Искушение

Роскошную гостиную слабо освещало пламя в камине, разгоняли густой мрак высокие светильники. Бегали тусклые оранжевые блики по глади дорогой мебели, по стеклу мини-бара и журнальных столиков. Высокие антикварные вазы прятались по углам, блестел чернотой пол, и касался золотыми пятнами белого тюля на окнах свет уличных фонарей. Воздух дышал древесиной и мятой. Со До Ён прошаркал к камину, забрасывая на плечо белое полотенце: он был в одних широких чёрных брюках. Сидевшая в кресле у огня девушка окинула его скучающим взглядом и слабо улыбнулась: — Ты после тренировки? Молодой человек не ответил, схватил с вазы на журнальном столике яблоко и шагнул к своей гостье. Чтобы, склонившись, заглянуть ей в глаза и хрипло спросить: — Хочешь? Девушка расслабленно откинула голову на спинку кресла, скользнула взглядом по его лицу и, глядя на его губы, чуть слышно проронила: — Очень. Со До Ён ответил коротким смехом и выпрямился, вложив яблоко ей в ладонь. — У меня для тебя подарок, — неожиданно признался он и выудил из кармана бриллиантовую подвеску. Девушка тепло усмехнулась, поглядев на украшение, затем просто подняла локоны. Зашедший ей за спину молодой человек наклонился, чтобы застегнуть подвеску, и она закрыла глаза, унимая лёгкую дрожь, которая скользнула по плечам от коснувшегося её волос дыхания. — Спасибо, — тихо сказала она. Проводила глазами его опустившуюся в кресло напротив высокую фигуру и спросила, не донеся яблока до губ: — Он согласился? — Разумеется, — молодой человек подхватил висевшую на подлокотнике футболку и натянул её с потеплевшим: — Спасибо, Мария. Мария в ответ лишь надкусила яблоко. В чёрном шёлковом платье, которое почти до колен открывало её белые стройные ноги в изящных босоножках, со струившимися по плечам и падавшими на грудь мягкими блестящими локонами, томным взглядом выразительных шоколадных глаз в бархате длинных ресниц, каким-то печальным лукавством в изгибе бордовых от помады губ и нежным чёрным кружевом перчаток на руках она притягивала взгляд снова и снова. И Со До Ён смотрел, пусть глаза его и не выдавали никаких эмоций, и спрашивал — у пустоты, у воспоминаний, у самого себя, — может ли он назвать эту девушку, сидящую всего в двух шагах от него, своей. — Не расскажешь, как тебе это удалось? — рассеянно спросил наконец молодой человек. — Хан Чи Пён помешан на безопасности, у него по четыре камеры в каждом помещении… — Но не в комнате охраны, — с мелодичным смешком закончила Мария, поигрывая яблоком. — Типичная ошибка каждого бизнесмена, — снисходительно признала она. — Мне кажется, охранник запомнил моё лицо, — задумчиво глядя на фрукт, без тени волнения добавила девушка. Со До Ён вот уже минуту любовался её изящными, тонкими пальцами, чёрный лак на ногтях которых не скрывало и кружево перчаток. Но ответ его не задержался ни на секунду: — Тебе не о чем беспокоиться, Мария. Даже если тебя арестуют. — Знаю, — обронила девушка и с удовольствием откусила от яблока. Наблюдать за ней молодому человеку нравилось всегда. Он мог подолгу смотреть и смотреть на неё, работала ли она за компьютером, писала ли на листках, составляя план, сидела ли просто в кресле, взирая на огонь. Она была загадкой, которую он не хотел разгадывать, чтобы их молчание не потеряло своего тонкого очарования. — Слышала, ты планируешь вложиться в недвижимость? — отложив плод, встретила его взгляд Мария. Молчанием Со До Ён отвечал долго, прежде чем тихо проговорить: — Поможешь? — Снова? — тишину гостиной снова разбил мелодичный смешок. — Я рискую, До Ён, — заметила девушка. — Я же говорил, я смогу тебя вытащить, — напомнил молодой человек. Голоса его пусть лёгким эхом, но коснулся гнев. Он был импульсивным по натуре и не любил, когда над его словами размышляли. — Не хочешь? — прямо спросил он, не выдержав безмолвия. С грустью глядевшая на огонь Мария