Грешные души

      Пожар, вспыхнувший этим вечером в чайной лавке Аккермана, к счастью Леви, удалось быстро ликвидировать. Загорелась лишь небольшая пристройка к складу, которая была практически пуста.       Делегация из Элдии пообещала бывшему капитану со дня на день приступить к восстановлению пристройки, однако сам Аккерман, несмотря на небольшие физические ограничения, все же настоял на том, что и сам будет принимать непосредственное участие в работе.       Уже ближе к ночи, приняв прохладный душ и переодевшись в чистые вещи, Леви лежал на своей кровати и монотонно пялился в потолок. Погрузившись с головой в свои мысли, он даже не сразу заметил, как скрипнула межкомнатная дверь, а затем как на кровать опустилась Скарлетт.       — Уже закончили? — не сводя своего взора с потрескавшегося потолка, вдруг подал голос он.       — Да. Все вещи были измазаны в саже и были пропитаны гарью, так что пришлось с ними повозиться. Жаль, конечно, что в вашем мире еще не изобрели что-то наподобие стиральной машины. Это бы облегчило нам работу.       — Стиральная машина? — без особого энтузиазма переспросил он, выгнув правую бровь.       — Да, это оборудование, которое предназначено для автоматической стирки белья. Грязные вещи сначала загружают во внутренний бак, в специальное отделение или прямо в бак засыпается порошок или опускается специальная капсула, а после бак закрывается, выбирается программа и вуаля - процесс стирки запущен. По истечении времени, которое, кстати, зависит от выбранного режима, стиральная машина заканчивает работу, а использованная вода сливается через отводную трубу в канализацию.       — Вы там хоть что-то делаете своими руками?       — Конечно делаем, но если есть то, что способно сэкономить человеку время и труд, то почему бы и нет? Это ты еще робота пылесоса не видел и не пробовал в эксплуатации паровые швабры.       Завидев его полный скепсиса и непонимания взгляд, Скарлетт тихо рассмеялась, а затем, поникнув, виновато опустила голову.       — Прости, это совсем ни к месту… Я вновь неудачно попыталась разрядить обстановку.       — Все в порядке, — ласково обхватив ее ладонь своей рукой и начав медленно поглаживать ее большим пальцем, заверил ее Леви. — Такие разговоры хоть немного позволяют мне отвлечься. К тому же пожар в моей чайной - ничто по сравнению с тем, что пытались провернуть йегеристы.       — Я могла бы взять несколько выходных и помочь вам с пристройкой. Может быть толку от меня будет и немного, но зато…       — Нет, — не дав ей закончить, бескомпромиссно отрезал он. — Меня и ребят будет вполне достаточно, а тебе предстоит разбираться с куда более муторными делами.       — Но, Леви, я ведь правда хочу помочь! — тут же запротестовала она, нахмурив густые брови.       — Мне достаточного твоего присутствия рядом и поддержки, Скарлетт. О большем я не прошу.       Поняв, что любые дальнейшие споры и препирательства не возымеют ожидаемого эффекта, Скарлетт покорно кивнула головой, а затем прильнула к его груди.       — День был тяжелый. Нам всем нужно отдохнуть.       — Пожалуй, — прикрыв на мгновение глаза, согласился он. — Стоило его сестре только остыть, как он принялся гадить мне и городу.       — Знаешь, а я ведь даже подумать не могла, что Барнс решится на подобное. Мелкие пакости, подлые интриги, козыряние статусом и властью, но чтобы такое… Впрочем, еще не тем безумцем можно стать от горя.       — Что думает предпринимать Морт?       — Несмотря на то, что лицо, учинившее все эти бесчинства, наверняка известно многим, все же неопровержимых доказательств его причастности к произошедшему нет. Леон, конечно, мог бы надавить на тюремную стражу и заставить их публично заявить о том, что Барнс намеренно сморил голодом господина Бейкера, но это капля в море. Так или иначе, но найдутся те, кто вступятся за Барнса. В противовес словам одних стражников найдутся те, кто открыто заявит о том, что старик самовольно отказался от пищи. К тому же свидетелей поджога пристройки у нас нет, а неудавшаяся диверсия… О ней Леон и вовсе говорить не намерен.       — Значит, этому слизняку все сойдет с рук… — сквозь зубы прошипел Аккерман, стараясь притупить приступ подступающей злости.       — Чтобы вывести Барнса на чистую воду, понадобился не один день, Леви. Спешка здесь ни к чему.       — Знаю, — скривившись, нехотя согласился он.       Натянуто улыбнувшись, Скарлетт нежно поцеловала Аккермана в щеку, а затем, устроившись поудобнее у него на груди, сомкнула глаза и буквально через несколько минут под размеренный стук его сердца провалилась в царство Морфея. Леви же еще долго вглядывался в мелкие трещинке на потолке, пытаясь просчитать следующие шаги Барнса.

