Щёлк. Механическое жужжание затихает, когда турели опускаются и въезжают обратно на своё место. — Микель? Я осовело моргаю пару раз, прежде чем понять, что смотрю в его лицо. — Ты... — в горле запершило, я скривилась, моё тело постепенно расслабилось. Всё в порядке. Я жива. Он. Жив. Он переводит взгляд вниз, а потом хмурится, я, не понимая, тоже смотрю вниз, и... — О, — ткань костюма слегка разорвана, что-то тёплое ползёт вниз, я провожу пальцами, и они тут же окрашиваются в красный. Кровь. Моё сердце пропускает удар, и медленно я начинаю чувствовать пульсирующую боль. — Это нехорошо. Мои слова будто запускают какой-то механизм, Оливер цыкает, отползая назад и запуская свою руку в нечто вроде сумки на поясе: — Пиздец как нехорошо, — он выплёвывает, мои глаза расширяются, когда Оливер выуживает на свет не что иное, как аптечку. — Вылезай. — Откуда она у... — Не сейчас, блять, вылезай давай. Я осторожно выползаю из-под стола. Конечности немного не слушались, и я чуть не долбанулась о край. — Оливер— — Мик, ради Бога, хватит пиздеть, — Оливер достаёт моток бинтов из аптечки и подаёт мне. — Обработай себя и всё. Я молча расстёгиваю костюм, дохожу до внутреннего кармана и вытаскиваю маленькую аптечку, которую находила ранее. На лице Оливера появляется странное выражение, схожее с удивлением: — Откуда ты—… — он качает головой, фыркая. — А. Видимо, я не один такой умный. Я ощупываю рану, чётко ощущая, как при прикосновении боль отзывается в двух местах. Хорошо, значит пуля не застряла внутри. — То, что я отдаю тебе батарейки, не означает, что я отдаю тебе всё, что нахожу. Оливер отворачивается, перебирает вещи в обоих аптечках, хмыкая: — Ага, заметил. Давай уже… Сейчас кровью истечёшь и всё. Я быстро расстёгиваю форму дальше, отрываю кусок бинта, складываю его в несколько раз, плотно прижимая к кровоточащей ране. Проступившая кровь была тёмной. Ну, хотя бы артерию не задело. Жду какое-то время, прежде чем осторожно вытереть остатки крови, продезинфицировать, когда она прекратила течь так сильно. Я плотно обматываю бинт вокруг бедра, заправляя концы ткани под ногу, чтобы повязка держалась крепко, прежде чем надеть костюм обратно. Оливер продолжает перекладывать оставшиеся медицинские принадлежности с места на место, повернувшись ко мне спиной. Я смотрю на него какое-то время, потягиваюсь, чётко ощущая давление от повязки и боль, но я могла двигаться, так что это не было важно. А потом прочищаю горло и, протягивая ему бинт, говорю: — Я всё. Он кивает, собирая остатки бинта обратно в эту потрёпанную коробочку. — Ты...? — Всё окей. Повезло, что пуля ничего не зацепила, да и не застряла. Если судить по ощущениям, конечно, — я пожимаю плечами, и мы какое-то время просто смотрим друг на друга. Молча. — М. Э, спасибо. Я... рада, что ты не умер. Он фыркает, я вижу, как уголки его губ дёргаются в его своеобразную улыбку: — Вау, спасибо, я тоже. — Что не умер ты или я? — Ну, твоя смерть точно избавила бы меня от многих проблем, — он посмеивается, я вижу, как его руки сжимают в руках аптечку, прежде чем запихнуть её за пояс. — Но я не из тех, кому бы, м... Короче! Тут было вот такое, в твоей было, как его там— Он протягивает мне светлый маленький баллончик, примерно в пять сантиметров, может, больше, с тонким мундштуком наверху. — О, это же... — я хмурюсь, пытаясь вспомнить слово, Оливер щёлкает рядом: — Ингалятор! Ага. Теперь точно не задохнешься в вентиляции или... ещё где. — Вау, — он поднимает бровь, по всей видимости, не до конца понимая моей реакции, я улыбаюсь: — Спасибо, Оливер. Это так мило с твоей стороны! Он закатывает глаза на моё последнее предложение: — Заткнись. Я смеюсь, сдержанно, так как бок всё ещё ныл, несмотря на то, что сама рана не была достаточно