Капучино, пожалуйста!

      — Вызовите Мистера Страха в мой кабинет. — давя в себе счастливую улыбку, произнесла как можно серьёзнее Тревожность. После короткого «одну минуту, Мисс» по ту сторону телефонного аппарата она позволила себе подпрыгнуть на крутящимся кожаном кресле и негромко пискнуть. Её слегка потряхивало от предвкушения, и она не могла сказать, что ей это не нравилось, как и тот факт, что один небольшой клик, незначительное нажатие кнопки, и по её вызову в её кабинет придёт любой работник. Особенно он.       Тревожность не могла отрицать, что тот небольшой комок власти, что был в её руках, придавал ей ощущение вседозволенности. Она давно за собой замечала, что даруемый ей контроль над кем-то вызывал в ней приятный осадок в виде уверенности и какого-то удивительного спокойствия. Тревожность всегда знала, что ей нужно делать, и если к её инструкциям и указаниям прислушиваются, то всё будет идти как по маслу. Конечно, груз ответственности давил, в особенности ожидаемых погрешностей и прочих человеческих факторов, но в целом, управление было то средой, где она чувствовала себя как рыба в воде. Но в последнее время осознание своей власти на неё накатывало сильнее. Не то, чтобы её это пугало, скорее Тревожность начала замечать за собой больше несуразных решений. Особенно, касаемо, Мистера Страха.       Она стала значительно чаще вызывать его к себе в кабинет после той неловкой ситуации с кофе. С того события прошло не так много времени, как ей казалось, хотя осенняя хандра уже сменилась лёгкими морозами, покрытыми тонкой корочкой лужами и первым не стаявшим снегом. За этот период Тревожность даже как-то привыкла видеть его не только за своим рабочим столом, но и за небольшими перерывами. Желание перекинуться парой фраз начало в ней возрастать, и с каждым разом придумывать логичные оправдания стало сложнее. На той неделе предлогом для встречи были «срочные отчёты по статистике продаж за последний месяц», на этой — «внезапные изменения в планах и обсуждение новой маркетинговой стратегии», позавчера — «Да просто как продвигается работа над последними проектами?». Чем чаще у Тревожности возникал соблазн нажать на кнопку вызова сотрудника, тем больше абсурдных поводов у неё появлялось.       Нерациональность своих действий она видела и по собственному необъяснимому волнению, и по неуверенному выражению лица Страха. Но каждый раз Тревожность ловко, но не без смущения, переводила тему, и тогда они закрывали на это глаза и снова мило разговаривали о насущном.       Страх был приятным собеседником, галантным джентльменом и понимающим человеком. По мимо этого, он был скромным работником, находящимся под её надзирательством. И эта мысль ей постоянно кружила голову. Тревожность не любила нарушать собственные правила и отрывать кого-то от работы, но рука сама тянулась на эту манящую кнопку. Сомнения и вина с примесью чувства долга терзали её регулярно. Разум боролся с желанием и тревожными мыслями одновременно, и, стоя между этих двух огней, Тревожность выбирала сгорать в первом.       Она по праву могла вызвать кого угодно и по праву свободно управлять всеми, в пределах своего отдела и полномочий, но в итоге, она всё равно становилась заложницей. Будучи главной, Тревожность всё равно оставалась зависима. И велика ли была тогда разница, кто над ней властвовал: поставленное лицо или собственные желания? Как-то это ощущалось странно и немного неправильно. Наверное, очень неправильно испытывать что-то к своему подчинённому. Но разве правильно быть таким послушным? Лететь по первому вызову, приходить всегда вовремя с приподнятым настроением и со стаканчиком кофе специально для неё в знак какой-то там признательности, задерживаться на работе с отчётами только ради того, чтобы она сама смогла сомкнуть глаза на несколько часов? Нет, она снова определённо что-то надумывает, ищет скрытый смысл там, где его нет. Тревожность с дрожью выдохнула, ощущая, как закипало внутри и как обжигающе ударяло по щекам.       «Это определённо плохая идея,» — шептал ей разум, и Тревожность согласно кивала, пытаясь себя отгородить от этого, но почему-то всё время получалось наоборот. Она продолжала весело дёргаться, с нетерпением ждать нового рабочего дня, чтобы в очередной раз с каменным деловым лицом, но с подрагивающим голосом пригласить на чашку его любимого зелёного чая.       Тревожность это подметила, да и он сам не раз говорил, что зелёный чай хорошо бодрил его и позволял ему быть продуктивным и в меру энергичным, поэтому в ящичке, где-то за прочей бумажной волокитой, у неё лежала небольшая коробочка с двадцатью пятью ароматными чайными пакетиками. Но если бы у неё была возможность хранить на работе заварочный чайник, она бы наверняка купила бы хорошую заварку со свежими листьями.       В дверь постучали. Тревожность в то же мгновение отошла от своего стола и, нервно поправив галстук, ответила громким строгим голосом.       — Войдите!       Как только она заметила знакомую макушку, то мгновенно встрепенулась, да так, что одна из непослушных прядей упала ей на лоб. Тревожность опёрлась бёдрами на стол и сложила руки на груди, стараясь придать себе непринуждённый деловой вид.       — Доброе утро, Мисс Тревожность. Принёс пару отчётов, которые Вы просили ещё позавчера. Прошу прощения за задержку, возникли… некоторые трудности. — Тревожность недоумённо похлопала глазами, параллельно отмечая его неловкость и слегка сумбурные движения. Он подошёл чуть ближе, открывая папку с документами, которые едва не вывалились из-за его небрежных резких взмахов руками. Тревожность инстинктивно поддалась навстречу.       «Просила?» — Тревожность сдвинула брови на переносице и прикусила внутреннюю сторону щеки. Она этого не помнила. В её голове прокручивались дни, момент за моментом, подобно музыкальным пластинкам. Попытка за попыткой вспомнить были провальными. Но если отчёты были действительно важными, то забыть она никак их не могла. А если это странным образом и вылетело из головы, то всегда под рукой был блокнот, но, как правило, это было запасным вариантом. Или же… Эти отчёты были очередным поводом вызвать его к себе в кабинет, просто незначительный предлог.       Судя по его взволнованной улыбке и крепкой хватке на бумагах, только для неё это было пустяком. Неприятный холодок прошёлся по её спине, заставив поёжиться. Чувство вины вновь начало поглощать её.       — Извините, Вы не их ожидали? — Аккуратно переспросил Страх, очевидно, заметив её заминку.       Тревожность тут же покачала головой, спешно выхватив папку из его рук. Страх заметно поколебался, и она мысленно отругала саму себя за несдерженность. Она опустила взгляд и как-то неестественно поправила очки, чтобы лучше вглядеться в напечатанные символы, но буквы и цифры перемешивались, выстраиваясь в кучу ровных полосок, плотно идущими друг за другом, и ей было совершенно невдомёк, о чем шла речь в этих документах. Тревожность посмотрит позже, а сейчас достаточно сделать вид, что всё в порядке.       — Что Вы, нет, я ждала их. — она с нежностью провела по краешку папки большим пальцем, словно приглаживая или пересчитывая аккуратно сложенные страницы. Подавить в себе щекочущую полуулыбку оказалось сложнее, чем Тревожность себе представляла.       — Тогда… Вы меня вызвали по какому-то другому поводу? — продолжал любопытствовать Страх, немного склонив голову в бок.       Тревожность подняла на него глаза и с ужасом обнаружила, что заранее продуманного ответа на сегодня у неё не было. Как-то спонтанно в этот раз получилось. Тревожность поджала губы, крепче сжав папку. Точно так же её держал Страх минутой ранее. Эта мысль поддразнила её, и где-то на затылке зашевелились от мурашек рыжеющие волосы. Смешно и тошно. Любой её соблазн никогда не был таким порывистым, всё всегда происходило в какой-то мере осознанно. Тревожность придумывала достойную причину, диктовала и повторяла, репетировала не по одному разу. Не столь важно, как много или мало она думала об этом, но ей всегда было что сказать, даже если это не вовремя или не к месту. Никогда она ещё не чувствовала себя так потеряно и глупо.       — Оу… да, конечно… — Тревожность, развернувшись, сделала пару шагов назад, чтобы отложить папку на стол и спрятать замешательство и панику на своем лице. Пока она пыталась быстро придумать план действий, совершенно не заметила, как Страх невольно последовал за ней. Когда уже повернулась к нему, Тревожность удержалась от того, чтобы пискнуть. Он стоял в двух шагах от неё, и её живот неслышно заурчал. Тревожность ещё не поняла было ли то из-за не съеденного завтрака или чего-то другого.       Страх был не менее сконфуженным. Он виновато прошептал робкое «извините» и застыл на месте, как будто сомневался в том, что ему следует делать. Его скованность в движениях, немного потемневшее от смущения лицо и бегающие глаза начали наводить Тревожность на ещё более странные мысли, которые тут же попыталась выбросить.       — Я… думала, что… — Тревожность вздохнула и после того, как переместила взгляд, неуверенно продолжила. — Я… К-кажется, забыла.       — Забыли зачем вызвали? — Страх расширил глаза, и его смятение сменилось удивлением. Поразмыслив не дольше секунды, он позволил себе мягко улыбнуться. — Вы, наверное, переработали.       — Нет-нет, вовсе нет. Я просто… — Тревожность снова вздохнула, осознавая, что никто не загонял её в угол больше, чем она сама. Никто не желал её уязвимости. Страх сам придумал ей неплохое оправдание на её оплошность, а она от него почему-то спешно отрекалась, лишь вгоняя его тем самым в ещё больший ступор. — По привычке? — на её лице расплылась кривая улыбка.       — По привычке? — Страх, явно сбитый с толку, переспросил.       — Ну… — Тревожность сложила руки в замок, переплетая пальцы. Еле слышный хруст вонзился в уши, но она слишком нервничала, чтобы их рассоединить. Наоборот, замёрзшие от волнения пальцы сжимались до побелевших костяшек, и Тревожность, к своему разочарованию, не ощущала отрезвляющей боли. — Да… Прошу прощения. В последнее время я довольно часто загружала Вас. Вы такой… Кхм, замечательный сотрудник. Я без Вас… уже как без рук. — с её губ сорвался неестественный смешок. — Ох, просто хочу сказать, что вышла ошибка. Ещё раз прошу прощения, что оторвала от работы.       — А… Ничего страшного. — на лице Страха отразилось понимание в виде сложенных домиком бровей и слабого кивка. Слегка наклонившись и снисходительно улыбнувшись, он отпустил что-то похожее на шутку. — Уверен, что никого Вы не нагружаете так, как себя. И я всегда рад помочь. Я бы даже сказал, что не против, чтобы Вы меня «отрывали от работы».       — То есть.? — Тревожность недоверчиво выгнула бровь.       — О, ну… — Страх мгновенно оживился: выпрямился, почесал затылок, заморгал быстрее раза в два. В какой-то момент даже его ладони нерешительно потянулись к воротнику, но, видимо, передумал поправлять его. — Я не имею в виду, что рад, что меня отрывают от работы… или что я не хочу работать. Пожалуй… мне просто п-приятна Ваша компания.       Тревожность замерла, потупив взгляд. Жар в груди вытеснил весь воздух, и она продолжала вглядываться в его угловатые черты лица в поисках малейшего подвоха. Страх выглядел всё так же застенчиво и смущённо, а во взгляде сквозила какая-то завораживающая невинность, словно он сам стушевался своей откровенности.       Тревожность с жадностью и любопытством рассматривала его, пока дыхание сбивалось раз за разом, а мысли путались в её большом клубке сознания. Внезапно приходившие к ней идеи становились всё более сомнительными. Расстояние между ними в её воображении понемногу уменьшалось, а градус — повышался.       «Ты начальница, а он твой подчинённый,» — продиктовал разум, но это напоминание лишь ещё больше взбудоражило её.       А что если Тревожность внезапно подкрадётся так быстро и так близко, что он ничего не успеет понять? Поставит руки по его бокам, оперевшись о шкафчик с разноцветными папками с портфолио, загоняя его всё больше и больше в безвыходную ловушку? Наверное, на его бледном лице заиграли бы нездоровые ярко-красные пятна, глаза мигали бы азбукой морзе, а он сам бы почти задыхался, беззвучно моля о пощаде. Он пожелал бы уменьшиться в размере, спрятаться или раствориться… Возможно, случайно полетели бы папки с полок, и, возможно, ей было бы даже на мгновение немного всё равно. Это было бы… забавно.       