***

      Следующий день с самого утра поверг обитателей дома в самый настоящий шок. Новость о том, что ранним утром в особняке Барнсов было найдено еще теплое тело Отиса, разлетелось по всему Либерио за считанные часы.       Скарлетт, как члена городского совета, вызвали на внеочередное собрание, а Арлерту, Брауну и Кирштейну из-за непредвиденного форс мажора было отказано в запланированной встрече.       Не желая тратить время впустую, ребята посвятили весь день восстановлению пристройки лавки бывшего капитана. И только глубоким вечером, уставшие, но довольные проделанной работой, ребята вернулись домой.       Ближе к восьми вечера Габи и Фалько совместными усилиями накрыли на стол, а уже ближе к девяти дома появилась и Скарлетт.       Стоило только девушке переступить порог кухни и опуститься за стол, как на нее тут же уставились шесть пар вопрошающий глаз.       — Ну что? — не сводя с нее пристального взгляда, напряженно спросил Аккерман.       — Основная версия — разрыв сердца, — сразу поняв, о чем спрашивает ее Леви, устало ответила она.       — Разрыв сердца? — вскинув брови вверх, удивилась Браун.       — У этого червя было конское здоровье, — прищурившись, возразил Леви. — Сколько Барнсу было лет? Двадцать пять? Разрыв сердца звучит не как правдоподобна версия, а как издевка.       — По прибытию в Либерио я навел на всех членов городского совета справки. Я изучил биографию каждого, а также просмотрел медицинские карточки… И вот что интересно, у Барнса никогда не было проблем со здоровьем, — почесав небольшую бородку, подметил Жан. — Что-то здесь не чисто.       — Слуг Барнса допросили еще с утра. Как оказалось, Отис распустил их раньше времени. Они отнеслись к его поручению, как к благородному жесту и, ничего не заподозрив, направились прямиком на международную ярмарку и даже успели на праздничный салют. Кстати, у всех его слуг действительно есть алиби: время их прибытие на ярмарку было отмечено в проходном листе одним из капитанов городской стражи, — налив в чашку уже остывший чай, поведала им Скарлетт.       — Звучит слишком складно. Жан прав, здесь определенно что-то не так. Может быть есть другие свидетели? Соседи или… — чуть подавшись вперед, начал было Армин.       — Основное поместье Барнсов находится за чертой города, территория которого огорожена высоким забором. Земля там дорогая, обычным жителям не по карману. По соседству с Барнсом живет лишь старый богатый аристократ, но он уже как с неделю находится в тяжелом состоянии в больнице, — отрицательно помотав головой, ответила Скарлетт.       — Значит, свидетелей нет, — цыкнув, подытожил Леви.       — А… Когда его тело нашли, неужели никто не обнаружил ничего странного? — слегка замявшись, озвучил свой вопрос Фалько.       — Барнса нашли ранним утром без признаков жизни прямо на кухне за дубовом столом. На столе стояла недопитая граненная бутылка виски, пустая тарелка и единственный уцелевший стакан. Следов присутствия посторонних найти не смогли, ведь вся комната была разгромлена: повсюду валялось битое стекло и сломанная мебель. Со слов одной служанки, перед выходом она слышала, как Барнс принялся бить посуду и крушить все вокруг. Останавливать его она, конечно же, не стала, а поспешила покинуть поместье как можно скорей.       — А что на счет его тела? Признаков насильственной смерти не нашли? — переведя на Скарлетт большие голубые глаза, решил уточнить Армин.       — Нет. Его тело осматривал самый опытный эксперт в Либерио. Согласно заключению, его сердце просто не выдержало.       — Сначала его сестра, а следом он… Чертовщина какая-то… — сцепив руки в замок, едва слышно проговорил Райнер. — Будем надеяться, что Барнсам просто воздалось за всех их грехи, — чуть громче добавил он.

***

Месяц спустя, подземные катакомбы Либерио.

