Грешные души

      В одиночной камере с гордо поднятой головой и устремленными на железную дверь лукавыми глазами сидел человек. На его губах играла едкая ухмылка, будто веревки, туго обвитые вокруг его запястьев, не приносили ему саднящую боль, а холод, исходивший от толстых стен, не пробирал до самых костей.       Долгожданный скрип железной двери заставил его губы растянуться в притворно-приветливой улыбке, а измученное, размякшее до этого момента тело налиться свинцом.       — Господин Морт, в этот раз вы посетили меня с весьма неоднозначной компанией, — начал Хаслер, окинув взглядом двух вошедших в камеру мужчин. — Признаться, прошлый ваш визит с мисс Рид понравился мне куда больше.       — Как погляжу, у тебя отличное настроение, Джозеф, — подойдя к Хаслеру практически вплотную и возвысившись над ним, нарочито спокойно произнес Морт. — Однако совсем скоро оно может стать прямо противоположным. Скарлетт здесь нет, а значит, и сдерживать меня некому. А ведь именно благодаря ей несколько месяцев назад я не содрал с тебя шкуру живьем в том подземелье.       Кинув сначала на Морта, а затем и на Хаслера непонимающий взгляд, стоящий позади Аккерман заметно напрягся. Сначала непонимание того, о чем говорили эти двое, заставило его на долю секунды растеряться, а когда до Аккермана дошло, что Морт уже давно начал впутывать Скарлетт в свои игры, его пробрала жгучая злость.       — Ты что, таскал Скарлетт по подземельям и проводил для нее демонстрацию пыток? — с неприкрытой угрозой в тоне спросил Аккерман, делая шаг вперед.       — В тот раз Скарлетт сама настояла на том, чтобы присутствовать на допросе. Лишнего я себе не позволял, так что не начинай распаляться попусту, — обернувшись через плечо, лениво бросил ему Леон, а затем, потеряв к своему «компаньону» всякий интерес, вновь переключился на Хаслера. — Расскажешь все сам или тебе помочь?       — Я готов ответить на любые ваши вопросы и без излишних вмешательств, как в прошлый раз. Вас же интересует причина, по которой я подорвал здание городского совета, верно?       — Какой ты проницательный… — прищурив глаза, с издевкой ответил Морт. — К твоему сведению: Леман и Дюпон скончались в больнице, правое крыло здания разрушено, а у тебя теперь большие проблемы.       — Как и в ситуации с Барнсами, я ни о чем не жалею, — устремив на Морта пронзительный взгляд, ровным тоном ответил Джозеф. — А причина все та же: Кайла Монтелло.       — Как же ты меня уже заеб со своей журналисткой, — дернув от раздражения верхней губой, озвучил вслух свои мысли Леон. — Ты ведь отомстил Барнсам, при чем здесь совет?       — А разве не совет путем общего голосования вынес Кайле смертный приговор? Разве не Леман и Дюпон, наплевав на доводы Монтелло, ее мольбы и мои отчеты, отправили ее на эшафот?       — Лукреция тогда предоставила всем неопровержим… — начал было Морт, но неожиданно для всех Хаслер перебил его на полуслове.       — Ложь! — оскалившись, прорычал Джозеф. — Вас тогда не было в городе, а эти пронырливые ублюдки по вашему приезду нассали вам в уши.       — Выбирай выражения, Джозеф, — резко схватив Хаслера за ворот рубашки и дернув его на себя, предупредил его Морт. — Иначе лишишься головы куда раньше.       — Дюпону Лукреция тогда дала взятку, а Лемана взяла шантажом. Тайгер был занят йегеристами и даже не удосужился вдаться в подробности, а Отис без раздумий пошел на поводу у любимой сестры. Все они были виновны в смерти Кайлы Монтелло и…       — Это ведь ты выдвинул кандидатуру Скарлетт, чтобы отправить ее в Сеинтролл? — оказавшись подле Морта, прямо спросил его Аккерман.       — И что с того? — изогнув левую бровь, с вызовом спросил его Хаслер.       — Ты…       Отодвинув одним движением главу марлийской группировки в сторону, Леви с молниеносной скоростью отвел правую руку назад. В мгновение ока кулак Аккермана рассек воздух, а затем с глухим ударом обрушился на лицо ничего не подозревающего Хаслера.       От сокрушительной силы удара аристократа тут же повело в сторону, а в глазах у Джозефа «заплясали» черные точки. Он едва не свалился со стула прямо на пол, а из его лопнувшей нижней губы вниз скатилась алая струйка крови.       — Ты что творишь? — нахмурившись, рявкнул на Аккермана Леон. — Я еще не закончил.       — Этот кусок дерьма специально отправил Скарлетт в Сеинтролл. Он точно знал, что постройка была возведена в ненадежном месте и…       — Я отправил ее в Сеинтролл намеренно, это правда, — сплюнув кровавый сгусток на пол, хриплым голосом отозвался Джозеф. — Однако не для того, чтобы сгубить. Тогда я планировал покушение на совет, а будь Скарлетт в Либерио, я мог бы ненароком навредить и ей. А Скарлетт… Скарлетт мне всегда нравилась. Она из числа честных и справедливых людей, готовых бороться до конца. К тому же не будем забывать, что именно она приложила руку к тому, чтобы избавить этот мир от Лукреции.       — Ты все знал? — вскинув белесые брови вверх, искренне удивился Леон.       — Я уже говорил вам в прошлый раз, что долгое время ждал подходящего момента, чтобы отомстить младшей из Барнсов. И когда он наступил, я нагрянул в городскую больницу, дабы осуществить задуманное. Однако кто-то меня опередил: некто под покровом ночи проводил какие-то манипуляции с капельницей Лукреции и тогда мне до жути стало интересно, кому же Лукреция подгадила не меньше, чем мне, — откинувшись на спинку стула, с придыханием принялся рассказывать им Хаслер. — И каково же было мое удивление, когда, проследив за человеком, я узнал, что это была наша драгоценная мисс Рид. За столь короткий промежуток она решилась на то, на что я не решался годами… Ее решительность восхищает, а твердость характера не знает границ. Так что… Своего рода, я у Скарлетт в долгу, поэтому я бы никогда не навредил ей. Да и вам, господин Морт, я вредить не собирался. Несмотря на ваш род деятельности и весьма специфичный характер, пожалуй, вы один из немногих, кого действительно интересовала судьба города и сам совет.       — Ты подписал себе смертный приговор, — смерив Джозефа нечитаемым взглядом, заключил Морт. — Не знаю, на что ты рассчитывал, проворачивая подобное, но тебя уже ничто не сможет спасти.       — Спасать меня, господин Морт, и не надо. Все, что я хотел, я уже осуществил.

