Королевские Земли.

На протяжении последних нескольких месяцев Ондохер неустанно руководил военной кампанией в провинции Тиркарне. Последние восемнадцать месяцев стали поистине мрачной страницей в истории королевства, полными кровопролитных сражений и жестоких бесчинств. Постепенно, шаг за шагом, силы лоялистов отвоевали у мятежников Раумдор, и, воспользовавшись своим стратегически выгодным положением, нанесли одновременный удар сразу по трем ключевым провинциям. Лорд Пелендур и принц Эарендил во главе своих войск выступили из столицы в направлении провинции Итилиен, сам король возглавил наступление из Морлонда на Каленардон, а Ондохер, опираясь на плацдарм в Раумдоре, двинулся на Тиркарне. Несмотря на небольшое численное превосходство в палантирах, лоялисты смогли эффективно координировать свои действия, нанося удары с разных сторон. Со всех сторон теснимые лоялистами, пуристы были вынуждены отходить все дальше, теряя контроль над территориями день за днем. Однако, несмотря на общее отступление, война еще не была окончена. Каленардон, одна из самых густонаселенных провинций королевства, и южный Хьярвинион оставались не затронуты войной, сохраняя свой потенциал. До окончательного завершения войны было еще далеко, однако победитель уже вырисовывался вполне отчетливо. Арведуи, ты доверил мне судьбу Тиркарне, и я приложу все усилия, чтобы оправдать твое доверие. Тиркарне, известная также как Дорнийские марки, — это древняя и многострадальная земля, ставшая ареной ожесточенных сражений на протяжении многих веков. За обладание этой территорией вели нескончаемые войны Штормовые Земли и плодородный Простор, а с юга на нее постоянно совершали набеги дорнийские воины, преодолевая неприступные Красные горы. Эта кровопролитная борьба продолжалась вплоть до тех пор, пока великий Селефарн Завоеватель не положил ей конец, покорив оба враждующих королевства. Он объединил завоеванные земли под своей властью и нарек их Тиркарне. С тех пор эта стратегически важная область стала надежным щитом, защищавшим Арнор от постоянной угрозы с юга, от дорнийских набегов, что исходили из-за горного хребта. Даже после окончательного покорения Дорна во времена правления короля Хьярмендасила, важность Тиркарне нисколько не уменьшилась, хотя его роль в обороне королевства претерпела определенные изменения. Теперь Тиркарне стал провинцией, на которую была возложена ответственная задача по охране  важных Орокарнийских перевалов и мощных крепостей, возведенных для их защиты. К несчастью, затянувшаяся война привела к тому, что гарнизоны, размещенные в крепостях вдоль южной границы, оказались ослаблены как никогда прежде. Этим незамедлительно воспользовались дорнийцы, давно вынашивавшие планы. Весть о всеобщем дорнийском восстании против Арнора с быстротой лесного пожара распространилась по всему королевству, сея панику и тревогу. Воспользовавшись своим знанием местности, дорнийские мятежники стремительно захватили ключевые горные перевалы и обратили против Арнора его же собственные укрепления, превратив их в плацдарм для дальнейшего наступления. Получив известие о столь серьезном мятеже в Дорне, Ондохер, командовавший армией в Тиркарне, принял решение немедленно активизировать свое вторжение. Он прекрасно понимал, что защитники крепостей на его пути теперь будут крайне ослаблены и их внимание будет полностью приковано к событиям на юге, и решил не упускать столь благоприятную возможность для нанесения решающего удара. Пуристы осознавали, что потеря Тиркарне станет сокрушительным ударом по их делу. От рейнджеров поступили сведения о том, что из Каленардона спешно перебрасываются крупные силы пуристов с целью остановить наступление на Тиркарне. Предполагалось, что армию возглавляет сам узурпатор. Полученные известия не поколебали решимости Ондохера, и он продолжал вести свою армию на встречу с войсками Аргелеба. Но, как известно любому военачальнику, армия, находящаяся в походном положении, особенно уязвима для внезапных атак. — Отец, берегись! – отчаянно воскликнул Артамир, резко отводя своего