Лесная Скрипка

— Ну, как думаешь, они сами подойдут друг к другу? — тихо шепнула мне Касси, осторожно взглянув через толстое стекло камеры. Её голос звучал так, будто она сама не верила в эту возможность. Я тоже посмотрела на Вирицию и Кеннеди. Они сидели в своих углах, каждый в своей камере, почти не поднимая глаз друг на друга, хотя было очевидно, что оба украдкой наблюдают. Каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, Вириция тут же опускала голову, а Кеннеди нервно теребил свои рукава, притворяясь, что смотрит куда-то в сторону. — Сомневаюсь, — пробормотала я с лёгкой улыбкой. — Они слишком стеснительны для этого. Касси усмехнулась, покачав головой. Она была более уверенной в себе, чем её брат, и явно унаследовала от кого-то чувство юмора. — Похоже, нам придётся вмешаться, — сказала она, посмотрев на меня. — В этом месте немного света не повредит. Я посмотрела на Вирицию. Она всегда была застенчивой, особенно с чужими, и к тому же после всего, что мы пережили, ей было трудно доверять кому-то. Но Кеннеди, казалось, пробудил в ней что-то новое — редкую искру, которую я не видела в её глазах уже долгое время. То же самое можно было сказать и о Кеннеди. Он был новичком здесь, ещё не привык к постоянному страху, но уже ощущал на себе тьму этого места. Однако когда его взгляд падал на Вирицию, в нём появлялось что-то мягкое, робкое. — Ладно, — согласилась я. — Попробуем. Мы с Касси придумали план: надо было сделать так, чтобы Вириция и Кеннеди оказались рядом друг с другом, но не чувствовали давление. Дать им возможность просто поговорить. Пусть они сами решат, что сказать. *** Вечером, когда камеры погрузились в мягкую полутьму, мы начали действовать. Я осторожно подошла к Вириции, присев рядом с ней. — Ты сегодня всё время смотришь в сторону Кеннеди, — заметила я, стараясь говорить спокойно и непринуждённо. Она резко подняла на меня глаза, и по её щекам пробежала лёгкая краска. Я редко видела свою сестру такой — застенчивой и смущённой. Она неловко пожала плечами, избегая моего взгляда. — Я не смотрела, — прошептала она. Но я знала её слишком хорошо. Её голос дрожал, она отвела взгляд, стараясь скрыть улыбку, что едва заметно появилась на её губах. Моя сестра влюбилась, и это было одновременно странным и радостным ощущением. Среди этого ужаса найти кого-то, кто заставляет сердце биться чаще — это было чем-то невероятным. — Да ладно, Ви, — я тихо рассмеялась, — он тоже на тебя смотрит. Вириция покраснела ещё сильнее, кусая губы, и отвернулась. Я знала, что она никогда не признает этого вслух. Она была слишком застенчива, слишком ранима, чтобы открыться. Особенно здесь, где любое проявление чувств могло стать слабостью, которую могли использовать против нас. — Не бойся, — добавила я мягко. — Просто поговори с ним. В этот момент я увидела, как Касси подталкивает своего брата к стеклу. Кеннеди выглядел растерянным, он опустил глаза, но Касси что-то тихо шептала ему, подталкивая его сделать первый шаг. Он осторожно приблизился к стеклу, а я сделала шаг назад, оставив Вирицию одну перед ним. Казалось, что время замерло на мгновение. Они смотрели друг на друга, молча, не говоря ни слова. Но что-то изменилось в их взглядах. Это была не просто робость, не просто застенчивость. Это была искра. Тонкая, едва уловимая связь, которая соединила их в этот момент. Я наблюдала за ними с боку, понимая, что они оба почувствовали то, что нельзя было выразить словами. Это была влюблённость, та самая, что захватывает дыхание и заставляет сердце биться чаще. Я видела это в глазах Вириции — в тех мягких, глубоких глазах, которые уже столько раз видели боль и