      Привязанный к деревянному стулу в окружении сырости и полумрака, господин Хаслер едва ли понимал, что происходит с ним. Еще вчера он поглощал элитный алкоголь в компании знакомых аристократов в одном из самых популярных публичных заведений, а уже сегодня он очнулся в подземных катакомбах на глубине пятнадцати метров.       Засыпая в объятиях пышногрудой кареглазой куртизанки, он даже представить не мог, что буквально через несколько часов его бессознательное тело насильно выволокут из борделя и утащат в неизвестном для него направлении.       Стоило только Хаслеру открыть глаза, как перед ним возник высокий, хорошо сложенный мужчина в черном плаще и такого же цвета непроницаемой маске. На руках у неизвестного были надеты белые перчатки, а справа от него стоял небольшой металлический столик с горкой заваленный острыми инструментами.       Следующие девять часов по коридорам катакомб разносились душераздирающие крики и продолжительные вопли, а личный экзекутор Хаслера, вдоволь упиваясь своей вседозволенностью и властью, испытывал на своем подопытном чудовищные и разнообразные пытки.       Под ногти Хаслеру вставляли иглы, его плоть протыкали раскаленными спицами, а худощавое тело даже подвешивали на крюках, вынуждая Джозефа периодически терять сознание от боли.       Во время недолгих перерывов Хаслер отчаянно пытался сохранить крупицы ясности ума и всерьез задумывался о том, что пытки проводились довольно странно: его ровные белые зубы до сих пор были на местах, ногти, которые во время классических пыток зачастую вырывали самыми первыми, отчего-то оставались нетронутыми, да и ни одна фаланга его пальцев не пострадала, будто экзекутор намеренно избегал любой возможности нанести ему видимый ущерб. Помимо этого, экзекутор отчего-то не спешил задавать ему вопросы.       Впрочем еще через пару часов Хаслер все же получил ответы на волнующие его вопросы.       Стоило только металлической двери скрипнуть, как экзекутор тут же обошел измученного Хаслера и встал за его спиной. Грубо схватив аристократа за влажные русые волосы, он до боли натянул их, вынуждая Джозефа уставиться на вошедших в камеру людей.       — Ну и мерзость, — скривившись, заметил первый вошедший в камеру человек, глядя на обмоченные у Хаслера брюки и зловонную лужу под ним. — Глядя на тебя сейчас и не скажешь, что являешься выродком из приличной семьи и многоуважаемым членом городского совета.       — Вы… — широко распахнув глаза, ошарашено прошептал Хаслер. — Но за что?       — Скажи мне, Джозеф, если ты вдруг обнаружишь в подвале своего поместья крысу, что ты будешь делать с ней? — подавшись чуть вперед, продолжил первый человек, начав завязывать белые волосы в тугой высокий хвост.       — Я не…       — Что ты будешь делать, Джозеф? — рявкнув на него, бесцеремонно прервал его мужчина.       — П… Посыплю отраву… — чуть ли не заикаясь, тут же ответил он.       — Вы отравили Отиса Барнса, верно? — прищурившись, вдруг подал голос второй человек, скромно стоящий у массивной железной двери.       — Барнс умер от разрыва сердца, вы же знаете… Есть заключение эксперта и…       — Хватит ссать мне в уши, Хаслер, — зловеще надвигаясь на него, прошипел сквозь зубы мужчина, а затем грубо схватил Джозефа за подбородок и заглянул ему в глаза. — Мне плевать на Барнса. От него, как и от его сестры, толку было мало, но кем ты себя возомнил, что посмел без моего ведома заявиться в мое поместье, залезть в мой кабинет и стащить у меня яд?       — Господин Морт, я не…       Хаслер хотел было оправдаться, постараться убедить взбешенного не на шутку Морта в том, что он был ни в чем не виноват, но Леона уже было не остановить. Замахнувшись, Морт с молниеносной скоростью ударил Хаслера по лицу, отчего тело аристократа тут же повело в сторону. Тонкая нижняя губа Джозефа, не выдержав, лопнула, а из раны хлынула струйка алой крови.       — Не советую держать меня за идиота, Джозеф. Моим людям понадобился месяц, чтобы выйти на тебя. Сознаешься сам или мне стоить выбить из тебя правду? — присев рядом с ним на корточки, усмехнувшись, спросил его Морт. — Полагаю, о моих методах ты знаешь.       Болезненно скривившись, Хаслер опустил голову вниз. О методах пыток Морта он не просто знал, несколько по счастливой случайности он был вынужден лицезреть воочию.       Приближенные к главе самой крупной преступной банды между собой называли его безумцем, безжалостным мясником, что с извращенным удовольствием по крошечным кусочкам разделывал своих врагов, если самолично брался за дело.       