Чертоги Сфинкса

***

— Холмс, дорогой, вы в порядке? — Ватсон рванулся к другу, словно мать-львица к раненому детенышу, но тростъ Мориарти легла поперек пути подобно дамоклову мечу. — Что этот безумец с вами творит? — Дорогой доктор, — Джеймс произнес это с елейной улыбкой проповедника на похоронах, — поменьше эмоций, прошу вас. Мы и так для всех моих людей — в прошлом судимых джентльменов с богатым криминальным опытом — выглядим как трио голубков на свадебной открытке. Они этого терпеть не могут. Не подрывайте мой авторитет в глазах подчиненных. Холмс благодарно взглянул на доктора глазами раненого оленя, затем снова опустил голову. Драка явно была неравной — подлый Мориарти больше не вступал в честные поединки один на один, предпочитая численное превосходство благородству. — Ему требуется врач! — взмолился Джон, и в его голосе звучало отчаяние отца, умоляющего за больного ребенка. — Зачем эти театральные игры? К чему весь этот напыщенный пафос? Мориарти рассмеялся — звук получился как скрежет мела по доске. — Все знахари заняты вашей ногой, дорогой доктор. Пафос, говорите? — он театрально приложил руку к сердцу. — Но как же без пафоса приносить жертву богам? Неужели вы наивно полагали, что мне требуется друг для задушевных бесед? О нет, мой милый мальчик, я методично сломаю вас и вашего дружка, как ломают сухие ветки. Вы будете умолять о смерти как о милосердии. Но ваша участь — быть заживо погребенными в лабиринте Сфинкса, где эхо ваших криков станет колыбельной для мертвых. Так что вкушайте пирожные, пока можете — последний ужин должен быть достойным. А ваш Холмс... — глаза профессора загорелись дьявольским огнем, — с ним я поступлю совершенно иначе, но лишь после того, как он насладится зрелищем ритуала предания вас в жертву Анубису. Все ли я доступно пояснил, мой дорогой ученик? — Больной... вы совершенно больной садист, — прошипел Ватсон сквозь стиснутые зубы. — Вполне возможно, — Мориарти пожал плечами с аристократической небрежностью, — но уверяю вас, в моих действиях нет ни капли сексуальной подоплеки. Это исключительно интеллектуальное удовольствие.

***

Доктора препроводили обратно тем же путем — с завязанными глазами, словно ведя на эшафот. Впервые он внимательно осмотрелся вокруг. Роскошь билась с практичностью: в комнате не было ничего лишнего, ничего, что можно было бы превратить в оружие или инструмент побега. Ватсон лихорадочно думал о спасении Холмса. С человеком, которому Шерлок обязан своими дедуктивными способностями, можно договориться только при помощи железной логики. Или взять на понт. Тщеславие — вот его ахиллесова пята! У Холмса слабое место — сам Ватсон. А у Мориарти? У Мориарти — Холмс.

***

Мистер Рэйт с детства учил Шерлока подавлять эмоции, не привязываться к людям. Ему было легко проповедовать — он родился безэмоциональным. Холмс же испытывал муки, загоняя чувства в клетку разума. И теперь ему пришла та же мысль, что и Ватсону: сыграть на страсти Мориарти быть первым во всем. Когда Джеймс в очередной раз вошел в темницу, он не увидел того гордого льва, который предстал перед ним раньше. — Воды... — хрипло попросил прикованный за ногу Холмс. Мориарти удивленно протянул флягу с виски: — Может, это лучше подойдет для данных обстоятельств? — Благодарю, — Холмс сделал глоток обжигающего напитка. — У меня нет сил сопротивляться вам, сэр. Вы мой наставник... я повел себя как неблагодарный щенок, восстав против человека, который заменил мне отца. Мориарти прищурился, недоверчиво изучая резкую перемену.

***

В тот же день Джеймс явился к доктору в странном облачении, с приспособлением, похожим на компас. — Доброе утро, мистер Ватсон, — он уселся на край постели как священник у смертного одра. — Сегодня ваш знаменательный день. Вы избавитесь от земной боли. В царство Анубиса спускаются налегке. Джон напрягся — от этого человека он ожидал только подвоха. Мориарти выставил бутылочки с жидкостями и размял пальцы, как пианист перед концертом: — Ваши осколки выйдут сами. Выпьете это, — он протянул синюю жидкость, — а этим я их примагничу. Поможете обойти артерии? — Вы это уже делали? — осторожно спросил Ватсон. — Нет, но у меня есть папирус с описанием процесса! — Мориарти протянул желтый свиток, как ребенок, показывающий игрушку. — Господи, да тут иероглифы! Можно же ошибиться! — Я знаю десять языков, три мертвых! — обиделся Мориарти, как капризное дитя. — Не мешайте! Пейте! Джон провалился в видение, где Анубис голосом Мориарти сказал: «Пусть не утруждается, мне такие не нужны!» Очнувшись, доктор обнаружил аккуратный шов и горсть извлеченных осколков. — И зачем вы такой вредный, Джеймс? — вздохнул Джон. — Могли бы приносить пользу людям. — Упивайтесь Холмсом! — рявкнул Мориарти и хлопнул дверью. И это говорил человек без эмоций.

