Глава 22.«Чужие тайны.»
21 октября 2025 г., 19:42
Несколькими месяцами ранее. Поместье Леона Морта. День нападения на Скарлетт Рид.
На несколько томительных минут в мрачном кабинете хозяина поместья воцарилась гробовая тишина. Леон терпеливо ждал, когда помещение как следует проверится и к Скарлетт вернется способность трезво мыслить, а Рид молча сверлила отрешенным взглядом потолок. — Что это было? Все эти люди… Они будто были под какими-то веществами и даже я… — подав голос, неуверенно начала она. — Это странное, взявшееся словно из ниоткуда, дикое желание… — Откуда ты, Скарлетт? — сложив руки на груди, спокойно спросил ее Леон. На секунду замерев, она нахмурила густые брови и непонимающе уставилась на него. Не столько резкий переход на «ты», сколько странный вопрос завел Рид сначала в тупик, а затем показался ей и вовсе ни к месту. — В самом начале нашего знакомства я ведь упоминала, что прибыла в Марлию с острова Парадиз. Неужто Леон позабыл об этом? — подумала она, начав нервно теребить край атласной рубашки. — Я… Я ведь уже говорила вам, что я элдийка. После гула земли я… — Неправильный ответ, Скарлетт, — прищурившись, леденящим душу тоном произнес Морт. — Знаешь… В мире есть немало вещей, которые вызывают во мне не самые приятные чувства, но ложь… Ее я ненавижу всем своим существом. Терпеть не могу, когда меня считают недальновидным и доверчивым идиотом, способным проглотить любую чушь. Резкая перемена в поведении Леона и в его манере вести диалог тут же заставили Скарлетт напрячься. Цвет его кристальных глаз сейчас показался ей пугающим, а не привлекательным, от прежде вкрадчивого голоса не осталось и следа, а его высокая статная фигура напротив источала угрозу. В тот момент Скарлетт поняла, от чего именно ее так отчаянно старался уберечь Леви. В ее голове тут же пронеслись их многочисленные разговоры, а сама Рид почувствовала себя самой настоящей овцой, самовольно сунувшей свою голову в пасть к зверю. Едва заметно задрожав, Скарлетт судорожно заметала по кабинету глазами в поиске хоть какого-то намека на спасение, а когда ее взгляд остановился на висевших на противоположной стене ружьях, Морт шумно усмехнулся. — Я не собираюсь тебе вредить, Скарлетт. Не стоит так бояться и переживать, — смягчив тон, нарочито спокойно произнес Леон. — Ты не привязана к стулу, в твоем рту не находится кляп, а дверь так и остается открытой. В любую минуту ты можешь встать и покинуть мой кабинет, ведь тебя никто не держит. Впрочем… Ты можешь остаться, продолжить наш разговор и, что вполне вероятно, заручиться весьма выгодной поддержкой. Выбор за тобой, Скарлетт. Но не стоит делать из меня дурака. Это и правда чертовски бесит. Прикусив до боли нижнюю губу, Скарлетт часто захлопала глазами. Ровно до этого момента Леон действительно не предоставлял для нее угрозы. Напротив, он всегда старался помочь Рид, был с ней вежлив и учтив, да и не требовал от нее ничего взамен. Однако Скарлетт понятия не имела, что именно сейчас так жаждет услышать от нее Леон. — Я не совсем понимаю, что… — Я хочу услышать правду. Сказки про остров Парадиз можешь рассказывать своим знакомым и новым друзьям. Нет, конечно, если элдийцы вдруг открыли на острове свое производство «Prada», продвинулись в генной инженерии и научились распознавать альбинизм, а в Марлии кто-то выпускает сигареты «Chapman», то вопросов к тебе у меня больше нет. Название брендов, которые известны почти каждому современному человеку и совершенно незнакомы жителям этого мира, заставили Рид округлить глаза и широко распахнуть рот. Догадка пронзила ее мгновенно, принося Скарлетт сначала сиюминутное облегчение, а затем удивление и шок. — Ты тоже