Лезвие бритвы DORIC ORDER или EOEO budots style

***

Уезжая в Европу, Сяо Чжань знал, что будет трудно, но не знал, что будет так. Китайского мальчика больше всего хотели трахать — всё остальное было второстепенным. Да, его учили, им восхищались, в конце концов его уважали — сначала за усердие, потом за талант — но в первую очередь ценили его внешность и умение заинтересовать, угодить, удовлетворить. Что ж, он никогда не был наивен, поэтому умело пользовался своим очарованием, добиваясь лучших предложений, выгодных условий, надёжных гарантий. У него были богатые покровители, которым нравилось баловать своего мальчика, незаметно ставшего владельцем сети отелей, нескольких театров и школ искусств, а также фото- и киностудий в крупнейших городах Европы. Знакомый не понаслышке с проституцией, наркоманией, безденежьем и бездомностью, Сяо Чжань подбирал с улицы как животных (для которых спонсировал четыре приюта), так и людей, некоторые из которых даже стали звёздами его шоу и кино. Сам будучи моделью и представителем модных домов, он рекомендовал в модели тех, в ком видел потенциал, выгодно представляя их в рекламе собственного производства. Постепенно его деятельность из сферы услуг перетекла в режиссуру и управление, а его выступления носили теперь для него скорее развлекательный характер. Секс с покровителями всё ещё был неотъемлемой частью его жизни, но уже не был необходим для жизнеобеспечения — скорее, ему нравилось обожание избранных, кто умело ценил его достоинства и восхищался его идеями, придавая уверенности в добавок к солидным финансовым инвестициям. В тех, кого он выбирал сам, Сяо Чжань в первую очередь ценил страсть, искреннее пламя, которое не затмевали ни голод, ни нищета, ни богатство и вседозволенность. В итоге под его руководством собрались очень разные, часто трудносовместимые люди — и здесь как никогда пригодилось его умение удовлетворять самые разнообразные желания и запросы, манипулируя и выводя на конструктивную финишную прямую даже тех, кто в ином случае могли бы стать друг для друга заклятыми врагами. Того корейца он встретил в дальнем конце заброшенного парка аттракционов, где тот уединился для своих вокальных упражнений, так как больше репетировать ему было негде. Один умелый минет — и вот уже личный телохранитель, знаток ушу и тхэквондо, к его услугам. Не то что бы Сяо Чжаню он был нужен именно в этой роли — но именно её охотно согласился оплатить его спонсор, который сильно переживал за своего Шона после одного случая… Просто Сяо Чжань забыл уточнить, что сам был его режиссёром-постановщиком — ну, с кем не бывает. Кореец был обходителен и услужлив, хоть и рассеян временами. Но больше всего Сяо Чжаня возбуждала неизбывная тоска, граничащая с болью, в его глазах. Из-за неё тот готов был наказывать себя как угодно — и поэтому был послушен, как пёс. Чем суровей обходился с ним Сяо Чжань, тем больше надежды на искупление каких-то неведомых грехов светилось в его взгляде — и тем с большим рвением он старался услужить. В какой-то момент Сяо Чжань стал небезосновательно опасаться переступить черту — настолько готовым на всё был его преданный пёс. А потом он просто исчез. Написал, что возвращается «к себе». Куда это «к себе» — непонятно. Насколько Сяо Чжань знал, у него не было ни сбережений, ни наследства, ни покровителя. Родня его жила в Корее, но сам он, вроде как, приехал из Китая… В прощальном сообщении этот сукин сын благодарил за всё, называя Сяо Чжаня своим Учителем и благодетелем. Бенеfuckтором, ага. И говорил, что будет обязан ему всю свою жизнь. Хороши обязательства, когда обязавшегося не найти. И вот недавно Сяо Чжань узнаёт своего пёсика в холёном певце, на которого по телевизору залипает половина ирландского паба, обсуждая не столько пение, сколько струящееся полупальто из тонкой ирландской шерсти, за происхождение которой трое готовы подраться — и подрались бы, если бы не Сяо Чжань, умело развернувший ситуацию в свою пользу, выведав у охотно делившихся информацией знатоков и критерии оценки ткани, и возможные места производства, и адреса продавцов… А через несколько суток он уже скупал уникальные модели в единственном магазине, представителем которого оказался его Джузи. Его и вправду заинтересовал этот дом моды, но в первую очередь Сяо Чжань хотел вернуть себе своё. Поэтому теперь он стоит в идеально сидящей — струящейся — на нём «чешуе дракона», как называют свою продукцию основатели бренда, перед огромным офисным зданием, где ему предстоит найти офис компании и зал заседаний номер 1, где ему назначена встреча.