серьёзной и особых проблем приносить не должна. Надеюсь. — Ладно. Нам вроде как надо... двигать дальше? Он хмыкает и так пристально смотрит на меня, что я не могу понять — это подъёб или нет: — А ты сможешь? — Слушай, я, конечно, буду очень благодарна, если ты понесёшь меня на ручках— — Ага, щас, — он закатывает глаза и быстро встаёт с пола. — Нахуй пойди. — Вау, каков джентльмен, — я смеюсь, аккуратно поднимаясь на ноги. Мы идём дальше и дальше. Мой бок болит, ноет, но не так сильно — по всей видимости, вколотая жидкость что-то сделала с моим восприятием боли. Я кое-как сжимаю ту самую опухшую руку и тут же отпускаю. А, нет. Если только оно не действовало регионально, что вряд ли. Может, я просто привыкла к боли? Кто знает. После того, как пролетела Пинки, мне не прекращал чудиться её писк. В этой части Хадал Блэксайта грохота, криков и прочего шума было намного меньше, чем в самом начале, что, безусловно, помогло бы мне услышать её — и, может, не только её — намного раньше. Тем не менее, я просто не могла из разу в раз не остановиться, оглянуться через плечо. Никого. Всё было в порядке. Насколько это могло быть в таком месте, как это. Выдыхаю и обращаю своё внимание вперёд. Мы обходим завал и подходим к двери. Девяносто девятая. Я кидаю невольный взгляд на Оливера, всего напряжённого и зажатого. После турелей он не был особо разговорчив, что не то чтобы было чем-то из ряда вон выходящим. Он выдыхает, и мы заходим в новую комнату, погружённую в почти что кромешную тьму. Сквозь стены слышен звук интеркома, который помогает нам найти нужную дверь. Следующее помещение оказывается по сравнению со всеми предыдущими ну просто огроменным. Высокие потолки, знак Урбаншейда на полу и две лестницы по бокам от ограждения. Напротив входа — большой экран с одной-единственной зелёной полосой: «Кристалл в безопасности». Хах, ну это ненадолго. Голос интеркома эхом разносится по нему, заставляя меня на секунду замереть в дверном проёме. Оливер проходит дальше, к ограждению, осматривается, явно вслушиваясь в каждое слово. — За пропастью за окном находится комната с Кристаллом. Как только вы возьмёте кристалл, закрепите его внутри Контейнера и продолжайте идти вперёд. Я хмыкаю, оглядываясь по сторонам: околоофисное помещение, шкафчики, ящички... На полках через комнату замечаю что-то красное. Приглядываюсь и ликую: взломщик, чёрт подери! Мой день. Оливер, конечно, стоял не так далеко, но это не значит, что я бы не смогла забрать взломщик кода. Главное сделать всё— — Как только Кристалл будет взят, основные энергосистемы отключатся, а также наше подключение к системе громкой связи, — я останавливаюсь. О как. Интересно, только они или—? — Потребуется некоторое время, чтобы резервные генераторы заработали должным образом. Вам придётся побыть в темноте некоторое время, — о, значит Сквиддлы. Хорошо, что у меня осталось пару зарядов маяка. Я быстро хватаю и засовываю за пояс взломщик кода. — Удачи. Я проверяю пару ближайших ко мне ящиков, но в большинстве либо оказывается ничего, либо канцелярщина или флэшки, так что я — вдобавок под влиянием ноющей боли в боку — быстро теряю к ним интерес. Мы с Оливером обмениваемся парой быстрых взглядов и спускаемся по лестнице вниз, проходим ещё один полуофис-полусклад, если смотреть на все эти громоздкие коробки у стен, и наконец оказываемся у большой железной двери, напоминающей мне те, что были в секторе строгого хранения. Эта, правда, реагирует на наше приближение намного медленнее, чем в том секторе. Наверное, из-за того, что здесь уже долгое время никто не появлялся, — проносится в моей голове и почти сразу тонет в скрежете механизмов. Это к лучшему, ведь от этой мысли перед глазами снова появилось бледное, обескровленное лицо Микаэля. Меня