Лесная Скрипка

*** Они привели его прямо к нам на глазах. Мы не знали кто это, но было ясно видно что он тоже не был любимцем... Я видела, как его вели по коридору мимо нашей камеры — худого, ослабленного, с впалыми щеками и изуродованными шрамами руками. Ему было не больше пятнадцати, и когда он проходил мимо, наши взгляды встретились на мгновение. Его глаза были пустыми, наполненными только болью и безразличием. Я не знала его имени, хотя мне казалось, что когда-то видела его раньше на обрыве коридора. Для учёных он был просто очередным номером. Возможно, 022 или что-то подобное. Неважно. У него не было имени, как и у большинства здесь. Я знала, что случится дальше. Мы все знали. Мадам Эрбо и её ассистенты никогда не стеснялись показывать другим свои эксперименты. Это был своего рода метод психологического давления. Они ставили нас перед фактом: это наша судьба. Рано или поздно. И никто из нас не мог избежать того, что ждало его за этим стеклом. В этот раз Вириция спала рядом со мной. Я сидела на холодном бетонном полу, обхватив её хрупкое тело руками, стараясь как можно ближе прижать к себе. Она потеряла много крови, и её лицо оставалось бледным, с глубокими синяками под глазами, но я чувствовала её слабое, прерывистое дыхание у себя на груди. Это был единственный знак того, что она жива. Внезапно, из-за стекла раздались звуки, от которых моё тело тут же напряглось. Голоса учёных, холодные, безэмоциональные, словно они обсуждали какой-то технический процесс, а не человеческое существо. «Новый препарат... нужно оценить выживаемость...» Я знала, что мне нельзя было смотреть, но не могла заставить себя отвернуться. Они начали. Крики разорвали тишину, как нож, вонзившийся в плоть. Звук ударил по ушам, отозвался в груди. Эти крики были невыносимыми. Он бился, стонал, умолял о пощаде, но для учёных это было лишь шумом на фоне их работы. Вириция пошевелилась в моих руках, её веки затрепетали, и я поняла, что она может проснуться. «Нет…» — только не она. Она не должна этого слышать. Я быстро наклонилась над ней и крепко прижала её к себе, закрыв ладонями её уши. Она что-то пробормотала во сне, пытаясь открыть глаза, но я крепче сжала её голову, стараясь оградить от этой реальности. — Тише, тише, спи, Вириция, — шептала я, чувствую, как горло перехватило от напряжения. — Пожалуйста, не просыпайся… Я закрыла глаза, но крики всё равно пробивали стены моего сознания. Это были звуки агонии, настолько пронизывающие, что казалось, они режут воздух. Я крепче прижала Вирицию, чувствуя, как её лёгкое тело дергается во сне. Пусть я слышу это всё, пусть я чувствую эту боль, лишь бы она могла оставаться в неведении, хотя бы ещё немного. Лишь бы её не затронул этот ад. Он продолжал кричать, и в какой-то момент его голос начал захлёбываться, теряя силу. Внутри меня всё сжалось, но я не могла ни на что повлиять. Мы все были бессильны перед жестокостью, которая происходила по ту сторону стекла. Его крики постепенно затихали, превращаясь в хриплые, разорванные всхлипы. И в этот момент я почувствовала, как по моим щекам начали катиться слёзы. Я уже не могла их сдерживать. «Зачем мы всё это терпим? Почему мы всё ещё здесь? Почему я не могу ничего изменить?» — эти мысли кружились у меня в голове, пробуждая ту же отчаянную боль, что и раньше. Я ощущала её, как кинжал, который вот-вот проткнёт мою грудь. Крики вдруг оборвались. Тишина была ещё страшнее, чем все эти звуки до этого. Я не знала, что случилось, но знала, что его больше нет. Просто ещё один номер в их бесконечном списке. Я прижалась щекой к волосам Вириции, чувствуя, как моё тело продолжает дрожать от подавленных рыданий. Я должна быть сильной ради неё. Только ради неё. Но насколько ещё меня хватит? *** Позже, в ту же ночь, они пришли за мной. Мадам Эрбо стояла у дверей камеры, наблюдая за мной через стекло. Она ничего не говорила, просто молча смотрела. Я знала этот взгляд: она всегда так делала, когда ей было интересно, насколько далеко можно зайти с каждым из нас. Это был холодный, аналитический взгляд, лишённый какого-либо сочувствия. — 