боевого коня в сторону. В тот же миг на переднюю колонну арнорского войска обрушился настоящий град стрел, выпущенных из засады. Одновременно из-за ближайшего поворота дороги неожиданно появился крупный отряд хорошо вооруженной вражеской конницы, готовый к стремительной атаке. Ондохер, осознав нависшую опасность, немедленно отдал приказ о перестроении войска в боевой порядок, однако было уже слишком поздно. Вражеская кавалерия, стремительно врезавшись в походные колонны арнорцев, внесла в их ряды хаос и панику, сея повсюду смерть и разрушение. В последние мгновения перед неминуемым столкновением Ондохер успел отправить гонца с отчаянным предупреждением Минохтару и Фарамиру, которые командовали основными силами в центре войска. Вскоре после этого авангард армии, оказавшись в плотном кольце вражеской конницы, был полностью окружен и практически полностью уничтожен в жестокой схватке. Сам Ондохер и его храбрый сын Артамир пали на поле боя вместе со своими верными воинами, разделив их трагическую участь. *** — Фарамир, усиль левый фланг! Держи строй! – отдал Минохтар своему двоюродному брату чёткий и громкий приказ. Фарамир, не теряя ни секунды, отдал необходимые распоряжения и повёл левое крыло своей армии в сторону надвигающейся опасности. В рядах воинов царило тяжёлое молчание, которое вскоре сменилось тревогой и смятением. Измученный гонец из авангарда, едва держась на ногах, доставил ужасную весть о полном разгроме  войск. Пришло известие о гибели его дяди, доблестного Ондохера, и двоюродного брата Артамира, павших в бою вместе со всеми своими воинами. Не прошло и часа, как на горизонте показались передовые разъезды армии Аргелеба. Вскоре разведчики донесли, что за авангардом, словно неумолимая волна, надвигаются основные силы вражеского войска, готовые обрушиться на них всей своей мощью. Ситуация на поле боя стремительно ухудшалась. Минохтар, оценив обстановку, уже начал отдавать распоряжения о начале отступления, понимая, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, но не успел закончить фразу, как на их позиции с яростным натиском обрушилась кавалерия пуристов. Сражение мгновенно превратилось в кромешный ад, в сплошную кровавую бойню. В этой ужасающей суматохе, где смешались крики раненых, лязг сталкивающихся мечей и ржание испуганных коней, даже в самый ясный день было бы непросто отличить союзника от врага, но сейчас, в этой кромешной тьме и хаосе, это казалось совершенно невозможным. Меч Минохтара, покрытый горячей вражеской кровью, еще не успел остыть, когда к нему, с трудом пробившись сквозь ряды сражающихся, подбежал запыхавшийся гонец и с ужасом в голосе произнес: — Милорд! Левый фланг разбит! Лорд Фарамир... его нигде нет! – закричал гонец, едва переводя дыхание. Лицо Минохтара исказила гримаса отчаяния. Он понимал, что положение критическое, и нужно действовать незамедлительно. Собрав всю свою волю в кулак, он отдал чёткий и громкий приказ, который должен был быть услышан всеми: — Трубите в горн! Всем войскам немедленно начать отход! Передайте капитану Эрнилу, чтобы он возглавил арьергард и обеспечил организованное отступление! – приказал Минохтар. Все произошло настолько стремительно, что Минохтар едва успевал осознавать происходящее. В голове с ужасающей быстротой проносились обрывки мыслей: неужели дядя Ондохер мертв? Неужели и Артамир, и Фарамир тоже пали в бою? Сейчас, в этот критический момент, у него не было времени на скорбь и оплакивание родных. Единственной его задачей, единственным долгом было спасти то, что еще оставалось от армии, отвести измученных воинов в безопасное место, перегруппировать их и подготовить к дальнейшим сражениям. Под руководством Минохтара и  капитана Эрнила, армия, неся тяжелые потери, медленно и организованно отступала под непрекращающимся натиском пуристов, и лишь благодаря их железной воле и авторитету армия удерживалась от полного развала и панического бегства, которое казалось неминуемым. Минохтару, проявляя невероятную храбрость и стойкость, удавалось на протяжении довольно долгого времени сдерживать