Королевские Земли.

4441 год от В.Э. Над входом в лагуну Браавоса возвышался Титан — монументальная бронзовая статуя, одновременно крепость и символ несгибаемой воли города. Его массивная фигура, созданная столетия назад искусным мастером из Арнора по заказу браавосийцев, поражала воображение. Титан был не просто архитектурным шедевром — он воплощал дух свободы, гордости и независимости, которые сделали Браавос неприступным для врагов. Когда корабль принца Турина и его супруги Джейнары вошёл в лагуну, Титан издал свой знаменитый рёв. Низкий, гулкий звук, смешанный с оглушительным металлическим скрежетом, разнёсся над водой, заглушая шум волн и крики чаек. Этот звук, казалось, сотрясал само небо, возвещая о прибытии гостей. Стоя на палубе, Турин невольно поморщился прикрыв уши. Он искренне сочувствовал жителям Браавоса, которым приходилось терпеть этот оглушительный вопль каждый раз, когда очередной корабль входил в гавань. Судя по десяткам судов пришвартованных у причалов под сенью Титана, это происходило едва ли не ежечасно. Гавань кипела жизнью: торговые галеры, боевые корабли и рыбацкие шхуны сновали туда-сюда, а воздух наполняли крики моряков. Но для Турина Титан, несмотря на свою величественность, был скорее символом браавосийского тщеславия, чем настоящей силы. Он внушал трепет и страх, но, по мнению принца, на этом его функции исчерпывались. Браавосийцы воздвигли его как предупреждение врагам, и в первую очередь — Валирии, чьи драконы и легионы некогда держали в страхе весь мир. Однако Турин, своими глазами видевший мощь драконов в битвах знал: никакая статуя, какой бы внушительной она ни была, не остановит огнедышащих чудовищ если те решат напасть. Этот аргумент он собирался изложить Морскому Владыке на предстоящей встрече, надеясь убедить его в необходимости союза против общего врага. Восточный Арнор жил в напряжении, словно натянутая тетива. Разведчики-варги, чьи птицы парили над Ройной, приносили тревожные вести. Валирийцы укрепляли свои позиции: древние ройнарские города, некогда цветущие центры культуры и торговли, теперь лежали в руинах или были перестроены в мрачные валирийские крепости. Ройнары были изгнаны или порабощены. Их земли заполонили валирийские поселенцы, а в небе над Ройной кружили драконы, чьи силуэты отбрасывали зловещие тени на некогда плодородные равнины. Полвека назад Арнор оправился от разрушительной Первой войны, но теперь, как и предсказывала Джейнара, приближалась новая расплата. Турин взглянул на жену стоявшую у борта. Джейнара была так же прекрасна как в тот день, когда он впервые увидел её на Гогоссосе сто шестьдесят три года назад. Воспоминания о тех, кто был с ними в той давней экспедиции, нахлынули на Турина. Почти все их спутники давно ушли из этого мира, оставив после себя лишь память. Но Джейнара была рядом, и её присутствие было для него якорем в бурном море тревог. — Арсенал впечатляет, — заметила Джейнара, разглядывая знаменитые верфи Браавоса раскинувшиеся неподалёку от Титана. Турин фыркнул, скрестив руки на груди. — Для браавосийцев, возможно. В Арноре десятки таких верфей, выпускающих сотни кораблей — от быстрых галер до могучих фрегатов. Морской Владыка хвастается, что может построить галеру за день, но Арнор, если захочет, построит целый флот за это время. Джейнара повернулась к нему, и ее губы тронула лукавая улыбка. — Тогда не говори этого Морскому Владыке. Мы же не хотим задеть его гордость, правда? — Конечно нет, — ответил Турин, и они оба рассмеялись. Её мелодичный и тёплый смех заставлял его сердце биться быстрее. Джейнара становилась ещё прекраснее, когда смеялась, и в эти моменты Турин чувствовал, что никакие угрозы Валирии не смогут их