Shut it

Всё пошло не так, как она задумывала. В её планах всё шло без больших, неисправимых проблем — найти довакина, убедить его помочь, остановить Алдуина, а затем уничтожить драконов и восстановить Империю, воссоздав её такой, какой она была: с драконьей кровью, благословлённой Акатошем, во главе и Клинками, как верными стражами, а не лицедеями, обманщиками — бесполезной стражей, неспособной выполнять свою работу. Это выдумка идиотов из Талмора, осознающих их, Клинков, угрозу и жаждущих их уничтожить. Но теперь всё поменялось, Талмор в Скайриме стал меньшей угрозой, отвлёкшись на драконов, а получение храма помогло набрать рекрутов, восстановить и укрепить связи со шпионами и понемногу возвращать мощь Клинков. И ведь всё шло по плану! Шло почти идеально! Довакина она нашла благодаря вниманию и охочим до денег стражам Вайтрана — убийца дракона не то чтобы скрывал лицо в тот момент, а у одного из стражников оказалась хорошая память и какое-никакое умение рисовать портреты, по которым она узнала пришедшего однажды в Ривервуд эльфа. Ей бы хотелось увидеть что-то более подходящее: воителя до мозга костей, предки которого жили в Скайриме со времён Атморы, чьи руки и воля были крепки, чтобы дробить секирой черепа разумных ящеров, но пришлось довольствоваться тем, что было, сжимать губы и морщиться, когда особо глубоко сидящая мысль не давала покоя. Рей не был воином, не был человеком, и его бытие довакином было столько же позорным, сколько и оскорбительным — и не оправдывало ожиданий. Дельфина ждала норда, который будет работать, а не думать, но вместо этого ей подсунули эльфа. Мага. Альтмера. Боги над ней очевидно смеялись, как и над её планами. Большую часть её планов Рей проигнорировал, а после отказался в грубой форме во всём участвовать, исчезнув после помощи в храме Небесной Гавани. Тогда они поссорились, едва не доходя до крика, когда Дельфина сказала ему о том, что Партурнакса надо уничтожить. Предатель однажды — предатель навсегда, а драконам, какими добрыми они не казались, веры не должно быть вовсе. Это чудовища, бестии, которых нужно убивать, что прекрасно умеют делать довакины, созданные для убийств выродков Акатоша. Она рассчитывала, что Рей поймёт, но она ошиблась. Своевольный Драконорождённый не слушал свою стражу и отказывался поступать так, как должно и как он был обязан поступить. За это Дельфина его презирала. Ради великой цели можно было бы и убрать себя как личность в сторону, оставив только героя, который нужен людям. В следующий раз она его увидела уже на мирных переговорах в компании странного мужчины, который к её удивлению и радости оказался вторым Драконорождённым. Более сильным, более прямолинейным, но вполне возможно более охочим до убийств драконов и более понимающим её идеи, даже может быть одобряющим собственное становление Императором. Просто выполнять приказы — и оказаться на троне. Просто. Не нужно быть гением, чтобы управлять страной, нужно лишь иметь подходящих людей рядом. Только губительное влияние Рея, по всей видимости, оказалось сильнее, чем Дельфина могла предполагать. — Дельфина! — в зал собраний вбегает новобранец и, не успев отдышаться, добавляет: — Там драконы! Три! Она видела двоих у Высокого Хротгара: змеевидного и кровавого. Но трое? Столько драконов для Клинков сейчас сравнимы с гибелью — их всего тридцать человек, и пусть со всей имеющейся подготовкой они способны одолеть одного дракона, но двоих уже не осилят, троих тем более. Против трёх у них едва ли есть шанс, разве что запереться в храме Небесной Гавани и молиться Талосу о том, чтобы стены не дрогнули под мощью драконьего Крика. Для Дельфины такой вариант неприемлем: лучше умереть с мечом в руках, чем издохнуть как крыса, загнанная в угол. А потому она командовала, раздавая приказы пронзительным голосом, и ждала. Храм сотрясает множественный рёв, а затем дрожь камня — сначала от драконов, а после от десятков сапог. Клинки готовятся к битве — лязгает броня, лязгает оружие, новички и опытные воители перебрасываются словами, не боясь столкновения, — и Дельфина этим гордится. Если Рей откажется говорить на её условиях, то ему придётся чем-то пожертвовать. Пожертвовать своими людьми Дельфина готова. Всегда найдутся те, чьи сердца пышут жаром мести огнедышащим тварям. Её собственная броня придаёт ей ещё больше сил, зачарованная катана искрит от прикосновения, требуя драконьей крови, и она уверенно идёт в сторону тренировочной площадки. Широкой и открытой, идеально подходящей как для боёв, так и для посадки драконов. Или, как показал Рей, для прыжка куда-то вниз от обиды. Так поступают дети, а не те, кто должны спасать мир. Обида — проявление недозволительной слабости. — Вот она! — дрожащий как осиновый лист новичок указывает на Дельфину пальцем, когда она выходит на площадку, а затем убегает, упав на колени у её ног. Слабак, который пообещал научиться храбрости, чтобы помочь провинции, испугался дракона — второй кружит вокруг храма, наверняка наблюдая за ней, а третьего пока не видно. И пусть он стоит перед ней, молчаливо наблюдая, но он её не пугает. Это всего лишь дракон-пешка, собака, тявкающая лишь по команде своего владельца. Настоящая угроза стоит рядом с драконом. Рея Дельфина