***

      На протяжении нескольких месяцев одинокую фигуру Леви Аккермана ранним утром можно было заметить на причале. Он стоял поодаль от остальных, всматриваясь в горизонт, где вода и небо сливались воедино.       Благодаря его упорству, ежедневным тренировкам и наставлениям его лечащего врача, Леви уже как пару недель мог обходиться без трости. Его шаги стали более уверенными, в них проглядывалась прежняя военная выправка, однако в его душе по прежнему зияла пустота.       Вестей от Скарлетт не было. Изо дня в день он возвращался в порт, пристально вглядывался в лица сходящих с кораблей пассажиров и случайных прохожих в надежде увидеть ее знакомый силуэт. Но чуда не происходило. Леви не знал, жива ли она и вернется ли когда-нибудь обратно, а призрачная надежда в его сердце медленно угасала.       Несколько раз он порывался отправиться в Сеинтролл, дабы заняться ее поисками лично, но каждый раз он останавливал себя, не решаясь взвалить на плечи Габи и Фалько дела его чайной.       Морт же, казалось, намеренно начал избегать Аккермана. При встрече с Леви он лишь отмахивался, бросая короткое: « — Ее ищут», а затем молча удалялся по своим делам.       После публичной казни Хаслера, Леон с головой ушел в работу: восстанавливал репутации совета, набирал новых людей и отстраивал пострадавшее крыло здания. Казалось, до пропавшей Рид ему не было дела, но это было далеко не так. Своих лучших «ищеек» Леон отправил в Сеинтролл сразу после того, как об исчезновении Скарлетт стало известно, однако власти города допустили чужаков к поискам лишь месяц спустя.       Одним вечером, вернувшись в сумерках домой с работы, в гостиной Леви застал уж больно оживленных Браун и Грайса. Молодые люди обменивались короткими улыбками и заговорщически перешептывались о чем-то между собой.       — Что здесь происходит? — не разделяя их веселья и радости, холодно спросил их бывший капитан.       — Ничего, — резко дернув плечами, тут же отозвался Фалько. — Через пятнадцать минут будет готов ужин, вы с нами, капитан?       — Аппетита нет, — отрезал Леви, а затем молча отправился в свою комнату.       Открыв дверь и шагнув вперед, он с порога зажег небольшую напольную лампу, а затем устремил свой взор вперед. То, что тогда предстало перед глазами Аккермана, заставило его остолбенеть и на мгновение лишиться дара речи.       В центре комнаты за его рабочим столом, закинув ногу на ногу, восседала Скарлетт. Ее каштановые, слегка завитые волосы спадали чуть ниже плеч, мягкий свитер плотно закрывал горло, а левую густую бровь рассекал тонкий, едва заметный шрам.       В тот момент время для Леви остановилось. Он замер, боясь пошевелиться, будто стоит ему только моргнуть или отвести взгляд, как этот мираж рассеется, и он снова окажется в своей комнате один.       За уверенной позой Скарлетт и невозмутимом выражении лица скрывались страх и чувство всепоглощающей вины. Ее глаза были полны сожаления, а бешеный пульс отдавался набатом в висках.       Она боялась, что бездонная пропасть, образовавшаяся между ними из-за ее долгого отсутствия и ее поступков, может стать непреодолимой. Что Леви, разочаровавшись в ней, выставит ее за дверь, даже не выслушав. Однако, несмотря на все свои страхи, губы Рид все же дрогнули, а затем по комнате разошлось тихое:       — Прости…       Сорвавшись с места, Леви в мгновение ока преодолел расстояние между ними, а затем обхватил грубыми руками лицо Скарлетт. Несколько томительных минут он всматривался в черты ее лица и ощущал ладонями тепло ее кожи, а когда он окончательно убедился, что это не мираж, то потянулся к ней за поцелуем.       Прикрыв глаза, он предвкушал почувствовать мягкость ее губ, ощутить на себе ее горячие дыхание, однако все, что почувствовал Леви, так это ее маленькие ладони, что уперлись ему в грудь.       — Нам нужно поговорить, Леви, — безжизненным тоном произнесла она, виновато опуская глаза вниз.       Истрактовав ее действия и слова по-своему, он сцепил зубы и сделал один неуверенный шаг назад. В голове бывшего капитана созрела разрушающая его догадка: чувства Рид угасли и девушка больше не желает быть рядом с ним. Одна лишь эта мысль оставила во рту Аккермана привкус горечи, а на его душе и вовсе стало гадко.       — Говори, — сухо бросил он, по привычке скрестив руки на груди.       — Ты ведь читал мое письмо? Разговаривал с Леоном?       Ответом ей был короткий кивок.       — Я знаю, как ты ценишь человеческую жизнь и прекрасно понимаю, что моему поступку нет оправдания. Если говорить откровенно, то в глубине души я желала Лукреции смерти, но я не…       — Плевать я хотел на младшую из Барнсов, — вперив в нее пронзительный взгляд, перебил ее Леви. — Где ты, черт возьми, была?       Распахнув широко рот, Скарлетт часто захлопала глазами. Она ждала от него укора или хотя бы намека на осуждение, но его интересовала лишь она.       — В день происшествия я находилась в крыле, которое пострадало после прорыва дамбы. Помню, как земля ушла из-под моих ног и как я провалилась под воду. Я боролась долго, отчаянно цепляясь за жизнь, но течение было слишком сильным. Дальше я помню только обрывки: удар о какую-то корягу, вспышку боли и… Пустота, — на несколько секунд она замолчала, давая себе время, чтобы перевести дух, а затем продолжила. — Очнулась я уже в небольшом деревянном домике на окраине какой-то деревушки. Как оказалось позднее, спас меня местный житель, который рыбачил неподалеку от деревни. Со слов спасшего меня старика, он заметил в воде клубок волос, а затем разглядел и тело, которое та самая коряга и удерживала на плаву. Волосы чуть позже пришлось состричь, так как они были в ужасном состоянии, а я почти сразу слегла с воспалением легких. Местная знахарка долгое время ставила меня на ноги, шансы были невелики, но, как видишь, я оказалась слишком живучей.       — Почему ты не дала о себе знать? Не написала письмо?       — Это была богом забытая деревушка, Леви. Я почти не приходила в сознание, а люди Леона нашли меня только месяц спустя.       — Месяц? — Леви вскинув брови, а взгляд его потемнел. — Этот белобрысый ублюдок знал, что ты жива и намерено умалчивал об этом? Лгал мне в глаза, что занят твоими поисками, отмахивался от меня, как от назойливой мухи, а на деле…       Из глубин его души поднялась жгучая волна ярости. Да такая, что окажись в тот момент Леон рядом, Леви без сомнений придушил бы его на месте.       — Это я попросила его молчать, — как гром среди ясного неба объявила Скарлетт, не в силах поднять на него глаза.       — Что? — опешив, едва слышно спросил ее Аккерман. — Ты хоть представляешь, каково было мне, Габи, Фалько? Ты хоть…       — Да я была похожа на труп ходячий! — выкрикнула она, и слезы градом хлынули из ее глаз. — Каждый день меня бил озноб, температура тела доходила практически до сорока, и я не знала, выживу я или нет! — она до боли прикусила нижнюю губу и зажмурила глаза. — Все мое тело было покрыто ссадинами и рваными ранами разной глубины, под глазами залегли тени, а тело приняло болезненно бледный оттенок. Я не хотела никого обременять, не хотела давать ложную надежду и не хотела, чтобы ты видел меня такой! Я пообещала Леону, что как только встану на ноги, то вернусь обратно и обо всем расскажу вам лично. Знаю, что поступила отвратительно и низко, но…       Под конец голос Скарлетт и вовсе сорвался, а сама девушка принялась непрерывно рыдать. Ее тело содрогалось от рыданий, а изнутри грызли злость, обида и вина. И все же даже сейчас Рид была уверена, что другого выбора у нее не было.       Леви же смотрел на бьющуюся в истерике Скарлетт со стороны, не зная как к ней подступиться. Он злился на себя, на обстоятельства, на Морта, но отчего-то не мог злиться на саму Рид.       