Капучино, пожалуйста!

      За одно раннее утро Страх несколько раз успел подумать, что он безнадёжный идиот. В первый раз эта мысль появилась, когда он попался в капкан желанных «ещё пять минут», во второй — когда на кухне не оказалось зелёного чая. И пока впопыпах собирался, пытаясь раз за разом поправить бабочку и отыскать второй носок, неудачно свалившийся с полки шкафа и спрятавшийся за комодом, Страх также проклял этот день. Ко всем прочим неурядицам добавились слезливая погода и явно не торопящийся автобус.       Он взглянул на часы, которые он затянул слишком сильно, что запястье начало ныть от крепкой хватки кожаного чёрного ремешка. На циферблате маленькие тонкие стрелки продолжали методично отстукивать секунды, и казалось, что тикали настолько ощутимо, что его пульс несколько раз сбивался. Полвосьмого. Если автобус приедет в ближайшие пару минут, он успеет. Дождь продолжал накрапывать, лениво барабаня по крыше пустующей остановки. В темных прозрачных лужах отражались только-только потухнувшие фонари, похожие друг на друга дома и тусклое, затянутое серым полотном небо. Вероятно, все нормальные люди успели уехать ещё на первом автобусе, а он стоит, тяжело вздыхает и нервно стучит промокшей туфлей по асфальту — ждёт, одним словом. Никогда ему не приходилось опаздывать, да и никогда не горел желанием.       В желудке совершенно некстати заурчало. Позавтракать Страх не успел, как и одеться по погоде. Утренняя холодная свежесть пробирала его до мурашек, заставляя иногда вздрагивать и ещё больше кукожиться. Помимо этого, его ещё клонило в сон, и в его голове всё чаще всплывал образ соблазнительной постели с нагретым одеялом и мягкой перьевой подушкой. По мере того, как росло желание бросить всё и уйти обратно домой, он больше склонялся к выводу, что не сможет пережить день без чего-то бодрящего.       Внезапно в сером пейзаже появились новые цвета. Послышался тарахтящий кашель автобуса, который издалека подмигивал своими фарами. Страх, заметив отражение тёплого желтоватого света в лужах на асфальте и знакомую комбинацию цифр, облегчённо выдохнул. Его автобус.       Дальше всё прошло словно в каком-то тумане. Оплата проезда, пустующее место с запотевшим окном, сменяющиеся остановки. Ещё чуть-чуть, и он задремлет и доедет до конечной. На фоне играло радио со старыми, заслушенными до дыр песнями, которые, как назло, тоже звучали мелодично, неторопливо в светлом миноре. Страх потёр слипающиеся глаза, заставляя себя через силу проснуться. В такой убаюкивающей обстановке салона автобуса он даже едва не уронил свой рабочий портфель с последними отчётами. Было бы неприятно, если бы они упали на заляпанный грязевыми комками пол. Но уже через один пешеходный переход и один мигающий светофор показалась его остановка.       Выходя из автобуса, Страх снова проверил время и облегчённо выдохнул. Без пятнадцати восемь. Успевал. Он продолжил идти более спокойным шагом, и тут ему на глаза попалась небольшая кофейня, расположенная в шаге от его офиса. В этот момент в его голове поселились сомнения. С одной стороны, спать ещё хотелось, да и желудок завопил. Соблазн взять что-то бодрящее лишь возрос. С другой, в самом офисе, в фойе, имелся небольшой кофейный автомат с чёрными пластиковыми стаканчиками. Страх тут же сморщился: он кофе и так не сильно любил, а ту химозную бодягу он и вовсе не мог выносить. От кофе там было лишь красивое завлекающее название, и в здравом уме он больше никогда к нему не притронется. Во всяком случае будет избегать этого кофейного автомата до последнего.       От размышлений его оторвал усиливающийся дождь, и Страх, в последний раз глянув на часы, быстрым шагом направился к той кофейне.       На двери прозвенел колокольчик, а в нос ударил горячий аромат свежей выпечки и чего-то сладкого. Здесь было одназначно уютнее, чем на холодной сырой улице. Персиковые стены с какими-то абстрактными узорами, небольшой прилавок со всякими приторными вкусностями, круглые деревянные столики с такими же стульями с милыми подушками. Страх подумал, что несмотря на излишнюю ванильность, было в этом месте своё очарование, хотя возможно, что ему просто поднадоела слякоть и безцветность тусклого пейзажа. Впрочем, и минимализм офиса уже мазолил глаза.       — Доброе утро, желаете что-нибудь? — Страх слегка вздрогнул, услышав приветливое обращение к нему девушки за стойкой. Приятная блодинка с симметричным лицом, мягкими чертами и лучезарной улыбкой протирала и без того чистые кружки. Пожалуй, она отозвалась слишком радушно для такого мрачного утра, может быть, отсутствие клиентов и тишина так повлияли на её настроние, но Страх решил особо над этим не размышлять. Единственное, что он бы подчеркнул, так это то, что бариста определённо вписывалась в уютную атмосферу кофейни.       — Кхм, здравствуйте, да. — он секунду помедлил и произнёс первое, что пришло ему на ум. — капучино, пожалуйста!       — Маленький, средний или большой? — уточнила она с той же милой улыбкой.       — Средний.       — Сахар или без…       — Да, два пакетика, пожалуйста. — случайно перебил Страх, тем самым удивив ее. На его лице тут же нарисовалась слегка нервная извинительная улыбка. Бариста лишь снисходительно кивнула и принялась за работу. Страх выдохнул, вновь глянув на часы.       Ему показалось, что время определенно замедлилось. Настроение и без того было ниже плинтуса, а если ещё ощущение времени сбилось, то сегодняшний день ожидался долгим и мучительным. Несмотря на это, Страх всё же надеялся, что коллеги смогут его развеселить, в конце концов, в отделе, в котором он работает, частенько происходит всякое. Хотя стоит подметить, что всякое не значит хорошее. Он предствил беготню из кабинета в кабинет, неодобрительные взволнованные шепотки, расползающиеся сплетни и запах сгоревшего от всеобщей паники кофе. Пожалуй, Страх всё-таки будет рад дню без происшествий.       — Ваш капучино, Мистер. — ненавязчиво позвала бариста, отрывая его от раздумий. Свою заторможенность он также объяснил непрекращавшейся сонливостью. Страх с той же вежливой интонацией поблагодарил энергичную блондинку, оплатил и вышел на улицу.       «Хоть у кого-то приподнятое настроние,» — подумалось ему прежде, чем побежать к офису, пока разыгравшийся дождь наступал ему на пятки, стремясь окатить его с ног до головы.       В здании с самого утра бурлила жизнь: спешные шаги по коридорам, шелест бумаг, надоедливые пищащие звонки. Даже кряканье кофейных автоматов было особенно слышно из фойе. В общем, ещё один напряженный день. Страх крепче сжал свой портфель и, идя по коридорам, иногда успевал просматривать короткие объявления с большими кричащими буквами. В другой руке у него был среднего размера картонный стаканчик, содержимое которого приятно согревало замёрзшие пальцы. Оживлённость и лёгкая суета слегка его подбодрили, и сонливость постепенно начала его отпускать. Страх уже предвкушал, как сядет за свой стол и сможет целиком и полностью погрузиться в работу, забыв обо всех заботах.       Внезапно со стороны его кабинета послышался довольно громкий голос, наполненный странной звонкостью и очевидным раздражением. По спине у Страха прошлись мурашки. Он знал, кому он принадлежал. В голове тут же вспыхнул образ зам.генерального директора. Перед глазами мелькнули строгий костюм с ярко-оранжевым полосатым галстуком, забранные в высокий хвост рыжие кудрявые волосы и блеск круглых очков. Мисс Тревожность. По мимо основной должности она также являлась и его начальницей. Страх крепче сжал стаканчик с кофе: если она находится в его отделе и говорит в таком недовольном тоне, то есть вероятность, что проблемы могут быть и у него. Страх сглотнул и ещё раз проверил свой портфель, лихорадочно вспоминая, не забыл ли он какую-нибудь папку. Нарваться на неприятности ему хотелось меньше всего. Может ли это утро быть ещё хуже? Будучи пугливым реалистом, Страх мысленно сказал «да». Если он всё-таки… А нет, все документы на месте.       