Королевские Земли.

— Вы пришли к какому-нибудь решению, ваше величество? – спросил лорд Гармегил. Двенадцать дней назад они заняли Южный Морлонд, но налеты на их обозы не прекращались, становясь все более дерзкими. С начала кампании до них добрался лишь один обоз с провиантом. Воинам грозил голод. Дерзкие и неуловимые действия нападавших не оставляли Аргелебу сомнений: ими командовали Рейнджеры — элитные воины, присягнувшие лично короне. В отличие от предыдущей смуты, ни один из них не предал корону. Осада проваливалась. После неудачного рейда на портовые склады они лишились почти всех судов, и единственным выходом оставалась переправа по мосту. Семь раз они бросались на северные стены, и семь раз их отбрасывали с большими потерями с обеих сторон. Боевой дух был сломлен. Осада шла из рук вон плохо, а припасы подходили к концу. По самым скромным подсчетам, еды оставалось лишь на три дня. В войсках зрело недовольство, и слухи о дезертирстве, несмотря на показательные казни нескольких пойманных беглецов, становились все громче. Аргелеб понимал, что до открытого бунта остается совсем немного. В сложившейся ситуации у Аргелеба не было иного выбора, кроме как рассмотреть жестокое предложение лорда Гармегила — избавиться от пленных, тем самым сократив потребление и отсрочив неминуемый голод. Эта мысль претила ему, но он понимал, что выбора почти не осталось. Аргелеб, с тяжелым вздохом, повернулся к Гармегилу и произнес одно лишь слово: — Да. — Тогда... казнь? – уточнил Гармегил. — Нет. Пока нет. Сообщите предводителям лоялистов. Я хочу переговорить с ними, – твёрдо произнёс Аргелеб.  Несколько часов томительного ожидания позади, и Аргелеб стоял на мосту, разделявшем враждующие стороны, в ожидании двоюродного брата. Согласно договоренности, встреча должна была состояться ровно посередине между разводными мостами, удерживаемыми пуристами, и северной частью города, подконтрольной лоялистам. Каждый из братьев мог привести с собой не более десяти воинов и одного доверенного командира. Аргелеб выбрал своим сопровождающим лорда Гармегила, Арведуи же прибыл в сопровождении лорда Ондохера  из Минас Анора. Арведуи первым нарушил молчание: — Перейдем к делу, Аргелеб. Скажи, чего ты хочешь и что готов предложить взамен? — Ты по-прежнему нетерпелив, брат, – ответил Аргелеб. — Моим людям нужны припасы: еда, лекарства, все, что необходимо для поддержания боеспособности армии на ближайшие две недели. Кроме того, я требую прекратить постоянные нападения на мои линии снабжения — Вижу, набеги потрепали тебя сильнее, чем мы ожидали, раз ты просишь припасов, – произнёс Арведуи вслух. — Каковы же твои истинные мотивы? Зачем тебе возвращать почти десять тысяч воинов, которые лишь усложнят тебе осаду? Ты уже семь раз пытался взять город. Восьмая попытка захлебнется в крови, если эти десять тысяч встанут на защиту. — Десять тысяч жизней — ничтожная цена по сравнению с жизнями шестидесяти тысяч моих воинов, – твёрдо ответил Аргелеб. — Но это поставит крест на твоих амбициях, не так ли? И, позволь заметить, твоя армия далеко не столь многочисленна, как ты пытаешься представить. Аргелеб резко оборвал разговор: — Я не намерен обсуждать численность моей армии. — Понимаю, – медленно произнёс Арведуи. — Значит, ты отказался от захвата Севера и пытаешься как можно дольше удержать Юг, чтобы ослабить Раумдор. Почему я должен это позволять? У меня преимущество, Аргелеб. Вот мои условия: покинь Южный Морлонд, и я отзову своих воинов. Тебе и твоим воинам будет дарован беспрепятственный проход в Каленардон. Даю тебе слово. — Ты заблуждаешься, брат, – спокойно возразил Аргелеб. — Возможно, ты контролируешь Север и имеешь флот в заливе, но я держу в заложниках почти десять тысяч твоих воинов. Арведуи и Ондохер ошеломленно переглянулись. На лице лорда Гармегила мелькнула едва заметная ухмылка. — Как ты смеешь?! – гневно воскликнул Ондохер. — Если вы откажете мне в необходимом снабжении, в котором моя армия отчаянно нуждается из-за ваших