не отсюда, — тяжело сглотнув, поняла она. — Вееерно, — протянул он, а на его губах заиграла довольная улыбка. — Расскажешь, как все было? С пару минут подумав, она коротко кивнула. Морт уже давно поймал ее с поличным, а отпираться дальше у Скарлетт больше не было ни желания, ни сил. Не торопясь она поведала ему о том, как очутилась в Либерио: начиная со своей поездки в Египет, заканчивая ее «эффектным» появлением в чайной лавке Аккермана. Морт же слушал, ее не перебивая, а когда девушка закончила, он достал портсигар, выудил оттуда одну сигарету и закурил. — О чем ты думала перед смертью? — выдохнув клубок дыма, поинтересовался у нее Леон. — Я уже точно и не вспомню, — стараясь изо всех сил вспомнить тот день, задумчиво произнесла Скарлетт. — Тогда у меня был сложный период, хотелось кардинальных изменений и перемен. Ощутить, что такое друзья, любовь и забота… — Сходится, — скривив губы, понял для себя он. — Сходится… Что? — Для перемещения нужен осколок от статуи, внутреннее желание кардинально изменить свою жизнь и, конечно же, факт неминуемой смерти. — Подожди… Ты что, тоже приехал в Египет, чтобы посетить знаменитую статую? Забрал небольшой осколок себе и погиб в тот же день? — чуть подавшись вперед, заинтригованно спросила она. — Не совсем так, — докурив сигарету, спокойно бросил он, а затем, оставив окурок в пепельнице, уселся за стол. — Статуя жука скарабея меня не интересовала от слова совсем, да и в местные байки об исполнении заветных желаний я не верил. Египет я посетил с рабочей командировкой, а в Луксор прибыл, чтобы купить небольшой кусочек от статуи, по которой так фанатела Франческа. — Франческа? — вскинув брови вверх, удивленно переспросила Скарлетт. — Да, — кивнул он, а его губы дрогнули от нежной улыбки. — Мне пришлось совершить «обряд» по исполнению заветных желаний, на котором так настаивали местные, а после заплатить крупную сумму денег, чтобы заполучить желаемый кусок. Купив в местном магазине подарочную упаковку, я положил осколок туда и убрал его в карман. Через пару дней я вернулся домой, продолжил заниматься бизнесом, а когда настал день нашей с Франческой встречи, то я был застрелен в собственной машине по пути в ресторан. — Боже… — прикрыв ладонями рот, ужаснулась Скарлетт. — Думаю, ты уже догадалась, что несколько пуль прошли мне в грудь, минуя подарочную коробку и камень. — Мне очень жаль… После того, как я пришла в себя, я совершенно не понимала, где нахожусь и что происходит. Все казалось мне каким-то неправильным и странным. Признаться, на мгновение я даже подумала, что схожу с ума… Если бы не Леви, Габи и Фалько… Мне даже страшно представить, что было бы со мной, — быстро затараторила Рид, вспоминая свои первый день. — Когда я очнулся, то четко помнил как истекал кровью и как испустил свой последний вздох. Я отчетливо понимал, что должен быть мертв, а в моей груди, как минимум, должны зиять дыры. Однако я был абсолютно цел, в районе груди была лишь небольшая царапина, а вот в подарочной коробке заместо осколка находился песок. Не буду врать, что не испытал тогда дезориентации и страха, но я не из робкого десятка, — откинувшись на спинку кресла, монотонно поведал ей он. — Мне повезло очутиться в Марлии спустя пару месяцев после гула земли. Тогда многие потеряли свои дома, вещи и документы. Сойти за «своего» мне не составило труда, да и я тогда притворился, что потерял память. Уже позднее, когда я полностью обосновался в Марлии, то выдумал себе слезливую историю о том, как когда-то потерял семью. Вспомнив, как когда-то именно эта история тронула ее до глубины души и тем самым расположила к ней Морта, Скарлетт заметно скривилась, почувствовав