013, — произнесла она тихо, и её голос эхом отозвался в моей голове. — Кажется, твоя ситуация становится интереснее. Я не успела даже понять, что это значит, как двери распахнулись, и они ворвались в камеру. Двое ассистентов грубо выдернули меня из объятий Вириции, заставив подняться на ноги. — Что вы делаете?! — закричала я, но они лишь крепче сжали мои руки, выкручивая их за спину. Боль пронзила плечи, но это было ничто по сравнению с тем ужасом, который наполнял меня. Они вывели меня в коридор и привели в лабораторию, где я увидела то, что они подготовили для меня. Металлический ошейник с блестящими, холодными шипами внутри лежал на столе. Мадам Эрбо подошла ко мне и, улыбнувшись, словно делая мне приятное одолжение, подняла ошейник. — Теперь, 013, у нас будет дополнительная мотивация для тебя, чтобы ты оставалась покладистой. Она пристегнула его на моей шее. Ощущение было ужасным — металл сдавливал кожу, а шипы впивались в неё, будто предупреждая о том, что скоро я узнаю, на что это способно. Но я уже знала. Все знали. *** Электрический разряд был таким сильным, что моё тело моментально выгнуло дугой. Боль прошла по позвоночнику, словно тысячи маленьких иголок. Я вскрикнула, не успев даже подумать о том, что сейчас происходит. Но самое странное — это то, что я почувствовала в спине. Крылья. Я едва осознала, как они дёрнулись, чуть шевельнулись, будто в ответ на электрический удар. Сначала это было просто судорогой, вспышкой боли, но потом, когда разряд прошёл, я почувствовала нечто иное. Как будто эти крылья начинали оживать. Мадам Эрбо не заметила. Она ушла, оставив меня одну, лежащую на полу лаборатории, обхватившую руками шею. Но я уже не думала о боли в шее. Я думала о том, что только что почувствовала в спине. О том, что электричество разбудило что-то во мне, что-то, о чём они даже не догадывались. И это могло изменить всё. *** Ночью было тихо. Эта тишина давила на меня, как тяжёлое одеяло, от которого невозможно было освободиться. Я лежала на полу, обхватив шею, стараясь не шевелиться — каждый вдох, каждое движение вызывало новый прилив боли, словно металлические шипы на ошейнике вонзались глубже. Но не это не давало мне заснуть. Крылья. Они всё ещё были там, на моей спине, пришитые грубыми швами, чужие, неестественные... но я чувствовала их. Сначала это было едва заметное покалывание, словно кто-то дотронулся до нервов. Потом боль, словно ток прошёл по каждой мышце. А теперь... это чувство не отпускало меня. Внутри меня что-то начинало просыпаться. Эти крылья не были просто обузой или мучением, как я считала раньше. Нет, они начинали жить. Я осторожно шевельнула спиной, пытаясь понять, могу ли я ими управлять. Они отозвались слабым, но ощутимым движением, словно судорожный взмах. Это было странное ощущение — как если бы мне дали новое тело, но я ещё не понимала, как им пользоваться. Я бросила взгляд на Вирицию, которая спала рядом на своём обрывке матраса. Её грудь медленно поднималась и опускалась, а забинтованная голова казалась маленькой на фоне её хрупкого тела. Её потерянный глаз ещё не зажил, и меня мучило чувство вины за тот побег, что мы не смогли осуществить. Я не могла допустить, чтобы это повторилось. Но в то же время внутри меня крепло новое чувство — я должна была найти способ использовать то, что теперь было у меня на спине. Пусть это боль, пусть страх, пусть ошейник с шипами, — я научусь. Я должна научиться. *** Утром всё выглядело как обычно, если такое слово вообще применимо к этому аду. Мы просыпались в одно и то же время. Холодный воздух проникал в камеры сквозь щели в стенах и усиливал тусклый свет, который проникал через маленькие решётчатые окна у потолка. Пищу нам приносили в металлических мисках — склизкую, полужидкую субстанцию, которую я никогда не могла проглотить без внутренней борьбы с отвращением. Сегодня было особенно тяжело. Ошейник на шее напоминал о себе с каждым поворотом головы. Боль не отпускала меня, словно это был не просто предмет контроля, а часть моего тела. Я сидела у дальней стены камеры, держа миску в руках, когда Вириция слегка дёрнула