сломить. Спустя час их корабль пришвартовался у одного из причалов, и Турин с Джейнарой ступили на землю Браавоса. Их путь лежал во дворец Морского Владыки, чьи шпили возвышались над городом, отражая богатство и амбиции Браавоса. Встреча была обставлена с подобающей торжественностью: одетый в пурпурные одежды герольд громогласно объявил их прибытие: — Его Королевское Высочество принц Турин, третий принц Арнора, и Её Королевское Высочество принцесса Джейнара! Зал дворца был великолепен: высокие колонны из чёрного мрамора, украшенные золотыми узорами, и мозаичный пол изображающий морские сражения, создавали атмосферу величия. На троне восседал Аррего Антарион, новый Морской Владыка Браавоса. Его предшественник был сторонником союза с Арнором, передав браавосийский флот для войны с Валирией, но его внезапная и загадочная смерть вызывала множество вопросов. Турин и Джейнара прибыли, чтобы выяснить, останется ли новый владыка верен старым договорённостям или выберет иной путь. Рядом с троном стоял Первый Меч — темнокожий мужчина с Летних островов, чья осанка и острый взгляд выдавали опытного воина. Его присутствие насторожило Турина. Арнор традиционно поддерживал одних правителей Летних островов против других, часто приводя к изгнанию побеждённых. Если этот человек был одним из таких изгнанников, его лояльность могла быть под вопросом. Как доверенное лицо Морского Владыки, Первый Меч мог стать серьёзной преградой на пути переговоров. Турин выступил вперёд, протягивая запечатанное письмо от своего отца, короля Арахада. Их свита внесла дары: изящный лук из арнорской стали, сияющий золотой браслет и кулон из мифрила, инкрустированный бриллиантами — редчайший дар, ведь мифрил добывали только в недрах Маллдолана, и его ценность была несравнима. Эти дары были не просто жестом вежливости, но и демонстрацией богатства Арнора. — Прекрасные дары, — с едва заметной насмешкой произнёс Первый Меч скрестив руки. — Но неужели это просто арнорские откупы за браавосийские корабли? Турин прищурился, сдерживая вспышку гнева. Его голос был холоден, но твёрд: — Первый Меч, Арнор не нуждается во взятках. Это дары, символ нашего богатства и процветания, которые мы делим с нашими друзьями и союзниками. Но такие дары не для тех, кто не уважает дружбу и союз. Разве я не прав? Напряжение в зале стало почти осязаемым. Морской Владыка, дочитав письмо, поднял взгляд. — Ваш отец просит наши корабли, принц Турин. Но война между Арнором и Валирией — не наша война. Браавос сохраняет нейтралитет в конфликтах великих держав. Джейнара шагнула вперед. Голос её звучал мягко, но в глубине таилась сталь: — Нейтралитет? Я помню время, когда знамёна Титана развевались рядом с Белым Древом Арнора. Когда браавосийские корабли отвоевали Лорат у Валирии, а их паруса гордо реяли над морем. Вы можете не помнить этого, владыка Антарион, но Арнор помнит. И Валирия тоже. Валирия не забудет тех, кто однажды бросил ей вызов. Восседавший на троне Морской владыка внимательно посмотрел на Джейнару. Его глаза сузились, но уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он откинулся на спинку трона и рассмеялся, звук смеха эхом разнёсся по залу, заставив придворных переглянуться. — Ах, я и забыл, что с арнорцами внешность обманчива. Ни одному из вас на вид не больше тридцати, а то и двадцати. Вы, принц Турин, и ваша жена — ветераны войны за Ступени, прославленные на весь мир. А вы, принцесса Джейнара, — он повернулся к ней, — когда-то были драконьим всадником из дома Белейрис. Скажите мне, как вы считаете: Валирия так же грозна, как та, что пала от рук Арнора и Браавоса в Первой войне? Джейнара напряглась, её лицо на мгновение омрачилось, когда Морской владыка