скользнула по нему глазами и цинично откликнулась: — У меня есть право не хотеть? — Мария, — с предостережением протянул Со До Ён. Девушка усмехнулась, отвела взгляд. — Сколько? — устало спросила она. — Мне нужно подумать над этим, — резко бросил в ответ молодой человек и встал. Во весь свой немаленький рост. Мария подняла голову, взглянула прямо в чёрные глаза, в которых редко видела что-то, кроме пустоты. Она никогда не боялась лидера банды Юсон. Но всегда помнила о том, кто он. Потому его напоминание было лишним, пусть он об этом не догадывался. Шагнув ближе и наклонившись так, что ей пришлось откинуться на спинку кресла, молодой человек проговорил чуть слышным голосом: — Не заставляй меня вспоминать Пак Чжэ И. Опустив ненадолго взгляд, девушка снова посмотрела вглубь глаз, мрак которых сейчас клубился нетерпением. Историю любовницы Со До Ёна, которую он без колебаний убил за предательство, она знала хорошо. — У меня нет её жадности и амбиций, чтобы предать твоё доверие, До Ён, — мягко, даже ласково промолвила Мария. Страха не было ни в её голосе ни в её красивых, тёплых, выразительных глазах. Молодой человек вновь ощутил ненасытный голод, который дарил её сводящий с ума, искушающий взгляд. В её глазах хотелось тонуть и тонуть. — У тебя есть смелость убежать, Мария, — с иронией протянул Со До Ён. Она позволила себе улыбку: — А ты дашь мне убежать? Отпустишь? — недоверчивые слова искрились смехом — тонким, почти неслышным, удивительно нежным. Про её вопрос, на который не требовался ответ, молодой человек забыл. Упираясь руками в подлокотники кресла, он вновь и вновь скользил взглядом по лицу девушки, по его тонким чертам, по плавным линиям скул и подбородка, по манящему изгибу губ. Затем усмехнулся и неожиданно сказал — лукаво, с неуловимым вызовом: — Ты мне нравишься, Мария. А я тебе? — Ты? — вопрос, казалось, застал девушку врасплох. Переведя взгляд на огонь, она поразмыслила немного. И с мягкой усмешкой признала: — Думаю, да. Со До Ён ответил недоверием: — Даже несмотря на то, что я монстр? Он ждал, что она вернёт неизменным: «В тебе наконец проснулась совесть?». Но Мария потухла. Губы её как-то болезненно скривились, начавшие подрагивать пальцы нервно пробежались по подлокотнику. Удивлённый Со До Ён выпрямился. Нахмурился. И услышал внезапное: — Я знала монстра куда хуже, чем ты. Молодой человек проглотил вопрос, вовремя вспомнив о лелеемой им загадке. Боль воспоминаний, игравшая бликами огня в бархатном взгляде девушки, вызвала у него слабую усмешку. Мария сомкнула веки, чувствуя, как сжимается в груди попавшее в липкий капкан памяти сердце. Сглотнула. Как наяву слышала ненавистный баритон… Тебе не сбежать от меня… На тебе мой запах… Воспоминание, въевшееся в кожу. Аромат духов, смешавшийся с её. Её постыдное прошлое, её тайная одержимость, её единственная рана… Память давно стала жадным до её боли охотником. Девушка насилу вынырнула из омута воспоминаний и схватила забытое яблоко. Со До Ён опустился в кресло и усмехнулся своим мыслям. — Ты никогда не думала над тем, почему искушению первой поддалась Ева, а не Адам? — спросил он, поглядев на яблоки в вазе, и, потянувшись, подхватил одно. — Смысл притчи не в этом, — Мария вернула грустной улыбкой. Игравший плодом молодой человек не глядя обронил: — А в чём? — В том, что дьявол действовал через женщину. — Девушка тихонько рассмеялась, отложила недоеденное яблоко на столик и встала: — С начала времен среди искушений этого мира не существует для мужчины искушения более сильного, чем женщина. Я пойду, — она не просила — уведомляла. Но Со До Ён не стал её задерживать. Не глядел вслед. Её слова вызвали у него раздумья, которые он не хотел прогонять. И долгие минуты, взирая на огонь, он рассеянно играл яблоком и думал над тем, сможет ли устоять перед искушением, если дьявол сделает своим оружием Марию.