себя обманутой. Однако вспомнив, что и сама не краснея врала Леону в глаза, быстро придала своему лицу нейтральный вид. — Мы оба врали друг другу… Один-один, Леон, — подумала она, а затем переключила все свое внимание на мужчину напротив. — Как тебе удалось занять столь высокое положение в обществе? Заручиться поддержкой власти, основать свою банду и стать одной из самых значимых фигур в совете? — Как много вопросов, Скарлетт… — самодовольно ухмыльнувшись, заметил он. — Впрочем, давай обо всем по порядку. В своем мире я с нуля построил неплохой бизнес, а когда у тебя есть деньги, влияние и хотя бы крупица власти, то у тебя всегда будут враги. Не стану скрывать, что многие вопросы я решал незаконным способом: взятки, подкупы, манипуляции и угрозы, но этого было недостаточно. Тогда-то я впервые и задумался о том, чтобы организовать собственную группировку. Сначала я нанял элитных наемников, готовых выполнить любое мое поручение за достойную плату, а немного позднее организовал и собственную банду. Пожалуй, именно этот бесценный опыт позволил мне быстро взять в оборот часть местных «протестантов», что грызлись здесь за территории между собой. К тому же, навыки убеждения и ведения переговоров в совокупности с блестящим умением использовать огнестрельное и холодное оружия пришлись мне на пользу: во мне быстро увидели сильного лидера, способного вести людей за собой. Да, пришлось пролить немало крови, но зато мне удалось объединить и подмять под себя практически все крупные банды Марлии. — Зачастую люди с таким послужным списком имеют проблемы с законом, становятся мишенью и лакомым куском для представителей власти. Они скрываются в тени, а не свободно разгуливают по улицам города, как обычные люди. Тихо рассмеявшись, Морт отрицательно помотал головой. Чистота и детская наивность Скарлетт в какой-то степени даже умиляли его. — Моя милая, наивная Скарлетт, проблемы с законом имеют лишь те, кто не умеет делиться. Ты ведь уже наверняка догадалась, что основной зал моего поместья предназначен не для типичных светских вечеров? — Признаться, я до сих пор не до конца понимаю, что это было. Все было как в тумане: сначала я испытала удивление и шок, а после… — закрыв лицо руками, Скарлетт чуть ли не взвыла, сгорая от стыда. — О таком не то что говорить, даже думать стыдно. — Желание и похоть не такие уж и постыдные вещи, особенно если раскрыть в полной мере их потенциал. Мои закрытые вечера посещают исключительно самые богатые и самые влиятельные люди. Здесь можно встретить не только аристократов, но и высокопоставленных военных и даже представителей верхушки власти. Я даю им право делать за закрытыми дверьми то, что обычно не принято в обществе. Здесь у них нет нужды скрывать свои тайные желания и пороки, напротив, в моем поместье каждый гость волен быть самим собой. Любой каприз они могут исполнить в стенах моего поместья, не боясь о том, что о подобных вольностях прознают другие, ведь правила посещения закрытого зала просты: то, что происходит здесь — остается здесь. В противном случае мои люди убирают слишком болтливых. — Дав людям гарант и свободу в их больных желаниях, ты получил куда больше, чем смог бы заполучить иным путем, — сцепив руки в замок, заключила Скарлетт. — Твое поместье хранит чужие тайны, а ты обзавелся выгодными связями. — Я всегда знал, что ты умная девушка, Скарлетт. Не в обиду, но, надеюсь, у тебя хватит мозгов оставить эти тайны при себе. Посмотрев ему в глаза, она хотела было съязвить, сказав, что не считает себя самоубийцей, однако в этот раз Скарлетт смогла вовремя прикусить свой язык. — Никто об этом не узнает. По крайней мере от меня, — задрав подбородок и с