Чертоги Сфинкса

***

— Итак, дорогой доктор, — Мориарти изящно отрезал кусочек пашета, словно готовился к вскрытию, — вы всё же освоили профессию хирурга, как и мечтали в юности? Или жизнь с нашим взбалмошным Холмсом свела вас к роли вечного перевязчика ран и утешителя истерик? Джон сидел напротив него за овальным столом, сервированным с такой изысканностью, что хотелось забыть — этот человек убил девушку его лучшего друга. Желудок предательски урчал. Проклятье, даже в плену у маньяка нужно есть, — мрачно подумал доктор. — Киваю только потому, что рот занят, — буркнул Джон, жадно поглощая омлет. — А не потому, что хочу болтать с убийцей. — О, какая прямота! — восхитился Мориарти, всплеснув руками так театрально, что чуть не опрокинул бокал с апельсиновым соком. — Мой лекарь, кстати, утверждает, что вы нуждаетесь в долгом лечении. Осколки в вашем бедре и лодыжке настолько коварно расположились, что любая попытка их извлечь превратит вас в решето. Ирония судьбы — хирург, которого нельзя оперировать! Его новое имя действительно подходило к итальянской внешности, если забыть, что перед Джоном сидел воплощенный кошмар из египетских склепов. — Знаю, — сухо ответил Ватсон. — И что дальше? Будете размахивать мной перед Холмсом, как красной тряпкой перед быком? Лицо Мориарти преобразилось — на нем отразилась такая смесь нежности и ярости, что Джон невольно отшатнулся. — Милый, наивный друг... — голос профессора стал почти отеческим, но в глазах плясали опасные огоньки. — Я воспитывал Холмса как скульптор ваяет шедевр. Да, я любил этого дерзкого мальчишку, как собственного сына! Вкладывал в него всё — знания, тайны, даже сакральные истины, которые доверял только ему одному. Он встал и начал расхаживать, размахивая салфеткой, словно дирижер безумной симфонией: — Я обожал его за этот живой, пронзительный ум! За способность понимать меня с полуслова! И видел в его глазах восхищение, которое пьянило меня больше абсента. Я поддался на эмоции, как последний дурак! — Мориарти ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть посуду. — Нужно было убить его раньше, до того, как он сделал меня одержимым собой! Джон поперхнулся тостом. Боже мой, у них же был роман! — Теперь этот неблагодарный щенок пытается разрушить мой бизнес! — продолжал бушевать Мориарти. — Но он дорожит вашей дружбой, милый доктор. А я хочу преподать ему урок о том, как обращаться с дорогими сердцу вещами. Вас будут лечить лучшие знахари Египта, пока ваши славные военные шрамы не заживут. Джон уставился на него, пытаясь понять логику безумца. — Не хотите прогуляться по оранжерее? — Мориарти мгновенно сменил тон на светски-вежливый, словно они обсуждали погоду. "Что тут скажешь?" — подумал доктор. — "Лучше любоваться цветочками, чем висеть на крюке в подвале."

***

Тем временем на Бейкер-стрит Шерлок нервно курил трубку, когда посыльный Билли принес письмо с монограммой из четырех скрещенных шпаг. — Опять счета, мистер Холмс? — поинтересовался мальчишка. — Нет, Билли. Это гораздо хуже, — мрачно ответил детектив. Мальчик не знал того, что знал Джон. Не знал о кровной мести, о убитой сестре, о годах накапливавшейся ненависти. «Дорогой Холмс! Ваш компаньон наслаждается гостеприимством в моей резиденции. Вы знаете, где она находится, но вряд ли сумеете выйти оттуда живым. Это не угроза, милый мальчик — это математическая вероятность. Ваш друг останется со мной на неопределенное время. Уверяю, мне тоже нужны преданные товарищи и талантливые летописцы подвигов. Мое предложение не совать ваш знаменитый нос в мои дела остается в силе. Последуйте совету — и доктор Ватсон будет цел. С искренним восхищением вашими дедуктивными способностями, Джеймс» Холмс не успел схватить лупу — дорогая бумага рассыпалась пеплом, словно вампир на рассвете. — Он знает меня! — воскликнул Шерлок, но это открытие не принесло облегчения. Ватсон по-прежнему был в заложниках, а улики превратились в ничто. Детектив направился в спальню за гримом, бормоча себе под нос: — Ну что ж, если Мориарти хочет поиграть в кошки-мышки, посмотрим, кто кого перехитрит.