страдания. А теперь они светились по-другому. Кеннеди, стоя напротив неё, выглядел таким же растерянным. Но в его взгляде была та же самая теплота. Они оба не знали, что сказать, но это было не важно. Их молчание говорило больше, чем любые слова. — Привет, — тихо пробормотал Кеннеди, чуть заметно улыбнувшись. — Привет, — ответила Вириция, и я услышала, как её голос дрожал. Они сидели так несколько секунд, просто смотря друг на друга. Ни один из них не осмеливался сказать что-то большее. Я и Касси наблюдали за этим издали, и я почувствовала лёгкое тепло в груди. Это был редкий момент, когда даже в этом ужасе жизни они нашли что-то, что имело значение. Касси бросила на меня быстрый взгляд и чуть кивнула, как будто говоря: «Они справятся». Мы обе знали, что их стеснительность не позволила бы им начать разговор самим, но теперь, когда они сделали этот первый шаг, дальше всё было в их руках. — Они влюбились, — прошептала Касси, когда мы отошли в сторону, оставив Вирицию и Кеннеди наедине. — Да, — тихо согласилась я. — Только они слишком боятся признать это. Мы обе знали, что здесь, в лаборатории, любовь была редкостью. Возможно, это была даже опасная слабость. Но в тот момент, несмотря на все угрозы, которые висели над нами, я была рада, что Вириция и Кеннеди нашли друг в друге этот маленький островок света. Они ещё долго сидели, просто смотря друг на друга, пока Касси и я не вернулись к своим местам. Мы обменялись взглядами, полными понимания. Это было что-то очень важное, что могло поддерживать их в самые тёмные моменты. А для нас это стало доказательством, что даже в этом мраке всё ещё можно найти что-то настоящее. *** Когда мы вернулись к нашему углу, я заметила, что Вириция выглядела чуть спокойнее, чем раньше. В её глазах появилась мягкость, которой не было раньше, и её плечи чуть расслабились. Это был маленький момент, но он многое значил. Я знала, что впереди нас ждут новые испытания. Мадам Эрбо не оставит нас в покое. Но этот момент, эта новая связь между Вирицией и Кеннеди — это было то, что могло дать нам надежду. Пусть даже самую крошечную. *** Но вместе с радостью пришёл страх. Я знала цену, которую можно было заплатить за любовь в этом месте. Я уже однажды влюбилась. Это было давно, и кажется, что в другой жизни. Полина была моей соседкой, прямо как Вириция с Кеннеди сейчас, с номером 009. Мы были парой, пусть и тайной, находя утешение друг в друге среди страданий. Полина была моей опорой, она давала мне силы продолжать каждый день, не сдаваться. Но однажды учёные заметили наши взгляды, увидели, как мы поддерживаем друг друга. Им это не понравилось. Полину забрали. Они убили её прямо у меня на глазах. Медленно и жестоко. В тот день я поняла, что любовь в этом месте — это нечто опасное. Она делала нас уязвимыми. Я потеряла тогда не только её, но и часть себя. И теперь, глядя на Вирицию и Кеннеди, я чувствовала, как страх снова сковывает меня изнутри. Я не могла допустить, чтобы моя сестра прошла через то же, через что прошла я. Она не переживёт, если Кеннеди убьют у неё на глазах. — Это нужно держать в тайне, — прошептала я Касси, , подходя к стеклу. — Если Они узнают... Я не закончила, но Касси понимала. Она кивнула, её лицо стало серьёзным. — Я знаю, — ответила она. — Мы поможем им. Никто не должен узнать. Мы обе понимали, что теперь наша задача — защищать эту маленькую, хрупкую искру, которая зажглась между Вирицией и Кеннеди. Они не могли позволить себе быть замеченными. Любовь была опасна, и однажды она уже уничтожила ту, кого я любила. Я не могла допустить, чтобы это случилось снова, особенно с моей сестрой. *** Когда Вириция улеглась