Капучино, пожалуйста!

      —Доброе утро. Вызывали, Мисс? — Страх прикрыл за собой дверь, говоря спокойным тоном не без тени улыбки на лице. Заметив серьёзность и недовольство на лице своей начальницы, Страх перестал улыбаться. — Что-то случилось?       Тревожность грозно поправила очки, не сводя с него взгляда. Она резко встряхнула бумагами, легонько постучала ими по столу, чтобы выровнить, и отложила на край.       — Да. Я тебе вчера вечером присылала протокол, что в последних файлах были ошибки.       — Да, я помню. — кивнул Страх. — Было что-то про то, что это необходимо исправить в срочном порядке.       — Именно. Но знаешь, когда я говорила про срочность, я не имела в виду, что надо не спать до трёх ночи. — она сдвинула брови в переносице и скривила губы.       — Но число стояло сегодняшнее. Я подумал…       — Нет. — быстро перебила Тревожность. — Поправить нужно было до завтрашнего дня включительно. Пересчёт в бухгалтерии всегда выпадает на конец месяца, и при обнаружении несостыковки пришлось бы перепроверять абсолютно всё. Поэтому выслала тебе вчера, чтобы как раз не пришлось сидеть в последний день.Так что не надо мне говорить, я чётко обозначила временные рамки. Конечно, я безмерно ценю оперативность, но…       — Простите, но может, мы можем это обсудить потом? — неуверенно предложил Страх. — Я чувствую это разговор может затянуться, а я уверен, что дел у тебя и без меня предостаточно.       — Хм, хорошо. — Тревожность некоторое время сверила его взглядом, затем открыла свой ежедневник, схватила первую попавшуюся на глаза ручку и что-то отчертила. — Как у Вас дела обстоят после работы?       — Эм… ну… — Страх неловко почесал затылок. — Не то, чтобы я занят, я просто…       — Что? — строже спросила Тревожность.       — Неожиданно. — так же быстро ответил он.       — И что же неожиданного?       — Я не вкладывал в «потом» что-то конкретное. — Страх пожал плечами, а Тревожность шумно вздохнула.       — Что ж, будьте осторожнее со словами, потому что понятие «потом» может быть не только растяжимым. — ручка методично начала отстукивать по столу. — В вашем случае оно работает совершенно в другую сторону. Если Вы не выберете время, то это с превеликим удовольствием сделаю я. В конце концов, назначать и распределять время — моя работа.       — Понял. — кивнул он, поправляя галстук-бабочку. — Возражений не имею.       —Отлично. А теперь Вы свободны.

***

      Конец рабочего дня выдался особенно напряжённым. Тревожности пришлось перезванивать несколько раз по поводу потери новой партии товара из-за халатности поставщиков, которым она успела поставить жёсткий ультиматум. Порой безответность работников трепала ей нервы гораздо чаще, чем она могла представить, а её фантазия на непредсказуемые казусы была довольно-таки богата. Тревожность просчитывала всё до мелочей, принимала договоры только в письменной форме с несколькими копиями, так как слова имели свойство забываться, неправильно растолковываться или вовсе не звучать серьёзно — мягко говоря, это было ненадёжно. Но даже со всей своей дотошностью и кропотливостью Тревожность не могла предсказать, что всё настолько могло идти не так. Время поджимало, а они теперь могли так некстати выбиться из намеченного графика или ещё хуже — потерпеть убытки. Вдобавок к прочим неурядицам пришёл факс с требованиями по сокращению сотрудников — и тот прислали ей случайно по ошибке, перепутав отделы.       Тревожность сердито вздохнула, как в дверь тихонько постучали.       — Войдите. — с ноткой раздражения буркнула она. Обе руки были заняты бумагами, на которые Тревожность то и дело переводила взгляд.       В кабинет вошёл Страх, которого она по началу не сразу заметила.       — Добрый вечер, кажется, Вы просили зайти в кабинет после рабочей смены. — приветливо улыбнулся он и плотно закрыл за собой дверь, ещё раз удостоверившись, что не будет сквозняка.       