мою руку. Она почти не ела, и я не могла её за это винить. У неё всё ещё не было сил после операции, да и аппетит, казалось, исчез навсегда. — Не могу... — прошептала она своим едва слышным голосом. — Это... гадость... Я молча кивнула, глядя на содержимое миски. Внутри меня всё бурлило от тоски и бессилия, но я старалась сохранять спокойствие, хотя моя рука начала предательски дрожать. Не из-за боли, а из-за того, что крылья снова начали двигаться. Как будто их контролировала не я, а они меня. Я попыталась спрятать это, наклонившись вперёд, но моё тело снова дёрнулось. Мышцы шевельнулись под кожей, лёгкий спазм прошёл по моей спине. Сначала это был еле заметный рывок, а затем их движение стало более явным. — Фиона? — прошептала Вириция, замечая это. Она нахмурилась, не понимая, что происходит. — Всё нормально... — начала я, но моя спина снова выгнулась, и я чуть не уронила миску. И тут я заметила, как на нас начали обращать внимание. Мадам Эрбо и ещё двое ассистентов стояли у противоположного конца коридора. Они наблюдали за нами через стекло, как обычно. Но теперь их взгляды задержались на мне. Особенно на моей спине. — Что это? — холодно спросила Мадам Эрбо, не отводя взгляда. Один из ассистентов подошёл ближе и прищурился, явно заинтересовавшись тем, что происходит. — 013 ведёт себя странно, — проговорил он, — её крылья... двигаются? Эрбо нахмурилась, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось от страха. Я не хотела, чтобы они заметили. Я должна была скрыть это, но мои мышцы снова дёрнулись, и крылья вновь сделали судорожное движение. Мадам Эрбо шагнула ближе к стеклу, её глаза сверкали холодным, аналитическим интересом. — Электрический стимулятор на крыльях? Это... неожиданно, — произнесла она, словно рассуждая вслух. — Может быть, ошейник вызвал активизацию нервов? Это стоило бы изучить. Моя кожа покрылась мурашками. Я знала, что она сейчас скажет. — Принесите её. Мы должны понять, что происходит. Двое ассистентов тут же направились в мою сторону, открывая дверь камеры. Я почувствовала, как холодные волны паники начали захлёстывать меня, но я не могла позволить себе потерять контроль. Вириция сжала мою руку, её глаза широко раскрылись от ужаса. — Нет... пожалуйста... — начала она тихо. Но они уже были слишком близко. Я попыталась встать, но мои ноги подкосились, словно моё тело уже не подчинялось мне. Я снова почувствовала слабые спазмы в крыльях, и вместе с этим током внутри меня всё ещё теплилась надежда — теперь у меня была сила, о которой они не знали. Но сейчас эта сила не могла спасти меня. Они схватили меня за руки и потащили в лабораторию. В голове звучал холодный, спокойный голос Мадам Эрбо: — Нам нужно больше данных. *** Лаборатория встретила меня холодом и стерильным светом. Всё, что находилось внутри, вызывало отвращение: металлические столы, шприцы, инструменты... всё это было частью постоянного кошмара, который я больше не могла вынести. Меня заставили сесть на один из столов, крепко привязав ремнями. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звуками приборов и шагами учёных. Я не пыталась сопротивляться. В этот момент любая попытка была бы бессмысленна. Эрбо подошла ко мне с другой стороны стола, взяв в руки тонкий провод. Она прикрепила его к моему ошейнику, и я почувствовала, как он слегка щёлкнул. — Давайте посмотрим, — тихо произнесла она, на её губах появилась кривая усмешка. И вот тогда я почувствовала первый разряд. Он прошёл по моему телу, словно лезвие, разрывающее меня изнутри. Боль была настолько сильной, что я не могла даже закричать — моё тело напряглось, и спина выгнулась дугой. Крылья снова дёрнулись, их движение было неконтролируемым, как если бы это были не мои крылья, а чужие, отдельные от меня. Они вздрогнули, словно пытались расправиться, но ремни сдерживали их. Мадам Эрбо наблюдала за мной с холодной улыбкой. — Интересно, — произнесла она, как будто это был простой эксперимент, а не моя жизнь. — Это стоит дальнейшего исследования. Её слова стали последним, что я услышала перед тем, как боль поглотила меня полностью. ---