"Голубая кровь"

      Жизнь многих волшебников бы изменилась в корне, если бы появилась магия, способная повлиять на чувства. Те, кто потерял близких, пережил тяжёлый разрыв или кто не мог избавиться от вредных привычек многое бы отдали за то, чтобы это перестало быть мечтой и воплотилось в реальность. Однако, как и в ситуации со зрением Гарри, исправить что одно, что другое с помощью волшебства было попросту невозможно.       Подобные попытки были в истории магического мира, в частности использование бывшей преподавательницей Хогвартса, Исидорой Морганак, древней магии, чтобы иметь возможность забирать боль. Заклинание Империус, способное подчинить себе волю человека, лишь заставляло двигаться тело. Амортенция не могла создать настоящую любовь, и всего лишь вызывала безумное, непреодолимое влечение к тому, кто его сварил. При чём в во всех случаях всё упиралось в одну и ту же точку: душа. Именно в ней хранились самые сокровенные чувства, а глаза, являясь её зеркалом, если уже стали хуже видеть, оставались такими навсегда. И даже древняя магия была не способна повлиять на душу, как бы не бились над этим вопросом самые изощрённые умы волшебного мира.       Но все последние несколько часов, счёт которым он с лёгкостью потерял, Гарри Поттер буквально мечтал о том, чтобы подобного рода магия была создана. Лишь бы этот камень, висевший на груди, стал хоть немного легче и дал ему снова дышать полной грудью.       Пролежав в непонятном, подвешенном состоянии на диване в гостиной с того злополучного вечера воскресенья до раннего утра понедельника, он как заворожённый смотрел на бутылку огневиски, так и не решившись её открыть и использовать по назначению.       Причин было много, от работы, на которую ему предстояло выйти рано утром, до банального нежелания. По своему опыту Гарри знал, что в ситуации, когда голова разрывается от мыслей, алкоголь лишь временно даёт успокоение, а затем, когда его эффект рассеивается, делает всё ещё хуже. Стоили ли рисков несколько часов спокойствия, стоили ли они подпорченного здоровья и ночи, проведённой в обнимку с унитазом? Может, да, а может и нет. Разбираться в этом вопросе глубже Гарри хотелось в последнюю очередь.       Когда его лица коснулись первые лучи солнца, Поттер, наконец, пришёл в себя, оторвал взгляд от бутылки, сощурился и поднялся, усиленно растирая болящие от недосыпания глаза. Правда, ощущался недостаток сна лишь телесно. После всего, что произошло вчера, уснуть у него в любом случае бы не получилось.       Всю остальную часть утра он вновь провёл в состоянии автопилота, очнувшись лишь тогда, когда он уже прибыл на работу, и по входу в здание охрана потребовала у него личный пропуск. Каким-то, что звучало весьма иронично, магическим образом, воспоминания о том, как он собирался, завтракал и шёл до работы, попросту отсутствовали в голове. Разумеется, при условии, что он вообще завтракал, ибо в таком состоянии пропустить один из пункт утренних сборов не составляло никакого труда.       Увидев его похожее на панду лицо, Кингсли незамедлительно взбудоражился и спросил у него, что происходит. На автомате Гарри ответил что-то вроде "я просто не выспался", на что получил предложение уйти в отпуск и от которого он незамедлительно поспешил отказаться. Ну уж нет, подумал он, не хватало ему ещё и от безделья начать сходить с ума. Так что его ответ Кингсли был куда проще и лаконичнее.       — Прошу, завалите меня работой.       Гарри не раз приходилось терять близких. Некоторые погибли, некоторые просто покинули его жизнь в своё время, прекратив общение. Он стойко выдержал каждый удар, что ему в его юном возрасте преподнесла жизнь, и всё же...       С тех пор прошло уже целых пять лет, и за это время он будто бы несколько отвык от этого чувства: чувства опустошённости и потери. Ведь даже когда Дурсли на последнем году его обучения были вынуждены покинуть принадлежавший им дом, чтобы защититься от его врагов, Гарри в какой-то степени тосковал по ним, как бы скверно они к нему порой ни относились. А тут речь шла уже о делах чуть более сердечных...       К счастью, в этот раз Кингсли его услышал. Убедившись, что повреждение на руке Гарри полностью исцелилось, он пригласил его к себе в кабинет, где, покопавшись в свитках, нашёл именно то, что было ему нужно.       — Как вариант, могу отправить тебя в Нортгемптоншир. В Рокингемском лесу, как ты знаешь, водится много гриффонов, и недавно от местных магозоологов поступило заявление, что по лесу начала шариться группа браконьеров. Задача, думаю, тебе ясна: задержать, допросить, передать их под нашу стражу для дальнейшего расследования и освободить захваченных животных.       — Есть, сэр.       Уехать. Развеяться. Забыть обо всём, полностью окунуться в работу и переключить своё внимание на другие, более важные в этот момент вещи. Зачем убиваться по человеку, которому на тебя плевать? Тем более, теперь уже ничего нельзя было изменить. Оставалось только отдохнуть от своих переживаний, собраться с силами и просто перешагнуть этот этап своей жизни.       