Тревожность подняла на него недоуменный взгляд и, глупо поморгав, протёрла уставшие глаза под очками. Да, она совсем забыла. Она лениво покосилась на заброшенный под грудой бумажной волокиты ежедневник.       — Плохой день?       — Мягко говоря, да. — прошипела Тревожность. — Иногда меня поражает безалаберность некоторых… — она на секунду замолкла, подбирая более менее приличные выражения. — личностей.       Страх понимающе кивнул.       — Что ж, некоторым личностям нужно поучиться ответственности.       Тревожность подняла голову и вопросительно выгнула бровь.       — В этом ты прав, но не думай, что я забыла твою чрезмерную ответственность. — её взгляд снова опустился на ближайший документ, который она изучала ещё до его прихода.       — М?       — Да-да. Не смотри на меня так. — Тревожность вскоре отложила все накопившиеся бумаги и откинулась в кресле.       — На самом деле мне казалось, что вопрос улажен. — Страх подошёл ближе к её столу, и её внимание невольно переключилось на его худые длинные пальцы, несмело поправляющие красную бабочку. На фоне тёмного выразительного галстука они казались ещё бледнее и тоньше, в точности как у пианистов, исполняющих маленькие этюды или простенькие сонатины.       — Улажен? Я такого не припоминаю. Мы отложили этот вопрос.       — Да, но тем не менее. Ты серьёзно хочешь меня отчитать за выполненную работу? — лёгкий смешок слетел с его губ.       — Да. — просто кивнула Тревожность. — Меня, как начальницу, восхищает преданность делу, и я могу с уверенностью сказать, что разрешение одной маленькой, но неотложной проблемы облегчает мне работу. Но как обычного смертного, меня удручает, что такой же обычный смертный почему-то вместо полагающегося сна присылает мне исправленные отчёты в три ночи. К слову, стоит добавить, что недостаток сна также влияет на снижение работоспособности, что меня, как начальницу, тоже уже не радует.       — Ну как обычный смертный в свою защиту могу сказать, что до этого я поспал после работы. — Страх, став в уверенную позу, скрестил руки на груди.       — Сам понимаешь, проверить это я не могу. — Тревожность вздохнула. — Я думаю, даже если оставить разделение на обычных смертных и офисных работников, то ты осознаешь, что я не желаю чьей-либо переработки в любом случае.       — Да, но я сомневаюсь, что ты ведешь подобные профилактические беседы с другими сотрудниками. — улыбнулся Страх.       — Потому что другие сотрудники в здравом уме таким в три ночи не занимаются. — она с нескрываемым раздражением фыркнула, прервав его до того, как он закончил своё предложение. — И я сказала что-то смешное? Я серьёзно.       — Нет, просто забавно это слышать от тебя.       Тревожность в недоумении нахмурилась.       — Забавно слышать от человека, который так же сидит в три ночи за такой же бумажной работой. Как бы сказать… — Страх слегка поиграл бровями, как бы размышляя. — Несправедливое замечание? Наверное, не очень здраво.       Тревожность некоторое время сверлила его тяжёлым взглядом. Язык слегка покалывало, а в голове, как назло, царила полная тишина: сверчки на фоне не стрекотали, чтобы заполнить ноющую пустоту, да и назойливые тараканы убежали в самую тьму сознания. Ей так хотелось возразить, но на ум не приходили достойные аргументы. Тревожность была бы рада даже выдавить из себя какую-нибудь остроумную колкость в ответ, но сейчас именно она загнана в этот тупик. И её почти душила эта его милая улыбка, в которой не было ни капли самодовольства и важности. Будь Страх чуть более напыщенным, чуть более претенциозным, Тревожность бы непременно придумала бы, что сказать. Как же злило, что он был простым и, чёрт возьми, хорошим. Ей не к чему придраться и не за что зацепиться. Сложный уровень в её собственной игре, где она конкурировала даже не с ним, а с самой собой. Ну, давай же, Тревожность, неужели не можешь найтись с ответом?       