***

Через сутки в резиденции с претенциозным названием «Чертоги Сфинкса» доктора Ватсона «пытал» массажист. В роскошной купальне под домом Джон испытывал такое блаженство под умелыми руками жреца, что начал подозревать — может, плен не такая уж плохая идея? Он почти забыл об опасности, исходящей от хозяина дома, который в этот момент курил кальян, наблюдая за танцем живота очаровательной девушки. Мориарти был облачен в атласный китайский халат с драконами — видимо, злодеи тоже любят комфорт после купания. Шел второй день заточения, и Джон начинал понимать, почему некоторые люди добровольно остаются в плену. — Ну, как вам процедуры? — Мориарти вырвал доктора из блаженного транса. Джон подпрыгнул, как испуганный кот. — Полагаю, все, что мог вам предложить ваш дружок Шерлок — это скрип его скрипки в час ночи и гору немытой посуды? — Не смейте насмехаться над Холмсом! — вскипел Ватсон. — Вы грабите честных людей, а он спасает жизни невинных, которых вы обираете до нитки! Мориарти расхохотался так заразительно, что даже танцовщица улыбнулась: — Милый олененок, моя роскошь — лишь часть наследства древнего рода. А ваши английские «джентльмены» с армией сравняли с землей храм моих предков, осквернив его кровью моего народа. Я здесь ради мести, дорогой мой. И да, меня забавляют потуги моего бывшего ученика искоренить преступность. Кстати, что-то он не спешит к вам на помощь... Не отправить ли ему ваш мизинец для ускорения процесса? — Попробуйте только! — огрызнулся Ватсон. — О! Вызов на дуэль? — оживился Мориарти. — Как романтично! Джон мгновенно пожалел о своих словах, вспомнив мастерство профессора в фехтовании. Шансы выжить стремились к нулю. — Пирожные с заварным кремом? — Мориарти протянул поднос с невинным видом. Джон не смог устоять — любимое лакомство есть любимое лакомство, даже в плену у маньяка. — Тем не менее, ваш друг все-таки передал Лестрейду списки моих людей, — небрежно сообщил хозяин. — Готовьте мизинец, дорогой.

***

Но Мориарти совсем не собирался калечить доктора. Его внимание привлек «массажист Али», который подозрительно не походил на настоящего Али. Загар под тюрбаном кардинально отличался от остальной кожи, а борода выглядела так, словно ее приклеили на скорую руку. "Мой талантливый мальчик так и не научился качественно гримироваться", — с умилением подумал Мориарти. — "В школьном театре он тоже был ужасен." Шерлок был тронут, услышав, как Ватсон защищает его честь, но вид друга, уплетающего пирожные из рук их общего врага, вызвал у него отвращение. Мориарти жестом отпустил танцовщицу и поманил к себе «массажиста». — Мальчик мой, Шерлок, — прошептал он на ухо детективу, — я же предупреждал, что проникнув сюда, ты не выберешься живым? Холмс давно узнал в Мориарти своего бывшего наставника. Все кусочки пазла встали на места. Сорвав злополучный тюрбан и бороду, сыщик предстал перед изумленным Ватсоном во всей красе. Доктор покраснел, вспомнив, как друг только что массировал его травмированную ногу. — Вы сдали моих людей, влезли в мой карман, убили мою сестру! — Мориарти встал, лицо его исказилось яростью. — Представляете, что мои люди сотворят с вами обоими? — Вы убили мою Бетти, — тихо произнес Шерлок, все еще видя в Мориарти любимого учителя. — Глупая девчонка сама встала между мужчинами! — взорвался Мориарти. — Анубис решил ее судьбу. Жертва богам! — Но вы же не бог, — не отводя взгляда, возразил Холмс. — Как знать? — усмехнулся Мориарти. — Я любил тебя, глупец! Ты был лучшим из моих учеников. Я мечтал, чтобы мы вместе достигли вершин власти через разум, науку и древнюю магию. Но тебе же надо было влюбиться в ту прыщавую дурнушку! Связаться с этим недоумком Ватсоном! Холмс продолжал смотреть на разбушевавшегося профессора, не замечая, как Ватсон осторожно берет в руки тяжелый каменный скарабей. Когда Мориарти потянулся к Шерлоку, доктор с размаха приложил злодея по затылку. — Спасибо, Ватсон! — Вам спасибо за спасение. Теперь бежим, пока он не очухался!