От кого-то, кажется, это была Гермиона, Гарри слышал, что на самом деле эмоциональная боль длится всего двенадцать минут, а всё остальное является самовнушением. И теперь было самое время это проверить.       Что ж, несмотря на некоторый скептицизм, который Гарри испытывал перед этой командировкой, невообразимым образом она и правда помогла. После разговора с Кингсли он вернулся домой, собрал вещи в дорогу и, переместившись в Рокингемский лес через портал, соединявший специально оборудованную для этого комнату в Министерстве магии и небольшой лагерь магозоологов, немедленно приступил к работе.       Полумна в очередной раз была права, при чём не только в своём совете по тому, как решить его проблему в личной жизни. Сон в палатке, раннее пробуждение утром, когда природа только-только начинала просыпаться, перманентно свежий воздух, и даже ежедневное выслеживание браконьеров пошли ему на пользу. По итогу каждого дня он так уставал, что засыпал, едва его голова касалась подушки, лежавшей у изголовья его спального мешка, так что времени на хоть какие-то левые мысли у него не было.       Группа магозоологов, которые любезно его приютили и позволили поселиться в их лагере, оказались крайне приятными в общении людьми. За редкими исключениями, когда Гарри допоздна бегал по лесу, нападая на браконьеров в самые неожиданные для них моменты, он присоединялся к ним за ужином у костра, где они рассказывали ему о своих исследованиях и путешествиях. Группа состояла из пяти человек, трёх женщин и двух мужчин, и видя в глазах каждого из них горящий огонёк заинтересованности во время своих рассказов об исследованиях гиппогриффов, Гарри каждый раз расплывался в улыбке. Кажется, у всех, кто работал с животными, была своя особенная волна, на которой основывались их интересные, гибкие личности. Разговоры с ними напомнили Гарри о Хагриде, с которым они, к сожалению, из-за его загруженности в последний раз виделись аж несколько месяцев назад, а также о Полумне, которую, как оказалось, каждый из этой группы знал если не лично, то по её опубликованным работам уж точно. Самая старшая из команды женщина, которой было уже далеко за шестьдесят лет, пророчила, как она выразилась, юной Лавгуд, большое будущее в их профессии.       Окончательно же оклемавшимся Гарри почувствовал себя в тот день, а если быть точнее, тем ранним утром, когда последний пойманный браконьер был собственноручно доставлен им в лагерь и, будучи связанным, как и все остальные, помещён в отобранную у них же стальную клетку для перевозки похищенных животных. То, что им это, мягко говоря, не пришлось по вкусу, говорить не было необходимости, но даже глубоко эмпатичные магозоологи были полностью на стороне такого способа содержания тех, кто издевался над горячо любимыми ими зверьками. Благо, на клетках заранее стояли антитрансгрессионные чары, что несколько облегчило Гарри работу.       Когда двое из команды магозоологов отправились в отмеченное Поттером место на карте, где располагался последний лагерь браконьеров, чтобы освободить оставшихся захваченных гиппогриффов, а третий отправился в свою палатку, чтобы связаться с отделом Министерства магии в Лондоне, Гарри наконец-то смог немного передохнуть и расслабиться. Чтобы лишний раз не терять времени, он собрал свои вещи, скрутил палатку, а затем отправился немного прогуляться по лесу. В последний раз на долгое время послушать ветер, журчание реки, шелест желтовато-оранжевых листьев и пение болтрушаек. Единение с природой само по себе наполнило его энергией, заставило почувствовать себя таким счастливым, таким... живым. А мысль о том, что вместо такого необычного и освежающего путешествия он мог взять отпуск на пару недель и всё это время проваляться дома на полу, вливая в себя литры огневиски, и вовсе вызвала у него грустную усмешку.       Значило ли это, что его чувства к Малфою исчезли и перестали иметь всякое значение? Разумеется, нет. На то, чтобы окончательно их отпустить, потребуется ещё немало времени, но этой поездкой он добился самого главного: ему перестало быть так больно. Стало просто легче дышать.       Прогулявшись так ещё пару часов, повалявшись немного в сухой и прохладной траве и почувствовав на коже последние в этом году тёплые лучи солнца, Гарри услышал окликнувший его из лагеря голос. На месте ему передали, что вскоре в лагерь переместится группа мракоборцев, которая возьмёт на себя задачу по "транспортировке" браконьеров в Лондон, и как только они прибудут, Гарри может быть свободен. Уточнив, какой сегодня был день недели, счёт которым он уже давно потерял, он удивился тому, что умудрился не заметить, как прошло почти две недели с начала его командировки, и в какой-то степени даже испугался. Только сейчас до него дошло, что в своём отчаянном порыве прекратить душевные муки он напрочь забыл предупредить о своей поездке друзей, и теперь о возвращении в Лондон он думал не в радостно-грустном, а в потенциально травмоопасном ключе.       И боялся он не зря.

