Грешные души

      Средних размеров винтажный светильник, стоящий посередине прямоугольного стола, отбрасывал на обшарпанные стены сгорбленные тени задумчивых людей. Из приоткрытых окон доносился уличный гул и тихий шорох опавших листьев, а оконная рама протяжно скрипела в ответ на сильные ветряные порывы.       Стоило только Браун сообщить присутствующим ошеломляющую весть, как гостиная тут же погрузилась в гнетущее молчание. Аккерман, хмуря тонкие брови, буравил серую стену отрешенным взглядом, Фалько, раскрыв от удивления рот, неотрывно смотрел на Габи, а Скарлетт, отложив газету на рядом стоящий деревянный стол, ушла глубоко в свои мысли.       Только сегодня ей «посчастливилось» обсудить с Леоном Лукрецию Барнс и сегодня же, спустя несколько часов после их встречи, объект их обсуждения оказался сбит на главной площади на глазах у нескольких десятков людей.       Несмотря на то, что в существование кармы Скарлетт отчасти верила, подобное стечение обстоятельств показалось ей слишком подозрительным и донельзя странным. Мозговые шестеренки в голове Рид закрутились с новой силой, а в районе груди будто закопошился змеиный клубок, сотканный из смутных сомнений.       — У Леона не было причин помогать Леви, да и я о помощи его не просила, — почти сразу отсеяла его кандидатуру она, вспоминая их последний разговор. — К тому же, он ведь сам упомянул о том, что с этой проблемой Аккерман в состоянии разобраться сам. А что если…       Переведя на Леви одновременно и настороженный, и пытливый взгляд, Скарлетт тут же столкнулась с его холодными глазами. Прищурившись, он отрицательно помотал головой, словно давая ответ на немой вопрос, созревший мгновение назад у нее в голове.       — Не моих рук дело, — одними губами прошептал он, но Скарлетт его прекрасно поняла.       — Неужели все-таки нелепая случайность? — подумала она, а затем перевела на Браун вопросительный взгляд.       — Как это произошло? — нарушив тишину, спросила у нее Скарлетт.       — Говорят, что после завершения ярмарки Лукреция направилась в сторону своего автомобиля. Не успела она перейти дорогу, как из-за угла вывернуло другое авто.       — Кто был за рулем? — сведя брови на переносице, продолжила расспрашивать ее Рид.       — Пожилой мужчина, бывший заслуженный врач, — с горечью прошептала она, а на ее шоколадных глазах навернулись слезы. — Знаете, еще будучи ребенком я как-то тяжело заболела. Марлийские врачи не давали утешительных прогнозов, но мои родители не собирались так быстро сдаваться. Из всех возможных кандидатур именно этот человек стал единственным, кто смог мне помочь…       — Господин Бейкер? — вскинув брови вверх, предположил Фалько.       — Да… — тихо прошептала она, принявшись заламывать от волнения тонкие пальцы.       — Но ведь господин Бейкер всегда прекрасно чувствовал себя за рулем…       — Поговаривают, что выйдя из машины он не мог связать и пары слов. Шатаясь из стороны в сторону, он подошел к бьющемуся в конвульсиях телу Лукреции Барнс, с пару минут неотрывно смотрел на нее, а затем разразился сумасшедшим хохотом. Спустя десять минут на место прибыли врачи и забрали пострадавшую в больницу.       — Пьяный, — поджав колени к груди и обвив голени руками, догадалась Скарлетт.       — Это совсем не похоже на господина Бейкера. Здесь что-то не так… — резко поднявшись с кресла и начав мерить комнату быстрыми шагами, задумчиво проговорил Фалько. — Господин Бейкер за всю свою жизнь и мухи не обидел, да и пьяным я его никогда не видел.       — У Бейкера как с пару лет наступили темные времена, — потерев переносицу, вдруг вклинился в разговор Леви. — После гула земли от его клиники практически ничего не осталось, а Лукреция Барнс настояла на том, чтобы на ее месте возвели помпезный театр. Опустив руки, Бейкер начал топить горе в алкоголе и его брак дал трещину. Устав от многочисленных попоек, его жена собрала вещи и ушла от него, а спустя пару месяцев их ребенок тяжело заболел. Отложенные когда-то деньги с гулом земли канули в лету, средств для существования практически не хватало, а о лечении тяжело больного ребенка не могло идти и речи. Все эти годы он отбивал пороги городского совета, прося помощи и унижаясь, в том числе и перед Лукрецией Барнс, но никто так и не сжалился над несчастным стариком.       — У него был мотив… — внимательно заслушав Леви, пришла к логическому выводу Скарлетт. — Но это ведь совсем не значит, что бывший врач обезумел и целенаправленно сбил Лукрецию Барнс. Никто в своем уме не станет убирать неугодного при таком количестве свидетелей.       — Марлийскую полицию это будет мало волновать, — скривив губы, с презрением выплюнул Леви. — Сложат один плюс один и придут к выводу, что он совершил умышленное покушение на столь значимую фигуру в совете. С ее связями Бейкеру светит, разве что, показательная виселица.       — Нет… — поднеся ладони к лицу, всхлипывая, проскулила Габи. — Он стольким помог, стольких спас… После гула земли он с утра до ночи оказывал пострадавшим помощь, не брал ни с кого ни монеты… Да если бы не он…       — На все его прошлые заслуги закроют глаза, — поднявшись с дивана, резко перебил ее Леви. — Ты сама все понимаешь, Габи. Ему уже никто не поможет.       Под вновь воцарившуюся тишину, прерываемую лишь сдавленными всхлипами Браун, Аккерман молча покинул гостиную, прикрывая за собой массивную дверь.