***

Войдя и окинув взглядом пустой зал, Сяо Чжань замечает сидящего на полу у стены подростка, который явно рубится в телефоне в какую-то игрушку. Взлохмаченные волосы, закушенная губа, которую очень быстро облизывает кончик языка, дырявые джинсы со светящимся в прорехе битым коленом, стоптанные кеды… Что это шкет забыл здесь? Сяо Чжань хмурится, и в этот момент подросток издаёт победный клич, а потом замечает… …Сначала просто присутствие, потом взгляд натыкается на элегантную обувь, скользит по ногам… длинным ногам… очень длинным ногам… У Ибо перехватывает дыхание, когда он видит её — грёбанную мечту всей своей жизни (прости, хён!), которая сурово взирает на него с высоты, кажется, небес. Не бес. Вроде. Хотя… Мечта складывает руки на груди и окатывает его волной такого презрения из прищуренных щёлочками амбразур глаз, что Ибо, начавшего было вставать, берёт оторопь — мечта оказалась той ещё змеюкой, но что поделать… Это ведь не вопрос выбора — это уже случившийся факт, и надо просто учесть… как нелегко ему придётся всю жизнь, начиная вот прямо с сейчас. Не то, что бы до сих пор всё было просто и гладко, но вот сейчас он понимает, что такое настоящая задача. Задача трёх тел, угу. Ладно, пока только двух, но… Всё по порядку. Ибо проводит слегка вспотевшими ладонями по бёдрам, благодаря мягкий джинс за его впитывающие свойства. Он делает несколько шагов навстречу уже догадываясь кому… …Но Сяо Чжань не намерен тратить ни мгновения своего драгоценного времени на нахально лыбящегося ему мальчишку, который явно вознамерился к нему подкатить. Ему ещё нужно выяснить, продинамили его намеренно, или это просто… — Я — Ван Ибо. Приветствую Вас в нашей студии, господин… Сяо Чжань не собирается представляться, он… — Сяо Чжань! — усмехается подлец, неведомо как выведавший его имя. Сяо Чжань фыркает и закатывает глаза, а потом просто разворачивается, собираясь выйти — но тут его за кончик взвившейся от резкого движения накидки хватает крепкая рука, а вторая тут же перехватывает поперёк груди, выбивая воздух, тогда как уха касается учащённое дыхание, и прямо в мозг ввинчивается хриплый шёпот: — Я рад, что ты так быстро на всё согласен, но позволь мне сначала хотя бы угостить тебя кофе. Чаем? И тут же шёпот сменяется на стон, а засадивший локтем под дых наглецу Сяо Чжань высвобождается из хватки и мельком успевает заметить блеснувшие в удивлённом взгляде слёзы, прежде чем выйти и с шумом захлопнуть за собой дверь. Негодяй! Подлец! Как он посмел?! Нарушить… ладно личные границы, но пошатнуть самообладание Сяо Чжаня! Немыслимо! Возможно, всему виной некоторое сходство этого синеволосого паренька с тем мальчиком, жившим неподалёку, когда Сяо Чжань приезжал на летнюю подработку и останавливался у дальних родственников. Кажется, тот был влюблён в него своей первой детской любовью, которая льстила Сяо Чжаню и наверняка не была понятна самому ребёнку. Сяо Чжань старался не поощрять это чувство, но с удовольствием использовал его для внедрения умных, как ему тогда казалось, мыслей в юную голову. Воспоминания о том, как тот мальчик смотрел на него, грели душу Сяо Чжаня в чужой стране в особо тяжёлые времена, в периоды страха и отчаяния — но Сяо Чжань справился со всем, вытеснив смутное прошлое ярким настоящим. И вот теперь… Сяо Чжань возвращается в приёмную, но девушки, которая указала ему путь, уже нет, и спросить, как он может сейчас связаться с директором или другим уполномоченным лицом предприятия, не у кого. Пока Сяо Чжань пытается сориентироваться, по фону слышится режущий слух звук, который стремительно приближается — и в приёмную на скейте вкатывается