Грешные души

      Низкие своды этого злачного места словно давили своим весом на пространство вокруг. Толстые стены, покрытые толщей грибов и лишайника, источали затхлый запах, а высокие клетки, выкованные из прочного металла, величественно возвышались вдоль стен, подобно мрачному хранилищу несчастных судеб.       Вынырнув из плена навязанного ей забвения, Скарлетт первым делом почувствовала холодный воздух, пронизывающий до самых костей. С трудом разлепив глаза и испустив едва слышный стон, Рид поняла, что лежит на сырой и жесткой земле.       Тщетная попытка встать отдалась кратковременным приступом головной боли и легким головокружением, а на тонких женских запястьях лязгнул увесистый металл, ограничивающий ее в движениях.       — Твою мать… — одними губами прошептала она, глядя на свои руки, закованные в цепи.       Отодвинувшись на пару сантиметров назад, ровно настолько, насколько ей позволяли это цепи, и вжавшись спиной в бугристую стену, она бегло осмотрела незнакомое ей помещение.       — Ржавые решетки, скудное освещение и практически полное отсутствие свежего воздуха… — скользя по помещению изучающим взглядом, подумала она. — Меня огрели в одном из переулков Либерио, приволокли сюда и бросили в клетку, как старый мешок с картошкой…       К своему собственному удивлению, в тот момент Скарлетт ощутила не прежде знакомые ей страх, отчаяние и тревогу, а ярое раздражение и жгучую злость, что заклокотали внутри ее измученной души. Один короткий неконтролируемый импульс и она, сжав в кулак испачканные в земле пальцы, закричала что есть мочи:       — Что вам всем, черт возьми, от меня надо?!       Ее слова, подобно мощному раскату грома, прокатились по каменному коридору звонким эхом, а спустя пару минут она услышала мерные ленивые шаги.       — Проснулась, наконец, наша красавица, — мерзко усмехнувшись, заметил вошедший в камеру мужчина.       Остановившись напротив Скарлетт, он принялся неспешно потирать медную густую бороду указательным пальцем, а на его потрескавшихся тонких губах отразился звериный оскал.       — По его испачканным в грязи брюкам плачет химчистка, а его рубашку, кажется, уже не спасти… — вперив блуждающий взгляд в его когда-то цельную клетчатую рубашку, что сейчас больше походила на решето, находясь в прострации подумала она.       — Что там, Грег? — вдруг послышалось с другого конца коридора.       — Девка очнулась, иди сюда, — без промедления отозвался он.       По длинному темному коридору раздались уже более торопливые и легкие шаги, а затем в помещении показался ухоженный и статный молодой мужчина. Его русые волосы были аккуратно уложены на правый бок, левую бровь рассекал тонкий белесый шрам, а его бордовый пиджак с яркими лацканами, брюки прямого кроя, строгие кожаные туфли и белые перчатки подчеркивали его статус.       — Аристократ… — нахмурившись, догадалась она. — И где-то я его уже определенно видела…       Открыв рот, Скарлетт хотела было обратиться к вошедшему в камеру мужчине, но вместо слов из ее горла вырвался лишь лающий хрип.       Глухо выдохнув, аристократ сделал несколько осторожных шагов в сторону Скарлетт, достал из внутреннего кармана небольшую плоскую фляжку и молча протянул ее ей.       — Это вода. Травить тебя никто не собирается, — заметив ее полный подозрений взгляд, спокойно констатировал он.       