***

Билли был не просто мальчишкой на побегушках — он обладал той редкой преданностью, которая заставляет собак выть на могилах хозяев. Когда мистер Холмс и доктор Ватсон не вернулись домой, паренек сначала ждал день, потом два. На третий день его охватило то самое нехорошее предчувствие, которое обычно оказывается пророческим. Билли помчался в Скотленд-Ярд, словно гонец с вестью о вражеском вторжении. Лейстрейд поначалу отмахивался — что с того, что эксцентричный детектив куда-то исчез? Но когда мальчик рассказал о странном письме, которое он должен был доставить, но которое так и не дошло до адресата, инспектор насторожился. В квартире на Бейкер-стрит, 221б они устроили форменное расследование. Лейстрейд методично перебирал бумаги на письменном столе Холмса, когда острые глаза Билли заметили промокашку. На ней, словно призрак последней надежды, проступали зеркальные отпечатки букв — координаты логова Мориарти. — Вот оно! — воскликнул инспектор, прижимая промокашку к зеркалу. Почерк Холмса проявился как фотография в проявителе, выдавая местоположение особняка. Полиция окружила логово профессора с военной точностью. Когда они ворвались внутрь, словно волки в овчарню, то обнаружили связанных Холмса и Ватсона, несколько дезориентированных телохранителей и... пустоту там, где должен был находиться главный злодей. Мориарти исчез, как дым от потушенной свечи, оставив лишь слабый запах дорогого одеколона и ощущение незавершенности. *** Но это было лишь прелюдией к финальному акту их смертельного танца. Рейхенбахский водопад — место, где природа создала идеальную декорацию для последней схватки титанов. Вода обрушивалась в бездну с такой яростью, что ее рев заглушал даже крики. Там, на скользких камнях у края пропасти, два величайших ума своего времени встретились без свидетелей, без оружия — только с багажом взаимной ненависти и уважения. Схватка была короткой и жестокой. Свидетели видели, как оба противника сорвались в бездну, сплетенные в последнем объятии смерти. Поисковые отряды прочесывали ущелье неделями. Они находили обрывки одежды, трость Холмса, но тела великих противников поглотила река, словно земля разверзлась и приняла их в свои недра. Официально оба были объявлены погибшими. *** Прошли годы. Холмс вернулся из мертвых, объяснив свое чудесное воскрешение знанием боевых искусств и везением. Жизнь, казалось, вошла в привычную колею. Но покой оказался обманчивым. Однажды утром, попивая чай в гостиной на Бейкер-стрит, Ватсон просматривал «Таймс». Среди политических новостей и светской хроники его внимание привлекла фотография в разделе международных новостей. Богатый арабский шейх на приеме в британском посольстве. Мужчина в белоснежной гутре и традиционной одежде улыбался в объектив фотоаппарата, но эта улыбка... Доктор почувствовал, как кровь стынет в жилах. Даже смуглая кожа, борода и чужие одежды не могли скрыть того, что он узнал бы из тысячи: изгиб губ, постановку головы, особый блеск в глазах. Мориарти был жив. Ватсон украдкой взглянул на Холмса, который в этот момент настраивал свою скрипку. Детектив не обратил внимания на газету — он никогда не интересовался политикой и считал прессу источником сплетен. Или... делал вид, что не интересуется? Джон медленно сложил газету, спрятав статью. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихими звуками скрипичных струн. Возможно, Холмс тоже видел эту фотографию и принял сознательное решение — похоронить Мориарти в собственной памяти. Некоторые призраки лучше оставлять в покое. Но Ватсон знал: где-то в песках Аравии, в роскошных шатрах и мраморных дворцах, их старый враг плетет новые интриги. И рано или поздно их пути пересекутся снова. Потому что люди вроде Мориарти не умирают — они просто ждут своего часа, как пауки в центре невидимой паутины.