яростные атаки пуристов, давая возможность отступающим войскам выиграть драгоценные минуты. Но, к сожалению, даже его героические усилия не могли изменить ход сражения. В конце концов, его силы иссякли, и стрела, выпущенная вражеским лучником, пронзила ему горло, оборвав жизнь Минохтара. Оставшиеся в живых воины арьергарда, рискуя собственными жизнями, сумели вынести тело своего павшего командира с поля боя, когда стройные ряды окончательно рассыпались под натиском врага и организованное отступление превратилось в беспорядочное и паническое бегство. *** — Ваше величество, это не просто поражение, это настоящая катастрофа! Армия лорда Ондохера практически полностью уничтожена, и теперь узурпатор Аргелеб с лёгкостью обращает в прах все его многомесячные труды по завоеванию Тиркарне! – с горечью воскликнул лорд Дарклин. Лицо Арведуи мгновенно омрачилось гневом, его пальцы с такой силой сжали кулаки, что побелели костяшки. По донесениям выживших, Аргелеб, воспользовавшись знанием местности, устроил коварную засаду, обрушив всю мощь своей конницы на передовые отряды армии Ондохера. В последовавшей за этим жестокой битве, длившейся несколько долгих и кровопролитных дней, от некогда грозной армии лорда Ондохера мало что осталось; лишь арьергарду, ведомому храбрым капитаном Эрнилом, чудом удалось избежать полного уничтожения и отступить, прикрывая бегство уцелевших. За несколько дней Дом Анариона понес невосполнимую потерю, лишившись почти всех своих представителей, включая двадцатипятитысячную армию. Это была катастрофа чудовищного масштаба. Теперь вся кампания в Тиркарне оказалась под угрозой срыва, как и планы по захвату Аркалена. В этот мрачный час армия Арведуи расположилась лагерем в одном из северных городов Каленардона, название которого сейчас не приходило ему на ум. Все его мысли, все его внимание было сосредоточено на предстоящей переправе через полноводную реку Мандер, которая преграждала им путь на юг. Еще совсем недавно, казалось, удача сопутствовала им во всех начинаниях, и кампания развивалась более чем успешно. До Пелендура и Эарендиля дошли радостные вести о падении неприступного Минас Итиля, а Ондохер, как сообщали гонцы, с кажущейся легкостью овладел стратегически важной провинцией Тиркарне. Сам же Арведуи, во главе своих закаленных в боях воинов, уверенно продвигался по Дороге Роз, ведущей прямо к сердцу вражеских земель — Аркалену. Предполагалось, что в течение года все войска сойдутся у стен Аркалена, столицы пуристов, и это станет концом войны. Но что же случилось теперь? Что за злой рок обрушился на них? Все надежды, все планы, казалось, рухнули в одночасье, погребенные под обломками страшного поражения. Теперь же будущее казалось туманным и полным неясности. Арведуи не мог даже представить, сколько еще времени, сколько еще жизней будет унесено этой бесконечной войной. Ондохер был не просто добр к Арведуи, он был одним из самых верных соратников и талантливых полководцев, человеком, на которого можно было положиться в любом деле. Арведуи даже всерьез подумывал о том, чтобы по окончании войны назначить его своим десницей, но теперь этим планам, как и многим другим, не суждено было сбыться. Вместе с Ондохером пали и Артамир, Фарамир и Минохтар — цвет его войска. В одно мгновение Арведуи лишился самых близких и дорогих ему людей, тех, с кем он многое прошел. Благодаря браку с Фириэль они стали ему не просто друзьями, но и семьей. И вот, их больше нет. Пустота, образовавшаяся в его сердце, казалась невосполнимой. — Сколько воинов осталось сейчас под командованием капитана Эрнила? – с тяжёлым вздохом и горечью в голосе спросил Арведуи, отрываясь от своих мрачных мыслей. — Капитан Эрнил доложил о десяти тысячах воинов, Ваше величество, но этого, увы, явно недостаточно, чтобы сдержать наступление узурпатора. Аргелеб, погруженный в свои мысли, застучал пальцами по столешнице. — Немедленно отправьте письмо в Раумдор. Соберите новое войско и отправьте его на подкрепление генералу Эрнилу. — Генералу Эрнилу, ваше величество? – переспросил лорд