упомянул её валирийское происхождение. Но дипломатическая выдержка взяла верх, и она ответила сохраняя ледяное спокойствие: — Нет, владыка Антарион. Нынешний Фригольд не похож на Валирию, которую я знала в юности. Он сильнее, неприступнее и куда более беспощаден. Эта Валирия — самая серьёзная угроза с которой Арнор когда-либо сталкивался. Турин восхищался честностью жены, но в душе содрогнулся. Такие слова, произнесённые перед колеблющимися союзниками, могли подорвать их уверенность. Он бросил на Джейнару быстрый взгляд, но та оставалась непреклонной. Морской владыка погрузился в размышления, постукивая пальцами по подлокотнику трона. Наконец, он задал вопрос от которого в зале повеяло холодом: — И вы верите, что Арнор в его нынешнем состоянии способен одолеть такую Валирию? Джейнара ответила без малейших колебаний: — Да, может. Сыны и дочери Элендиля знают, как укрощать драконов. Мы уже побеждали их прежде. И сделаем это вновь. Но с вашей помощью победа будет ближе и обойдётся всем нам меньшей кровью. Турин слегка кивнул поддерживая жену, но в сердце росла тревога. Браавос был ключевым союзником, и его нейтралитет мог стать катастрофой. Он ждал ответа, затаив дыхание. Морской владыка выпрямился, его лицо стало суровым. Он поднял руку, призывая к тишине, и провозгласил: — Вольный город Браавос настоящим заявляет о своём нейтралитете в надвигающемся конфликте между Арнором и Фригольдом. Любое вторжение на территорию Браавоса со стороны воюющих сторон будет встречено с крайней предвзятостью и повлечёт немедленное объявление войны этому народу. Зал замер. Не сдержавшись, Турин отбросил маску учтивости: — Что?! — прогремел его голос. Придворные ахнули, повернувшись к нему. Осознав свою ошибку, он быстро взял себя в руки. — Ваше величество, я умоляю вас пересмотреть это решение. Арнор — верный и давний союзник Браавоса, тогда как Валирия — ваш древний враг. Разве вы забыли, кто стоял с вами плечом к плечу в битвах прошлого? Морской владыка поднял бровь, но его тон оставался твёрдым: — Я не пошлю наши корабли и наших граждан умирать в войне, которая не касается Браавоса. Будьте уверены, принц Турин, мы помним друзей и врагов. Валирия не пройдёт через наши воды, чтобы угрожать Арнору с севера. Но мы также не станем провоцировать её, позволяя вашим кораблям или воинам использовать Браавос как плацдарм. — Владыка Антарион, — начал Турин, стараясь вернуть разговору прежнюю учтивость, но его прервал резкий голос. — Повелитель сказал своё слово, принц Турин. Не вам оспаривать его, — произнёс Первый Меч стоявший у трона. Турин почувствовал, как кровь прилила к лицу. Этот изгнанник с какого-то захудалого острова осмелился прервать его, принца Арнора, наследника империи в сто раз превосходящей Браавос по мощи! Он уже готов был ответить, но Джейнара опередила его, шагнув вперёд с грацией пантеры. — И не тебе, Первый Меч, упрекать Третьего принца Арнора, — её голос был острым, как лезвие. — Мы с мужем не отчитываемся перед тобой. Мы выказываем уважение Морскому владыке лишь из почтения к его власти в этом городе. Она повернулась к трону, её глаза встретились с глазами Морского владыки. — Ваше величество, вы правы: у Браавоса нет письменных обязательств помогать Арнору, кроме старых договоров чернила на которых давно выцвели. Но подумайте: валирийцы помнят, что ваш город основали беглые рабы, что вы бросили им вызов в Первой войне и отняли Лорат. Если Арнор падёт, как вы думаете, на кого обратит свой взор Валирия? Морской владыка нахмурился, его пальцы замерли на подлокотнике. Впервые за весь разговор он казался обеспокоенным. Но затем он расслабился, откинувшись назад. — Вы сами сказали, принцесса, что Арнор победит