набегов, у меня не останется иного выбора, кроме как пожертвовать пленными ради спасения своих людей, – бесстрастно произнес Аргелеб, стараясь скрыть охватившее его отвращение. Лорд Ондохер, покраснев от гнева, что-то быстро зашептал Арведуи на ухо, но тот жестом прервал его. — У нас есть время обдумать твоё предложение? – спросил Арведуи, глядя на Аргелеба с нескрываемой враждебностью. — До наступления темноты, — ровным голосом ответил Аргелеб, не дрогнув ни единым мускулом на лице, хотя внутри бушевала буря Закончив объяснять, как Арведуи может подтвердить свое согласие, Аргелеб повернулся, чтобы покинуть мост. В этот момент его двоюродный брат, не сдержавшись, плюнул ему вслед, демонстрируя все свое презрение. — Я думал, ты выше этого, – бросил он с презрением. И я тоже, – с горечью подумал Аргелеб, не оборачиваясь. *** Ультиматум, который он предъявил Арведуи истекал с заходом солнца. По условиям, поднятый у моста голубой флаг означал бы согласие и начало обмена. Время тянулось мучительно медленно, но флаг не появлялся, и Аргелеба охватывало отчаяние. Он понимал, что был слишком опрометчив, поставив на кон жизни пленных, чтобы добиться уступок от Арведуи. Зная упрямство кузена с детства, он сомневался, что тот подчинится. С нарастающим ужасом Аргелеб следил, как солнце медленно опускается за горизонт, погружая мир в предвечернюю тьму. Он продолжал ждать, цепляясь за слабую надежду. Но голубой флаг так и не взвился. Надежды рухнули. — Что прикажете, Ваше величество? Голубой флаг так и не появился, – произнёс лорд Гармегил. У Аргелеба не оставалось иного выхода. Если он не выполнит свою угрозу, его армия будет обречена на голодную смерть. У них не было достаточно провизии, чтобы вернуться в Каленардон, а после того, как он выдвинул свой ультиматум, отступление стало невозможным. — Ваше величество? – повторил Гармегил, заметив, что Аргелеб погрузился в глубокое молчание, не отрывая взгляда от севера. Аргелеб, словно парализованный, продолжал смотреть в ту сторону, где должен был появиться голубой флаг, но там по-прежнему ничего не было. Внутри него боролись отчаяние и раскаяние. Он беззвучно молил о прощении — у своих воинов, у невинных пленников, у самого себя. — Казнить пленников, – наконец произнёс он, с трудом разжимая губы. Но кто теперь сможет простить его за этот ужасный приказ? *** На другом берегу реки умирали его люди. Те, кого он призвал оставить семьи и сражаться за него. Многие шли с воодушевлением, веря в него как в законного короля, веря в обещанную эпоху равенства и процветания. Но сейчас, глядя на творившуюся бойню, Арведуи с ужасом осознавал, что все это — лишь иллюзии, которыми он себя пичкал, чтобы оправдать эту войну, свою одержимость "правом рождения", ту бездну, в которую он столкнул Арнор. Он долгое время тешил себя мыслью, что он выше Аргелеба и его сторонников, что не он развязал эту войну, что правда на его стороне. Но теперь, глядя на страдания своих солдат, он понял, что всё это — ложь. Он сам был творцом этой лжи, и теперь она пожирала его изнутри. Все его военачальники, как один, советовали ему отклонить предложение Аргелеба. Они указывали на прибывающие из Сирианда подкрепления, на то, что десять тысяч жизней — ничтожная плата за скорое окончание войны, за победу. С военнойточки зрения, они, безусловно, были правы, но это не делало выбор легким. Жизни десяти тысяч человек невозможно было просто списать со счетов. В конце концов, бремя решения легло на плечи Арведуи, и он сделал свой выбор. Он прислушался к советам генералов и подписал смертный приговор своим людям. Его решение оборвало жизни, лишив их всего, что было дорого: родных, дома, даже понимания, за что они пали на поле боя. — Ваше Величество, разведчики вернулись, – голос Ондохера звучал глухо и отстранённо. — Приказ Аргелеба исполнен. Все пленники казнены. Арведуи с трудом сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу.  — Понятно, – лишь выдавил он из себя. Чувство вины сдавило его грудь невыносимой тяжестью. Он осознавал, что его вина в этой трагедии не меньше, чем вина Аргелеба. Маска спала, и он увидел в отражении истинное лицо — лицо, ничем не отличающееся от лиц тех пуристов, которых он так яростно проклинал. Он, как и они, безжалостно жертвовал жизнями своих соотечественников ради достижения своей цели — победы в этой войне. Но теперь эта цель, эта мечта о справедливом и равноправном Арноре, казалась ему пустой и лживой. Оказавшись в плену этой лжи, он отчаянно пытался убедить себя, что она — истина, что другого пути не было. Он должен был оправдать надежды тех, кто поверил в него в самые темные времена. Он не мог предать память павших, отдавших самое ценное что у них есть – жизнь. Он не имеет права предать их снова. Он молился о прощении. Но было ли возможно заслужить его после всего, что он совершил? *** На следующее утро пуристы предприняли восьмую, казалось бы, бессмысленную атаку на мост. Арведуи, прекрасно зная, что у них практически не осталось ни людей, ни провианта, чтобы продолжать наступление на Северный Морлонд, не мог найти объяснения этому отчаянному шагу. Он наблюдал за тем, как их ряды редеют под градом стрел и камней, и в его голове мелькнула мысль: Неужели у них настолько плохо с припасами, что им не хватит даже на обратный путь? Внезапно его осенило. Именно действия рейнджеров, постоянные диверсии и налеты, вынудили Аргелеба прибегнуть к столь жестокому шагу. Казнь пленных стала его последним аргументом в этих отчаянных торгах. Отказав ему, Арведуи невольно подписал им смертный приговор. После целого дня ожесточенных и кровопролитных боев, потеряв последние силы, измученные воины Аргелеба прекратили свои бесплодные попытки прорваться через мост. Стало очевидно, что они отступают. Через двое суток после казни пленных, армия Аргелеба покинула территорию Морлонда, предварительно уничтожив за собой разводные мосты, чтобы исключить возможность преследования. Арведуи незамедлительно отдал приказ своим войскам о наступлении с целью вернуть контроль над южной частью города. В то время как рабочие в спешном порядке восстанавливали повреждённые разводные мосты, флот начал переправу солдат на южный берег. Когда первые отряды вошли в южную часть города, они обнаружили ужасающую картину: на огромных погребальных кострах догорали тела их казнённых соотечественников. Ярость и ненависть к пуристам вспыхнула с новой силой, но не меньший гнев был направлен и на самого Арведуи, и на его ближайших командиров. Воины требовали объяснений и ответа за гибель своих братьев по оружию. Арведуи понимал, что эта справедливая, но стихийная ярость может помешать их общему стремлению к отмщению. Он принял решение обратиться к армии и созвал всех воинов на просторной площади южной части города. — Сегодня мы стали свидетелями чудовищного злодеяния — казни наших друзей, близких. Многие из вас справедливо гневаются на пуристов. Некоторые обращают свой гнев на меня и моих командиров. Я не снимаю с себя ответственности. Мы отвергли их требования — требования, которые позволили бы им укрепиться в Южном Морлонде и, возможно, добиться падения Раумдора, что неминуемо привело бы к еще большим жертвам и затянуло бы эту войну на долгие годы. Они угрожали казнью, тем самым заранее показав свою жестокость и беспринципность. И именно они, пуристы, совершили это ужасное преступление. Да, все мы смертны. Даже мы, потомки Нуменора, когда-нибудь, но покинем этот мир. Но разве это значит, что наши жизни — лишь бессмысленный миг? Разве жизни наших павших братьев ничего не стоят? Нет! Они отдали свои жизни, веря в наше общее дело, веря в нас! И мы не посрамим их памяти! Мы — их живое наследие! Не жалейте мертвых! Пожалейте нас, живых, которые несут бремя мести за них! Даже если и нам суждено пасть на поле боя, мы будем сражаться до последнего, пока не отомстим за каждого из них! За павших! За справедливость! За Арнор! — ЗА АРНОР! – прогремело в ответ. Я обращу эту ложь в истину, – с горечью поклялся себе Арведуи.