Кастерли, желая удостовериться в точности приказа. — Именно. Эрнил был одним из самых опытных и уважаемых командиров в армии лорда Ондохера. Если кому и можно сейчас доверить командование остатками разгромленного войска, то только ему. И немедленно пошлите письмо к лорду Пелендуру и принцу Эарендилу. Я требую, чтобы их армии были в Каленардоне не позднее конца этого месяца. Аргелеб нанес нам жестокий удар, это правда, но он не может разорваться на части и быть одновременно в трех местах. Пусть он и сумел отбросить нас назад в Тиркарне, мы не должны ни на шаг отступать на других направлениях. Жертва, принесенная лордом Ондохером и его сыновьями, не должна и не может быть напрасной. Готовьтесь к бою, милорды. Мы выступаем завтра с рассветом, и пуристы в полной мере познают всю силу нашего справедливого гнева. Свободны! – произнёс Арведуи. Лорды, сдержанно поклонившись, один за другим покинули зал, оставив Арведуи наедине со своим неизменно другом и слугой верным Киваном. Еще несколько мгновений назад он держался как суровый и непоколебимый король, но теперь Арведуи казался постаревшим на несколько лет, в его глазах застыла глубокая печаль, а в каждом движении чувствовалась изнуряющая усталость. Война, эта беспощадная и кровопролитная война, вытягивала из него все силы, терзая душу бесконечными потерями. Сколько еще дорогих ему людей, верных друзей и преданных соратников ему придется проводить в последний путь, прежде чем этому ужасу придет конец? — Киван, – произнёс Арведуи тихим, усталым голосом, – будь так добр, принеси мне бутылку красного арборского. Она стоит в том шкафчике. Киван, не задавая лишних вопросов, тут же исполнил просьбу своего господина. Вскоре на столе стояли откупоренная бутылка и две изящные чаши. — Раздели со мной этот вечер, Киван, – с грустью в голосе предложил Арведуи, жестом приглашая слугу присесть. Взяв еще одну чашу, Киван протянул ее Арведуи, и тот, не говоря ни слова, наполнил обе до краев темным, терпким вином. — За память Артамира, Фарамира, Минохтара и доблестного лорда Ондохера, – произнес Арведуи, его голос дрогнул, и он, не отрываясь, смотрел на темную жидкость в своей чаше, словно пытаясь увидеть в ней лица павших друзей. Затем он резко поднял кубок и выпил до дна, не отрываясь от него, словно пытаясь одним глотком заглушить боль утраты. — Ты собираешься напиться? – с беспокойством в голосе спросил Киван. — Неужели это так уж плохо, Киван? – с горечью в голосе ответил Арведуи, отводя взгляд от пустой чаши. — Возможно. Воины не должны видеть своего короля в таком состоянии перед завтрашней битвой. Им нужна твоя твёрдость и уверенность, а не вид опьяневшего человека. — Вздор. Мы, кровь королей, крепче простых смертных. Мы могли бы осушить эту бутылку до последней капли, и это никак не отразилось бы на нас, – сказал Арведуи, пытаясь скрыть боль утраты за бравадой. — Ну что ж, тогда выпьем еще раз за наших друзей, – тихо промолвил Киван, поднимая свою чашу в память о павших. Они провели некоторое время в тихих воспоминаниях о минувших днях и подвигах павших друзей. Вскоре воспоминания переросли в череду тостов: за доблесть армии, за юношеские приключения с покойными друзьями, за окончание войны. — Жаль, что Тол Винион связался с пуристами. Боюсь, это вскоре вызовет серьёзные проблемы с производством арборских вин, – сказал Арведуи. Доливая в чашу последние капли арборского, Арведуи смотрел с угрожающей холодностью. — Почему? Что ты собираешься сделать с Арбором? – спросил Киван. — То же, что и со всеми пуристами, – ответил Арведуи с холодным блеском в глазах. *** Вопреки всем планам и приготовлениям, армия не выступила на рассвете. Вместо этого был спешно созван новый военный совет, причиной чему стало мрачное известие, доставленное ночным вороном. Все собравшиеся полагали, что никакая другая катастрофа не сможет затмить собой недавнюю потерю лорда Ондохера и его сыновей, павших в бою. Однако они глубоко ошибались. Вестник с черными крыльями принес с собой известие о еще большей беде, о пожаре, охватившем город, и о гибели множества