Немного поразмыслив, Скарлетт молча подалась вперед, принюхалась к содержимому фляги и, удостоверившись, что ничем инородным не пахнет, с жадностью припала губами к толстому горлышку. Осушив почти больше половины содержимого фляжки за полминуты, она отодвинулась назад и с благодарностью посмотрела аристократу в глаза.       — Послушайте, это какая-то ошибка, я… — прочистив горло, начала было она.       — Скарлетт Рид, верно? — изогнув левую бровь, перебил ее он.       — Верно…       — Тогда никакой ошибки здесь нет и быть не может. Буду с Вами предельно откровенен. Мне и самому не особо нравится то, что здесь сейчас происходит, но я вынужден задать вам несколько вопросов. Как только мы получим ответы на них, то вы будете свободны. Прошу учесть, что в ваших же интересах, чтобы мы закончили как можно раньше и без серьезных для вас последствий.       Стоило аристократу только закончить, как с ее уст сорвался один коротенький истерический смешок. Мнимое согласие Скарлетт им и не требовалось, да и она прекрасно понимала, что другого выхода у нее нет. Ей придется играть по их правилам.       — Итак, первый вопрос, — получив от Скарлетт неуверенный кивок, начал он. — У господина Аккермана имеются средства для погашения задолженности перед господином Фейном?       — Средства для погашения задолженности перед господином Фейном? — с трудом сдержав порыв вытянуть лицо в удивлении, повторила про себя вопрос она. — Да это же чертовы шестерки Лукреции Барнс. Решили через меня что-то узнать или надавить на Леви? Нет… Не выйдет…       Выпрямившись и посмотрев аристократу с твердой уверенностью в глаза, она нарочито ровным тоном произнесла:       — Не могу знать.       — Брешит, сучка, — сквозь зубы прошипел тот, кого аристократ именовал Грегом.       — Следующий вопрос, — словно не заметив едкого комментария своего напарника, продолжил второй, — имелась ли между вами и господином Аккерманом интимная связь?       — Нет, — холодно отрезала она, а на ее бледном лице отразилось показное отвращение.       — Этот калека небось импотент, — прыснув в кулак, тут же загоготал Грег. — Да и кто по доброй воле захочет под него ложиться? Ты его рожу-то видел, Джозеф?       От столь явного и прямого оскорбления Аккермана Скарлетт захотелось вцепиться в лицо Грега и выцарапать ему глаза, заковать его в цепи и измываться над ним до тех пор, пока его черствое сердце не перестанет биться. Однако… Осуществить задуманное сейчас Скарлетт бы не смогла.       — Смейся, пока можешь… — зло подумала она, глядя на него исподлобья. — Посмотрим, кто будет смеяться последним…       — Следующий вопрос: у господина Аккермана имеются какие-либо слабости? Скажем так… Место… Куда можно надавить, чтобы сделать его более сговорчивее.       — Не могу знать, — сухо повторила она.       — Как же складно у тебя все получается… — подавшись вперед, начал угрожающе Грег. — Ничего она не знает, хотя живет с ним под одной крышей и работает на него.       — Я не близка с господином Аккерманом, чтобы что-то про него знать.       — А кто близок? — опустившись рядом с ней и рывком схватив ее за подбородок, пугающе спросил он. — Тот вьющийся рядом с ним пацан или взбалмошная девчонка?       От упоминания Габи и Фалько у Скарлетт тут же сердце сжалось в груди. Злость и раздражение в мгновение ока сменились страхом за жизнь двух ни в чем неповинных людей.       — Не думаю, — сипло выдавила она, чувствуя натиск его скользких пальцев.       — И последний вопрос, — не обращая внимание на развернувшуюся на его глазах сцену, размеренным тоном продолжил Джозеф. — Господин Аккерман имеет какое-то отношение к покушению на Лукрецию Барнс?       — Покушение? Вы серьезно? — не сдержав искреннего удивления, она округлила глаза. — Вы действительно считаете, что…       — Надоело, — гортанно прорычал Грег, а затем резко схватил Скарлетт за спутавшиеся, больше походившие сейчас на воронье гнездо волосы и до боли потянул их назад. — Не хочешь по-хорошему? Так я могу и по-плохому.       Вскрикнув, Скарлетт постаралась оттолкнуть мужчину ногой, но и эта ее попытка оказалась тщетной. Ловко увернувшись, он рывком дернул Скарлетт за волосы вперед, тут же ставя Рид перед собой на колени. Приблизившись к ее лицу, он прошелся по ней сальным взглядом, а затем похотливо облизнулся.       — Скажи, многих ли мужчин тебе доводилось удовлетворять? Скольких ты ублажила своим грязным ртом, стоя пред ними на коленях?       — Да пошел ты… — прошипела она, и, вовсе не думая о последствиях, плюнула ему в лицо.       Ее безрассудный, импульсивный, но довольно смелый поступок отозвался мгновенной реакцией со стороны Грега: прорычав что-то нечленораздельное и брезгливо смахнув тыльной стороной ладони плевок, он ожидаемо ударил Рид по лицу. По подземелью тут же разошелся звонкий хлопок пощечины, а женское тело по инерции повело в сторону.       — Скажи, тебя когда-нибудь пускали по кругу? — тяжело дыша и широко раздувая ноздри, с неприкрытой издевкой поинтересовался он. — Сначала я отымею тебя до потери сознания, а потом придут другие и это будет продолжаться до тех пор, пока ты не скажешь правду. Ты…       — Прекрати, Грег. Она не лжет, — поднимая ладони вверх, неожиданно для всех вмешался Джозеф.       — Откуда тебе знать? — развернувшись к нему лицом, недовольно процедил он.       — Позволю себе напомнить, почему именно меня попросили присутствовать на допросе. Никто лучше меня не отличит правду от лжи и поверь мне, эта девчонка не врет. К тому же, указаний как-то воздействовать на нее физически не было, поэтому…       — Как и указаний не воздействовать, поэтому завались, — не дав аристократу закончить, перебил его Грег. — Не хочешь учавствовать, так свали отсюда, а я все же научу эту дрянную девку манерам.       Кинув на Скарлетт сочувствующий и извиняющийся взгляд, Джозеф молча отступил и покинул помещение, а Грег, не желая тратить время на «прелюдию», принялся яростно срывать одежду с беспомощной Рид.       Рваные лоскуты ткани летели в разные стороны, из больших девичих глазом градом текли слезы, а ржавые цепи звенели в такт ее безнадежным рывкам.       Надеясь на эфемерное спасение, она трепыхалась под ним словно рыба, безжалостно выброшенная волной на берег, а в голове роилась только одна мысль:       — За что?       Впрочем, ее тщетные попытки только забавляли мужчину, а ее покрасневшее и опухшее от слез лицо все сильнее распаляли его больное желание.       — Кричи, сучка, умоляй. Я так хочу услышать твои крики, — навалившись на нее всем весом, будто в пьяном бреду приговаривал он.       — Я не доставлю тебе такого удовольствия… — прикусив до крови нижнюю губу, решила она.       — Я сказал: кричи, дрянь!       Его громкий рев прямо над ее ухом, жесткая пощечина и глухой удар затылком о твердую землю практически отправили ее в спасительное небытие. Последнее, что она услышала, так это мерзкий гогот и звук расстегивающейся ширинки, а после она отчего-то перестала чувствовать вес больного ублюдка на своем теле.