***

      — С возвращением, Гарри! — Удивлению Гарри не было предела, когда подруга встретила его прямо с порога его собственного дома, ещё и приветливо улыбаясь. — У меня для тебя подарок!       — Джинни, прости меня, я просто замотался и...       — Вот, держи. Надеюсь, тебе понравится!       Одного взгляда в глаза Джинни Уизли было достаточно, чтобы понять, что улыбка, растянувшаяся на её лице от уха до уха, была лишь маской. Её обычно светло-карие глаза сейчас полыхали, как лес, от корней до макушек деревьев охваченный пламенем. Когда она была в таком состоянии, от неё можно было ожидать буквально чего угодно, и теперь, покорно взяв из её рук яркий красно-зелёный подарочный пакет, он начал мысленно составлять завещание, параллельно размышляя, что будет более гуманно: отказаться принять её подарок и умирать доблестно, но медленно и мучительно, или же, напротив, открыть его и погибнуть смертью труса за считанные секунды.       Переведя взгляд сначала на пакет, затем на Джинни, и затем снова на пакет, Гарри, почувствовав, как по его спине начал струйками стекать холодный пот, всё же решил открыть пакет, не забыв перед этим прочитать молитву Великим Волшебникам Круглого Стола.       — Кхм... Джинни?..       — Да-да?       — Стесняюсь спросить, зачем мне нож?..       — А чтобы ты в следующий раз, когда решишь довести меня своими выходками до похоронного марша, ты не исчезал в непонятном направлении на полторы недели. Просто избавь меня от мучений и просто ткни ножичком между рёбрами!       С этими словами Джинни, всё ещё улыбаясь, с силой, с чувством, с расстановкой прописала Гарри кулаком по затылку. Гарри же, то ли настолько удивившись, то ли уже смирившись со своей участью, даже не пикнул, лишь уронил пакет на пол и схватился руками за голову, присев на корточки, чтобы хоть как-то защититься.       — Джинни, честное слово, я только сегодня...       — Догадайся с трёх раз, сколько часов я, как в зад ужаленная, моталась по всему городу, чтобы тебя найти, сволочь ты поганая! — С этого момента девушка уже перестала себя сдерживать и начала попросту лупасить Героя по спине. — Дома тебя нет, все вещи на месте, дверь закрыта! Среди знакомых и друзей тебя несколько дней никто не видел, мой Патронус тебя не нашёл, в Мунго тебя не было! А ты же понимаешь, что я тебя даже в морге искала, придурок ты недоделанный?! После этого ещё и по всему дому твоему снова прошлась, чтобы хотя бы прощальную записку найти, если ты вдруг с горя решил себя прикончить! Да у меня волосы чуть не поседели, пока Гермионе не прислали ответ из Министерства, что ты, видите ли, тварина недобитая, умотал в командировку, никому слова не сказав! И на будущее, если ты когда-нибудь вдруг захочешь подохнуть, обращайся ко мне на здоровье, я тебя своими руками...       Односторонняя драка и дальше бы продолжалась, пока у Джинни бы не кончились силы или запасы праведного гнева, если бы не раздавшийся вдруг со стороны кухни грохот. Не сговариваясь, Поттер и Уизли рванули с места, держа наготове свои палочки в поисках источника звука, как вдруг на полпути им пришлось остановиться, обнаружив лежащую на полу Полумну. Девушка лежала лицом вниз, раскинув руки в разные стороны, а её ноги были наполовину закинуты на лестницу, с которой она, судя по всему, и упала.       — Луна! — Воскликнула Джинни немного охрипшим от криков голосом и ринулась её поднимать. — Ты в порядке?       — Я всегда в порядке, — невинно пролепетала блондинка, садясь на колени. — А вот у домашнего мозгошмыга Гарри дела не очень. Я пыталась его догнать, попросить, чтобы он больше не воровал у Гарри левые носки, но он куда-то улетел.       — У мозго... Чёрт, Луна, у тебя кровь!       Лавгуд поднесла руку к лицу, после чего, взглянув на ладонь, поняла, что из неё до сих пор густо текла кровь.       — И правда, — Полумна вовсе не выглядела шокированной или хотя бы удивлённой: наоборот, на её лице отразился неподдельный интерес. — Интересно, а её можно использовать вместо краски? А ещё её можно собрать в стакан и делать вид, что в нём вино или вишнёвый компот... Кстати, не хотите поиграть в крокодила?       Поняв, что Полумна от удара не сильно пострадала, Гарри и Джинни мельком переглянулись, устало и слегка грустно друг другу улыбнувшись. И даже не сговариваясь, всего за пару секунд они оба прекрасно поняли, что играть с Полумной в крокодила было заранее затеей проигрышной, учитывая, какие вещи она могла им загадать и в конечном итоге с любым уровнем сложности выйти победителем.       Переместившись в гостиную, где диван ушёл в пользование Джинни с Полумной, которая теперь сидела с двумя ватками в носу, запрокинув голову назад, а одиноко стоящее кресло досталось Гарри, Поттер ещё раз извинился перед ними за пережитое по его оплошности количество стресса. После этого Джинни, пару раз ещё на него накричав и отчитав за проявленные чудеса тупости, вспомнила о том их разговоре на кухне и спросила, чем в итоге закончился их с Малфоем разговор. Скрывать результат Гарри и так и так не собирался, так что рассказал всё как есть, от начала и до конца.       Поглядывая время от времени на Джинни, Поттер ожидал, что она вот-вот снова взорвётся и начнёт кричать, однако девушка, к его глубочайшему удивлению в итоге просто вздохнула, закрыв верхнюю часть лица и откинув назад мешавшие волосы.       — Я думал, ты сейчас возьмёшь тот нож и пойдёшь на улицу в поисках Малфоя, — честно признался Гарри. — Ну или хотя бы снова назовёшь меня бесхребетным идиотом.       — Я бы с радостью, но если я сегодня ещё хоть раз повышу голос, то точно охрипну, — Джинни снова вздохнула и откинулась на спинку дивана, сама не заметив при этом, что взяла Полумну за руку. — И знаешь, в этот раз я нисколько не рада тому, что оказалась права. Ты сам-то как?       — Да уж, хорошего мало, но сейчас уже всё в порядке, — Гарри грустно улыбнулся. — Я поэтому в командировку и уехал, чтобы успокоиться и развеяться. Помогло даже лучше, чем я рассчитывал. Но прости меня ещё раз, что не предупредил.       — Проехали, — Джинни устало махнула в его сторону рукой. Но затем, когда в её голове вдруг промелькнула какая-то мысль, она снова оживилась. — Так-так-так! Гарри, ты говоришь, что ты уже в порядке, так?       — Знаешь, что-то мне уже твоя идея не нравится...       — И я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы закрепить свой успех!       — Сразу скажу, что в салон красоты я не пойду, — хмыкнул Гарри. — И стричь волосы под каре я тоже не буду.       — Пошли сегодня с нами в "Голубую кровь"! Подцепишь себе какого-нибудь хорошего парня, пообщаешься с ним, переспишь в конце концов! Луна, ты как, с нами? Как ты себя чувствуешь?       — Я не против, — Полумна выпрямилась, вытащила вату из носа, удостоверившись, что кровь уже перестала идти. — Мне очень понравилось, как там пахнут стены. И вода из-под крана очень вкусная.       — Ну вот и замечательно!       — Так, Джинни, подожди, я вообще-то ещё не согласился!       — А я, вроде как, твоего мнения и не спрашивала.       — И я напомню, что буквально только-только вернулся с командировки! Я нормальный душ уже почти две недели не принимал!       — Ой, вот только давай без оправданий! Полчасика тебе на подмыться и выдвигаемся.       По блеску в её глазах в очередной раз стало понятно, что сопротивляться и идти против неё было абсолютно бессмысленно. Если Джинни уже решила что-то сделать, она обязательно доводила это до конца, любыми средствами. И в такие моменты её упрямству могли позавидовать все быки этого мира.