Валирию. Джейнара чуть улыбнулась, но улыбка была холодной. — Возможно… Но Арнор не станет щедро одаривать тех, кто прячется за нейтралитетом, прикрываясь ложной дружбой. Угроза, тонкая, но явная, повисла в воздухе. Морской владыка молчал, его пальцы снова забарабанили по подлокотнику. Наконец, он заговорил: — Значит, у меня есть время обдумать решение? Турин, оправившись от гнева, ответил с достоинством: — Можете обдумать, ваше величество. Но война не ждёт. И я молю, чтобы ваше решение было скорым. ***​ Турин и Джейнара вернулись в свои покои в Браавосе когда солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо над Узким морем в багровые и золотые тона. Их апартаменты, предоставленные Морским владыкой, были роскошными, но в воздухе витало напряжение оставшееся после аудиенции. Турин скинул свой плащ и бросил его на кресло, прежде чем повернуться к жене. — Как думаешь, что решит Морской владыка? — спросил он, расхаживая по комнате. В его голосе сквозило раздражение смешанное с тревогой. Джейнара, стоя у окна и глядя на мерцающие огни Браавоса, обернулась. Её серебристые волосы стянутые в сложную косу, сверкали в свете масляных ламп. Она вздохнула, внимательно изучая мужа. — Я не уверена, Турин. Я дала ему достаточно пищи для размышлений. Но с другой стороны, ты поссорился с Первым Мечом. Это было… не лучшим решением. Турин резко остановился, его лицо покраснело от сдерживаемого гнева. Он сжал кулаки, а голос стал резче: — Он намеренно был груб с нами! Игнорируя что мы члены королевской семьи Арнора, империи, которая в сотни раз могущественнее этого… этого захолустного городишки! Как он посмел так говорить с посланниками? Разве Арнор когда-либо позволял себе подобное отношение к браавосийским гостям? Мои братья всегда говорили, что я самый сдержанный из нас, но это было слишком даже для меня! Разве не моё право, как представителя верховного короля, ставить под сомнение безрассудное решение Морского владыки готового порвать союз? Джейнара чуть приподняла бровь, лёгкая, но язвительная улыбка тронула её губы. Скрестив руки она шагнула к нему, и тёмно-зелёное платье мягко зашелестело. — А разве Первый Меч не вправе упрекнуть тебя, принца великой империи, за высокомерие перед «захолустным островком, с которого он был изгнан?» Турин замер, его щёки слегка порозовели. Он пробормотал что-то невнятное, пытаясь скрыть смущение. — Ты читаешь мои мысли! — запротестовал он, но в голосе не было прежней уверенности. — Вряд ли, — ответила Джейнара, её улыбка стала чуть мягче. — Ты просто потерял контроль, и твои мысли вырвались наружу. Тебе повезло, что браавосийцы не умеют читать мысли, как некоторые из нас. Иначе они были бы оскорблены. Турин открыл было рот, чтобы возразить, но лишь вздохнул и провёл рукой по волосам. — Технически, это правда… — начал он, но осёкся, заметив, как Джейнара закатила глаза. Они оба знали, что это слабая попытка оправдаться. Джейнара устало опустилась на кровать покрытую шёлковыми простынями, и откинулась на подушки. — Технически, да. Но подумай, как это звучит — высокомерно и снисходительно. Арнор и Валирия во многом различны, но у них есть общий порок — гордыня. Это проклятье империй раскинувшихся на целые континенты. Ты знаешь о чём я говорю, Турин. Я видела, как эта гордыня разрушила мой прежний дом. Турин, смягчённый её словами, присел на край кровати рядом с ней. Сравнение с Валирией, которую Джейнара покинула ради него, заставило задуматься. Он знал, как тяжело ей далось это решение, и как она боролась с тенью своего прошлого. — Ты права, — прошептал он. — Я вёл себя глупо, позволив гордыне ослепить меня. Джейнара повернулась всем телом, её глаза утратили былую остроту, наполнившись