Вообще-то Мисс Тревожность редко злилась. По крайней мере, Страх не застал ещё подобного момента. Он знал, что она весьма собранная и немного нервная — чувство большой ответственности заметно давило на неё. Гневаться — вряд ли, но гореть от волнения могла. Если вдруг в ней вспыхнут сомнения, то Мисс Тревожность будет пылать, медленно разгораясь всё больше, и сидеть до позднего вечера в своем кабинете, пока не перегорит, как спичка. И порой Страх сам замечал пепел в виде синяков под её потухшими глазами, которые заметно утрачивали свой зелёный блеск. К счастью, такое случалось редко, но понаслышке знал, что этим она особенно грешила в начале своей карьеры. Может ли Страх упрекнуть её в этом в душе? Он помотал головой. Ему ли вообще судить её? Тревожность проделала большую работу, прошла длинный тернистый путь ради того, что она имела сейчас. Страх и сам попадался в подобную ловушку из-за собственных переживаний накосячить, так что он её понимал. И боялся. Кому в голову вообще придёт критиковать своего начальника, который вдобавок праведно соблюдает все законы в уставе? Кому угодно. Но не ему точно.       Помимо прочего, Страх также не мог не отметить её перфекционизм практически во всём: каждый раз занося отчёты, он видел идеальный порядок на столе, а к оформлению документов она относилась с трепетом и тщательно проверяла каждую строку в документе вплоть до выбранного размера и стиля шрифта. В общем, исходя из собственного представления о Мисс Тревожности, Страх мог с уверенностью заявить, что впервые слышал её ярое негодование, и он молился на то, что это не касалось его лично. В этот момент размышлений Страх побледнел, почувствовав с грохотом упавшее сердце. Она в его кабинете. А он не на рабочем месте.       «Чёрт… чёрт-чёрт-чёрт!» — Страх тут же поспешил войти и, закусив губу, чтобы не пискнуть и не издать ещё какой-либо звук, как можно тише открыл дверь. Но к его удивлению, никто не обратил на него внимания. Все делали вид, что усердно работали, в то время, как слышался один звонкий, повышенный на тон голос. Его взгляд тут же упал на разворачивающуюся перед ним сценку.       — Вы же понимаете, чего вам может стоить ошибка? — её внезапный суровый голос заставил Страха сильнее поёжиться. Он коротко взглянул на неё. Мисс Тревожность стояла, выпрямившись во весь рост, плечи расправлены, а руки сложены на груди — Страх невольно восхитился её ровной осанкой, глубоко вздохнув. Даже несмотря на её относительно невысокий рост, Тревожность точно возвышалась над провинившимся работником, словно над каким-то жалким жуком, которого ей ничего не стоило поймать и посадить в банку.       — Д-да, Мисс.       — Послушайте, я могу простить подобную оплошность новичкам, но знаете, это не играет в плюс никому. — Тревожность вздохнула, а Страх вместе с ней. Он с ошеломлением и замиранием сердца наблюдал за происходящим.       — Доверие подрывается очень быстро, особенно, когда что-то выходит из строя и это начинает препятствовать благополучному развитию компании. Знаете, что делают, когда один винтик из большого механизма начинает ржаветь и не выполнять свои функции? — после резкого вопроса, на котором с упором был сделан акцент, Страх застыл, словно отчитывают его. На загривке зашевелились волосы. Он впервые видит её такой взгляд. Строгий, холодный, деловой. Она стреляла глазами, словами, резкими жестикуляциями и попадала точно в цель. Страх и сам ощутил какое-то покалывание во лбу, и как сердце затрепыхалось сильнее. Пульс отчётливо стучал азбукой морзе сигнал «SOS», навязчиво намекал на побег, но Страх стоял, не смея более вздохнуть или пошевелиться. Он безнадёжен. Он точно попадёт под горячую руку. Почему-то была уверенность, что ещё пули у неё были в запасе, для Страха и подавно парочка найдётся. — Правильно. Его просто извлекают и меняют. В нашем случае всё происходит аналогично. Если Вы не можете справляться со своими элементарными обязанностями, возможно, нам следует подыскать более компетентного сотрудника.       