А что если Тревожность сама будет загнана в ловушку? Потеряет контроль и будет сама прижата к своему столу, боясь шелохнуться? Это… было бы любопытно. Он мог бы возвыситься над ней и смотреть так же невинно, как и сейчас, а Тревожность бы могла попробовать дотянуться и попортить его причёску совершенно случайно, без злого умысла. Зарыться и ухватиться настолько, насколько ей позволит рост, и вновь искать в его светлых прозрачных глазах своё отражение…       Тревожность в который раз отдёрнула себя от навязчивых неуместных мыслей. Возвращаясь в реальность, понятия не имея, сколько прошло времени, она едва вздрогнула, похлопала глазами и ответила слегка осипшим голосом.       — Д-да, мне… тоже приятна Ваша компания.       Страх снова потёр рукой затылок, словно что-то там в голове у него надоедливо зудело каждый раз, когда ситуация накалялась. Безмолвная пауза повторилась, и теперь тишина, повисшая воздухе, ощущалась особенно тяжело. Душно до невозможности выдохнуть. Жарко до колотящего озноба в лопатках. Тревожность на секунду подумала, что у неё поднялась температура. А по тем фантазиям, что засасывали в непрекращающийся вихрь, она и вовсе посчитала, что больна. И ей было стыдно.       Тревожности было стыдно так нагло краснеть, так нагло размышлять о чём-то неприемлемом в то время, когда он ни о чём и не подозревал. Глупо расплывался в улыбке, глупо отводил взгляд. А может, подозревал? Может, Тревожность и вовсе читалась как открытая книга, и все её помыслы были довольно очевидны? Тогда бы он, наверное, испугался. Но Страх всё ещё стоял на месте и точно не спешил уходить. А может…       Тревожность отчаянно искала какой-нибудь намёк или знак, что выдаст его так же, как и её. И в какой-то момент то ли она надумала, то ли действительно это было в самом деле, но он незаметно качнулся в её сторону. И Тревожность спустила все тормоза, как только ей показалось, что был дан зелёный свет.       В руках она с силой сжимала чужой воротник, и маленькая полосатая бабочка, которую она так часто порывалась поймать взглядом, теперь приятно щекотала пальцы. Тревожность чувствовала лёгкий электрический разряд, прошедший по всему телу, свои немеющие губы, прикоснувшиеся к шершавой от сухого ветра, но непривычно мягкой кожи. Она сильно-сильно жмурилась, словно открыть глаза казалось страшным проступком. Но с другой стороны, Тревожность уже нарушила все правила и сломала те границы, которые сама выстраивала. И пусть уже назад дороги нет, её ресницы всё равно подрагивали и от страха, и щекочущего трепета.       Оторвалась она так же внезапно, как и приблизилась. Сердце бешено колотилось, и осознание поспешной ошибки набатом звучало в голове, оглушительно ударяя по вискам. Закрыв рот рукой, Тревожность округлила глаза и поджала разгоряченные губы, и помада на них ощущалась липко и горько. Страх в ответ смотрел не менее испуганно и, вторя ей, так же инстинктивно прикрыл свою нижнюю часть лица. Ещё пару секунд они стояли в застывшем положении, глядели и отзеркаливали друг друга, пока в дверь не постучали снова.       Тревожность резко втянула воздух, чувствуя, как подкосились ноги, но быстро сообразив, молниеносно подпрыгнула и плюхнулась в своё кожаное кресло, которое от внезапных движений немного перекрутилось. Она приняла задумчивую позу, параллельно зашуршав бумагами для правдоподобности.       Страх, недолго думая, повернулся к полкам, сделав вид, что разглядывал красные, серые и черные папки.       — Войдите! — Тревожность невольно покашляла, поправила свой галстук и смахнула небольшую испарину с носа. В кабинет вошла Радость, директор компании. Тревожности в этот момент подумалось, что подобные сценарии ей не снились даже в самых худших кошмарах, но самое страшное, что всё это было наяву. В мышцах напряжение перемешалось с пьянеющей слабостью, заставляя её иногда вздрагивать или мелко-мелко дрожать. Но несмотря на волнение, она старалась найти последние силы и натянуть улыбку.       — Д-доброе утро, Мисс Радость, чем обязана? — Тревожность попыталась успокоиться и сделать вдох-выдох.       — Доброе утро! Я смотрю, уже с самого утра работаете. — добродушно начала Радость, щерясь во все тридцать два, и уверенной походкой подошла к её столу, за которым Тревожность, не замечая за собой, начала складывать из салфетки какую-то фигурку.       — Ну, а к-как иначе? — нервно хихикнула Тревожность с теплеющими щеками.       — Я к Вам по делу. — неожиданно по-деловому, но не менее приветливо заговорила Радость. Казалось, она изо всех сил старалась выглядеть презентабельно, солидно, ну или явно хотела, как минимум, лишний раз не отвлекаться.       — Слушаю. — Тревожность серьёзно кивнула и бегло посмотрела ей за спину, на Страха. Он, всё ещё стоявший у шкафа, оторвал руку ото рта и обратил внимание на пальцы, на которых оказался заметный рыжеватый маслянистый след. Его глаза распахнулись в ту же секунду от осознания своего положения, и он поднял полный беспомощности взгляд, который с ужасом кричал: «что делать?!».       «Промахнулась по всем параметрам…» — нервно усмехнулась про себя Тревожность, заметив отпечаток собственных губ у него под носом, и от этой живописной картины лицо защипало ещё сильнее.       Радость в это время продолжала, словно не замечая происходящего.       — Как вы знаете, в последнее время наши дела активно идут в гору. И это не может не радовать! — позитивно начала она. Тревожность, энергично покивав головой, переводила взгляд то на Радость, то на Страха. Краем глаза она обнаружила коробку с салфетками, и в голову тут же пришла недурная идея.       — Согласна. — кивнула Тревожность. Она слегка приподнялась со своего места. — Но Вы ведь на что-то намекаете?       — Да-да, подловили. — лучезарно улыбнулась Радость, шуточно помахав указательным пальцем. — Возможно, Вы видели, я ещё вчера на почту присылала, что у нас намечается сотрудничество с другими компаниями. Вы даже мне отправили мне в ответ одобряющий смайлик.       Тревожность застыла, округлив глаза. В последнее время она, кажется, стала очень рассеянной: не помнила отчётов, которые лично потребовала, забыла про письмо на почте, на которое даже отвечала. Ей явно следовало что-то пересмотреть, и она обязательно займётся этим позже.       — Оу, да… Что-то п-припоминаю. — Тревожность вышла из-за стола, специально задев рукой коробку с салфетками, которая с лёгкими шумом ударилась о пол. Быстро протараторив о своей неуклюжести и невнимательности, она с маленьким намёком взглянула на Страха. Тот, быстро сообразив, что к чему, предложил свою помощь, а Тревожность, облегчённо выдохнув, поспешила отвлечь от него их директора, сопроводив её в другой конец кабинета.       — Так от меня что-то требуется?       — Да. — кивнула Радость. — Для будущего сотрудничества надо обсудить некоторые детали, так что нужно найти ещё одного человека для этой командировки.       Тревожность задумалась.       — Вы хотите, чтобы этим занялась я?       — Ну Вам лучше решать, кто подойдёт для совместной работы с…       Тревожность ненароком перебила её, быстро протараторив.       — Я бы предложила кандидатуру Мистера Страха. Ответственный, пунктуальный… — Тревожность быстро перечисляла его хорошие, по её мнению, качества.       Её выбор пал на него автоматически. Она понимала, что ей всё равно придётся объясниться за свое поведение перед ним, а она определённо не сможет. И отправить его временно в командировку показалось логичным решением. В конце концов, так будет лучше и для неё, и для него.       Тревожность вместе с Радостью взглянули на растерянного Страха, который всё ещё стоял у шкафчиков, приложив ко рту одну из салфеток, и просто поморгал.       — Мистер Страх, как Вы на это смотрите? — мягко улыбнувшись, спросила Радость.       — Ну… я… — его голос был слегка хриплым, и Тревожность запереживала, что он откажется. — П-пожалуй, я н-не имею ничего против.       — Отлично! Как замечательно, что Вы быстро нашли себе компаньона. — Радость с гордостью похлопала по плечу Тревожность.       