на тонкий, почти истлевший кусочек матраса что у нас был, я долго не могла уснуть. В темноте перед моими глазами всплывали образы Полины. Как она смеялась, как мы говорили друг с другом ночи напролет, сидя в углу камеры. Как учёные забрали её, а я не могла ничего сделать. Я видела её последние мгновения: её крик, её лицо, искажённое болью. Мой страх теперь был не только за себя. Я боялась за Вирицию, боялась за Кеннеди. Я знала, что если учёные узнают, они не пощадят их. Вириция не переживёт утрату так же, как пережила её я. В ее случае, страдание будет в сто раз ужаснее. В этих стенах не было места для любви, но она всё равно находила путь. И теперь мы должны были скрывать это, как священную тайну. Любовь здесь могла стать оружием, направленным против нас. Я лежала в тишине, слушая тихое дыхание Вириции рядом. Я чувствовала, как страх сжимает мою грудь, как паника вновь поднимается, как это было той ночью. Но на этот раз я подавила её, загнала глубоко внутрь. Я должна была быть сильной. Ради неё. *** На следующее утро я проснулась, чувствуя себя уставшей, но решительной. Нам нужно было действовать осторожно. Вириция с Кеннеди не могли позволить себе даже обмениваться долгими взглядами, которые могли вызвать подозрения. Учёные не были глупыми, и у них был особый нюх на слабости. И если они заподозрят что-то, это станет катастрофой. Когда нас подняли рано утром, не задолго до "завтрака", я посмотрела на Вирицию. Она избегала взгляда Кеннеди, хотя было видно, что ей хочется посмотреть на него, хотя бы на миг. Я заметила, как Кеннеди тоже был сдержан — он старался не показывать, что что-то изменилось, но его движения стали более неловкими. Касси встретилась со мной глазами, и я поняла, что она тоже всё видит. Мы должны были стать их щитом, чтобы скрыть их чувства от посторонних глаз. Чтобы уберечь их от опасности. Мадам Эрбо и другие учёные ходили по рядам, наблюдая за каждым из нас. Никто не должен был заподозрить, что между новеньким и моей сестрой что-то есть. Это была наша общая тайна, и мы не могли позволить никому узнать её. *** Камера наполнилась тихим бряканьем металлических мисок, когда учёные начали раздавать наш скудный завтрак. Я сидела рядом с Вирицией, наблюдая, как Мадам Эрбо медленно проходила вдоль камер, проверяя каждого из нас своим ледяным, оценивающим взглядом. Она всегда была настороже, словно охотник, который искал любую возможность обнаружить слабость. Мы ели в тишине, стараясь не вызывать лишних подозрений. Вириция была напряжённой, её руки чуть дрожали, когда она подносила к губам миску с кашей. Кеннеди сидел слева от нас за стеклом, тоже молча. Их взгляды не пересекались ни разу, но я чувствовала напряжение в воздухе, как будто между ними было натянутое до предела невидимое лезвие. — Ваша порция, 013, — послышался надменный голос Мадам Эрбо. Она подошла ко мне, держа в руках миску с едой, и внимательно посмотрела на меня. Впервые она давала кому-то миску в руки, а не швыряла ее в камеру. Её холодные глаза изучали меня, словно она пыталась проникнуть в мои мысли. Я знала, что она всегда подозревала меня в неподчинении, ведь я никогда не была покорной, как другие. — Как себя чувствуешь? — спросила она с ноткой насмешки в голосе, словно наслаждаясь моим мучением. — Нормально, — ответила я спокойно, подавляя гнев, который рос во мне при каждом её слове. — Хорошо, — Эрбо ухмыльнулась. — Ведь если будешь вести себя плохо, ты знаешь, что произойдёт. Она дотронулась до кнопки на своём поясе, которая активировала мой ошейник. Сердце сжалось в груди от страха, но я не позволила себе показать это. Крылья чуть вздрогнули на моей