вызовом посмотрев ему в глаза, ответила она. — Ты ведь чем-то воздействуешь на них, верно? — Как я уже сказал ранее: я лишь помогаю им раскрыть их истинный потенциал. «Птицы» такого полета очень трясутся за свою репутацию, многие из них женатые мужчины, «примерные» семьянины и любящие отцы. Отнюдь не каждый способен самостоятельно сделать свой первый шаг в «пропасть» и отдаться во власть низменных желаний и чувств. Чтобы расслабить и раскрепостить своих дорогих гостей, я использую одно средство. Вреда оно не приносит, а мои гости всегда остаются довольными. — Что это? — Афродизиак, — пожав плечами, как ни в чем ни бывало ответил он. — Что?! — вскинув брови вверх, вскрикнула Скарлетт. — Но… Я не понимаю… Как? — Состав самых сильных афродизиаков знаком мне уже давно. Я закупаю у поставщиков из соседних стран все необходимые ингредиенты, а специально нанятые мной люди изготавливают его здесь. — Ты? Знаешь составы афродизиаков? — изогнув левую бровь, скептически переспросила Рид. — Уж прости, но не похож ты на того, кому хоть раз отказывали женщины. — Лукавить не буду. Вниманием со стороны прекрасного пола я никогда обделен не был, однако зачастую оно мне было и не нужно. Дело в том, что я вел бизнес не только с мужчинами. Мне встречались и непробиваемые, и принципиальные, и слишком строптивые женщины… — Только не говори мне о том, что сначала ты одурманивал их афродизиаком, после спал с ними, а затем шантажировал их? — не подумав, выпалила Скарлетт, а затем прикусила свой язык. — Я не… — Конечно нет, Скарлетт, — снисходительно улыбнувшись, заверил ее Леон. — Моей задачей не было тащить весь этот сброд к себе в постель и уж тем более шантажировать этих женщин. Мне лишь нужно было сделать их чуточку лояльнее. — Дурманил их разум и пока они были в не в себе, получал «свое»? Как же это грязно, черт возьми, подло и низко… Однако… Весьма эффективно… — подумала она, а вслух лишь произнесла: — Но как же Франческа? Разве твоя возлюбленная одобряла такие методы? — Франческа была моим единственным и настоящим другом, Скарлетт. Я не питал к ней плотоядных чувств. Мы выросли в одном приюте, так как от нас обоих отказались родители. Все, что было у нас — это мы. Мы прошли огонь, воду и медные трубы. В жизни каждого из нас были как взлеты, так и падания, но никто из нас никогда никого не осуждал. Я всегда поддерживал Франческу, а Франческа всегда поддерживала меня. И если тебе так интересно, то… Франческа прекрасно знала, чем я занимаюсь и какими средствами добиваюсь своего. — В отличии от меня, тебе было что терять, — горько усмехнувшись, подметила Скарлетт. — У тебя был человек, ради которого хотелось жить, что-то делать и банально просыпаться по утрам. И мне правда жаль, что… — Мне тоже, — прервав ее, неожиданно признался Леон. — Однако я уверен, что даже после моей смерти у Франчески все хорошо. Да, я не смог сдержать одного обещания, но сдержал другое. — О чем ты? — На случай моей смерти я завещал Франческе свой бизнес, недвижимость и все средства на счетах, — откровенно ответил он, а перед его глазами тут же всплыл образ маленькой, исхудавшей и ободранной девчонки. — Франческа больше никогда не будет голодать, не будет ни в чем нуждаться. — Ты… Ты поступил весьма благородно. Однако твою помощь Франческе я могу понять: вы были вместе с самого детства, столько всего пережили… Но почему ты так благосклонен ко мне? — не желая ходить вокруг да около, прямо спросила его Рид. — Ты напоминаешь мне ее, Скарлетт, — тепло улыбнувшись, не лукавя ответил Леон. — Не внешне. У Франчески не было гетерохромии, не было таких больших глаз и каштановых волос. Ее волосы были цвета вороного крыла, а глаза были