***

      Еще три года назад, сразу после гула земли, Леви понятия не имел куда податься. Для воинской службы он больше не годился, а вступать в марлийский совет и плести гнусные интриги у жителей за спиной не было в его характере.       На мысль открыть свою чайную лавку его натолкнула Браун, спросив как-то у мужчины о том, чем бы он хотел заниматься, если бы его жизнь сложилась немного иначе. Немного поразмыслив, Леви пришел к выводу о том, что мог бы открыть чайную лавку и заняться тем, в чем он разбирался лучше всего.       Вложив большую часть имеющихся средств в небольшое здание, которое ему услужливо согласился продать по частям господин Фейн, Леви буквально выдраил замызганное помещение, сделал простенький, но основательный ремонт, оборудовал пространство мебелью и закупился всей необходимой продукцией.       Пусть и не сразу, но постепенно чайная лавка обрела постоянных покупателей, а детище Леви начало расти и процветать. И вот, спустя три года кропотливой работы, многочисленных вложений и отданных сил, его небольшой, но дорогой сердцу бизнес висел на волоске из-за неожиданного решения, которое принял господин Фейн.       Этим поздним вечером всецело сосредоточенный Аккерман сидел в своей комнате за письменным столом, не сводя пристального взгляда с девственно чистого листа бумаги, покоившимся перед ним. Сегодня ему предстояло написать письмо господину Фейну, а немного позднее отправить его.       Спустя полчаса на прежде белоснежном листе были четко изложены его мысли, а когда он отложил ручку в сторону и устало откинулся на спинку кресла, на его плечи опустились небольшие женские ладони.       — Скарлетт, — сразу понял он, блаженно прикрывая глаза.       — Ты написал письмо господину Фейну? — взглянув на исписанный лист бумаги и принявшись неторопливо разминать его затекшие мышцы, осторожно поинтересовалась она.       — Да. Фейн покинул Либерио сегодня с утра, а вопрос с чайной нужно как-то решать. Завтра я выясню, куда он направился, а после отправлю ему письмо.       — Я могла бы уточнить эту информацию у Кэролайн. Думаю, он поставил в известность свою единственную дочь, — как бы невзначай предложила она, плавно переходя от его плеч к шее.       — Подружилась с дочерью Фейна? — изогнув левую бровь, сухо спросил Леви.       — Да. Кэролайн хорошая и приятная девушка, а главное, нам есть о чем поговорить. Я могла бы…       — В этом нет необходимости. Я все решу сам, — не дав ей закончить свою мысль, бескомпромиссно отрезал он.       Глухо выдохнув, Скарлетт удрученно помотала головой. Начав этот разговор, она надеялась на его здравомыслие и благосклонность, но даже после того, что между ними произошло, Аккерман отверг ее помощь.       Не желая лишний раз раздражать и провоцировать мужчину, она молча продолжила делать ему массаж, старательно разминая затвердевшие мышцы.       Напряжение в его, казалось бы, наэлектризованном до предела теле с каждой пройденной минутой начинало спадать: сжатые плечи плавно опускались вниз, а мелкая морщинка, прежде залегшая между черными бровями, почти разгладилась, придавая выражению его лица более умиротворенный вид.       Минут через пятнадцать, когда Леви уже и позабыл о предложении Скарлетт, она вдруг игриво прошлась кончиками пальцев по его крепкой шеи, обогнула кресло и встала напротив него.       — Знаю, что ты привык справляться со всем в одиночку, но я хочу, чтобы ты, наконец, понял, что ты не один, — прикусив нижнюю губу, снова попыталась достучаться до него она. — Даже самые сильные когда-нибудь да нуждаются в крепком плече, на которое они смогут опереться. Я не прошу тебя измениться, не прошу научиться обращаться за помощью к другим. Я лишь прошу не отвергать ее, когда кто-то искренне желает помочь. Когда Я хочу тебе помочь… — чуть тише добавила она, с надеждой вглядываясь в его стальные глаза.       Сколько бы не смотрел на нее Леви колючим взглядом, сколько бы не поджимал от раздражения тонкие губы, в конечном итоге он снова и снова проигрывал самому себе.       — От того, что я поговорю с Кэролайн и отнесу письмо на почту, ничего плохого не случится, Леви. Я не лезу в самую гущу событий, не наживаю себе врагов. Я лишь хочу немного облегчить тот груз, что ты возложил себе на плечи. Просто позволь мне быть рядом… Позволь мне помочь…       — Хорошо, — спустя пару минут молчания, сдавшись, нехотя согласился он.       — Спасибо, Леви… Для меня это очень многое значит…       На лице Скарлетт тут же засияла победоносная улыбка, а затем она порывисто подалась вперед и с благодарностью коснулась его сухих обветренных губ.       Это легкое, почти невинное касание буквально за несколько секунд переросло в страстный, жаркий и жадный поцелуй. Мужские грубые ладони немедля легли на осиную талию, ласково огладили поясницу, а затем опустились вниз, замирая на соблазнительных бедрах.       Этот полный страсти и невысказанных чувств поцелуй, к сожалению Леви, продлился недолго. Шумно выдохнув, Скарлетт с трудом оторвалась от столь желанных уст и, не моргая, уставилась на него.       В его глазах читались первородное желание и хроническая усталость, а внезапно возникшие проблемы с чайной, вести о сбитой Лукреции Барнс и странное исчезновение господина Фейна словно отпечатались на его лице.       — В другой раз мы обязательно расслабимся вместе, а пока я помогу тебе немного абстрагироваться от навалившихся на тебя проблем… — подумала она, а затем опустилась перед ним на колени.       — Что ты удумала? — вскинув брови вверх, ошарашено спросил он, когда ловкие пальчики Рид заскользили по пряжке широкого ремня.       — А на что это похоже? — усмехнувшись, заговорщически спросила она, а затем нарочито медленно потянула за металлическую молнию на его брюках.       — Скарлетт, не…       — Просто позволь мне. Прошу…       Ее щенячьи глаза и невинное выражение лица никак не вязались с тем, что она собиралась делать. Для Леви Скарлетт была самой настоящей искусительницей, что настойчиво взывала к потаенным людским порокам и грехам.       И этому зову Леви не мог, а главное, не хотел сопротивляться.       Послушно приподняв таз, Аккерман помог Скарлетт стащить с него брюки вместе с нижнем бельем, вызволяя из плена плотной ткани сгорающую от предвкушения плоть.       — Я еще ничего не успела сделать, а он уже готов… — сексуально облизнув губы, отметила про себя она. — Хороший мальчик…       Через мгновение горячее дыхание обдало чувствительное место жаром, а пухлые уста звонко чмокнули налитую головку, заставляя Аккермана с силой вцепиться в кожаные подлокотники своего кресла.       Довольная его реакцией, Скарлетт медленно опустилась ниже и провела кончиком языка влажную дорожку от основания его члена до подрагивающей головки, а после погрузила последнюю в рот. Бархатные уста тут же плотно обхватили детородный орган, а горячий язык принялся ласкать изнутри до одури чувствительное место.       Первым его порывом было откинуть голову назад, прикрыть глаза и полностью отдаться новым ощущениям, но разве мог Леви позволить себе такое, когда перед его глазами представала столь живописная картина?       Слегка приоткрыв рот, он пристально следил потемневшими глазами за уверенными движениями Скарлетт, прерывисто дыша. Рид же, с упоением посасывая его член, глухо постанывала, получая от сие процесса неимоверное удовольствие.       От внезапно нахлынувшего возбуждения женское нижнее белье предательски намокло, и Скарлетт, без толики стеснения и стыда, отодвинув влажные трусики в сторону, принялась ублажать себя рукой у него на глазах.       — Грязно… Как же это все грязно… — думал он, не сводя с нее глаз. — Но как же это, черт возьми, заводит…       Мог ли Леви когда-нибудь представить, что его голову будут посещать столь похабные и развратные мысли? Мог ли он подумать в их первую встречу, что спустя время она будет сидеть перед ним на коленях и ублажать его ртом?       Нет… Конечно, нет.       Скарлетт открывала новые границы удовольствия и наглядно показывала, какой приятной может быть близость. Она стирала его прошлый неудачный опыт в пух и прах, даря ему поистине райское наслаждение.       — Скарлетт… — хрипло позвал он ее, предчувствуя скорую разрядку.       