Мисс Тревожность почти прошептала эту фразу, запугивая ещё больше. Все в кабинете резко стихли. Похоже, не только Страх был поражён этим спектаклем. И снова в его голове рождались картинки свежих горячих сплетней. Это ещё будут обсуждать весь день. И он мог представить, какого будет самой Мисс Тревожности. Страх был готов поспорить, что общественное мнение влияло на неё не мало и беспокоиться она об этом будет столько же. На какой-то миг он даже проникся к ней сильной симпатией, вызванной пониманием и сочувствием.       — Простите, М-мисс, я, м-мне кажется, это какое-то недоразумение.       — Из-за таких недоразумений сейчас вся бухгалтерия стоит на ушах! — Страх вздрогнул, и его внимание вновь сосредоточилось на ней. На этот раз он наблюдал за своей начальницей уже заворожённо, как маленький ребёнок. Вот она вздохнула, приложила руку к лицу, нахмурилась и снова выдохнула. Мимика у неё была довольно яркая, эмоции сменялись на ней, словно пластинки в проигрывателе. И во всей этой устрашающей привлекательной картине Страх также уловил знакомую нервозность: туфля энергично постукивала по полу; пальцы впивались в кожу на тыльной стороне ладони, оставляя после себя следы едва заметных полмесяцев от ногтей; даже глаза с леденящим душу зелёным блеском избегали прямого зрительного контакта.       — Прошу прощения, я понятия не имею, куда делся этот документ…       — Значит, ищите. Сделайте всё что угодно, но чтобы к окончанию смены документ был у меня на столе. — Мисс Тревожность, казалось, уже и вовсе разгорячилась: от её строго уложенного хвоста уже выбились пушистые пряди, а от активной жестикуляции и пылкости они забавно пружинили.       — Х-хорошо, Мисс, ещё раз извините.       — И впредь. — она подняла указательный палец, еле удержавшись, чтобы не ткнуть в несчастного пальцем. — Я со своей стороны любезно пойду Вам навстречу, но ещё одна такая оплошность… И разговаривать о всевозможных санкциях и помилованиях Вы будете непосредственно с главным директором. Скажите спасибо, что я пока не вношу это в Ваше личное дело, иначе с таким списком выговоров Вас не примут больше ни в одну компанию! — она развернулась к другим сотрудникам, которые тут же оторвались от своей бурной деятельности. — Всех присутствующих это тоже касается. Опозданий на этой неделе по неуважительным причинам было больше, чем за весь прошлый месяц! И да, прийти на работу и часами устраивать кофейные перерывы тоже не приветствуется! Меня все услышали?!       После секундного молчания все присутствующие тут же подали свои голоса. Страх, находясь в неком гипнозе, не заметил, как сам поддался общему влиянию и едва уловимо кивнул. Ещё некоторое время он молча стоял, наблюдая, как постепенно возвращается привычная ему офисная обстановка. Всё тот же балаган, состоящий из громкого шёпота, шуршанья бумаг и лёгкими ударами пальцев по клавиатуре. Страх бы никогда не подумал, что одно присутствие Мисс Тревожности может так сильно пошатнуть тот сформировавшийся мирок спокойного беспорядка, наполненного вокзалом из немытых кофейных кружек и горой документов, которые, казалось, на самом деле никто не проверяет. Возможно, дотошность начальницы мало кому нравилась, но Страх в этот момент действительно восхитился. Восхитился так же, как и испугался. Но было в этой суровости и холодной расчётливости что-то притягательное. Наверное, потому что этих качеств в нем самом не доставало, иначе бы его коллеги не шутили над его мягкотелостью и выкрученной на максимум скромностью. Уж сколько он натерпелся от выражения «кишка тонка», так и вообще не сосчитать. Не то, чтобы его это сильно раздражало, но в моменты так и хотелось высказать всё, что он об этом думает. Вот только действительно не мог — боялся.       Страх вздохнул и тут же напрягся, уловив взгляд зелёных глаз, уставившихся точно на него. На его лице заплясала слегка нервная улыбка, когда Мисс Тревожность направилась к нему. Кажется, теперь он станет следующей мишенью. Сам виноват — надо было бежать.       — Доброе утро, мисс Тревожность. — протараторил Страх, попытавшись расправить плечи. Стаканчик с кофе уже не в первый раз терпит от него удушение, и он лишь надеялся, что тот не лопнет от его постоянных сжатий. Тревожность устало выдохнула, нахмурившись.       — Добрым я его точно не назову. А Вы… — она немного подняла голову, чтобы поравняться и увидеть его глаза.       — О, как раз хотел идти работать, знаете, пробки с утра жуть какие длинные, хах. — Страх отвёл взгляд к потолку, молясь на то, что не выглядел слишком подозрительно. Хотя он сам понял, что вёл себя довольно очевидно. Его небольшая заминка перед кабинетом, по итогу, превратилась в несущественное, но всё же опоздание. Страх заговорил чуть тише. — И, эм, простите, Вы сделаете мне выговор?       — Вы хотите выговор? — Тревожность в недоумении приподняла бровь, тем самым заставив Страха стушеваться ещё больше.       — Кхм, нет.       — Ну значит, нет. За что Вам я должна делать выговор? — её рука как-то резко потянулась к очкам, а Страх от испуга еле сдержал порыв дёрнуться.       — О, эм, не за что… — он подавил в себе ещё один нервный смешок.       — Вот. — Мисс Тревожность сняла себя очки, начав протирать их уголком своего идеально выглаженного пиджака. Страх ненароком следил за её хаотичными неторопливыми движениями. — Я хотела сказать, что видела ваши вчерашние отчёты, вы перепрыгнули норму. Это… похвально.       — Ну что Вы, Вы преувеличиваете. — он неловко отмахнулся, ощутив, как быстро кровь стала приливать к щекам.       — Вовсе нет. — её линзы вернулись на законное им место. — Должна сказать, что при таком раскладе у Вас не за горами повышение. — Тревожность вздохнула, одним глазом посмотрев на сотрудников, и вернула взгляд обратно на него, остановившись на стаканчике кофе. — Жаль, что вы стали свидетелем подобного инцидента. Надеюсь, желание выпить кофе в спокойной рабочей обстановке у вас не отбилось.       — Оу, эм, нет, то есть… — Страх не знал, чувствовала ли его начальница то же напряжение, что и он, которое увеличивалось с каждой произнесённой им репликой. Казалось, что где-то, далеко за кабинетом, около счётчиков, сидит кто-то и выкручивает его на все 220 вольт. Иначе Страх не мог объяснить, почему так магнитятся и встают дыбом волосы. Его рука коснулась затылка, стараясь пригладить мнимый беспорядок на голове, а сам он предпринял попытку продолжить непринуждённый разговор. — Я всё понимаю, да и вообще я не любитель кофе. Знаете, больше отдаю предпочтение чаю.       — Тогда… позвольте спросить, зачем Вам кофе? — замешательство ещё раз отразилось на её лице, и Страх моментально выпалил те два слова, которые он даже не успел толком осмыслить.       — Для Вас.       На пару секунд он замер, уставившись в одну точку. Было отчётливо слышно, с каким отчаянием и безнадёжностью бухнуло его сердце. Дикий холод окатил с головы до ног. Страх уже сбился со счёта, пытаясь вспомнить который раз за утро он мог назвать себя идиотом.       — Для меня?       Он видел промелькнувшее в её глазах недоверие и нескрываемый скептицизм, будто он шутил или она ослышалась. Органы внутри сжались. И холод от испуга начала медленно, но стремительно сменяться жаром. Температура росла, и Страх чувствовал, как посекундно плавился и разваливался на части. Отступать определённо было поздно. Уже было плевать и на покалывание в желудке, и на уставшие глаза, и духоту, выбивающую из него каждый глоток воздуха, и на несчастный стаканчик. Сейчас бы удачно выбраться из западни, которую он сам себе вырал. Хотел, значит, взбодриться. Ничто не пробуждает лучше, чем адреналин, не так ли, Страх?       — Да. Ой, я… я просто… — он заставлял свой мозг кипеть насильно, программируя его нести любую чушь. Но на его запрос «как подключить воображение» в ответ лишь разорвалось соединение со здравым смыслом. Голова пустела, а вся накопленная энергия передалась в сердце, продолжавшее бешенно гнать кровь по артериям. Пожалуй, так быстро его щёки ещё не теплели. — Просто подумал, что Вы… будете не против, и… Ну и. Вы же любите кофе?       