Лесная Скрипка

Я замерла, прижав ладони к холодной шкуре на плечах, вглядываясь в чащу. Лори переступал с ноги на ногу, нервно фыркал и щёлкал копытами по корням, словно предупреждая меня: беги. Но мои ноги не слушались. Запах дыма и человеческого пота уже чувствовался в воздухе. Треск повторился — ближе, тяжелее. Потом ещё. И ещё. Из-за деревьев, почти сливаясь с тенью, появились люди. Их было больше, чем я думала: шесть… нет, семь. Все мужчины, широкие плечи, грубые руки, топоры в кулаках. У двоих в руках факелы, от которых исходил жар и едкий дым. Они шли медленно, но не потому, что боялись — а потому что наслаждались моментом, растягивали его, окружали меня. Мальчик шёл впереди, с опущенной головой. Он не смотрел на меня. Они рассредоточились по кругу, и я ощутила, как лес вдруг стал маленьким, узким, душным. Один из мужчин с густой бородой окинул меня взглядом с головы до копыт и ухмыльнулся. Его глаза блестели жадно. — Вот она, — хрипло сказал он, и его голос разнёсся по берегу. — Живая. Не призрак и не дым. Вы гляньте только, ребята. Копыта. Волчья шкура. Избранная, как и говорил мальчишка. — Чего ты молчишь, дух? — другой, помоложе, с грязной челкой, шагнул ко мне ближе и поднял факел, чтобы лучше разглядеть моё лицо. — Благодарности не дождёшься? Может, ты не дух, а тварь лесная, а? Сколько за неё дадут, если связать? — он обернулся к остальным, и раздался ржущий смех. Я не отвечала. Ни слова. Я только медленно шагнула назад, и Лори сделал то же самое, прижав уши и рвано дыша. Но сколько бы я ни отступала, их круг смыкался. — Не бойся, — произнёс бородач и сделал вид, что его улыбка добрая. — Мы не навредим… если сама пойдёшь с нами. Мы защитим тебя, накормим, а взамен ты… ты отдашь нам свою силу. Намного лучше, чем скитаться тут и жрать рыбу, как зверюга. Правда, парни? — Правда, — отозвались голоса из темноты. — Сама пойдёт или мы её сами… — Сама пойдёт, — процедил бородач, но уже без улыбки. Я знала этот тон. Слышала его много раз — там, в другом месте, до леса. Эти глаза, этот голод. В груди всё похолодело, и на секунду мир зазвенел, как натянутая струна. И тут один из них — тот с грязной челкой — не выдержал и бросился вперёд. Я отпрянула, но его рука всё равно схватила меня за плечо, крепко, с силой, от которой перехватило дыхание. Он дёрнул меня к себе, пытаясь вырвать из круга и прижать к себе. Я вцепилась ногтями в его руку, вырываясь, но второй уже тянулся к моему капюшону из волчьей шкуры, срывая егр, чтобы «увидеть лицо духа». — Успокой её! — крикнул кто-то. — Свяжите ей руки, чтоб не поцарапала! Я сорвалась. Внутри что-то оборвалось и вспыхнуло — не страх, не паника, а холодная ярость, дикая, звериная. Я ударила локтем того, что держал меня, он ойкнул, но не отпустил. Тогда я подняла ногу и резко наступила ему копытом на ступню. Треск кости, его крик, и хватка ослабла. Я вырвалась. Лори взвизгнул и рванулся вперёд, встав на дыбы и шарахнувшись в сторону ближайшего факела. Тот вылетел из рук мужчины, огонь вспыхнул в мху, лес наполнился резким запахом дыма и пепла, но они не остановились. Наоборот — злость мужчин закипела. — Держи её!! — орал бородач, и двое снова кинулись ко мне, на этот раз сразу вдвоём. Я метнулась к реке, но один успел схватить край моей шкуры. Кожа натянулась и порвалась, но меня всё равно дёрнуло назад. Я упала на землю, мокрый мох прилип к коже. Кто-то уже нависал надо мной, занося руку с верёвкой. И тогда я закричала. Громко, хрипло, так, что эхо пошло по деревьям. Не слова — просто звук, почти звериный. Лори взвился, как молния, и вонзился своими маленькими острыми рогами в бедро одного из мужчин. Тот заорал, схватился за ногу и рухнул на бок. Я перекатилась в сторону, увернулась от второго, схватила пригоршню песка и грязи и швырнула ему в лицо. Он закашлялся и заслонился руками. А я снова — встать, бежать, бежать, бежать. Сердце колотилось в ушах. Ветки хлестали по щекам. Позади слышался топот и вопли: — Лови её! Сбей с ног! Она одна — не уйдёт! Я слышала, как они ломятся за мной, но лес уже помогал мне, скрывал тропы. Я нырнула в густой папоротник, проскользнула под корнями поваленного дерева, почти на четвереньках, а Лори бежал рядом, быстрый, как ветер. Позади огонь факелов разрастался, дым заволакивал тропу. Кто-то всё ещё кричал: — Найдём тебя, дух! Всё равно найдём! Я не оборачивалась. Когда я наконец выбилась к знакомой расселине у реки, сил почти не осталось. В груди горел огонь, лёгкие хрипели, колени дрожали. Я упала в мох и замерла, прислушиваясь. Голоса стихли где-то далеко. Лес снова был моим, но я знала — это ненадолго. Они не отступят. Они вернутся. И в следующий раз они будут лучше готовы. Лори ткнулся носом в мою щёку, тихо фыркнул, и я провела рукой по его мягкой шее, ощущая, как всё моё тело дрожит. Я больше не могла оставаться здесь. Лес шептал мне одно и то же: беги… или стань такой, какой они боятся. И я знала — выбора у меня больше нет.