теплом и тревогой. — Гордость — это не всегда плохо, Турин. Эру мне в свидетели, ты заслужил право гордиться собой и Арнором после всего что сделал. Но есть тонкая грань между гордостью за свои достижения и высокомерием, которое ослепляет. Валирия давно переступила эту грань. Арнор же после Междоусобицы, когда победили лоялисты, отступил от края пропасти. Но я вижу – гордыня снова поднимает голову среди дунэдайн. Тебе нужно быть осторожным. Не дай ей ослепить тебя. Она опустилась рядом с ним, её рука мягко легла на плечо. — Первый Меч затаил злобу на Арнор. Мы не знаем его прошлого, но его резкость наверняка имеет корни. Не всегда справедливые, но объяснимые. Ты не должен поддаваться той же гордыне, что и он. Уголки губ Турина дрогнули в улыбке, в глазах вспыхнул знакомый насмешливый огонёк. —Годы щедро одарили тебя мудростью, Джейнара. Она фыркнула, не купившись на лесть. — А тебя, судя по всему, обошли стороной. — Возможно, — он усмехнулся, наклоняясь так близко, что её дыхание смешалось с его. — Но к чему мне мудрость, когда моя несравненная супруга обладает ею в избытке? Румянец залил щёки Джейнары, она резко отвернулась. Сто лет брака, дочь взрослая, а он всё тот же... Сердце её предательски забилось чаще. Турин рассмеялся, самодовольный, но торжество длилось мгновение. Внезапно Джейнара развернулась, и прежде чем он осознал, Турин был опрокинут на спину. Она восседала на нём, её руки мертвой хваткой сковывали его запястья, а в глазах плясали озорные искры. — Ты… — голос Турина предательски дрогнул, едва их взгляды скрестились. Все мысли о дипломатии рухнули, захлестнутые внезапной волной желания. — Нам… надо связаться с Морлондом, — выдохнул он, попытка сопротивления была жалкой и обречённой. Джейнара склонилась ниже, и в её улыбке было что-то первобытное и неотразимое. — Это может подождать. Турин рассмеялся, капитулируя окончательно. Кто он такой, чтобы спорить с этой женщиной, любовь к которой была сильнее жизни? Пусть Морлонд и отец подождут. Сейчас в этих покоях существовали только они двое, и никакая война, политика не могли помешать в их уединении. ***​ По мере того как солнце клонилось к закату, небо над Бархатными холмами постепенно наливалось багровыми и золотыми тонами. Кирьяхер, принц Арнора, стоял на высокой дозорной башне Раммас-Ромен, Великой Восточной стены, возвышавшейся над равнинами Восточного Арнора. Его тёмный плащ с вышитым серебряным древом развевался на ветру, а глаза внимательно следили за линией заката. Он повернулся к часовому, чья броня поблёскивала в угасающем свете. — Они предприняли какие-нибудь шаги? — спросил он часового. — Никакой, ваше высочество. Валирийцев не видно, — доложил воин. Нахмурившись, Кирьяхер посмотрел на восток, где река Ройна скрывала угрозу в своих изгибах. — Пусть эта тишина не усыпляет вас. Удар может грянуть внезапно. — приказал он, поворачиваясь к часовому. — Удвойте дозоры на восточных башнях и убедитесь, что сигнальные огни готовы. Часовой кивнул и поспешил исполнять приказ, а Кирьяхер остался на стене, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом. Раммас-Ромен, цепь из восемнадцати крепостей из чёрного камня, соединённых мощной стеной, была гордостью Арнора. Построенные после поражения во Второй войне драконов сорок четыре года назад, эти укрепления стали первой линией обороны против давно ожидаемого вторжения Валирии. Дороги связывающие Мир, Пентос и другие города Восточного Арнора с крепостями, позволяли быстро перебрасывать припасы и войска, но Кирьяхер знал: стена ещё не завершена. Разведчики и варги доносили тревожные вести: вдоль Ройны собирались валирийские армии, отряды тяжёлой пехоты и всадники на драконах. Слухи