черными, как уголь. — Как инь и янь… — на мгновение представив их стоящими рядом, завороженно прошептала Рид. — Если внешность ни при чем, тогда чем же я тогда тебе ее напоминаю? — Своим характером, манерой общения, желанием помогать другим и нездоровым стремлением к справедливости. Знала бы ты, из скольких передряг я вытягивал этого отчаянного борца за справедливость, Скарлетт, — прикрыв глаза, умиротворенно сказал Леон. — Да, сначала ты привлекла мое внимание как человек, который прежде не принадлежал этому миру. Прости, но твой костюм «Prada» уж больно бросился мне в глаза, а альбиносом и сигаретами ты меня практически добила. Когда я понял, что ты такая же, как я, то начал приглядываться к тебе. Впрочем, больше всего меня поразило то, с каким рвением ты как-то встала на защиту Аккермана. Мелкая букашка, не способная даже ни на цент противостоять этому миру, но готовая отчаянно вгрызться в глотку любому ради него… — Даже не знаю, стоит ли мне оскорбиться или обрадоваться из-за столь двойственной характеристики в мой адрес, — фыркнув, недовольно процедила Рид. — Оскорбляться точно не стоит. У тебя нет ни власти, ни влияния, ни денег, да и нечеловеческой силы, которой так когда-то славились Аккерманы, у тебя нет. Однако даже не имея ничего за своими плечами, ты была готова бороться за то, что стало тебе дорого. Этим вы так похожи с Франческой. — Возможно прозвучит слишком дерзко, но мне нужен от тебя честный ответ, — закинув ногу на ногу и начав нервно покачивать ей, Скарлетт решилась, наконец, задать ему волнующий ее долгое время вопрос. — Скажи… Ты был причастен к тому, что случилось на главной площади? — В том, что Лукреция сейчас находится в больнице, нет моей вины. Для меня это стало таким же «сюрпризом» как и для остальных. Сейчас рядом с ней вьются самые лучшие врачи. Более того, я практически уверен, что спустя время она непременно встанет на ноги. Впрочем, временное пребывание на больничной койке даже сейчас не мешает ей искать рычаги давления на Аккермана. Прикусив нижнюю губу до крови, Скарлетт с силой зажмурила глаза. Понимание того, что как только младшая из Барнсов покинет стены городской больницы, она с еще большим остервенением возьмется за Аккермана, привело ее в дикий ужас. — Она ведь не оставит Леви в покое? — Боюсь, что нет, Скарлетт. А как только она прознает о вашей с ним связи, то… — У нас нет никакой… — хотела было возразить Рид, но Морт ее вновь перебил. — Мы ведь договорились не врать друг другу, Скарлетт. Если это очевидно мне, то скоро станет очевидно и Лукреции. И тогда основным рычагом давления на Аккермана станешь ты, моя милая мисс Рид. — Что… Что же мне делать? — подняв на него большие глаза, с мольбой в голосе спросила она. — Ты либо вступаешь в игру и учишься играть изощреннее, либо покидаешь ее, признав поражение. Я готов направлять тебя и помогать тебе, но я не намерен делать всю грязную работу за тебя. К тому же, ответ на твой вопрос ведь уже давно созрел в твоей голове. Не так ли? — Так… — сцепив зубы, практически прошипела Рид. — Ты сомневаешься, — растянув губы в широкой улыбке, заметил он. — Дело, конечно, твое, но сомнения приведут тебя к хаосу, а он тебя к погибели. — А решительные действия приведут меня к очередному плохому, непоправимому поступку, о котором я, вероятно, буду жалеть. — У плохих поступков не бывает оправданий, но всегда есть причины. И если ты считаешь, что эти причины имеют вес, то… Почему бы и нет? В любом случае решать тебе, Скарлетт: рискнуть, испытав удачу, либо плыть по течению и надеяться на то, что все решится само собой.***
Немного позднее: больница Либерио, за несколько дней до кончины Лукреции Барнс.