Её заявление стало настолько ошеломляющим, что её прикосновение было сравнимо с тонкими пронизывающими насквозь иглами.       — Что?! — Тревожность пискнула слишком громко в то время, как Страх еле выдавил из себя аналогичный шёпот.       — Ну как «что»? — выгнула бровь Радость, не ожидавшая их удивления. — Это сотрудничество подвернулось нам в виде какого-то чуда. Подарок судьбы, так сказать. Только оно станет подарком, если сделка будет удачной. Кого попало отправлять я не могу, сами понимаете, мисс Тревожность. — она беззаботно махнула рукой, словно шутила. Но Тревожность понимала, что никакая манера общения не может затмить серьёзности её слов. — Да и за недавним разговором Вы вроде упомянули, что рассматриваете командировки как возможность приобретения опыта и что давно компании давно пора «расширить пределы».       Но Тревожность и подумать не могла, что небрежно произнесённые слова на перерыве однажды обернуться не в её пользу.       — Д-да… я это говорила, но… Всё это так… спонтанно. — после очередной попытки задушить себя галстуком Тревожность продолжила спешно лепетать, придумывая оправдания на ходу. — У меня много дел здесь, да и с документацией проблемы будут. Да и я не уверена, что…       Радость наигранно закатила глаза и расплылась в улыбке, ненавязчиво перебив её во время короткой заминки.       — Все расходы за счёт компании, а о документах я позабочусь. Мне от вас потребуется уточнить некоторые моменты и заполнить форму. А насчёт работников… — она неожиданно рассмеялась. — Я думаю, каких-то три дня вашего отсутствия не приведут к всеобщему краху. На крайний случай, все знают, по какому телефону звонить и по какой двери стучать. Поверьте мне, Вы — лучший вариант для этой скромной, но важной миссии. — Радость мягко погладила её по плечу, внушая уверенность. Но уверенности у Тревожности не было, особенно после случившегося. Она уставилась в одну точку, буровя окно пустым взглядом. Уже не было слышно, о чём говорила Радость. Всё лилось нескончаемым белым шумом. — Итак, никаких возражений?       — П-пожалуй… нет. — обречённо выдохнула Тревожность.       — Мистер Страх?       — Наверное, тоже.       — Замечательно. Значит, решено. Как хорошо, когда есть такие надёжные сотрудники. — с блистательной улыбкой подытожила Радость. — Мисс Тревожность, я вышлю Вам форму сегодня на почту. Остальное обсудим позже. Хорошего дня!       Тревожность смотрела, как она вышла из кабинета, точно в замедленной съёмке. Дверь насмешливо скрипнула и захлопнулась, оставляя после себя давящую тишину. Какое-то время Тревожность разглядывала дверную ручку, на которой остались потёртости от постоянного использования, и не могла повернуться. Позади всё ещё стоял он. Выжидал то, что она скажет. А слов у неё не находилось.       По крупице собирая остатки самообладания, Тревожность медленно и боязливо обернулась. Да, Страх ещё стоял на своём месте, глядя точно на неё уже не так невинно и смущённо. Возможно, у него была такая же путаница в голове. Никто бы не знал, что следует говорить в такой ситуации.       Тревожность почувствовала лёгкую тошноту вперемешку с безграничной виной. Её охватили озноб и головокружение, но уже вовсе не от трепета.       На его лице всё ещё виднелось рыжеватое смазанное пятно, смотревшееся на его бледном лице подобно испачканному холсту. В его ладони, которая превратилась от нервов в кулак, была всё та же уже не такая белая, помятая салфетка.       — Я… — в горле застыл воздух, от которого Тревожность начала медленно, но стремительно задыхаться. Извиняться было бы глупо, оправдываться — бесполезно. Она бы всё отдала, чтобы можно было вернуть время вспять или сделать так, чтобы Страх просто стёр это из своей памяти как ненужный файл. — Я… дам Вам воды.       Тревожность без лишних слов на ватных ногах, точно под гипнозом, подошла к своему столу. Из ящика она достала пол-литровую бутылку, а из своей сумки выудила кругловатую пудреницу с зеркальцем и с дрожащими ледяными пальцами протянула Страху. Тот, сглотнув, благодарно принял и, взяв ещё пару салфеток, принялся вытирать то клеймо, что Тревожность успела ему оставить.       