Лицо Тревожности немного вытянулось: хмурость и недоверие медленно начало сменяться неуверенностью. Её руки неосознанно потянулись к яркому пятну в её образе. И поправляя и без того идеально ровный галстук, Тревожность немного отвела взгляд в сторону. Страх даже засмотрелся на знакомые ему махинации. Он делал так же, когда в нем рождалось волнение из-за общения с незнакомыми, чересчур импульсивными приятелями или попадания в неудобную ситуацию, подобной этой.       — Кхм, да, но… Вы хотите сказать, специально зашли купить мне кофе, когда у нас есть автоматы? — Тревожность затянула потуже галстук, будто подобным действием могла остановить бесконечный поток мыслей.       — Оу, по рассказам коллег, в автоматах такой себе кофе… Мягко говоря. — Страх пожал плечами, нерешительно протянув напиток.       — И по какому случаю такая инициатива? — Тревожность с той же несмелостью приняла, сосредоточив на нём всё своё внимание, будто анализировала. — Если Вы хотели попросить отгул…       — Что Вы, что Вы! Какой отгул? Я полон сил и желания работать. — Внезапное осознание того, как действительно это могло выглядеть, ударило в голову, пока Мисс Тревожность продолжала прожигать в нём дыру в ожидании ответа. На лбу выступил холодной пот. Лёгкая паника накрыла его, и Страх отчаянно принялся разводить руками в попытке придумать достойное оправдание. — И боже… Извините, не подумал. Извините, я не хотел Вас этим обидеть. — он с усилием сглотнул тяжелый ком. Страх ещё не мог вспомнить, когда в последний раз выглядел таким жалким. — Просто… Просто Вы так ответственно подходите к работе, и вообще на Вас многим стоит равняться. Я правда впечатлен.       Да уж, определённо стоит заткнуться.       Тревожность поморгала пару раз, как будто сказанные слова прошли мимо её ушей.       — А… вот как… — на её лице появилось странное выражение, которому Страх не смог подобрать точное описание. Тревожность выглядела так, словно пыталась сама придумать, как лучше отреагировать. И это заставляло его самого ещё больше сомневаться в своих действиях. — Кхм, что ж, значит, просто благодарность?       — П-пожалуй, можно сказать и так. — Страх мысленно отругал себя за неуместное заикание. От стыда он поочерёдно отводил глаза то на потолок, то на пол, то на тот самый злополучный стаканчик с кофе, аромат которого успел заставить его раздражить до легкой тошноты. Даже его желудок замолк, и журчащее пение прекратилось, точно все киты внутри него вымерли. Впрочем, ещё немного, и он сам упадёт замертво на месте. — Ещё раз извините за неудобства, хах. Впредь без самодеятельности.       — Ну… — пальцы Тревожности слегка постучали по картонному стаканчику, очки заблестели. После короткого раздумия она смущённо улыбнулась и коротко кивнула, отчего её пряди задорно и возбуждённо подпрыгнули. — от Вас самодеятельность я могу простить. Обычно она играет на пользу. А всё хорошее поощрается повышением. — Тревожность внезапно оссеклась и тут же поспешила себя поправить. — Ну, Вы поняли, что я имею в виду не… и вообще…       Страх с дрожью выдохнул, чувствуя, как жар опаляет его лицо и как где-то под сердцем зародился необъяснимый трепет. Наверное, нервы сдали или же эйфория от того, что всё-таки вернётся на рабочее место живым. Другие варианты он резко отметал, иначе у него откажут органы.       — Да-да, конечно-конечно. — оживлённо закивал Страх.       — К слову, это…? — Тревожность демонстративно приподняла стаканчик, обхватывая его обеими руками.       — Я… не знал, какой кофе Вы предпочитаете, поэтому взял… по интуиции, можно сказать так. Капучино.       — Он… сладкий? — после небольшого глотка спросила она.       Страх судорожно втянул воздух, натягивая виноватую улыбку. Этот момент он как-то не предусмотрел.       — Ох… Да, два пакетика сахара…кажется, я слишком поторопился…— на секунду зажмурился, удержав пылкое желание стукнуть себя по лбу, и выдавил. — Извините.       — О, нет-нет, наоборот. — Тревожность спешно помотала головой, с ещё большей нервозностью хихикнула, сложив брови домиком. — Хотела сказать, н-на самом деле у Вас прекрасная интуиция!       