о неминуемом нападении подтверждались, и Арнор спешно стягивал силы к Раммас. Кирьяхер, как правящий принц Пентоса, принял командование над армией Восточного Арнора. Его племянник Араворн готовил подкрепления в Морлонде, а старший брат Арагост остался в столице, чтобы поддерживать их отца, чьё здоровье угасало с каждым днём. Турин, младший брат Кирьяхера, и его жена Джейнара были отправлены в Браавос после внезапной смерти Морского владыки, чтобы заручиться поддержкой нового правителя и выяснить, не стоит ли за его смертью валирийская рука. Кирьяхер спустился с дозорной башни и направился в свои покои в главной крепости. В центре комнаты стояла стеклянная свеча — высокий обсидиановый столб с острыми, загнутыми краями, отливающий зловещим блеском. Проведя рукой по гладкой поверхности, Кирьяхер прошептал заклинание на квенья. Свеча вспыхнула ярким, почти болезненным светом, от которого он невольно отвернулся. Даже после ста лет использования он не мог привыкнуть к её магии. Свет свечи искажал цвета: белый становился ослепительным, как снег под солнцем, жёлтый горел золотом, красный превращался в пламя, а чёрный казался провалом в бездну. Палантиры, Видящие камни Феанора, были куда совершеннее, но их было всего семь. Стеклянная свеча, хоть и уступала им, позволяла заглянуть за пределы мира. Кирьяхер сосредоточился, позволяя своему разуму слиться с её магией. Дезориентация накрыла его: видения гор, пустынь и морей мелькали перед глазами, смешиваясь с образами прошлого и будущего, которые даже дунэдайн не могли постичь. Свеча словно обладала собственной волей, но Кирьяхер привыкший подчинять палантиры не боялся её. — Хватит! — мысленно приказал он, и свеча подчинилась направив его взгляд в Морлонд, к Главному палантиру, где его ждал Арагост. Связь установилась, и Кирьяхер ощутил присутствие брата, а затем и Турина, находящегося в Браавосе. — Добро пожаловать, брат, — произнёс Арагост, его голос в сознании Кирьяхера был тёплым, но усталым. — Как дела, братья мои? — ответил Кирьяхер, стараясь скрыть тревогу. — В Браавосе неспокойно, — начал Арагост. — Турин, расскажи что произошло. Турин поведал о переговорах с новым Морским владыкой, о его отказе поддержать союз и о том, как Джейнара заставила его задуматься. После рассказа Турина Кирьяхер нахмурился. — Это тревожные вести. Если Браавос останется нейтральным, север будет уязвим. Даже если Морской владыка запретит валирийцам проход через Узкое море, без нашей помощи Браавос не устоит. Арагост, готовь столицу и Долину. Они в опасности. — Я уже начал, — ответил Арагост. — К счастью, флот Валирии не сможет подойти незамеченным. А как дела на Раммас-Ромен? Кирьяхер вздохнул, его взгляд невольно скользнул к окну, за которым простирались тёмные равнины. — Странно, но валирийцы пока не движутся. Варги видели их лагеря вдоль Ройны в нескольких милях к востоку, но часовые на стене ничего не замечают. Они чего-то ждут, но чего — никто не знает. Это напряжение изматывает людей. — Араворн почти завершил сбор войск, — сообщил Арагост. — Его армия отплывёт в Пентос через неделю. Скажи Кириону, чтобы готовился их встретить. — Понял, — кивнул Кирьяхер. Подкрепления были хорошей новостью. Его силы на Раммас уже насчитывали десятки тысяч, а пути снабжения из Мира и Пентоса были надёжно защищены. Но он не мог избавиться от чувства, что времени слишком мало. — Как Араворн? Нимлот? И остальные? — спросил Турин, его голос был полон тоски. — Араворн и Нимлот в порядке, но нервничают, — ответил Арагост. — Мои младшие дети тоже. Они слишком молоды, чтобы помнить ужасы Первой войны, и я молюсь, чтобы им не пришлось узнать, что такое война. Ариен здорова, но отец… он всё слабее. В