этот… Ван Ибо. — Я думал, этот гэгэ хочет поговорить о взаимовыгодном сотрудничестве… Его европейская форма приветствия оказалась слегка неожиданной — прошу простить этого диди и научить его мудрости жизни. Ибо отвешивает шутливый полупоклон, глаза смеются, правая нога покатывает скейт. Тот тоже не слезал со скейта… Они таки идут в кафе рядом с рестораном на верхнем этаже здания, и благодаря паре брошенных будто невзначай фраз, получивших подтверждение, Сяо Чжань убеждается, что прошлое — настоящее. Остаётся только узнать, как с этим связан его… — …И теперь хён — лицо бренда. Ибо так ярко улыбается… Это ему, Сяо Чжаню, или это мыслям о его… хёне? Сяо Чжань уехал 9 лет назад — значит, сейчас этому Ибо где-то 21, хотя выглядит он младше… Впрочем, только до того момента, когда его взгляд тяжелеет, стоит ему понять, в чём на самом деле заинтересован Сяо Чжань. — Так тебе нужен хён? — Как и я ему, да. — Не думаю. — Ибо откидывается на стуле, сложив руки на груди. — Он никогда не рассказывал о тебе. — Есть много чего, о чём не принято рассказывать… — Сяо Чжань едва сдерживается, чтобы не добавить «малыш». Ибо царапает кожу на пальце и тянется было отгрызть заусениц, но под насмешливым взглядом Сяо Чжаня прячет руку в карман своих широких штанов. — Допустим. И что ты можешь ему предложить? — Я думаю, в это не стоит впутывать посторонних. Сяо Чжань ядовито улыбается, явно наслаждаясь яростью Ибо. Такой чистый и простой мальчик, такой неискушённый… Ибо вытаскивает руку из кармана и демонстративно обгрызает всё, что попадается, агрессивно скалясь в лицо наглецу, посмевшему нацепить образ его мечты. Да, возможно детские воспоминания в розовых тонах и впрямь неадекватны, но он не привык отступать — и сейчас начинать не собирается. — Ты носишь пальто из моей коллекции, ты купил их все — почему? — Ответ очевиден: это удобно. — И всё? — И всё. — То есть, предложение о сотрудничестве — это просто… — Нет. Предложение настоящее. Только я бы предпочёл иметь дело с более зрелым… партнёром. Ибо хмыкает и вновь расслабленно откидывается на спинку стула, чуть спустившись и широко расставив ноги. — Ну да, действительно. Зачем тебе кто-то вроде меня, кто всего лишь всё придумывает и создаёт, если можно иметь дело с самой моделью. — Может быть потому, что модель интересует меня помимо всего того, что создаёшь ты? Яд разливается в груди Ибо. Эта змеюка таки добралась до него… В любом другом случае Ибо давно бы прекратил этот разговор, но Сяо Чжань явно не намерен оставлять в покое его хёна, а значит… — На нашем семейном совете мы обсудим, выгодно ли нам использовать тебя, и в случае позитивного решения мы свяжемся с тобой. Ибо порывается было эффектно встать из-за стола и укатиться на скейте в закат, но случившийся внезапно прямо у него за спиной официант рушит этот план чуть ли не вместе с подносом и бокалами на нём. Ибо приходится нечеловечески изогнуться под его рукой с подносом — и он не приземляется на пятую точку исключительно благодаря природной гибкости и многолетним тренировкам. — Вау. Сяо Чжань хлопает в ладоши, получая истинное наслаждение от этого зрелища. — И растяжка у тебя тоже, наверное, не менее впечатляющая? — Это не касается посторонних. Ибо подхватывает скейт, сжимая на доске пальцы до побеления, и уходит, стараясь печатать шаг, чтобы не выдать бьющую его дрожь. Сяо Чжань медленно потягивает свой коктейль, развернувшись к открывающейся из окна панораме, но мысли его далеки от облаков, цепляющихся за небоскрёбы. Этот Ибо действительно интересен. И если та тоска в глазах была из-за него — то тем более стоит присмотреться к нему поближе.