Стоило ей только посмотреть в его затуманенные от похоти глаза, как она тут же поняла, что он на пределе. Не выпуская член изо рта, она принялась более интенсивно двигать головой, проталкивая налитый кровью орган все глубже в глотку.       По истечении нескольких сладких секунд в комнате бывшего капитана раздался сначала сдавленный мужской стон, а затем и приглушенный женский, а сама Рид почувствовала, как по ее языку заструилась горячая вязкая жидкость.       — Ты ненормальная… — только и вымолвил он, когда она наконец выпустила «истерзанный» член из своего рта.       — Может быть… — проглотив его семя, лукаво ответила она, а затем, приподнявшись на ватных ногах, облокотилась о спинку его кресла. — Но ведь тебе это нравится…       — Нравится… — не раздумывая, согласился он, глядя на ее опухшие от оральных ласк губы.        Слегка замешкавшись, он все же потянулся к ней за поцелуем, но Скарлетт дернулась от него в сторону, словно ошпаренная.       — Не нужно. Я не обижусь, — заведомо зная о его брезгливости, спокойно возразила она. — Поцелуешь потом, ничего не…       Он заставил ее замолчать самым наглым и самым действенным из всех возможных способов. Рывком притянув Рид к себе, он накрыл ее уста своими и тут же углубил поцелуй, разбивая в дребезги ее предположения о его чрезмерной брезгливости.       — Я никогда не буду брезговать своей женщиной, — оторвавшись от нее, уверенно произнес он. — И… Спасибо. Это было… Неожиданно, — с ноткой смущения добавил Леви.       — Я люблю удивлять… — завороженно прошептала она, впечатленная тем, как он ее назвал.       — Его женщина… Я его женщина…

***

      Распахнув входную дверь, высокая молодая девушка увидела перед собой проникшую до нитки Скарлетт. Холодные капли стремительно стекали вниз по ее длинным каштановым волосам и зеленому плащу, а сама Рид, переминаясь с ноги на ногу, смотрела на Фейн младшую и неловко улыбалась.       — Боже, Скарлетт… Ты вся промокла… — ошарашено прошептала она, а затем отошла в сторону, скорее пропуска девушку в дом. — Проходи в ванную и протрись там досуха полотенцем. Надень на себя мой новый махровый халат, а свои вещи брось на сушилку. Я пока заварю нам горячий имбирный чай. Не хватало, чтобы ты заболела.       Кивнув, Скарлетт послушно направилась в ванную, а Кэролайн, как подобает истиной хозяйке, упорхнула на кухню, чтобы накрыть для своей гостьи стол.       Спустя пятнадцать минут на дубовом столе стоял большой свежезаваренный чай и сладкие угощения, а сама Кэролайн с огнем в глазах рассказывала сидящий напротив Скарлетт о том, как на прошлой неделе для нее позировал знаменитый артист из марлийского театра.       Увлеченность юной девушки этим молодым человеком мог не заметить только слепой, и Скарлетт с улыбкой на лице внимательно слушала, как восхищалась его талантом Кэр.       — Мне пришлось снять номер в одной из элитных таверн на другом конце города, чтобы написать его. Ты даже не представляешь, как умело он позирует… — заправляя русую вьющуюся прядь за ушко, с придыханием сказала она.       — Представляю, — усмехнувшись, протянула Скарлетт. — Но почему так далеко? Неужели не было свободных таверн поближе?       — Если отец узнает… Не сносить ни мне, ни ему головы, — тут же поникнув, прошептала Кэролайн. — Для отца я с головой погружена в семейный бизнес, а мое увлечение живописью он считает дурной блажью.       Огонек в изумрудных глазах Кэролайн тут же погас, а на лице отразилась глубокая печаль. Заметив перемену на молодом лице Кэролайн, Скарлетт осторожно накрыла ее ладонь своей и слегка сжала ее в знак поддержки.       — Не переставай заниматься тем, что приносит тебе удовольствие и радость. У тебя талант, Кэролайн. И когда-нибудь твой отец это поймет и признает.       В словах поддержки Скарлетт не было ни капли лести. Кэролайн действительно была весьма талантлива для художницы-самоучки. Девушке с поразительной точностью удавалось переносить на холст портреты самых разных людей, животных, а также красочные пейзажи.       — Спасибо, Скарлетт… — мягко улыбнувшись, поблагодарила ее Кэролайн. — Прости, что все это время мы говорим только обо мне. Лучше расскажи, как ты?       — У меня все в порядке, но… Кэролайн, мне стыдно признаться, но сегодня я заглянула к тебе по делу, — прикусив нижнюю губу, как на духу выпалила она.       — На счет лавки господина Аккермана?       — Да… Понимаешь, несколько дней назад Леви получил письмо от господина Фейна. Он все хотел поговорить с ним, но не успел.       — Отец вернется в Либерио только через пару месяцев, не раньше. Если господин Аккерман хотел переговорить на счет трех последних платежей, то передай ему, чтобы платил как раньше.       Ровная осанка, широко расправленные плечи и прямой взгляд. Когда дело касалось бизнеса, Кэролайн менялась словно по щелчку пальцев. Из расстроенной и влюбленной девушки она за несколько секунд превратилась в уверенного в себе делового партнера, которого в мире Скарлетт было принято называть акулой бизнеса. Именно за это так и ценил свою дочь Фейн.       — В каком смысле? — нахмурив брови, недоуменно переспросила Скарлетт. — В письме господин Фейн четко обозначил, что сумма ежемесячного платежа меняется в сторону…       — Увеличения ровно в пять раз, знаю, — кивнув, подтвердила написанное в письме Кэролайн. — Скажи… Ты ведь уже наверняка знакома с Лукрецией Барнс?       — К сожалению, да, — не скрывая своего отвращения к упомянутой особе, недовольно процедила она. — Не так давно она со своим братом наведалась в чайную лавку Леви, а после он получил от господина Фейна то письмо.       — Все верно. Получив отказ от господина Аккермана, Лукреция Барнс заявилась к моему отцу с настоятельной «просьбой» увеличить размер трех последних платежей.       — Она была уверена, что таких денег у Леви нет… — сразу поняла, что к чему Скарлетт.— Надеялась, что это сподвигнет его заключить с ней выгодный союз?       — Именно. В виду определенных обстоятельств, отказать ей мой отец не мог. Сделав так, как велит Лукреция, он решил отправиться в соседнюю страну под предлогом командировки. В своем письме он указал, что господин Аккерман должен в указанный договором срок передавать мне деньги, а по истечению трех месяцев чайная лавка полностью отойдет ему.       — Но тогда почему ты говоришь, что Леви может платить как раньше?       — Не знаю рассказывал ли тебе об этом господин Аккерман, но пару лет назад он очень помог моему отцу. В подробности вдаваться не буду, но о помощи Аккермана никто не забыл и пришло время отвечать по долгам. То письмо — фикция, не более. Платеж остается тем же, но по бумагам мы проведем все иной суммой. Так что, — она кивнула на покоившееся на столе письмо, — большой роли оно не сыграет.       — Предлагаешь его уничтожить?       — Нет. На почте у Барнсов есть свои люди. Думаю, они попытаются отследить следующие действия Аккермана. Так что письмо тебе все же лучше отправить. Сразу предупреждаю, что официальный ответ Аккерман получит аналогичный прежнему. Это на случай, если кто-то решит вскрыть конверт и проверить содержимое письма.       — Кэролайн… — глаза Скарлетт вдруг заблестели от подступающих слез. — Спасибо…       — Пусть Либерио и кишит подобными Лукреции Барнс, но не всем здесь чуждо понятие чести. Приходи через пять дней с прежней суммой платежа, заодно поболтаем, — с улыбкой на лице заключила она.       — Договорились.       Улыбнувшись, Скарлетт еще раз поблагодарила Кэролайн, а после, облачившись в свою уже слегка подсушенную одежду, со спокойной душой покинула дом Фейнов.

***

      Ближе к вечеру на почте в Либерио было не так людно. Отстояв свою недолгую очередь и передав сотруднику почты письмо, Скарлетт покинула почтовое отделение и направилась домой.       Надеясь успеть домой к ужину, Скарлетт решила срезать путь через едва освещенные безлюдные переулки. Она миновала один переулок за другим, а когда до последнего поворота ей оставалось преодолеть несколько метров, она вдруг услышала торопливые шаги за своей спиной.       Нахмурившись, она только собиралась развернуться, чтобы встретиться с неизвестным глазами, как вдруг ее затылок пронзила резкая тупая боль, а затем наступила темнота.