редкие моменты просветления он говорит, что не умрёт пока мы сражаемся. Кирьяхер сжал кулаки, его сердце сжалось от боли за отца. — Тогда давайте выиграем эту войну быстро, братья. Чтобы наши дети не увидели того, что видели мы на Ступенях, в Пентосе или на Ройне. Чтобы отец ушёл с миром, зная что Арнор в безопасности. Этот конфликт с Валирией должен закончиться раз и навсегда. Молчание повисло в их мысленной связи, но Кирьяхер чувствовал согласие братьев. — Сколько ещё жизней унесёт эта бойня, пока войны не кончатся? — прошептал Турин, и в голосе его звенела безысходность. — Теперь я вижу правду деда. Он был прав, отвергая войну с Валирией. Мы... мы смеялись над ним. Клеймили трусом. А он... он оказался мудрейшим из нас. Молчание братьев было красноречивее слов. Память об Арагласе, их деде, чьи предостережения о бесконечной войне теперь звучали как проклятие, жгла их изнутри. — Просить прощения у деда... теперь поздно, — прозвучал наконец сдавленный голос Арагоста. — Лишь одно нам осталось – довести начатое до конца. Идите, братья. Выполняйте свой долг. И принесите Арнору победу... какой бы ценой она ни досталась. Связь исчезла. Кирьяхер смахнул ладонью по стеклянной свече, гася её зловещее мерцание. Тяжесть, внезапная и всепоглощающая, сковала плечи. Он подошёл к окну. Тёмные громады Раммас-Ромен высились во тьме. И вдруг – нахлынуло: Морлонд, день рождения отца. Яркий зал, переливы смеха, тепло объятий невесток, неугомонная возня племянников. И взгляд отца – сияющий, полный безмерной гордости за собранных вместе сыновей и внуков. Тогда война казалась далекой тенью. Теперь её дыхание жгло лицо у самого порога. Лёжа в постели, Кирьяхер закрыл глаза, цепляясь за эти воспоминания. Он молился, чтобы такие дни вернулись, чтобы Арнор пережил бурю, а его семья вновь собралась вместе. *** Рассвет залил Раммас-Ромен алым и золотом, но радости в нём не было – воздух вибрировал от тревоги. Кирьяхер, едва облачившись в кольчугу в башенных покоях, вздрогнул от яростного стука в дверь. Раздражённо распахнув её он намеревался обрушить гнев на наглеца, но слова застряли в горле. Солдат стоял, смертельно бледный, его трясло мелкой дрожью. — Ваше высочество, вы должны прийти скорее! — Что случилось? — Кирьяхер спросил резко, но уже понимал по мертвенной бледности и дикому блеску глаз – беда пришла. — Это… валирийцы! Они здесь! — выдохнул солдат, судорожно сжимая копьё. Кирьяхер не стал терять времени. Он быстро надел доспехи, застегнул пояс с мечом и схватил свой стальной лук. Его шаги гулко отдавались по каменным коридорам, когда он спешил к крепостной стене. Ожидая увидеть небо полное огнедышащих драконов, и лучников ведущих бой, он ошеломлённо замер. Битва ещё не началась. На стене царила напряжённая тишина. Гарнизон, тысячи воинов в доспехах с гербом Белого Древа, выстроился вдоль зубцов, их взгляды были прикованы к востоку. Высоко в небе парили драконы, их чешуя сверкала в лучах восходящего солнца, но они держались вне досягаемости арнорских стрел. Разведчики стоявшие на наблюдательных вышках следили за ними, но валирийцы не атаковали. — Отойдите! На что вы все уставились? Займите свои боевые посты, драконы могут напасть в любой момент! — рявкнул Кирьяхер, и усиленный магией голос разнёсся над стеной. Солдаты, словно очнувшись от транса бросились к своим местам, заряжая арбалеты и натягивая тетивы луков. — Ваше высочество, — тихо произнёс один из офицеров, положив руку на плечо Кирьяхера и указывая на восток. Кирьяхер проследил за его взглядом, и сердце сжалось от ужаса. За пределами досягаемости их стрел, на равнине у подножия Бархатных холмов, выстроилась валирийская армия. Легионы, словно стальная река