Сделав неуверенный шаг вперед, он приобнял Скарлетт за трясущиеся плечи и притянул ее к своей груди. Прикрыв глаза, он начал ласково поглаживать ее по волосам, вдыхая до боли родной аромат.       — Она жива… Главное, что она жива… — проговаривал про себя он, безмолвно утешая девушку.       — Почему ты вообще меня успокаиваешь? Разве ты не злишься на меня? — всхлипывая, спрашивала она. — За то, что сделала с Лукрецией, за снотворное, за обман?       — Разве что на себя, — перебив ее, спокойно ответил Леви. — Что не разобрался сам с Лукрецией, что позволил тебе отправиться в чертов Сеинтролл, что не настоял на своем и не смог уберечь.       — Нет, — оторвавшись от его груди и заглянув ему в глаза, возразила она. — Прекрати во всем винить себя. В том, что случилось, нет твоей вины. Это был мой выбор. Я выбрала устранить Лукрецию именно таким способом, я решила добавить тебе в чай снотворное, я врала всем вам, свято веря, что поступаю правильно. Это все я…       — Когда ты вернулась? — проигнорировав ее пламенную речь, спросил Леви.       — Пару часов назад. Леон встретил меня в порту и доставил к вашему дому. Как ты понимаешь… Встретили меня Габи и Фалько. Сначала я рассказала обо всем ребятам, а после отправилась в твою комнату ждать тебя.       В этот момент в голове Леви сложился паззл от чего Браун и Грайс выглядели такими довольными.       — И ведь даже не сказали мне… Маленькие отродья…       — И что теперь? — сухо спросил он, а когда словил ее полный непонимания взгляд, продолжил. — Ты вернешься в совет?       Слегка замявшись, Скарлетт отрицательно помотала головой.       — Пожалуй хватит с меня этих «приключений». Если ты не против, то я бы хотела вернуться в твою чайную лавку и продолжить помогать тебе. Если, конечно, это место еще не занято.       — Не занято, — тут же ответил он, а затем провел большим пальцем по ее шраму, рассекающему левую бровь.       — Это не единственный. Все мое тело теперь покрыто уродливыми шрамами, Леви, — стыдясь саму себя, призналась ему она.       — Раздевайся, — отступив на пару шагов назад, приказал он.       — Что?! — взвизгнув, истерично переспросила Скарлетт. — Ни за что, Леви! Я не хочу, чтобы ты видел это уродство.       — Ты все еще любишь меня, Скарлетт? Принимаешь таким, какой я есть?       — Что за глупые вопросы? — вскинув брови вверх, удивилась она. — Конечно люблю, конечно принимаю.       — Тогда с чего ты взяла, что я перестану любить или желать тебя, увидев твое тело? Я приму тебя любую. Главное, чтобы ты была рядом и была жива.       После слов Аккермана в комнате воцарилась напряженная тишина. Скарлетт понадобилось немного времени, чтобы собраться с силами и показать ему «новую» себя.       Поднявшись с кресла, Скарлетт начала с бежевых брюк. Ее тонкие пальцы едва заметно подрагивали, когда она принялась расстегивать брюки, а когда мягкая ткань зашуршала и плавно сползла на пол, на обозрев Аккерману предстал глубокий розоватый шрам, пересекавший половину ее правого бедра. Затем, борясь одновременно и со смущением, и с отвращением, она нехотя стянула с себя свитер, оставшись стоять перед ним в одном нижнем белье.       Взгляд Аккермана скользнул по ее длинной шеи, на которой теперь «красовался» маленький рубец, опустился к животу, где виднелся рванный шрам размером с его ладонь, уходящий на правый бок, а затем прошелся по рукам и ногам, на которых были едва заметные «паутинки» побелевших шрамов.       — Повернись, — тихо попросил он.       Кивнув, Скарлетт покорно повернулась к нему спиной.       Спина Скарлетт была испещрена шрамами разной длины и глубины. Одни едва проступали на ее теле, а другие сразу же бросались в глаза.       — Что тебе пришлось пережить, черт возьми… — сцепив на мгновение зубы, подумал он, а затем глухо выдохнул.       — Я же говорила, что это уродство, — разочарованно пробормотала она, сгорбившись и опустив голову вниз, однако стоило ей только почувствовать его горячие губы на одном из ее шрамов, как она тут же вытянулась по струнке и затаила дыхание.       Его сухие губы заботливо и ласково касались то одного, то другого ее шрама, плавно перемещаясь по всему ее телу. Скарлетт же впервые за долгое время позволила себе и своим мышцам расслабиться, отдавшись во власть самозабвенных чувств. Щемящая грудь нежность через несколько минут переросла в томительное пьянящее возбуждение. Нижнее белье Скарлетт предательски намокло, а когда губы Аккермана коснулись шрама на ее шее, из ее уст вырвался сдавленный стон.       Желая развеять сомнения Скарлетт и доказать своей женщине, что она по-прежнему желанна, Леви прислонился пахом к ее ягодицам и слегка потерся о них.       — Ты… Правда меня хочешь? — откинув голову назад, дрожащим голосом спросила она.       — Скажи, Скарлетт, тебя когда-нибудь смущали мои шрамы? — поддев лямку ее бюстгальтера, с хрипотцой в голове спросил ее он.       — Разве что в самом начале… Когда я первый раз увидела тебя…       — А потом?       — Нет…       — Тогда с чего ты взяла, что твои шрамы оттолкнут меня?       Его вопрос так и остался без ответа.       С легкой ухмылкой на губах Леви в пару движений избавил Скарлетт от лишнего белья, приподнял ее за округлые бедра и усадил Рид на край стола. Опустившись перед ней на колени, он с жадностью припал ртом к ее горячему лону, желая доставить своей женщине удовольствие.       Он ласкал ее долго, мучительно и нежно, а когда тело Скарлетт наконец содрогнулось от сладостных спазмов, он без лишних слов взял ее на том же самом столе.       Пока их губы ловили стоны друг друга, время для них потеряло всякий смысл. Они остановились лишь когда на продолжение у обоих не осталось сил.       Перебравшись на кровать, Аккерман принялся поглаживал Скарлетт по волосам, а она прильнула к его груди, как самая ласковая кошка.       — Ты ходишь без трости, — с мягкой улыбкой на губах заметила она. — Я рада.       — А я рад, что ты наконец вернулась, — чмокнув ее в висок, ответил он.       — Знаешь, все это время мне безумно тебя не хватало… — прижавшись к нему еще ближе, разоткровенничалась она. — Мне все время снился ты, а со слов госпожи Гейл, жены спавшего меня рыбака, в полубреду я постоянно бормотала твое имя. Прости меня, Леви… Я больше никогда не заставлю тебя переживать и так волноваться…       — Главное, что сейчас все хорошо. И мне… Тоже тебя не хватало, — слегка замявшись, ответил он. — Всем нам. Однако, если ты еще хоть раз решишь соврать мне или сочтешь лучшей идеей оставить меня в неведении…       — Никогда, — тут же ответила она, приподнимаясь на локтях. — Я больше никогда не предам твое доверие.       Он хотел ей было что-то ответить, как вдруг со стороны двери послышался сдержанный стук, а затем и приглушенный голос Браун:       — Я рада, что счастливое воссоединение двух любящих сердец прошло удачно, но ужин вас до сих пор ждет. Правда, уже изрядно остывший, но зато чай горячий.       Не дожидаясь ответа, Браун поспешно ретировалась, а Скарлетт, поднявшись с кровати, начала спешно одеваться.       — Леон говорил, что Хаслера публично казнили месяц назад. Возможно, прозвучит странно, но мне его жаль. Он был неплохим человеком, да и все, что он делал, было во имя мести и любви.       — Слышала бы ты, какую предсмертную речь он задвинул. Многие, невзирая на его поступки, остались неравнодушными, а кто-то выкрикивал слова поддержки из толпы.       — Барнсов люди не жаловали, так что ничего удивительного, а сам Хаслер сделал для города немало. И все же… Что же он сказал? — замедлив движения, заинтригованно спросила она.       — Многое я уже не помню, но последние слова отпечатались в моей голове: «Я отправил их грешные души в ад и их ад только начался. А мой закончится здесь и сейчас.»