***

      Снова возвращаться в это место оказалось не так болезненно, как Гарри ожидал изначально. Всё-таки "Голубая кровь" была связана у него не только с болью разбитого сердца и опустошением, оставшимся после него, здесь также произошло и множество положительных моментов, приятного времяпрепровождения. В конце концов, Джинни и Полумна встретились именно здесь, и пусть Гарри упустил возможность увидеть становление их пары вживую, он всё ещё был за них безумно рад.       От распития алкоголя, что удивительно, все трое решили отказаться. Гарри пока что хотелось сохранить положительный эффект от своей поездки, Полумна в целом никогда его не пробовала и пробовать не хотела, а Джинни, поняв, что пить в одиночку будет не самой лучшей идеей, попросту смирилась. Из еды было решено взять два пирога, тыквенный и ореховый, а из напитков бутылку воды, чайник чая и яблочный лимонад. Весь свой заказ они перечислили новому, весьма симпатичному официанту — по крайней мере, Гарри раньше его ни разу не видел; и как только он ушёл на кухню, Джинни незамедлительно поспешила на него указать. Особенно подметив, что даже сам Гарри на него невольно загляделся.       — Я посмотрю, он тебе понравился, да? — Ехидно улыбнувшись, сказала Джинни, когда официант через десять минут снова подошёл к их столику, принёс их заказ и на прощание задорно подмигнул Гарри. — Попробуешь познакомиться?       И понравился не без причины. Элиотт, имя парня можно было прочитать на бейджике, был весьма хорош собой. Ярко-бирюзовые крашеные волосы длиной до подбородка, правильные, немного квадратные черты лица, родинка на левой щеке и по-хитрому блестящие тёмно-карие глаза. Пока он брал у них заказ, он то и дело пробрасывал шутки, порекомендовал неплохие блюда, помог выбрать к ним правильный чай, и перед тем, как уйти, бросил в сторону Гарри многозначительный взгляд, что от его внимания ускользнуть не смогло.       Красивый, весёлый, высокий, подкаченный, довольно интригующий и в целом вписывающийся в примерные вкусы Гарри в парнях. И правда, начало было просто отличным. За одним небольшим "но".       — Понравился, это да, но я всё ещё не уверен, стоит ли мне сейчас пробовать с кем-то встречаться, — нахмурившись, ответил Гарри, задумчиво разглядывая гладкую поверхность чая в своей кружке. — Я только-только оправился, да и времени прошло не так много... Как бы Малфой ни ранил меня, не могу отрицать, что я всё ещё... влюблён в него. Так что не думаю, что в ближайшие пару месяцев у меня хоть что-то получится.       — Вот как... Ну, тогда ничего не попишешь, — Джинни, на удивление, не стала его уговаривать, отчего Гарри ещё какое-то время смотрел на неё, хлопая глазами. — И чего ты на меня так уставился?! Ладно притащить тебя сюда, но я же не буду вас с этим милашкой-официантом за волосы держать и приговаривать "спаривайтесь, дети мои"!       — А ты разве не собиралась так сделать?       — Ладно, ты меня раскусил.       Гарри вдруг расхохотался, да так сильно, что через время у него начали болеть мышцы живота. Джинни тоже не сдержалась и присоединилась к нему, смахивая подступившие слёзы. Полумна же продолжила уплетать лимонный пирог, смотреть на них и улыбаться, роняя все крошки на свои оранжевые в зелёную полоску брюки.       С каждой минутой Гарри чувствовал, как его настроение идёт в гору, и меняется со странно-одухотворённого, с которым он вернулся из командировки, на привычное, бытовое, но вполне себе счастливое. Как будто жизнь начала возвращаться в привычное русло, в котором она находилась до того, как он впервые пришёл в "Голубую кровь". И хотя всего чуть больше месяца назад он немного устал от этой бесконечной рутины, а в поездке всеми силами пытался от неё убежать, сейчас он был безумно рад её возвращению. Всё же этот отрезок времени преподнёс ему крайне важный жизненный урок: в рутине как таковой не было ничего плохого, главное заниматься любимым делом и время от времени из неё вырываться.       И этот уютный вечер, от которого Гарри всего каких-то пару часов назад собирался отказаться, продолжался бы и дальше, если бы не одно крайне неожиданное событие. Джинни, рассказывая об их новой технике полёта, которую они сейчас практиковали на тренировке, вдруг прервалась, когда за стенкой от них начал раздаваться странный шум. Гарри со своим достаточно чувствительным слухом присоединился к ней, обернувшись на источник звука, и сделал это ровно в тот момент, когда дверь той самой приватной комнаты, в которой он раньше часто проводил время, вдруг распахнулась и из неё прямо на пол вывалился до жути испуганный и помятый Малфой. А это, мягко говоря, само по себе было событием крайне выдающимся.       Не отрывая взгляда от кого-то, стоявшего на пороге, Малфой начал ползти назад, тяжело дыша и еле перебирая руками. Его белая рубашка до непривычного неопрятно торчала поверх брюк, галстук был ослаблен и несколько верхних пуговиц были расстёгнуты. Волосы были растрёпаны и торчали во все стороны, а на его бледной коже особенно ярко выделялись струйка крови, стекавшая по нижней губе, и свежий, немного покрасневший след от удара на щеке. Наконец, кое-как поднявшись на ноги, он дрожащими руками достал из кармана палочку и направил её в сторону двери.       — Я п-предупреждал, ублюдок, что убью тебя, если снова увижу твою рожу! — Хриплым голосом буквально проорал Малфой. — Или ты думал, что я шучу?! Да кем ты себя возомнил, что после всего того дерьма, что ты мне сделал, решил, что имеешь право ко мне лезть? И какого хера ты здесь вообще забыл? Опять за мной следишь, мразь?!       — Что тут происходит? — Бармен вышел из-за стойки и встал в паре метров от Малфоя, чтобы в крайнем случае успеть его схватить.       И не он один. К этому моменту внимание абсолютно всех посетителей, без исключения, было приковано к происходящему. Кто-то наблюдал за всем издалека, а несколько особенно неравнодушных волшебников и волшебниц решили покинуть свои места и теперь стояли неподалёку, держа свои палочки наготове.       Только теперь из-за двери показался тот, на кого Малфой смотрел с таким ужасом. Отряхиваясь от пыли и вытирая такой же окровавленный, как и у Малфоя, рот, тот самый официант вышел, бросив в слизеринца гневный взгляд.       — Всё в порядке, Бенджамин, — приторно-сладким, даже мелодичным голосом произнёс Элиотт, моментально изменившийся в лице, и начал медленным шагом приближаться к Малфою и бармену. — Просто наш клиент немного перебрал и первым напал на меня с кулаками. Всякое ведь бывает, верно?       — Кто взял его на работу? — Малфой напрочь его проигнорировал и не дал Бенджамину даже времени ответить на слова Элиотта.       — Наша менеджер, мисс Холидей.       — Передай ей, что он, — Малфой так и не убрал палочку, всё ещё направляя её кончик в сторону Элиотта, — уволен.       — Вас понял.       — Стоп, с какой это стати? — Элиотт снова поменялся в лице и теперь вновь сверлил Малфоя гневным взглядом, моментами поглядывая на Бенджамина. Складывалось ощущение, что его настроение менялось по нескольку раз в минуту, как по щелчку пальцев. — Я, конечно, всего пару дней здесь работаю, но почему вы так легко увольняете своих сотрудников по первому слову полоумного клиента?       — Закрой пасть! — Взревел Малфой, бездумно ринувшись в его сторону. А когда Элиотт, ловко перехватив его руку, с силой сжал его запястье, Малфоя снова начало трясти, а в его голосе опять отчётливо зазвучала дрожь. — Н-не смей! Не смей ко мне больше прикасаться!..       — Драко. — В голосе Элиотта появились угрожающие, металлически холодные нотки. — Успокойся и не делай всё ещё хуже. Не надо раздувать из мухи слона, давай вернёмся в комнату и спокойно...       — Хватит.       В ситуацию наконец-то полноценно вмешался Гарри, который не сделал этого раньше по нескольким причинам, одной из которых были тотальная растерянность и непонимание происходящего. Тем более, произошло всё настолько быстро и неожиданно, что до этого он вклиниться бы попросту не успел. Однако теперь, когда первичное замешательство спало, приблизившись к ним вплотную, Поттер одним резким движением отцепил руку Элиотта от запястья Малфоя и, раздвинув ладони, развёл их в разные стороны на расстояние чуть больше метра друг от друга.       — Ещё и ты здесь, Поттер, — послышался вздох, после которого на лице Малфоя появилась безумная усмешка. В ней читались одновременно ярость, раздражение, усталость и страх. — В который раз, тебя это не кас...       — Касается, — Гарри грубо его перебил. — Пусть я сейчас в гражданском, но я всё ещё действующий мракоборец. А здесь налицо нарушение общественного порядка, так что либо вы оба выкладываете, в чём суть конфликта, либо придётся забрать вас в отделение и разбираться уже там.       — Мистер Поттер, — любезно улыбнувшись, Элиотт подал голос и мягко опустил его руку ниже, тем самым убрав её с пути. — Ну какие разбирательства, какое отделение? Драко — мой бывший парень. Когда-то давно мы с ним сильно повздорили и расстались не в самых лучших отношениях. А сегодня мы снова встретились и так уж получилось, что всплыл наш старый конфликт, вот он на меня и накинулся, не так ли, Драко? Так что не думайте обо мне слишком плохого, хорошо?       С этими словами Элиотт сделал шаг вперёд и собирался приобнять Малфоя за плечо, но сбыться этой небольшой задумке так и не удалось, при чём сразу по двум причинам. Этому сближению моментально воспрепятствовал Гарри, буквально оттолкнув, пусть и не сильно, его от Малфоя, а также сам Малфой, который, скривившись, вдруг согнулся пополам, приложив руку к лицу так, будто его вот-вот стошнит.       — Малфой! Ты в поря...       Не став даже дослушивать Поттера до конца, Малфой обогнул его стороной и ринулся к выходу, шатко, но довольно шустро перебирая ногами, всё так же с силой сжимая рот ладонью. Гарри же остался стоять на месте, не решившись сразу ринуться за ним: Элиотт всё ещё был здесь, и пока что его ничего не держало. Попросить Джинни за ним присмотреть, и только потом пойти за Малфоем? Нет, сомнений в том, что она справится, у него не было, как и полномочий на то, чтобы она могла выполнить его просьбу. Тогда...       — Поттер, — вдруг откуда-то справа раздался знакомый голос. Обернувшись на него, Гарри с удивлением для себя обнаружил, что перед ним с палочкой в руках стояла его коллега-мракоборец. Та самая, что не так давно сопровождала его в Мунго. — Иди за вторым, за этим я пригляжу. Заодно допрошу, пока ты бегать будешь.       — Допрос? На каком это основании? — Раздражённо спросил Элиотт. — И вообще, перед этим я хочу увидеть ваши документы.       — Как это на каком основании? — Хмыкнула девушка, одновременно с Гарри продемонстрировав своё удостоверение мракоборца. — Вы сейчас уже несколько раз устно заявили, что на вас подло напал сумасшедший пьяница. И вот, пожалуйста, у вас теперь есть законная возможность защититься. А теперь, если не возражаете, пройдём куда-нибудь в менее людное место.       Напоследок девушка заговорщицки подмигнула Гарри, после чего зашагала бывшему официанту навстречу, собираясь провести его в одну из приватных комнат. Вслед за ними направился и Бенджамин, видимо, чтобы эту комнату как раз и предоставить. Убедившись, что всё в порядке и Элиотт не пытается сопротивляться, он бросил короткий взгляд в сторону Джинни, и, увидев, как она коротко и одобрительно кивнула, пошёл к выходу вслед за Малфоем. Неизвестно, куда он в таком состоянии мог отправиться, и чем быстрее он его найдёт, тем будет лучше для всех.       Силы покинули Малфоя, как только он вышел на улицу, впервые за несколько часов вдохнув свежий уличный воздух. Резкая тошнота никуда не ушла, его практически пустой желудок выворачивало наизнанку с таким ощущением, будто его резали ножом, протыкая насквозь.       Он был абсолютно трезв, но походку шатало так, будто в нём была бутылка огневиски, не меньше. Казалось, ещё немного, и он окончательно потеряет равновесие, распластавшись по холодной земле. Этого допускать было нельзя, поэтому Малфой, кое-как нащупав стену здания, зашагал в случайном направлении, свободной рукой сжимая живот, чтобы хоть немного, хоть как-то ослабить боль.       Но долго так идти не получилось, как и, в конечном итоге, удержаться на ногах. Вскоре стена кончилась, и так как сейчас это был единственный источник его опоры, центр тяжести мгновенно сместился, заставив его с глухим стоном рухнуть на левый бок, снова скривившись от боли. Из глаз посыпались искры, и какое-то время он лежал без движения, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом. Но и лежать долго не получилось, потому что вскоре боль в желудке стала совсем невыносимой, и она буквально потребовала от него срочных действий. Перевалившись на живот, Малфой встал на четвереньки и дал немногочисленному содержимому своего желудка выбраться наружу. И так как последние несколько часов он пил только воду, то и выплеснуть из себя он смог лишь её.       После этого ему, наконец, хоть немного полегчало. Всё ещё будучи не в силах подняться на ноги, он кое-как перекатился и сел, упираясь спиной и затылком в стену здания. Его глаза какое-то время были плотно закрыты, а дыхание постепенно восстанавливалось и становилось ровнее. Лишь адская дрожь во всём теле, причиной которой был вовсе не осенний холод, воспрепятствовать которому его лёгкая рубашка не могла, всё никак не желала униматься, и из-за неё Малфой едва не выронил из рук сигареты.       Нужно было срочно закурить, сделать хотя бы одну тяжку. Кое-как сунув в рот сигарету, Малфой достал зажигалку и попытался её поджечь, но сделать этого ему раз за разом всё никак не удавалось. Дрожащие, ослабевшие от шока пальцы были тому виной или проблема была в самой зажигалке, сейчас это его волновало в последнюю очередь. Но вскоре руки ослабли окончательно и безвольно опустились вдоль тела. Зажигалка сама собой выкатилась из расслабившихся пальцев, а сигарета, всё ещё целая и не зажжённая, так и осталась торчать у него в зубах.       Слёзы подступили к глазам сами собой, против его воли, ведь плакать ему сейчас хотелось в последнюю очередь. Но на то, чтобы контролировать свои эмоции, у Малфоя сил уж точно не осталось. Смаргивая время от времени выступившую на глазах жидкость, он направил помутившийся взгляд в одну точку прямо перед собой.       В голове была полнейшая каша, и что делать дальше, было абсолютно непонятно. На то, чтобы попытаться сейчас встать, энергии не было от слова совсем. Он был совершенно вымучен, измят и выплюнут в слабо освещённую ночными фонарями подворотню, заваленную мусором и его собственной рвотой, которая пусть и содержала в себе в основном лишь воду, но пахла всё равно отвратительно. Правда, этот запах стал ему уже настолько привычен, что не вызывал желания даже скривиться, не говоря уже о том, чтобы избавиться от его источника.       Возможно, так он и просидел бы до самого утра, восстанавливая силы, если бы вскоре его из состояния своеобразного транса не вывел сначала отчётливый звук шагов, а затем и запыхавшийся, до боли знакомый голос.       — Ха-а-а... Наконец-то я тебя нашёл! Малфой, ты как? Всё в порядке?       Ну конечно, только Святого Поттера для полного счастья здесь и не хватало. Он сейчас был вторым в списке тех, кого Малфой больше никогда в жизни не хотел видеть. Его вспотевшее, взволнованное лицо, его одежда, голос, манера речи, поведение, стремление помочь всем обиженным и униженным на этом свете вкупе с привычкой постоянно вмешиваться в чужие дела его всегда раздражали, а сейчас и вовсе вызывали желание провалиться сквозь землю, лишь бы больше никогда с ним больше не пересекаться.       Только вот на выражение хоть каких-то эмоций нужны были силы, большая часть которых сейчас уходила у Малфоя на то, чтобы хотя бы оставаться в сознании и сидеть прямо, не заваливаясь в сторону. Оставалось лишь добиться того, чтобы Поттер ушёл сам. А зная, как он любил цепляться ко всем подряд, как банный лист, это едва ли было возможным.       — Оставь меня в покое, — вымученно проговорил Малфой, выронив из зубов сигарету.       — Не могу, — Поттер, наконец, отдышавшись, прошёл чуть дальше и тоже сел на землю, прямо напротив него.       — Тогда просто арестуй меня, или что ты там хотел сделать.       — И этого я делать тоже не собираюсь.       — Вот как? И зачем ты здесь?       — Чтобы разобраться, что произошло. Я тебя знаю с одиннадцати лет, ты бы не стал ни на кого нападать без причины. И тем более мне слабо верится в росказни того парня о том, что вы встречались и просто поссорились.       На это Малфой ничего не ответил, лишь продолжил рассматривать облупившуюся, почерневшую за века кирпичную дорогу.       — Как лицо? Кровь ещё идёт?       — Она не моя.       — Что?       — Кровь его. Не моя.       — Так, ещё раз... Что? Как так получилось вообще?       — Он пытался меня поцеловать и начал расстёгивать мне рубашку. Я укусил его за язык, а он за это ударил меня по лицу. Допрос окончен, теперь ты можешь оставить меня в покое?       От удивления Поттер на время потерял дар речи, уставившись на Малфоя, который всё так же упорно глядел в землю.       — Когда он сказал, что вы встречались, это была правда?       — Да.       — Но ты ведь сказал, что не хочешь ни с кем строить отношения! Как так получилось?       — После него и не хочу. Вернее, не могу, и вряд ли когда-нибудь снова смогу. Надеюсь, этой информации тебе достаточно, Поттер, потому что больше я тебе ничего рассказывать не намерен, как и продолжать этот разговор.       — Так, погоди-ка, теперь я вообще ничего не понимаю... — Гарри растёр пальцами переносицу, будто у него вдруг резко заболела голова. — Этот Элиотт первым на тебя напал, открыто солгал двум уполномоченным лицам, ещё и виноватым выставил тебя! И ты после этого просишь оставить тебя в покое? Это как вообще?       — Откуда ты знаешь, может, это я сейчас вру, — устало хмыкнул Малфой. — Его слово против моего.       — Только вот твоей версии я верю больше.       — С чего бы это?       — Потому что я знаю тебя.       — Нихера ты обо мне не знаешь. И прекрати делать вид, что это не так, — в бывшем раньше безразличным голосе Малфоя появились нотки гнева. — Будь ты хоть самим Министром магии, мои личные дела тебя не касаются. Хочешь разбираться? Отлично, закрывай меня в камере, допрашивай, хоть пытки устраивай. Но даже так, я тебе ничего рассказывать не обязан, ясно?       — Более чем. Кажется, я наконец-то тебя понял.       — Отлично. А теперь...       — Что он с тобой сделал?       Этот короткий и, по сути своей, весьма простой вопрос, ударил Малфоя по голове не хуже крепкого алкоголя или Оглушающего заклинания. Любой другой человек на месте Поттера уже давно бы плюнул на попытки до него достучаться ещё в то утро в отеле. Ну а в нынешней ситуации незнакомый с ним лично мракоборец скорее всего бы двинул ему по лицу, связал руки, чтобы не рыпался и со словами "вы имеете право хранить молчание" увёл бы его для дальнейших разбирательств.       Поттер тоже мог уже давным-давно так сделать, и даже больше, количество рычагов давления было запредельным. Малфой знал, что мракоборцам разрешено на законном уровне как использовать Сыворотку правды, так и насильно вытаскивать из волшебников нужные им для дела воспоминания, и хоть в первом случае на него бы это никак не повлияло, учитывая, что ещё когда-то давно он занимался окклюменцией, то против физического изъятия фрагментов своей памяти он бы сделать ничего не смог.       Но Поттер об этом даже не заикнулся, несмотря на то, что Малфой раз за разом продолжал посылать его в общеизвестном направлении. И, судя по всему, даже не собирался. Одного взгляда на его грустное, но при этом полное уверенности в своей правоте лицо было достаточно, чтобы понять, что отступать назад он не планировал. Но почему так? Почему Поттеру до сих пор есть до него хоть какое-то дело? Малфой, кажется, сделал всё, что было в его силах, чтобы оттолкнуть его от себя. Поняв, что Поттер начал к нему привязываться, он снова очертил между ними границы, растоптал его гордость, а затем и разбил ему сердце, лишь бы заставить его держаться от себя подальше и не лезть туда, куда не просят.       