Серия «Соприкосновение теней»

О сокрытии, откровениях и удивлении.

— Если бы тебе пришлось выбирать, заняться любовью с ворожеей, оборотнем или вампиром, кого бы ты выбрал? — любопытства ради спрашивает София на очередном привале, игнорируя то, что Люсьен, сидящий рядом, давится чаем. Ситис задумывается, отставляет миску с рагу, и привычным движением трёт кольцо на безымянном пальце. Простое золотое кольцо, редко испускающее слабый золотистый свет чар. — Если бы у меня был выбор только из этих троих, то оборотня. Если бы выбор был обширнее, то дракона.

— Задумался, — повторяет Рей, отставляет кружку на небольшой столик, стоящий рядом, делает шаг вперёд и чуть наклоняется, удобно утыкаясь лбом Мираку в плечо. То двигается в мышцах, когда рука притягивает Рея ближе, оставаясь у него где-то на поясе. — Ты голоден, — констатация, от которой приходится поморщиться. Проницательность Мира иногда убивает его, но это даже хорошо. То, что она есть, а не то, что она его убивает. — Как давно ты в последний раз питался? — Это не важно. Потом.

— Неужели звёзды сошлись? — Рей передаёт конверт Мираку, который даже не читает текст, чтобы знать, что там написано. Вычурно и аккуратно, абсолютно бесполезными словами, чёрными чернилами по белой бумаге — «мы будем делить Скайрим, чтобы ты мог нас спасти». — И тебе нужно там быть? — Как минимум чтобы повеселить себя их криками, — простое движение плечами, как констатация факта. Мирак фыркает, сжимая письмо до нарастающего тления бумаги, распадающейся пеплом от его магии.

В тот момент Рей ожидал многое, начиная от кучи даэдрических отродий и заканчивая мучительной смертью. Планы Обливиона никогда не были чем-то милым и добрым, это он знал точно. Но вопреки его ожиданиям, Апокриф — точно Апокриф, куда ещё его могла отправить книга едва ли не подписанная «собственность Хермеуса Моры, Принца Тайных знаний, руками не трогать!»? — решил дать ему самое страшное, что мог любой план даэдра. Если самым страшным в его жизни можно было назвать мужчину его мечты.

Мирак... не понимает. Он не глуп, знания тысяч лет облегчают ему адаптацию в новом — по крайней мере для него — мире, но он продолжает не понимать, почему Последний Драконорождённый помогает ему. Сама судьба вела к битве в Апокрифе, которая должна была закончится победой одного и смертью другого, и Мирак рассчитывал, что победителем выйдет он. Всё пошло не так. Не то чтобы он был против.

Заткнись. За-ткнись. — Reidan... Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. — Rei...

Но проклятие, сколько бы даров у него ни было, остаётся проклятием. Вместе с силой и ловкостью, безустанно, денно и нощно за любым вампиром следует он — голод. Нет, в разы хуже. Голод, с большой буквы.

Рей оглядывает глупую волчью морду. Артефакт Хирсина несмотря на внешнее отличие от обычного кольца от него не веет маной, да и сам металл на взгляд определить сложно, но это точно не серебро — иначе кроме глупой морды это была бы и самая глупая шутка даэдра, — а стёсывать пару слоёв ради интереса как-то не хотелось. Точнее, хотелось и очень даже, но у Рея были некоторые сомнения в том, что за такое сделает Хирсин. — Оно действует только на оборотней, так что всё в порядке.

«Игры в безопасность», которые ему очень и очень надоели.

Мирак за четыре тысячи лет почти привык к головной боли, как ему самому казалось. Апокриф избавил его от человеческих потребностей и слабостей, стёр все воспоминания о дискомфорте с помощью времени, и лишь ноющий стук в висках оставался с ним вопреки, приходя и уходя когда ему вздумается. И Мирак каждый раз забывал о нём, как о неудобной проблеме. Так что неудивительно, что головная боль решила вернуться тогда, когда Первый Драконорождённый ждал её... Не ждал её вовсе.

Алдуина ждёт только смерть.

Всё пошло не так, как она задумывала. В её планах всё шло без больших, неисправимых проблем — найти довакина, убедить его помочь, остановить Алдуина, а затем уничтожить драконов и восстановить Империю, воссоздав её такой, какой она была: с драконьей кровью, благословлённой Акатошем, во главе и Клинками, как верными стражами. И ведь всё шло по плану! Шло почти идеально!

Три раза, когда Рей был зол.

В забытой крипте Рей со спутниками находит не древний вампирский артефакт, а древнюю вампиршу, которая просит помощи в возвращении домой. И с этого момента всё, как и всегда, идёт не так.

Рей, будучи бессмертным вампиром и некромантом, никогда не может забыть об одной маленькой вещи. О смерти.

— «Здесь» это где? — Так ты ещё и не помнишь, куда вы своей толпой вломились вчера вечером! — женщина в монашеской робе раздражённо взмахивает руками. — Вы в Маркарте, в храме госпожи Дибеллы. В... Маркарте? Каким образом их сюда занесло? Они были в Фолкрите, это Кайдан помнит точно. Потом новый знакомый Рея пригласил их... к себе? Куда-то пригласил. И это точно было рядом с Фолкритом. ...Или же нет?

Последний Драконорождённый опускается на корточки, вглядываясь в окружение и поглядывая на собравшихся зевак. Тело перестаёт его интересовать. Тут уже всё понятно. Маньяк, садист и... Тут два варианта: либо поклонник Намиры и каннибал, либо некромант-самоучка, учащийся на чём-то отличном от привычных книг. И то, и другое плохо, особенно когда бледноватый стражник — молодой норд, который не успел увидеть всех ужасов гражданской войны — сообщает, что это уже третий труп.

Рея превратили в пса и не только.

Рей морщится. Он знал, что среди Соратников прячутся оборотни. Точнее, нет. Не прячутся. Прятаться — это когда ты на жалобы жителей о вое и лае заводишь собак, чтобы оправдать их шум и шерсть повсюду. Но в Йоррваскре нет собак. Есть оборотни. И как минимум один заинтригованный подобным вампир.