***

      Свежий прохладный воздух, проникающий вглубь помещения через широко распахнутые окна, едва холодил женскую чувствительную кожу, внизу массивной двери виднелась тоненькая полоска света, а отдаленные многочисленные голоса свидетельствовали о том, что этот дом был полон людей.       Сминая атласный рукав сиреневой рубашки, любезно надетой на нее кем-то, Скарлетт по привычке прикусывала от волнения нижнюю губу.       Она очнулась около получаса назад в просторной комнате на широкой кровати в окружении уж больно дорогого убранства. Изысканный интерьер комнаты, мебель из красного дерева, дорогой шелк и стоящий посередине комнаты рояль не просто говорили, а нарочито громко кричали о денежном состоянии хозяина этих владений.       В любой другой ситуации Скарлетт обязательно бы восхитилась дизайном и архитектурой поместья, богатым и ухоженным садом, что невооруженным глазом был виден из окна, только вот… Она совершенно не понимала, где она. Ее воспоминания обрывались в камере той злополучной темницы, а что происходило после, она не могла знать наверняка.       Скарлетт была уверена лишь в одном: кто-то пришел за ней. Кто-то ее спас…       Пройдя к стоящему в углу комнаты письменному столу и сняв со спинки кресла аккуратно сложенные брюки, она неторопливо натянула их на себя.       — Размер мой… — вновь прикусив нижнюю губу, отметила про себя она. — Кажется… Кажется, я догадываюсь о том, кто стал моим спасителем…       Желая поскорее убедиться в собственной догадке, она наскоро покинула свое вынужденное пристанище и бесшумно побрела по просторному длинному коридору, следуя за нарастающим эхом голосов.       Стоило ей только обнаружить источник шума и просунуть уж больно любопытную голову в приоткрытую дверь, как Скарлетт тут же замерла, широко распахнув глаза.       Представшее перед ней роскошное и просторное помещение словно было олицетворением изящества и богатства. Стены в комнате были украшены высокими деревянными панелями с филигранной резьбой, с высокого потолка свисало множество хрустальных люстр, повсюду были развешаны декоративные зеркала в позолоченных рамах, а мягкие большие диваны, обитые бархатными и кожаными вставками, словно призывали своих гостей опуститься на них и отдохнуть.       Поодаль от центра комнаты располагался массивный подиум, на котором играли лирическую мелодию музыканты, а в воздухе витал сладковатый пьянящий аромат, от которого, казалось, присутствующие постепенно сходили с ума.       Стоило только музыкантам сменить мелодию на более резкую и раскованную, как Скарлетт тут же усомнилась в том, что представшее перед ней действительно происходит наяву.       — Это что еще за чертовщина? — одними губами прошептала она, глядя на то, как несколько мужчин, что прежде кружили своих дам в медленном танце, принялись неспешно приспускать их платья вниз, оголяя сначала их острые ключицы, а затем и налитые груди.       Кто-то принялся зажимать партнерш напротив зеркал, с вожделением наблюдая в отражении за плавными движениями собственных рук и пальцев, часть гостей переместилась с центра зала на мягкий диван, начав неторопливо обнажать тела друг друга, а самые смелые и нетерпеливые принялись сношаться прямо на полу, не заботясь о том, что о них могут подумать.       Затаив дыхание, Рид завороженно скользила ошеломленным взглядом от одной пары к другой, следя за их раскованными движениями и слушая их неконтролируемые протяжные стоны.       Ей бы развернуться, закрыть эту чертову дверь и позабыть о том, что за похабная картина развернулась на ее глазах… Только вот чем дольше Скарлетт стояла и смотрела, тем больше ей хотелось остаться здесь.       Бурная фантазия спешно начала вырисовывать в голове Рид образ полуобнаженного Аккермана с тоненькой плеткой в руках, от чего по ее бархатной коже пронесся табун неконтролируемых мурашек, а женское нижнее белье предательски намокло от внезапно накатившего на нее возбуждения.       Один томный вздох, короткий взмах густых ресниц и Скарлетт рывком кто-то вытянул из этого помещения, тут же захлопывая перед ее носом дверь.       — Мисс Рид, кажется, вы ошиблись дверью, — следом раздался знакомый властный голос возле ее ушка.       