***

Но выбраться оказалось невозможно. Сколько бы они ни петляли по коридорам, всегда возвращались в купальни. Словно сам дом был зачарован. — Проклятая египетская магия! — выругался Холмс после пятого круга. Измученные, они вернулись туда, где оставили Мориарти, но того уже не было. У главного входа их поджидали два амбала размером с шкаф. Шерлок дрался отчаянно, но Джона скрутили мгновенно и отвели в золоченную клетку, которую он раньше принимал за роскошную спальню. На третий день заключения Ватсона снова привели к овальному столу. Мориарти элегантно разрывал перепелку, его фамильный перстень поблескивал в утреннем свете. — Как ваша нога после ночных марафонов по лабиринту? — мягко поинтересовался он. — А ваша голова после знакомства со скарабеем? — парировал доктор. — Меня больше впечатляют гости по отдельности, — оскалился Мориарти. — Но я отведу вас к вашему другу. — Ведите сейчас, — потребовал Джон, и в его голосе прозвучала та самая армейская сталь, что когда-то заставляла солдат бежать под пули в Афганистане. Мориарти с театральной неспешностью взял накрахмаленную салфетку — словно готовился к хирургической операции, а не к очередному акту своей кровавой драмы. Промокнул губы, тщательно протер каждый палец, будто смывал невидимые следы чужих жизней. Поднялся с грацией хищника и жестом пригласил за собой — джентльмен до мозга костей, даже ведя жертву на заклание. Джон последовал, но стоило им выйти в коридор, как мир погрузился во тьму — грубые руки завязали ему глаза. Дальше он шел на ощупь, словно слепец в лабиринте Минотавра, где каждый поворот мог стать последним. Когда повязку сорвали, Джон на мгновение ослеп от внезапного света. А затем увидел ТО, что разорвало его сердце пополам: его лучший друг, великий Шерлок Холмс, был привязан к креслу. Лицо детектива украшали синяки — живописная палитра фиолетового и багрового, свидетельство его неравной схватки с телохранителями Мориарти. — Что вы с ним сделали, мерзавец?! — голос доктора дрогнул от ярости и отчаяния. — О, доктор, — Мориарти улыбнулся с ангельской невинностью психопата, — его сюда никто не звал, в отличие от вас. Он был... нежеланным гостем на нашем маленьком празднике. Джеймс небрежно взглянул на слугу — этого хватило. Ведро ледяной воды обрушилось на Холмса, заставив детектива содрогнуться. — Его предупреждали, — продолжал Мориарти с наслаждением садиста, — но он не поверил. Видите ли, в чем прелесть ситуации: Лейстрейд так и не получил ваше послание, Холмс. Вас никто не ищет. Вы исчезли с лица земли, словно никогда и не существовали. Профессор повернулся к Джону, и в его глазах плясали дьявольские огоньки: — А вы, дорогой доктор, в следующий раз, когда пожелаете учудить что-нибудь вроде той истории с камнем, не забывайте: ваш приятель всегда огребет за ваши шалости. Я был неплохим педагогом когда-то — умею преподавать незабываемые уроки. — Да уж, этого у вас не отнять, — хрипло проговорил очнувшийся Холмс, и даже в его состоянии прорезались нотки фирменного сарказма. — Жаль только, что ваши методы обучения больше подходят для скотобойни, чем для аудитории.