сверкали в утреннем свете. Боевые слоны покрытые бронёй, и тяжёлые катафрактарии, чьи кони топтались в ожидании, дополняли картину. Но даже они не вызывали у Кирьяхера страха. Его взгляд был прикован к чудовищу, возвышавшемуся перед армией. Оно было огромным, больше самого крупного дракона, с длинным змееподобным телом и пастью полной острых клыков. Дымчато-серая чешуя испещрённая валирийскими рунами, отсвечивала холодным блеском. Четыре мощные лапы, а не крыльев, поддерживали его массивное тело. Это был не дракон, а нечто гораздо более зловещее. — Спаси нас Эру... — прошептал офицер, голос его предательски дрожал от первобытного ужаса, — Это Глаурунг. Имя знакомое каждому из дунэдайн, эхом отозвалось в памяти Кирьяхера. Глаурунг, Отец драконов, Разрушитель Нарготронда, миф из древних легенд. Но это не мог быть он — Глаурунг пал тысячелетия назад. Или нет? Кирьяхер почувствовал, как холод пробежал по спине, но он не мог позволить страху овладеть собой. — Успокойтесь! — гаркнул он, повернувшись к своим людям. — Это не Глаурунг, а лишь жалкое подражание созданное валирийцами. Мы заставим его пасть, как падали их драконы прежде! Голос Кирьяхера звучал уверенно, но в душе он сомневался. Зверь был слишком велик, слишком страшен. Но он не мог показать слабость. Сыны Эарендиля не бегут перед врагом. В этот момент чудовище, которое он мысленно называл Глаурунгом, шагнуло вперёд. Земля содрогнулась от его шагов, и даже стены Раммас-Ромен, построенные из чёрного камня, задрожали. Арнорцы замерли, но их руки крепко сжимали оружие. — Приготовиться! — скомандовал Кирьяхер, подавляя дрожь в коленях. — Цельтесь в тварь! — СТРЕЛЯЙ! — его приказ эхом разнёсся по стене, и град стрел, болтов и снарядов из баллист обрушился на Глаурунга. Но стрелы отскакивали от его брони, не оставляя даже царапин. Лишь камни выпущенные из требушетов причиняли ему боль, заставляя зверя реветь от ярости. Его ответный рёв, низкий и ужасающий, прокатился по равнине, заставив сердца воинов сжаться. И тогда время словно замедлилось. Глаурунг рванулся к стене с невероятной скоростью, немыслимой для существа таких размеров. Бронированное тело двигалось с ужасающей грацией, и Кирьяхер понял, что они недооценили врага. — ЗАРЯЖАЙ! НЕМЕДЛЕННО! — крик утонул в визге пикирующих драконов. Их огненные струи обрушились на стену, испепеляя лучников и арбалетчиков. Каменные укрепления выдержали, но люди гибли один за другим. Арнорцы, захлёбываясь дымом, палили в небо сбивая огненных хищников, но Глаурунг был уже здесь, у самых стен. С оглушительным рёвом зверь ударил передними лапами по крепости. Камень треснул, зубцы стены задрожали, и Кирьяхер с его воинами были отброшены назад, больно падая на пол. Исполин вознёсся над кромкой стены, пасть – врата в Ад, извергающая багровое пламя. Глаза зверя, горящие, как раскалённые угли, встретились с взглядом Кирьяхера. Арагост, Турин... я вверяю Арнор вам... прощайте братья, — пронеслось в мыслях Кирьяхера, понимавшего, что это его последние мгновения. Уничтожающее всё на своём пути пламя вырвалось из пасти Глаурунга, испепеляя Кирьяхера и его людей в единый миг. Чёрные стены Раммас-Ромен, гордость Арнора, застонали и начали плавиться под адским жаром. Равнина погрузилась в хаос смерти. И тогда, под торжествующий рёв драконов, стальная волна валирийцев покатилась вперёд, сметая последние надежды. Конец пришёл. Седьмого числа Гиритрона (декабрь на синдарине) 4441 года от В.Э, с сожжением Браавоса и падением Раммас-Ромен, началась Третья война Драконов, и мир содрогнулся. Никто никого не заставляет, но если интересно, что было дальше, — добро пожаловать на Boosty! Там ждёт продолжение. — https://boosty.to/lannister666