Повисла неловкая пауза, во время которой они успели обменяться нятянутыми улыбками, горячим смущением и благодарностью: Тревожность — за кофе, Страх — за принятие его необдуманной глупости.       — Наверное, лучше приступить к работе. — прервал тишину Страх.       — Да. Верно. — Тревожность кивнула, возвращая себе прежнюю деловитость и собранность. Она уже собиралась уходить, но в последний момент миг неожиданно подскочила, развернувшись на пятках к Страху.       — Кстати… — её голос был наполнен мягкостью, робостью и каким-то волнением, будто сейчас её черед говорить какую-то несусветную чушь. Чуть наклонив голову и отводя к потолку взгляд, Тревожность продолжила. — Вы сказали, что предпочитаете чай? У моей коллеги… в шкафчике есть несколько запрятанных сортов. — её пальцы забарабанили по стаканчику быстрее, и Страх чувствовал, как его сердце начинает подстраиваться под этот неровный ритм. — Если будет время зайти в мой кабинет… занести отчёты, конечно! — снова нервно хихикнула. — Я думаю, она не будет против и…       — О. — глупо выдохнул Страх и от осознания зарделся пуще прежнего. — А! Конечно, я с превеликим удовольствием… занесу отчёты.       — Что ж, тогда желаю удачного рабочего дня.       — И Вам, Мадам. — к сожалению или к счастью, Тревожность не успела услышать слова его прощания.       Страх и сам не понял, в какой момент она упорхнула, как и не понял, что вообще только что произошло. Он прокрутил в голове весь их предыдущий разговор и по мере развития их диалога, всё больше ощущал, как покалывало пальцы. Он с дрожью выдохнул. Мисс Тревожность только что с таким пылом отчитывала его коллегу, угрожая увольнением и испорченной репутацией, повышала голос почти на всех, кто попадал в поле её зрения, а сейчас, минуту назад, она стояла перед ним, снисходительно улыбаясь и глядя на него с ослепительным зелёным блеском, и предлагала зайти на чай. В голове густел туман, и его пелена застилила глаза. Страх ещё раз подумал, и щёки вновь предательски затеплели. А потом тряхнул головой и ещё раз поразмыслил. Нет, он не особенный. У неё такое же паршивое начало дня, как и у него. Она также взвинчена с самого утра. Стресс дал о себе знать. Да, именно так. Хотя всё-таки даже так приятно осознавать, что кому-то также не повезло. Вот что значит плыть в одной…       «Я только что назвал её мадам?» — внезапно вспомнил Страх и ударил себя по лбу.       — Алло? — Страх обернулся, услышав позади голос Брезгливости. Она, стоя в метре от него, прислонила к уху телефон, мило улыбалась и кокетливо наматывала прядь волос на палец. Выражение её лица было каким-то странным, не внушающем доверия. Страх бы сказал, что оно было по-дьявольски невинным.       — Да, здравствуйте, Мадам, мне, пожалуйста, один служебный роман. Да-да, с двумя пакетиками сахара. Благодарю.       Страх мгновенно вспыхнул, нахмурив брови. Брезгливость же в то же мгновение повернулась к нему и, убирая трубку, приподняла бровь в немом вопросе.       — Эй, ты неправильно всё поняла! Я не… мы не… И как ты давно вообще тут стоишь?!       — Пф… Достаточно давно. И я-то всё правильно поняла, ты лучше побеспокойся о том, как другие наши коллеги это поймут. Не так уж много надо мозгов, чтобы распрастранять слухи. — Брезгливость закатила глаза и тихо усмехнулась. — И, знаешь, уже представляю, с каким лицом ты будешь объяснять остальным, какими методами получил повышение.       Страх хотел провалиться под землю. От одной её двусмысленной формулировки кружилась голова и становилось тошно. Рука невольно крепче сжала портфель с документами, и в нём откуда-то зародилась ярость, которую он в миг подавил.       — Очень смешно. Лучше скажи, что у нас сегодня по плану. — Страх отвернулся, пытаясь скрыть ещё не потухший румянец с щёк и то многообразие эмоций, что успело в нём вспыхнуть. Брезгливость лишь покачала головой, с лёгкой усмешкой оглядела недавно сделанный маникюр и что-то прошептала, но Страх не услышал.       Всё-таки паршивый день. Наверное.