затошнило, тело само собой напряглось. — Думаешь, они знают, что я тут, ну, живой? — голос Оливера, слева от меня, близко, помогает отмахнуться от этого. — Хм. Меня удивляет этот вопрос, но я стараюсь не подать виду, просто пожимаю плечами, заходя в нечто вроде тамбура или воздушного шлюза, но намного больше: — Вряд ли, — скорее всего, им плевать. — Но, наверное, это будет им приятным бонусом. Оливер издаёт нечто вроде смешка, нажимая на переключатель: — Да что ты. Механические двери скрипят, одни закрываются, другие открываются. Нас выпускает на мостик через огромную чёрную пропасть, освещённую белыми маленькими фонариками. Вверху, прямо в середине клейма Урбаншейда, светилось нечто напоминающее Кристалл. Мы доходим до ещё одних металлических дверей, всё так же молча, а потом выходим в освещённое жёлтыми лампами помещение, чем-то напоминающее мне комнату контроля. Хотя, учитывая, чем здесь являлся Кристалл, вполне возможно, что это она и была. Я гляжу на Оливера. В более светлом помещении намного легче заметить, как он напряжён. — Что-то не так? — приходится приложить некоторые усилия, чтобы поравняться с ним и не вызвать боль в боку. — Нет, я… — он вздрагивает, отворачивается, — нам нужно положить Кристалл в контейнер, а мой повредился во время обвала, и… — У меня есть контейнер. — О, — Оливер выглядит не слишком обрадованным моими словами. — Круто. — Не переживай, я с ним не сбегу, — я вижу, как он сжимает губы в тонкую полоску. — Да и если бы сбежала, далеко бы не ушла. Он кивает в ответ на это, прежде чем вдруг нахмуриться: — В смысле? — Ну, — я слегка улыбаюсь, — было бы глупо предположить, что они бы послали преступников без какого-либо маячка или девайса, который бы вышиб им мозги при первой попытке сбежать, не думаешь? — А. Да, точно… — он невесело посмеивается, прежде чем посмотреть на меня: — А за что ты-? — Убийство, — у него дёргается глаз, я смеюсь. — Шучу, фальсификация данных. — О, — он заметно расслабляется, хотя можно чётко заметить, насколько ему неуютно, — не знал, что за такое садят. — Как видишь, — я пожимаю плечами. Мы открываем дверь, идём по узкому железному мосту над пропастью. Кристалл в стеклянной трубе и оборудование вокруг него освещают нам дорогу, но ощущения от этого, мягко говоря, неприятные. Меня снова начинает подташнивать, даже несмотря на то, что я пытаюсь дышать ровно. Приходится немного повозиться, чтобы отключить защиту, но после опускания рычага по помещению разносится шум от механизмов, а стекло поднимается. Я медленно подхожу к центру, шаг за шагом, всё вдруг ощущается таким далёким, таким... незначительным. Не может быть, что я была здесь. Так близко к чему-то настолько могущественному и ценному. Как много людей отдали свои жизни, только чтобы приблизиться к нему. Одной рукой достаю контейнер, открываю его. Сам Кристалл светится и искрит неизвестно чем, находясь в чём-то наподобие магнитного поля. Я чувствую лёгкое покалывание, когда резко хватаю его и тяну на себя. Он не поддаётся, не сразу, шумит и звенит, но вскоре мне удаётся его вырвать. Лампочки вдалеке, виднеющиеся через мутное стекло помещения, замерцали, погаснув, оставляя Кристалл в моём контейнере, всё ещё открытом, единственным источником света. А потом я его закрываю, и всё погружается во тьму. Где-то начали выть сирены и замигали красные, аварийные лампы. — Пойдём, — Оливер легонько стучит по моему левому плечу, я слышу его шаги. — Нам нужно быстро пройти эту секцию, пока там не появилось слишком много Сквиддлов. И прочего дерьма, — я мысленно добавляю к его словам. Темнота окружает нас, пока мы идём обратно по узкому, железному мостику. Моё сердце стучит в ушах, рука и бок пульсируют ему в такт. Это будет отвратительный остаток дверей, я это чувствую.