Он мог с каменным лицом выпотрошить любого, будто разделывая сочного мясного кролика на день международного единства, мог с сумасшедшей улыбкой вспороть жертве брюхо наживую, и, как подобает самому преданному своему делу ученому, приняться изучать внутренние органы подопытного.       Во время пыток Морт был воистину безумен.       Не получив от Хаслера ответа, Леон лениво поднялся, неторопливо прошелся до металлического столика с инструментами и, с выражением лица опытного хирурга, взялся за скальпель.       — Полтора — два месяца назад я пробрался в ваше поместье во время очередного закрытого приема, — сплюнув кровавую слюну на пол, наконец подал голос Хаслер. — Мне не составило труда проникнуть незамеченным. Вы тогда были заняты гостями, а ваши наемники отсутствовали в поместье из-за конфликта с другой бандой.       — Откуда ты узнал про яд? — двинувшись со скальпелем в сторону Хаслера, притворно спокойно спросил Морт.       — О том, что во время закрытых приемов в вашем поместье начинается творится настоящая чертовщина уже давно судачат в высших кругах. Побывавшие на них поговаривали, что стоит только один раз вкусить этот грех, как невозможно больше оторваться. Люди чувствуют себя там свободными, раскрепощенными и…       — Я спросил: откуда ты узнал про яд? — перебив его пустое повествование, повторил свой вопрос Морт.       — Во время разгульной пьянки один из ваших постояльцев поделился со мной о том, что вы помогли ему убрать неугодного ему человека без видимых следов насильственной смерти. Он подробно описал как выглядел яд, заверил, что тот не имеет характерного запаха, а по истечении нескольких часов после попадания в организм его уже невозможно обнаружить. Господин Морт, у меня не было мотивов навредить вам или вашим приближенным. Все, что я хотел, так это убрать Барнсов.       — Барнсов? — вскинув брови вверх, удивленно переспросил его второй человек. — Разве вы не были заодно с Лукрецией?       Сначала на губах Хаслера заиграла совсем не к месту довольная улыбка, затем он блаженно прикрыл глаза, а после истерично рассмеялся.       — Заодно? Нееет, — протянул Джозеф, а затем криво усмехнулся. — Эта сука держала меня за яйца слишком долго. Глупая дрянь была уверенна в моей верности и даже не подозревала о том, что я жажду мести.       — Мести? — сложив руки на груди, недоуменно переспросил второй человек.       — Кайла Монтелло… — на выдохе тихо прошептал Джозеф, а затем его руки за спиной предательски дрогнули.       — Повешенная год назад журналистка, — хмыкнув, понял Морт.       От слов Морта Хаслер вдруг болезненно скривился, словно в его плоть вновь вогнали несколько раскаленных спиц, а на его глазах вдруг навернулись непрошеные слезы.       — Она была олицетворением справедливости и добра, разоблачала продажных аристократов и всегда помогала нуждающимся.       — А еще она стала костью поперек глотки Лукреции, — вспомнив несколько скандальных статей, которые Монтелло как-то писала про младшую из Барнсов, произнес вслух Морт.       — Сначала Лукреция пыталась просто заткнуть Кайлу, угрожала ей, страшила разрушить ее карьеру. Немного позднее люди Лукреции устроили ей показательные пытки, но спустя время младшая из Барнсов поняла, что Монтелло не остановится до тех пор, пока не усадит ее за решету. Кайла даже нарыла на Барнсов какой-то компромат, собиралась опубликовать его в местной газете, но не успела.       — Помнится мне, тогда Лукреция обвинила ее в шпионаже и в связи с йегеристами. И если мне не изменяет память, то предоставила неопровержимые доказате…       — Ложь! — яростно вскрикнув, перебил он Морта. — Лукреция сфабриковала все документы, привела ложных свидетелей, заставив всех поверить в то, что Кайла виновна!       — Вы… Вы любили ее, — вдруг раздался тихий голос позади Леона, заставивший Хаслера тотчас прикусить нижнюю губу.       — Я не просто любил эту женщину больше жизни… В момент казни она носила в своем чреве моего ребенка.       — Ты и Монтелло? — вскинув белесые брови вверх, удивился Леон. — Ты ведь самолично вел ее дело, устраивал ей допросы.       Глухо выдохнув, Джозеф сжал челюсти до скрипа зубов, а по его щеке все же скатилась скупая мужская слеза.       — Я ни разу не пытал ее, не заставлял сознаться в том, в чем она была неповинна. Стоя перед ней на коленях, я вымаливал у нее прощение за то, что был бессилен. Я зацеловывал ее замерзшие руки, бледное лицо и ее едва округлившийся живот, погибая внутри от мысли, что плоду нашей любви не суждено появиться на этот свет. А она… Она невинно целовала меня в ответ, не произнося ни слова.       