verre dans la bouche

январь 2021 года. невский проспект перекрыт. на главной улице города толпы кричащих людей, застопоривших движения транспорта. странно, ведь по миру гуляет смертельный вирус, а такое количество собравшихся не из-за праздников и не из-за веселых мероприятий: сегодня на площадях и главных улицах городов стоит вся наконец взбрыкнувшая, как разгоряченная лошадь, россия. волны людей пестрят плакатами и в один голос скандируют: "свободу навальному!". пестрые шапки и темные куртки, сигналящие машины. казалось, что весь город сейчас дышит в унисон, а каждый человек пропитан ненавистью к режиму. среди толпы – известная журналистка юлия пчёлкина. она подходит совсем близко к полицейским и омоновцам в бронежилетах и шлемах, без страха (а руки всё равно дрожат), гордо выпрямив спину и плюя им под ноги, прямо в лицо крича о том, что россия будет свободной. и страшно было не умереть, а жить в этой стране. и сегодня на её глазах были скручены тысячи людей, а так называемые стражи порядка избивали безоружных дубинками, пинали их ногами, жестоко расправляясь с общественным недовольством. женщины, дети, старики, подростки, молодежь – структура не щадит никого. зажравшиеся свиньи у власти не щадят ни-ко-го. и она обязана была помочь добиться справедливости. я теперь готова ко всему на свете – я отсидела свой срок в интернете. выхожу на улицу гладить кота, а его переезжает тачка мента. с сиреной и мигалками сквозь людей продирается служебная машина, в которой сидит, бледная от напряжения, генерал-лейтенант мария архипова, прибывшая из москвы вчера вечером. ее обязали навести порядок в городе. любыми способами. даже с помощью военных единиц. и всё же девушка выбирает диалог с гражданами, с жителями исторически революционного города. люди с автоматами окружают машину, помогая генерал-лейтенанту встать на видное место. каблуки приглушенно стучат по асфальту, форма привычно шуршит при ходьбе. толпа свистит и улюлюкает, распаляясь, как костер от масла. архипова пробегает глазами по многотысячной сороконожке людей, вылавливая отдельные лица, чьи-то горящие ненавистью глаза, раскрытые в негодовании рты. ей страшно. до безумия, сука, страшно. и стыдно, потоому что она является представителем власти, но не имеет никакого права всё изменить. будь её воля, мария сейчас стояла бы там, вместе с толпой. по другую сторону живой баррикады. и она прекрасно понимает, чем это всё может кончиться, но, пересиливая себя, впиваясь полумесяцами ногтей в кожу ладоней, берет в руку рупор. росгвардия стоит цепью. я иду по городу в чёрном худи - тут обычно холодно, злые люди. впереди меня ничего не ждёт, но я жду тебя, ты меня найдёшь. прямо перед юлей стоит женщина с аккуратно выпрямленными, почти белыми волосами, в таком же белом форменном кителе. глаза военной простреливают холодным звездным дождем каждого человека, заглядывая в нутро. в отличие от омона и полиции, на ней нет защиты, что странно. журналистка подмечает каждую деталь, каждую мелочь – отросшие корни волос, синие круги под глазами, белую как мел кожу, сильные пальцы и уверенный голос. фотографирует не только камерой, но и коричневой вспышкой глаз. погеройствовать решила, значит, генерал-лейтенант? поздновато. на её погонах две звезды в ряд. пчёлкина нагло усмехается, бросая вызов, когда айсберги чужих глаз на секунду проскальзывают по лицу юли. снег ложится на плечи, но не вызывает желания пойти домой и согреться. потому что город горит ненавистью. а вместе с городом горят и люди. и пустые слова, которые женщина в белом сейчас произносит, для них – просто бессмысленный звук, лишь ещё больше раздражающий разъяренный мир. в золотых цепях я утопаю в болоте. кровь моя чище чистых наркотиков. вместе с другими тебя скрутят на площади - а я скручусь в своей новой жилплощади. когда раздается выстрел, архипова машинально пригибается и прикрывает голову. в мыслях щелкает: всё было подстроено. кому-то очень сильно мешало её присутствие на руководящей должности, её борьба за справедливость. поэтому она отправлена сюда. в эпицентр. и в свете всего происходящего было не трудно догадаться, кому именно она мешала. раненной птицей взгляд мечется по черным шлемам омоновцев. полиция расталкивает людей, пытаясь найти среди них стрелявшего. начинается суматоха, паника. выстрел послужил спусковым крючком для толпы – звереет, полностью теряя контроль, и наседает нескончаемым потоком. очередная пуля отскакивает от двери машины, неприятно чиркнув архипову по ноге. по икрам течет кровь, пропитывая белые форменные брюки. "красный очень красиво смотрится на белом, как цветы мака в снегу". мысли бешенно скачут – совсем не к месту. мария, всё еще прикрывая голову руками и нагнув корпус, лавирует между людьми, уклоняясь от ударов и работая локтями. и тоже чувствует ненависть, перемешанную сегодня с кислородом. ненависть, но не к ней лично, а к государственной структуре, частью которой она является. нога начинает болеть, несмотря на адреналин. сука. хорошо еще, что просто нога. дыхание спирает и изо рта вырывается хрип. архипова чувствует металлический привкус на языке. голова кружится. видимо, растеряла форму. с шумным выдохом девушка заворачивает за угол, прячется в арке, прижавшись спиной к грязно-желтой стене. прикрывает глаза, сползает. и видит красное пятно в области груди. "маки на снегу". невдалеке гремит первая автоматная очередь. я заливаю глаза керосином - пусть всё горит, пусть всё горит! на меня смотрит вся Россия - пусть всё горит, пусть всё горит! когда сбоку раздается выстрел, юля пчёлкина понимает, что всё зашло слишком далеко. телефон беспрерывно включен, камера фиксирует каждое движение и людей, и полиции. но глаза юли прикованы к женщине с рупором, которую омон обхватывает в кольцо и оттесняет в толпу. что-то тут не так. по регламенту ее должны были посадить обратно в бронированную машину, но полиция будто бы хочет, чтобы всё закончилось трагедией. раздается ещё один хлопок, совсем близко, в нескольких сантиметрах, белый китель теряется в толпе, омоновцы заламывают людям руки, крики становятся громче, и подключается спецназ с автоматами наготове. пора сваливать. юля петляет дворами, прижимаясь к стенам домов. первые выстрелы. уже не из пистолета, а из автоматов. хорошо еще, что девушка знает город, как клавиатуру на своем компьютере. пчёлкина заворачивает в арку, останавливается и поворачивается спиной к стене, чтобы наблюдать обстановку за воротами. вдруг сильная рука хватает её за бедро и тянет вниз. не успев понять, что происходит, юля машинально заезжает этому кому-то кулаком по челюсти. и лишь потом глаза режет белый грязный китель и светлые волосы. бледные, почти синие губы. тонкое тело, ничком лежащее на земле. Она. пчёлкина замечает красные расплывшиеся пятна на одежде, и мозг тут же переключается в аварийный режим: форма отброшена в сторону, штанина закатана – на ноге рана, но пуля прошла мимо, еле задев кожу, значит опасности нет; грудь. красное пятно. не сердце – скорее всего пробито легкое, но угроза для жизни минимальная. набирает скорую, зажимая рану. голубые глаза смотрят пронзительно, и юле кажется, что ее читают, как открытую книгу. – меня зовут юлия. извините за удар. скорая будет через пару минут, толпа обязана её пропустить. айсберги глаз смеются. она облизывает губы и кивает. всё будет хорошо.