невинных людей. — Лис пал, – с тяжелым вздохом объявил Арведуи, обращаясь к своим встревоженным лордам. – Ночью валирийцы напали на наш город. Пламя, разгоревшееся в ночи, унесло жизни бесчисленного множества наших сородичей, превратив их дома в пепел. Многих других, не успевших спастись от огня, валирийцы схватили и увели в рабство, угнав в Валирию, где их, без всякого сомнения, ждет ужасная и беспросветная участь. Весть о случившемся вызвала в зале бурю негодования. Лорды, охваченные праведным гневом, в один голос требовали немедленного и жестокого возмездия валирийским варварам. Но на этом горестные известия, к несчастью, не закончились. — Но это ещё не всё. Валирийцы нанесли удар и по Ступеням. Весь Восточный флот объят пламенем, и они разоряют Ступени, подобно тому, как некогда обратили в прах цветущий Лис. Гарнизон Виньямбара, так и не дождавшись обещанного подкрепления, был разбит, и теперь орды дорнийцев стоят у самых городских стен, готовясь к штурму. — Ваше величество! Несомненно, дорнийцы заключили союз с драконами, чтобы напасть на нас! Это нельзя оставить безнаказанным! – воскликнул лорд Дарклин, его голос дрожал от гнева. — Этому не бывать, лорд Дарклин, – твердо, но с глубокой печалью в голосе ответил Арведуи. — Мы уже находимся в самом пекле одной кровопролитной войны, и сейчас, когда наши силы истощены, мы никак не можем позволить себе распылять войска на еще один конфликт. — Но, сир! – возразил лорд Дарклин, не желая отступать. — Мы не будем развязывать новую войну, мы лишь воздадим по заслугам за это подлое нападение на наш народ! Мы должны защитить наших близких! — Валирийцы уже давно с нескрываемой завистью взирают на наше долголетие и давно мечтают заполучить контроль над прибыльными торговыми путями, пролегающими через Ступени. Единственной причиной, по которой они наконец осмелились напасть открыто, является наша внутренняя разобщенность и раздоры, ослабляющие Арнор. Не настало ли время отбросить в сторону все личные обиды и сплотиться перед лицом общей угрозы? – с убеждением спросил лорд Рейн, обводя взглядом собравшихся. — Принимая во внимание недавнее сокрушительное поражение в Тиркарне, можно с уверенностью сказать, что на окончательную победу над пуристами уйдет не менее двух лет, если не больше! – с горечью возразил лорд Дарклин. — За это время у Валирии будет предостаточно времени, чтобы основательно укрепиться на Ступенях и в Лисе, превратив эти земли в свои плацдармы. Более того, вполне вероятно, что к тому времени мы потеряем и Виньямбар, не сумев его отстоять! — Вы неверно меня поняли, – пояснил лорд Рейн. — Я предлагаю совсем иное решение. Валирийцы – такие же заклятые враги пуристов, как и наши. Так почему бы нам не заключить с ними временное перемирие, пока мы не отбросим их обратно за море, а затем, объединив наши силы, не потребовать от драконов ответа за их вероломное нападение? — Перемирия не будет, – отрезал Арведуи с холодной непреклонностью в голосе. —Ваше величество, но это же самое разумное решение в сложившейся ситуации! – с отчаянием в голосе воскликнул лорд Рейн, пытаясь убедить короля. — Я никогда не пойду на мир с теми, кто нарушил свои клятвы верности и поднял оружие на законного короля! – голос Арведуи зазвучал тверже. — Вы наивно полагаете, что эти предатели не вонзят нам нож в спину, как только мы повернемся к ним спиной, отправившись сражаться с драконами? Я в этом глубоко сомневаюсь! – он сделал паузу, переводя взгляд с одного лорда на другого. — Как я объясню своим воинам, потерявшим в этой войне своих братьев и отцов, что мы заключаем мир с их убийцами? Как я посмотрю в глаза моей жены и скажу ей, что я готов простить того, кто лишил ее отца и братьев, кто отнял у нее всю семью?! – в голосе Арведуи зазвучали боль и гнев. — Нет! Не будет никакого мира! – прогремел он, его голос наполнил зал яростью. — Мира не будет до тех пор, пока отрубленная голова Аргелеба не будет выставлена на всеобщее обозрение на стенах Аннуминаса, а его ничтожные сыновья не повиснут на моих виселицах на съедение воронам!