После откровения Хаслера в камере буквально на пару минут воцарилась гробовая тишина. Несмотря на то, что личная трагедия Джозефа Морту была абсолютно безразлична, он все же проникся уважением к мужчине за то, что тот нашел в себе силы и смелость отомстить за нерожденного ребенка и любимую женщину.       — Что было дальше? — нарушив затянувшиеся молчание, сухо спросил Морт.       — Сначала я пытался отыскать тот компромат, который Кайла нарыла на Барнсов. Когда я понял, что все бумаги были уничтожены, то решил действовать иным способом. Втереться в доверие этой лживой суке было нетрудно: Лукреция любила похвалу и когда ей заглядывали в рот. Я очень быстро стал ее доверенным лицом, Лукреция часто просила меня о помощи, а я все ждал лучшего момента, чтобы отомстить. Впрочем, судьба сама вложила мне этот шанс в руки.       — О чем ты?       — Буквально за пару недель до инцидента на главной площади ко мне в поместье заявился господин Бейкер. Пожалуй, это был единственный человек, который знал о моей связи с Монтелло, ведь когда Кайла забеременела, мы в тайне ото всех обратились к нему с просьбой курировать ее беременность. Бейкер, конечно, нам не отказал, но взамен попросил выделить немного средств для лечения его сына.       — Монтелло нет уже год, на кой черт Бейкер явился в твое поместье? — нахмурившись, задал следующий вопрос Морт.       — Состояние его сына резко ухудшилось, требовалось дорогостоящее лечение в другой стране, а средств, как вы знаете, у Бейкера было очень мало. Знаменитый врач, как никто другой, знал, что весь этот год я вынашивал план мести, мечтал отомстить Лукреции, поэтому он предложил мне сделку: жизнь Лукреции в обмен на шанс спасти его сына.       — И ты согласился.       — Без раздумий и ни капли не сожалею об этом выборе, — вперив в Леона дерзкий взгляд, признался он, — Лукреция играла с жизнями многих людей, поставив себя на пьедестал, подобно Богу. Эта лицемерная сука получила по заслугам.       — А Барнса ты свел в могилу с ней за компанию? Чтобы Лукреции в аду было не скучно? — обнажив ряд белоснежных зубов, со смешком выплюнул Леон.       — Нет, — отрицательно помотав головой, спокойно ответил он, потирая друг об друга связанные запястья. — С момента смерти сестры Отис стал копать слишком активно. Расспрашивал о планах и делах сестры, выискивал ее недоброжелателей, подобно чертовой ищейке. Рано или поздно Барнс узнал бы, что сын Бейкера был отправлен в соседнюю страну на дорогостоящую операцию, а после он бы вышел на меня. Я не мог так рисковать, не мог подставиться. Этот ублюдок и так отправил на тот свет Бейкера.       — Что произошло в день убийства?       — В тот день я, как и все члены городского совета, находился на международной ярмарке. Обсудив в очередной раз с Кирштейном торговое сотрудничество Марлии и Элдии, я решил найти вас. Тогда я случайно и подслушал ваш разговор в шатре: о поджоге чайной лавки Аккермана и о неудавшейся диверсии. В тот момент я и решил проследить за Барнсом, чтобы убедиться в его причастности наверняка. — Облизнув запекшуюся кровь на нижней губе, не спеша начал повествовать он. — Буквально через полчаса после вашего разговора, он покинул ярмарку, а по прибытии домой распустил всех слуг. Яд во внутреннем кармане своего пиджака я носил уже давно, все ждал подходящего момента, а когда он наступил, я решил воспользоваться ситуацией. Я быстро начеркал на бумаге что-то вроде гаранта, чтобы убедить Барнса в том, что я намерен вести с ним дела. Заявившись к нему, я практически с порога предложил ему союз, но Барнс дал четко мне понять, что вести дела со мной не намерен. Однако… Стоило мне только обвинить его в смерти господина Бейкера, поджоге лавки Аккермана и неудавшейся диверсии, как Барнс тут же переменился в лице. Полагаю, что немалую роль сыграло его эмоциональное и физическое состояние, а также безграничное доверие его сестры ко мне. Он согласился быстро, подписал бумагу, а затем предложил отпраздновать наш союз. И пока Отис нарезал закуску, я подсыпал в его стакан яд.       — Где гарант сейчас? — со сталью в голосе спросил Морт, не желая больше тратить время на чужую исповедь. — Только не говори, что ты его уничтожил.       — Нет. Я спрятал его в надежном месте.       — Вот как мы поступим, Джозеф... — возвысившись над ним подобно коршуну, с ехидной ухмылкой произнес Морт.