Ее сердце пропустило один сильный удар, а затем она медленно повернула голову и встретилась взглядом с ним.       — Леон… — прошептала она, даже не удивившись его появлению.       — Прошу, давайте пройдем в другую комнату. Туда, где мы сможем поговорить в более спокойной обстановке и без лишних ушей.       Не дожидаясь ответа от Скарлетт, он аккуратно взял ее под руку и, довольно улыбнувшись, повел Рид за собой.       Спустя несколько минут он привел Скарлетт в просторную темную комнату, что была заставлена громоздкими шкафами, полки которых были усыпаны редкими книжными изданиями и письменами. В центре помещения стоял большой письменный стол из темного дерева с резной отделкой, а в правом углу стоял мягкий кожаный диван угольного цвета. Слева от двери располагался роскошный камин, выполненный из чистого мрамора, а на темных стенах висели антикварные часы и коллекционное оружие.       — Что это было? — скромно присев без его позволения на диван и сцепив руки в замок, тихо спросила она.       — А вы разве еще не поняли? — Вскинув брови вверх, спокойно спросил он. — Вас похитили верные псы Лукреции Барнс, желая вытянуть из вас хоть какую-либо полезную для нее информацию. — Оперевшись бедрами о рабочий стол, монотонно продолжил он. — Несколько часов назад на меня вышла Кэролайн Фейн и сообщила мне о том, что за вами увязался уж больно подозрительный человек. Я поручил своим людям разделиться и отыскать вас. Впрочем… Долго искать вас не пришлось. Подручные Лукреции никогда не отличались умом или смекалкой, оттого и затащили вас в ближайшую заброшенную тюрьму. Когда вас вызволили и доставили в мое поместье, я попросил своего личного врача осмотреть вас и обработать ваши раны. К счастью, сильных повреждений нет, Кай подоспел вовремя. Еще бы несколько секунд и эта мразь успела бы над вами надругат…       — Нет. Я не об этом, — резко нахмурившись, вдруг перебила его Скарлетт. — Что это было в гостиной? Все эти странные люди, музыка… Их обнаженные тела и… — начала было бормотать она, как вдруг ее рассеянный взгляд зацепился за его губы.       Отчего-то сейчас Леон показался ей чертовски привлекательным и сексуальным. То, как вальяжно он скрестил руки на своей груди, как пристально взирал на нее с легким прищуром и как негромко, но властно звучал его голос…       Ее разум в одно мгновение будто застелил плотный туман, а рассудок помутился от едва сдерживаемого желания.       — Неужели успела надышаться? — заметив ее затуманенный взгляд и раскрасневшиеся щеки, с беспокойством произнес он, а затем резко оттолкнулся от стола и подлетел к окнам. — Потерпите немного, скоро отпустит. — Отворив ставни и впустив в помещение свежий воздух, более ровным тоном добавил он.       — Что ты…       — Видимо, мне все же придется объясниться… — нехотя произнес он, не поворачиваясь к ней лицом. — И я буду очень признателен вам, мисс Рид, если сказанное мной останется исключительно между нами.

***

      Он сидел в своей комнате подобно каменному изваянию: неподвижно и безмолвно. И только сжимающиеся в кулак пальцы и выступившие на предплечьях вены выдавали его внутреннюю борьбу и напряжение.       Время уже давно перевалило за полночь, а Скарлетт так и не вернулась обратно.       Не находя себе места, Аккерман несколько раз порывался отправиться в имение господина Фейна, чтобы убедиться в том, что с Рид все в порядке, но каждый раз его останавливала Браун, убеждая мужчину в том, что за приятной беседой девушки могли потерять счет времени.       Кроме того, этой ночью в городе было тихо и спокойно. Поместье господина Фейна находилось практически в самом центре Либерио и случись чего, новости уже давно успели бы дойти до остальных районов города.       Только когда стрелка на часах миновала половину пятого утра, дверь в комнату Аккермана наконец-то отворилась, а на его пороге застыла измотанная Скарлетт.       Резко поднявшись с кровати и переведя на нее взгляд, Леви замер, с тревогой вглядываясь в ее уставшее лицо.       — Скарлетт… — шагнув вперед на гнетущих ногах, тихо позвал ее он.       — Прости меня… — надломленный голосом прошептала она, виновато опуская голову низ.