спине, напоминая о своём существовании, но я заставила их замереть, не желая привлекать внимания. Мадам Эрбо наклонилась ближе, почти касаясь меня своим холодным дыханием. — Я буду наблюдать за тобой, 013, — прошептала она. — За тобой и твоей маленькой сестричкой. С этими словами она выпрямилась и направилась дальше по коридору, раздавая порции другим экспериментам. Мой взгляд на мгновение задержался на Вириции. Я видела, как она сжалась от страха, опустив голову. Этот страх был реальным. И он был не только её, но и моим. Касси сидела лицом к стеклянной стене, тихо поглядывая на своего брата и нас с Вирицией. Мы все понимали, что каждая минута могла стать последней, если мы совершим ошибку. *** После завтрака начался обычный день — монотонный, пугающий и полон боли. Нас по одному вызывали на эксперименты. Я видела, как люди, если их ещё можно так назвать, вокруг меня становились всё более измождёнными, словно их жизни медленно утекали сквозь пальцы. Никто не знал, что принесёт следующий день. Всё могло закончиться в любую минуту. Когда пришла очередь Вириции, я почувствовала, как внутри меня всё перевернулось. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул страх. Я знала, что ей предстоит что-то ужасное. Но я не могла её защитить. — Я вернусь, — прошептала она, и её голос задрожал. — Я знаю, — ответила я, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри всё кричало от беспомощности. Я смотрела, как её уводят, и внутри меня снова начал подниматься страх, тот самый, что охватывал меня каждый раз, когда её забирали. Мадам Эрбо и её коллеги никогда не говорили, что именно делают с нами за закрытыми дверями лабораторий, но я знала, что каждый раз это ещё один шаг к уничтожению. Когда дверь за Вирицией захлопнулась, я обернулась и встретилась взглядом с Касси. Она молча смотрела на меня, её лицо было серьёзным. — Мы не можем терять время, — тихо сказала она, когда рядом не было учёных. — Нужно придумать, как их защитить. — Я знаю, — ответила я, чувствуя, как страх сжимает мою грудь. — Но как? Здесь нет места для ошибок. — Мы начнём с того, что убедим их не показывать свои чувства, — сказала Касси. — Это первый шаг. Если кто-то заметит, что они тянутся друг к другу, им конец. Я кивнула, соглашаясь. Нам нужно было действовать осторожно, скрывать каждое проявление эмоций. В этом месте слабость не прощалась. *** Когда Вирицию вернули в камеру, я тут же бросилась к ней. Она выглядела ещё более измученной, чем до того, как её забрали. Но она была жива, и это было единственным, что имело значение. — Всё в порядке, — прошептала она, хотя её голос звучал неубедительно. Я знала, что это не правда. Здесь ничего не могло быть "в порядке". Мы сели рядом, и я обняла её, стараясь передать хотя бы каплю тепла и утешения. Касси и Кеннеди молча смотрели на нас из-за стекла своей камеры, но я видела в их глазах понимание. Мы все были в одном аду, и только держась друг за друга, мы могли выжить. Когда день подходил к концу, я снова увидела, как Вириция украдкой взглянула на Кеннеди. Он посмотрел на неё в ответ, и их взгляды снова встретились, на этот раз чуть дольше, чем обычно. Они даже грустно улыбнулись друг другу, пока ученых не было. Они не сказали ни слова, но в этих взглядах было всё. И я знала, что они чувствуют. — Помни, — шепнула я ей. — Никто не должен узнать. Ради него. Ради тебя. Вириция кивнула, сдерживая слёзы. Она знала, что это правда. Любовь в этом месте была смертным приговором, если о ней узнают. В этот момент я поклялась себе, что сделаю всё, чтобы защитить их. Я не могла потерять Вирицию. Не могла позволить, чтобы история с Полиной повторилась.