В просторной больничной палате после полуночи царила напряженная атмосфера и гнетущая тишина. Изредка зловещее затишье нарушали приглушенные звуки, исходившие от медицинских аппаратов, и болезненные стоны потерпевшей. После аварии на центральной площади, прикованная к постели Лукреция Барнс часто металась по постели в бесчисленных попытках унять тупую боль. Ее измученное лицо и растрепанные волосы были покрыты тенями, а грудная клетка тяжело вздымалась. Попавший в кровь в медицинских целях морфин подарил младшей из Барнсов на несколько часов долгожданный покой, однако смиренно спящая девушка даже не подозревала, что в эту ночь на пороге ее больничной палаты появится неизвестный. Обезличенная фигура сначала скользнула безразличным взглядом по обездвиженному телу Лукреции, а после уверенно шагнула вперед. Оказавшись возле капельницы прямо у постели Лукреции, некто в пару движений выудил из кармана тоненький шприц, наполненный прозрачной жидкостью, осторожно проткнул висящий пакет с раствором острой иглой, а затем ввел нужный препарат внутрь. Спрятав шприц обратно в карман и полностью убедившись в том, что видимых следов вмешательства и присутствия посторонних нет, незваный гость торопливо покинул пределы больницы. С того момента неизвестный наведывался к Лукреции каждую ночь. Эти визиты, больше походившие на мрачный ритуал, забирали не только ясность ума у Лукреции, но и ее жизненные силы и покой. Каждый шаг в сторону капельницы Лукреции стоил приходящему к ней неимоверных усилий. С каждым введенным миллилитром препарата кожа под его плотной маской натягивалась от напряжения, а сердце пропускало один сильный удар. Проклятая совесть настойчиво нашептывала своему хозяину о греховности и непоправимости дел, а разум и сердце напоминали о том, что именно Лукреция по своей воле стала причиной его боли, проблем и страданий близких ему людей. — Либо она, либо мы… — решил для себя человек, а после ввел в раствор очередную порцию опасного препарата. С каждым днем состояние Лукреции заметно ухудшалось: цвет ее лица становился бледнее, губы покрывались болезненной синевой, а глаза словно покрылись белой пеленой. Постепенно мир Лукреции сузился до размеров больничной палаты. Взгляд, некогда дерзкий и высокомерный, все чаще обращался в глубины себя, а мысли становились все более нереальными и хаотичным. Временами ей казалось, что стены больницы в буквальном смысле давят на нее, врачи состоят в сговоре, а в углу ее палаты смиренно сидит посланник из Ада и терпеливо ждет, когда она испустит свой последний вздох. Около двух часов ночи, ровно за день до того, как сердце Лукреции Барнс остановилось навсегда, дверь в ее больничную палату протяжно скрипнула, а затем она увидела его. — Ты… — завороженно прошептала она, а ее губы растянулись в пугающей улыбке. — Я знаю, кто ты. Ты ведь пришел за мной? Шелест черной мантии неизвестного в тот момент показался Лукреции манящим. Воспаленная фантазия обезумевшей девушки дорисовала ночному гостю большие рога, козлиные копыта и жуткую пасть, из которой исходило зловонное дыхание. — О посланник Ада, вечно стремящийся к разрушению, твоя верная слуга перед тобой! — с гордостью заявила она, пытаясь приподняться на локтях на кровати. — По одному моему приказу пытали, насиловали и убивали. Кого-то я даже лично заставила покончить с собой. Ты ведь видел, как они молили меня о пощаде? — расхохотавшись, обратилась к нему она. — Я всегда распоряжалась людьми как вещами, ведь только тот, кто находится на вершине, вправе вершить чужие судьбы и выносить приговор. — Ты безумна, — прошипел нечеловеческий низкий голос, а затем по палате разошелся утробный смешок. — Была безумной, безумной и останешься. — Разве ты не гордишься мной? — нахмурившись, поразилась она. — Разве не ты провозглашаешь и превозносишь насилие? Разве не ты поощряешь пороки и грехи? Слабые и бесполезные всегда будут у ног сильных. Проигнорировав пламенную речь Лукреции, некто без стеснения прошел к ее капельнице, достал из-за пазухи шприц и выполнил уже выверенные до мельчайших деталей действия. Развернувшись к девушке лицом, он с призрением посмотрел ей в глаза. — Такие, как ты, отравляют все вокруг. Ты недостойна жизни. С этими словами неизвестный покинул палату Лукреции, а младшая из Барнсов поняла, что у ее личного дьявола были необычные глаза: один — как бездонное море, а другой — как еловые леса.***
Поместье Леона Морта. Настоящие время.