узнаёт сразу: тёмная броня, трепещущий от ветра чёрный плащ и убогая маска старых времён, когда люди пресмыкались перед чешуйчатыми бестиями, а не убивали их. Последний Драконорождённый слезает с седла на подставленное крыло, опускается на камень и ведёт от ремней на драконьей шее — это ли не позор, быть ездовой зверушкой? — по чешуе до морды, гладя кровавого дракона, будто странного щенка, и останавливается лишь тогда, когда глава Клинков подходит ближе, обнажив меч. Дракон Рея рычит, скаля частокол зубов, но не нападает — ждёт приказа. — Давно не виделись, Дельфина. Я прилетел к тебе с новостями, — тон у Последнего Драконорождённого весёлый. — Угадаешь или твои шпионы тебе уже всё рассказали? Несколько её источников сообщили благую весть — Алдуин повержен. Мир спасён. — Вы одолели Алдуина, — отвечает Дельфина. — Прилетел, чтобы сказать, что убил ещё Партурнакса? — А ты всё также жаждешь контроля над ситуацией, — Рей фыркает. — Нет. Не убил. И не буду. — Тогда нам не о чем говорить. — Клинки действительно превратились во что-то убогое, — второй дракон с грохотом приземляется на площадку, переступая с лапы на лапу и прижимая уродливую голову к земле, чтобы наездник мог спуститься. Первый Драконорождённый — Эсберн рассказывал ей истории и легенды из книг, но книги это всего лишь бумага в коже, а не реальный человек, — складывает руки на груди, окидывая Дельфину взглядом. Диковинные тряпки и странного вида броня не вызывают ни ужаса, ни интереса, лишь обречённое «два сапога пара». — Обычно слугам, смеющим хамить своим господам, отрубают язык. — Мы не слуги, мы стражи! — разозлёно шипит глава Клинков. — Мы защищаем довакина и помогаем ему! — В чём вы мне помогли? — Рей походит ближе, и кровавый дракон вытягивается, едва не сев. — Ты украла рог Юргена, заставив меня побегать, ты послала меня искать информацию, которую я и так знал, ты послала меня искать Эсберна, и я помог вам найти и завладеть этим убогим храмом. Так скажи мне, Дельфин, — довакин снижает тон, переходя в рык, — кто кому помог? — Без нас ты не смог бы одолеть Алдуина. Мирак негромко смеётся: — Если память меня не подводит, то вас не было рядом ни на Глотке Мира, ни в Совнгарде, ни где-либо ещё. — Мы прилетели сюда не спорить о вашей бесполезности. Мы здесь, — храм вздрагивает третий раз, когда третий дракон усаживается на камни. Обычный серый дракон, чуть меньше и наверняка младше — такого убить тридцать человек могут без больших потерь, — чтобы сообщить вам о том, что Драконорождённые больше не нуждаются в помощи Клинков. Вы официально распущены. — Ты не имеешь права! — Оу? Я довакин, а вы — охрана довакинов. Вполне логично, что я имею полное право распускать стражу, которая не способна выполнить свою работу, — Рей пожимает плечами. — Если тебе что-то не нравится, можешь спрыгнуть с площадки. Не забудь сальто, это мой первый и последний приказ. Дельфина замахивается мечом — тот вылетает из её руки от одного Слова, со звоном перекатываясь по камню. Драконы рычат, беспрерывно пялясь на неё. — Мой совет: прими это тихо, иначе с площадки на камни ты вылетишь, — предупреждает Мирак. — Ни я, ни Рей не нуждаемся в вас. Дельфина стискивает зубы, сжимает кулаки и смотрит в одну точку на отколотом кирпиче под ногами. Эти идиоты не понимают её идеи, не понимают смысл своего существования и думают, что смеют командовать, но не видят того, как всё должно быть. Они должны её слушать, чтобы восстановить мир, восстановить Империю, восстановить всё! Вместо этого они летают на драконах и творят невесть что! — Вы ещё пожалеете. — Это угроза? — Это ваше будущее без Клинков. Рей хихикает. — Дельфина, тебе стоит радоваться. Изначально я планировал вас всех перебить, — он улыбается под маской, она это слышит. — И я перебью, если ты посмеешь что-то придумать. Если я что-то услышу, замечу или просто решу, что с вашим существованием пора кончать, — я приду и закончу. Или попрошу Мира, — Рей оборачивается, делает пару шагов и переплетает пальцы с Первым Драконорождённым. Такой очевидный жест вызывает у Дельфины тошноту. Омерзительно. Подобные отношения — оскорбление Богов, дарующих жизнь и дарующих возможность эту жизнь даровать. Особенное оскорбление, когда драконью кровь надо разливать по будущим поколениям для стабильности Империи, а не держать в себе по собственной прихоти. — Вы омерзительны. — И? Она молчит. — Вот и молчи. Иначе тебе придётся спрыгнуть с обрыва. Или я скормлю тебя Релоникиву, — кровавый дракон показательно облизывается. — Не зли меня. А ещё лучше позови всех своих новобранцев сюда и предупреди о том, с кем им лучше не связываться. Дельфина созывает всех Клинков на площадку и, осторожно подобрав слова, предупреждает о том, что Драконорождённых лучше не злить, их драконов тоже и о многом другом, что наговаривает Рей. Ей хочется ударить его прямо в убогую маску, но тогда её сразу же сожрут — или сожгут — либо драконы, либо Мирак. И Дельфина не настолько глупа, чтобы сражаться в открытую с превосходящим врагом, по крайней мере пока. Ей нужно больше информации, а потом... Через полчаса объяснений Драконорождённые улетают, оставляя после себя поселившуюся в новобранцах панику и тихий гнев. ...Потом Дельфина сможет что-нибудь придумать.