Малфой итак чувствовал себя разбитым, полностью обессиленным, выжатым досуха, так, будто его внутренний стержень, на котором держалась его личность, надломился и был готов вот-вот сломаться. Присутствие Поттера само по себе сделало всё ещё сложнее, но этот его вопрос стал последней каплей, переполнившей его чашу самообладания.       — Ты правда так сильно хочешь об этом узнать? — Тихо спросил Малфой. Настолько тихо, что ему самому не верилось в то, что он произнёс это вслух.       — Да.       — Почему?       — Потому что я могу тебе помочь. И, возможно, я спятил, но мне кажется, ты и сам хочешь этим поделиться.       Слёзы снова пошли сами собой, а глаза Малфоя будто рефлекторно поднялись к лицу Поттера. Впервые за всё время этого диалога они встретились взглядами, и то количество искреннего сочувствия, которое Малфой увидел в глазах Поттера, было неописуемо. В них не было места бессмысленной жалости, не было ни грамма осуждения или отвращения. Кажется, впервые в своей жизни Малфой встретился с пониманием от человека, который был ему по сути чужим. Между ними были лишь странные, непонятного содержания узы, суть которых не понимал никто, даже они сами.       А глядя на то, что Поттер даже не думал двигаться с места и терпеливо ждал, пока он начнёт говорить... Что ж, ладно, подумал Малфой, стирая с лица подступившие слёзы, так уж и быть. Его собственная гордость уже давным-давно не то что была растоптана, ей подтёрлись и выбросили в мусорку. Так что терять ему в любом случае было уже нечего.       Достав ещё одну сигарету, и выбросив в сторону ту, что ранее упала на землю, Малфой снова попытался воспользоваться зажигалкой. Благо, в этот раз она заработала, и, сделав, наконец, желанную затяжку, он шумно выдохнул излишки дыма и направил взгляд в ночное небо, бывшее сегодня необычайно чистым по меркам Лондона.       — Элиотт Фитцджеральд. Его полное имя, — начал говорить Малфой, медленно начав вытаскивать из себя воспоминания. — Мы познакомились где-то два года назад, кажется, во "Флориш и Блоттс"... Мне тогда только-только стукнул двадцать один год. Не скажу, что я влюбился с первого взгляда, но он мне определённо понравился. Он был таким интересным, обходительным, цепляющим даже. Мы легко нашли общий язык, интересы у нас совпадали, так что мы начали всё чаще проводить время вместе. Уже через неделю он признался мне в любви, а ещё через неделю предложил к нему переехать. Честно говоря, это ещё тогда показалось мне странным, казалось, что всё происходит слишком быстро, но он мне всё ещё нравился, так что я не особо обратил на это внимание и согласился на оба предложения. И первое время всё было действительно чудесно. Свидания, сюрпризы, подарки, всё как у нормальных людей... Но уже через месяц начали появляться проблемы.       Малфой стряхнул с сигареты накопившийся пепел и сделал ещё одну затяжку. Говорил он медленно и неторопливо, стараясь припомнить все важные детали.       — Он вдруг начал настаивать на том, чтобы я бросил курить. Я и так старался не делать этого при нём, быстро избавляться от запаха, но даже так его это не устраивало, так что в итоге я уступил и бросил. Скандалы стали просто постоянными, поводы почти всегда были разными, но когда они заканчивались, я иногда даже не мог вспомнить, с чего всё началось. У меня до сих пор на этот период провалы в памяти... Мы встречались где-то полгода, несколько раз расставались, потом снова сходились, раза три это случалось точно. И в какой-то момент я просто не выдержал и порвал с ним окончательно. Не отвечал на его письма, избегал тех мест, где мы обычно гуляли, просто дальше занимался своими делами, которые накопились, пока я отвлекался на бесконечные разборки. Прошло несколько месяцев, я уже более-менее оклемался, как вдруг однажды мы снова случайно встретились в "Дырявом котле". По крайней мере, я думал, что эта встреча была случайной.       В этот момент Малфоя снова начало немного трясти, хоть он и попытался это скрыть, схватив левой ладонью правую. Сигарета уже сгорела до конца, так что он стряхнул пепел, затушил её и достал новую, сделав ещё одну живительную тяжку.       — Не знаю, почему я согласился, когда он предложил выпить... Но пока мы разговаривали, я как будто вспомнил, почему я тогда в него влюбился. В какой-то момент я даже начал жалеть о том, что предложил тогда расстаться: всё-таки прошло прилично времени, и всё плохое как будто забылось и перестало иметь значение. Он не предлагал снова к нему вернуться, просто время от времени извинялся за своё поведение, странные поступки и прочее. И всё это звучало так искренне, так правдиво, что я принял его извинения и даже предложил остаться друзьями. Последним, что я помню, была его улыбка и странный вопрос о том, как я себя чувствую... Я до сих пор точно не знаю, что со мной тогда случилось, может, я потерял сознание или просто перестал соображать, но когда я очнулся, было уже поздно.