Неподвижно стоящий в углу темного кабинета Аккерман чувствовал, как мрак комнаты постепенно поглощает и его самого. Свет, едва пробивающийся сквозь плотные шторы, был не в состоянии рассеять густую тьму, а напряжение после монолога Морта так и повисло в воздухе. Склонив голову вниз, Леви отчаянно сопротивлялся пониманию того, что к смерти Лукреции Барнс была причастна Скарлетт. Его измученное сердце бешено билось в груди, а на бледном лбу проступили испарины. — Она не могла… Не могла этого сделать, — подняв голову вверх, бескомпромиссно отрезал Леви. — Скарлетт слишком ценила человеческую жизнь, чтобы… — Убивать Лукрецию никто и не собирался, — подняв ладони вверх, властным тоном перебил его Морт. — Вещество, которое Скарлетт на протяжении нескольких дней вводила в капельницу Лукреции, было предназначено для другого. Под действиями этого препарата люди постепенно сходят с ума и теряют связь с реальностью. Скарлетт лишь хотела доказать остальным, что Лукреция больше не способна вести дела, да и в принципе может быть опасной для общества. Признаться… Мы и сами были удивлены, когда узнали о кончине Лукреции. — Ты хочешь сказать, что Скарлетт намеренно вводила в капельницу Барнс какое-то вещество, а потом для вас обоих стало открытием, что… — Никто понятия не имел, что один из работников больницы в тайне от остальных колет ей морфин. При совмещении этих двух веществ идет сильная нагрузка на сердце, сосуды и мозг. Проще говоря, они не совместимы. Если бы этот идиот хотя бы словом обмолвился о том, что за отдельную плату колет Лукреции морфин, то этого бы не случилось, — нахмурившись, парировал Морт. — Скарлетт достаточно долго винила себя, захлебываясь слезами, однако в смерти Лукреции нет ее вины. Так сложились обстоятельства. — Бред… — мотнув головой, на выдохе ответил он. — Скарлетт никогда не покидала пределы дома, особенно ночью. — Правда? — изогнув левую бровь, притворно удивился Леон. — У тебя ведь были проблемы со сном, не так ли? Однако, насколько мне известно, со временем ты стал лучше спать. Наверняка тебя даже на какое-то время перестали беспокоить кошмары… Вперив в Леона ошарашенный взгляд, Леви застыл как вкопанный. Осознание, подобно мощному разряду электрического тока, пронзило его мгновенно, принося Аккерману сначала опустошение, а затем и очередную боль. — Чай… После того, как Скарлетт сама стала заваривать и приносить мне на ночь чай, я действительно стал спать лучше. Кошмары меня больше не беспокоили, да и не просыпался я вплоть до самого утра. Что же ты натворила, Скарлетт? — Что это было? — Небольшая порция снотворного, — разведя руки в стороны, честно ответил ему Морт. — Не переживай, вре… — Ты… Это ты надоумил Скарлетт, ублюдок… — прервав его на полуслове и сделав шаг вперед, практически прорычал Леви. — Если бы ты не появился в ее жизни… — Только не нужно спускать на меня всех собак. Я подсказывал и помогал, а не заставлял ее принимать такие решения и делать всю грязную работу. На твоем месте я бы задумался о том, почему именно она пошла на это? Кто стал значить для нее гораздо больше, чем он может себе представить? Из-за кого она смогла поступиться собственными принципами и сделать то, на что бы прежде никогда не решилась? — «Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Даже если для этого мне придется окропить руки кровью…», — гулким эхом пронеслись у него в голове сказанные когда-то Скарлетт слова, которые он почему-то тогда не воспринял всерьез. — Из-за меня… Она сделала это из-за меня… От нервного напряжения у Аккермана скрутило живот, к горлу подкатил ком, а руки, когда-то крепко держащие клинки, вдруг затряслись от страха. — Нет… — отступив назад, обессилено прошептал он. — Вижу, ты и сам все прекрасно понял. И наверняка ты знаешь по себе, что ради дорогих людей многие способны на… Не успел Леон договорить, как вдруг дверь в его кабинет распахнулась, а на его пороге появился взволнованный подручный. — Господин Морт, прошу прощение, но дело серьезное. — Говори, — махнув рукой, тут же приказал он. — Хаслер устроил подрыв в здании городского совета. Пострадало правое крыло, рядом с которым в тот момент находились Дюпон и Леман. Оба были госпитализированы в больницу с травмами средней тяжести. Подоспевший Тайгер нейтрализовал Хаслера, а после доставил его в темницу, — отрапортовал мужчина, а затем сделал короткий поклон. — Вот дерьмо, — прошипел Морт, поднимаясь с места.
Примечания:
Делюсь ссылочкой на ТГ канал: https://t.me/+5kBRtJCgYsc2YzFi