Неловкая пауза продолжилась, и за это время Тревожность успела сделать не одного журавлика из тех же салфеток в попытке привести в порядок мысли. Но чем больше она складывала, тем более резкими и неаккуратными были её движения. Поджав губы, чтобы не так яростно вдыхать воздух, Тревожность начала чувствовать, как назло, пелену на глазах. Начать истерику — этого ей явно не хватало для полной позорной картины. Репутация, имидж и вся прочая мишура уже была сорвана и валялась где-то под плинтусом её кабинета. А что подумал бы он о ней — представлять был и вовсе страшно. Некомпетентная начальница со своими заскоками в голове, пользующаяся своим положением ради… чего-то непристойного? Нос защипало сильнее, а дыхание становилось прерывистым. Она никогда не хотела, чтобы было так. В её мыслях же не было чего-то настолько отвратительного? Тревожность сжалась. Она не могла судить со своей колокольни. В конце концов, можно ли утверждать, что её спонтанные мысли не будут для него противными? Можно ли утверждать, что его рамки дозволенного будут шире, чем её? Это несправедливые рассуждения по отношению к нему. По этой причине Тревожность не хотела надеяться, но эгоистичная сторона её царапала изнутри, разрывая на части. Сердце стучало и стучало, как бесконечно вопящий будильник. Но это не чертов сон. Это кошмар наяву. И когда в момент запотели её очки, ей стало гадко от того, насколько жалко и уязвимо она сейчас выглядела.       — С Вами… Всё хорошо? — внезапно прервал молчание Страх, закончив со своими процедурами. Его голос был запредельно мягким, и Тревожность явно не ожидала его услышать. Она остановилась в складывании фигурки, анализируя его реплику на предмет отвращения или иронии. Но после небольшого размышления слабо кивнула. Тревожность не поднимала глаз, но прекрасно чувствовала, как он её разглядывал и что точно не верил ей.       — Это уже пятая по счёту… — несмело констатировал он, обратив внимание на дрожь в пальцах, и чуть тише добавил. — Ты уверена?       Исчезнувший официоз и непривычное обращение на «ты» резанули слух, и Тревожность, очнувшись, мгновенно повернула к нему голову. Не зная, что именно откликнулось в ней в тот момент, но ей заметно полегчало. Его черты значительно смягчились, и он попытался изобразить непринуждённую улыбку.       — Да… Я в порядке. — вновь кивнула Тревожность, откладывая в сторону салфетку, затем прошептала. — Мы можем… забыть о произошедшем?       Страх похлопал глазами, и заметив это, Тревожность затараторила с ещё большим волнением.       — Я знаю, что прошу слишком много, но я обещаю, что с моей стороны, подобного больше не повториться. — её глаза стали умоляющими и немного мокрыми. Тревожность не видела уже больше его выражения лица: блики от очков мешали. — Я… правда… Извините.       Его улыбка на мгновение дрогнула, после чего он выдохнул.       — Д-да, конечно, я понимаю. Так… что насчёт командировки? — Страх перевёл тему.       — Ах, да… Я Вам перешлю всё сегодня.       — Отлично. Тогда… — он взглянул на свою папку. — Я Вам… отчёты оставляю… и… могу идти работать?       — Д-да, конечно, не смею задерживать. — он кивнул и повернулся к двери. Но прежде, чем выйти, кинул на неё непонятный для неё взгляд, отчего где-то в груди у Тревожности бухнуло с оглушительной силой. И в её голове вновь поселились сомнения. Мёртвая тишина и пустующий кабинет добивали её окончательно, и она, поджав губы и дрожаще вздохнув, потянулась к телефонному аппарату, с которого и начался хаос.       — Алло? — на той стороне провода ей лениво ответил недовольный голос. Этот говор с акцентом Тревожности знаком очень давно, наверное, ещё со студенческих лет.       — Хандра, когда ты собираешься выйти на перекур? — наматывая на палец провод, спросила Тревожность.       Условившись на встрече через полчаса, Тревожность после на автомате положила трубку и с тяжестью приземлилась в своё кресло. Голова приятно опустела, а тело наполнилось усталостью. Одно тревожное чувство всё ещё заставляло её иногда сжиматься, но и его она решила залить зелёным чаем.