Внезапно проснувшееся в ней озорство стало приятно пощипывать грудную клетку. Щёки едва уловимо защекотало, и Тревожность расплылась в хищной улыбке. Эта её игра и её правила. И кто сказал, что она не может их менять?       — Ах, значит так. — Тревожность приподнялась, оперившись ладонями о стол. Её глаза блеснули зелёным огоньком от света настольной лампы и вспыхнувшего азарта. — Мистер Страх, а знаете, что ещё не очень здраво?       Тревожность заметила, как он застыл на месте, видимо, удивившись смене её настроения, и покачал головой. Отчего-то ей стало смешно, но она сдержала свой скорый порыв, возвратив себе притворную строгость.       — Попытаться отчитать своего же начальника. Так что же это? Протест? Саботаж?       Страх глупо поморгал и тут же развёл руки в стороны.       — Что Вы, ни в коем разе. И в мыслях не было!       Тревожность усмехнулась про себя. Раз уж он сам решил присоединиться к её маленькой игре, то отступать было бессмысленно и бесполезно. Впрочем, ей этого и не хотелось. Размеренно и плавно обогнув стол, Тревожность неспешно побрела к Страху.       — Неужели? — она с неподдельным интересом начала прожигать его взглядом, медленно, но стремительно надвигаться на него.       — Абсолютную истину говорю. — Страх, невольно смутившись, сделал маленький шаг назад. Тревожность по-лисьи улыбнулась, наблюдая за его неуверенными действиями. Он казался таким беззащитным перед ней. И одна мысль об этом раззадорила её до пунцовых щёк и до зашевелившихся на затылке волос. Как же легко было выйти из его ранее сооружённой словесной ловушки. Теперь любые аргументы Страха сыграют против него. Теперь уже не важно какие доводы будут у неё — она в любом случае уже в выигрыше. — Прискорбно, что Вы так подумали, видимо, я некорректно выразился.       — Да Вы сегодня и с утра были некорректны. — Тревожность игриво постучала пальцами по его плечу. Позабавило то, каким тёплым оно было. Показалось, что даже если в офисе отключить отопление и даже если по батареям потечёт холодная вода, она точно не замёрзнет. — Разбрасываетесь словами, как Вам вздумается.       — Но позвольте, не Вы ли понимаете слова, как вздумается Вам? — Тревожность на мгновение округлила глаза от его ответа и взглянула на него с ещё большим любопытством. Страх же налепил на себя какую-то свою неловкую, но такую же, как у неё, лукавую улыбку.       — Вы дерзите? — её ладонь ловко поймала несчастную галстук-бабочку, и Тревожность одним резким движением притянула его к себе. Она едва не поёжилась от его горячего вздоха, опалившего её щеку. — А знаете чего Вам может стоить Ваша дерзость и неповиновение?       — С-страшно подумать. — Страх испустил нервный смешок и отвёл глаза к потолку.       Тревожность на секунду залюбовалась тем, как светлеют его серо-дымчатые глаза при слабом свете и как поигрывают блики на его тёмных подрагивающих ресницах. Мгновение назад Страх казался пусть и смущённым, но всё ещё довольно оживлённым, а теперь, несмотря на свой рост, он был таким маленьким и хрупким, что чуть потяни его ближе и он раскрошится на части. И Тревожность только успевала представлять, как он бы таял под её руками и как шепотом молил её остановиться или… наоборот, не останавливаться. — Язык мой — враг мой.       — Именно. Знаете, я вообще-то не люблю, когда со мной спорят на моей же территории, Мистер Страх. — подчеркнула Тревожность и с довольствующим выражением лица наблюдала, как взволнованно дёрнулся его кадык. — А сегодня я не в лучшем расположении духа, и несмотря на то, что я не склонна к поспешным решениям, я бы всё же на Вашем месте предпочла бы не испытывать моё терпение. — Она наклонилась к его уху и аккуратно зашептала последнее, замечая краем глаза встающие дыбом волосы у него на затылке. — Я ведь могу сыграть и в плохого начальника.       — Что Вы, что Вы… Я бы… этого не хотел. — его грудная клетка слегка задрожала. — Я искренне предан работе и всегда выполняю заданные требования.       — Знаю, и, учитывая ваши заслуги, возможно… — Тревожность опустила руку на его клетчатую жилетку и скользнула по его груди, чувствуя, что где-то в животе начинает тянуть. И чем сильнее она вязла в этом пылком чувстве, тем раскрепощённее ей хотелось себя вести. — Я бы согласилась принять ваши извинения, но сами понимаете, за любые проступки надо платить. Только готовы ли Вы…?       — Я… — Страх с дрожью в голосе кивнул. — готов.       — Вы… — её пальцы ловко подцепили край ремешка на его брюках и неожиданно дёрнули так, что тот отпружинил обратно с глухим звуком. Реакция Страха не заставила долго ждать: он резко втянул воздух в себя и слегка зажмурился. — уверены?       Он старался дышать носом, но очевидно, что дыхания ему не хватало. То, как Страх сжимал губы в тонкую линию, как от напряжения заиграли желваки на скулах и как изо всех сил держался на подкашивающихся ногах, будоражило Тревожность до мурашек, скопившихся где-то под лопатками. Стараясь казаться непринуждённой, она незаметно повела плечами, чтобы хоть как-то стряхнуть с себя непривычный зуд. И пусть Страх не мог подобрать слов прямо сейчас и пусть ответ был весьма очевиден, в ней ожило некоторое злорадство. Она желала, жаждала получить его одобрение. И раз уж сейчас он как никогда находился под её властью, она его получит.       — У Вас всё ещё есть сомнения, не так ли? — Тревожность вновь слегка наклонилась к нему, ощущая, как он сгорает прямо сейчас. Мучить его ей не хотелось. Мучить — не то слово, которое она подобрала бы для своих действий. Оно звучало так тяжело и так грубо — совершенно не так, как чувствовала она. В Тревожности звучала лёгкость и весёлость, пожалуй, правильное слово было бы — дразнить.       — Мистер Страх? — окликнула она.       — Д-да, Мисс. — на выдохе выпалил он и мгновенно исправился. — Готов…       От его немного хриплого и пониженного голоса в груди бешено затрепыхалось сердце, да так, что отдало по вискам. Тревожности повторять дважды не нужно было: она тут же потянула его за воротник и прильнула к его губам. Кожу начало слегка покалывать от вспыхнувших энергии и возбуждения. Она со всей страстью и пылкостью сжала ткань рубашки, нисколько не пожалев о том, что складки на ней будет сложно выгладить утюгом. Спешно попятившись назад и утянув за собой Страха, который от неожиданности едва не потерял равновесие, Тревожность вскоре упёрлась поясницей о стол. От неприятного удара по спине она слегка поморщилась и промычала в его губы. Страх же мягко приобнял её за талию, наугад спустив руки, чтобы пригладить ушибленное место. Со стола взлетели какие-то документы, но упали с другой стороны, да и уже было как-то не до них. Была бы воля Тревожности, она бы давно закинула все эти бумажки в шредер и с садистким довольством смотрела, как бы их кромсало и перемалывало на маленькие кусочки.       Тревожность отстранилась первой, чтобы перевести дух и ещё раз взглянуть на Страха, который дышал с ней в такт. Под его очками скрывался помутнённый взгляд, а в глазах было что-то нечитаемое, что-то сравнимое с очарованностью и восхищением. И Тревожности было так странно это наблюдать — она могла представить что угодно, но чтобы смотреть на неё так. Это не укладывалось в голове. Это смущало не меньше, чем манило. Был бы он просто полон желания, Тревожность бы поняла. Ей было бы легче это принять, нежели такой взгляд, от которого жгло лицо и ничем не прикрытые ладони.       — Ты… так смотришь… — неловко начала Тревожность. Она была сбита с толку до того, что официоз и пафос пропали из её речи. Она и подумать не могла, что на самом деле для того, чтобы пошатнуть этот образ, который она старательно выстраивала, было достаточно одного взгляда.       — Как так? — Страх, точно невинный щенок, наклонил голову в бок и продолжал внимательно изучать её.       — Так… — Тревожность сглотнула и ощутила комок, сдавивший горло. Следом образовалась злость, доводящая до болезненного зуда в ребрах. Тревожность и забыла, насколько трудно бывает бороться со смешенными чувствами, особенно сейчас, когда так жизненно необходимо держать лицо. — Так глупо.       — Глупо? — усмехнулся Страх и в то же мгновение понизил голос. — Прошу прощения, но это выше моих сил.       Его слова действовали магическим образом, иначе Тревожность не знала, каким чудом он мог успокоить в ней бушующее волнение и перенаправить гнев в желание соотворить какую-нибудь шалость. Но слова были обычными, без скрытого сложного смысла, скорее всего, на неё воздействовала какая-то его особая интонация или особое произношение, но рассуждать об этом она будет позже на досуге. Тревожность с задором и с нескрываемым подвохом ему улыбнулась.       — Не прощу. — только и сказала она и неожиданно заползла ладонями под его клетчатую жилетку, заставив его вздрогнуть. Тревожность с превеликим удовольствием и насмешливостью вырисовывала круги пальцами под одеждой, чувствуя как нагревалась шелковистая рубашка на его коже. Страх же в ответ положил руки ей на плечи, мягкими движениями огладив ткань пиджака.       Ощущать, как выпрямлялись складки на собственном пиджаке, Тревожности было приятно. Но чертовски мало. Теперь она уже не была уверена, кто кого дразнил. Её ладони стали неожиданно съежать, спускаясь всё ниже и ниже… Пока не спрятались в задних карманах его брюк.       — А ещё не прощу Вашу скромность. — Пальцы нежно и шаловливо сжали его ягодицы, и Тревожность придвинула его к себе. Страх слышно заурчал и слегка выгнулся, точно пытаясь создать мнимую дистанцию для дыхания. Как любопытно ей было видеть каждое мимолётное изменение в его выражении лица. Тревожность считывала каждую непроизвольную морщинку, каждое незаметное подёргивание, которые она в нём вызывала. И её ладони сами прожолжили нажимать и слегка давить, чтобы снова полюбоваться его реакцией.       — Вы хотите… чтобы я…       — Да. — тут же прервала Тревожность лёгким касанием губ о его щёку.       Страх поддел воротник её пиджака и мгновенно застыл, будто не решаясь его приоткрыть. Тревожность про себя усмехнулась.       — Вы так хотите быть первым? — кокетливо промурлыкала она, на что Страх исказился в недоумении. Тревожность вместо ответа выудила нагретые ладони из карманов его брюк, схватила его клетчатую жилетку и потянула вверх. Когда его осенило, что она имела в виду, быстрыми движениями избавился от одного элемента одежды. В следующее мгновение он уже более деликатно повторил это с её пиджаком.       — Вы сообразительны. — без единой нотки сарказма прошептала Тревожность и заметила едва уловимую полуулыбку на его губах. И для себя на будущее она сделала маленькую пометку о том, что похвала на него положительно влияла.       Её взгляд остановился на белых пуговицах, затем на складках и на знакомом воротнике. Она медленно положила руку ему на грудь, в котором чувственно и быстро стучало сердце. Тревожность только сейчас увидела, что его рубашка была немного полупрозрачной: если бережно провести рукой по ней, то можно было уловить очертания светлой, но уже раскрасневшейся кожи. И она отчаянно вглядывалась сквозь нитки, чтобы лучше запомнить и лучше разглядеть. В голову пришла идея о том, что если… «совершенно нечаянно и ни в коем случае не специально» облить его водой, то… это была бы занимательная картина. Тревожность улыбнулась своим мыслям.       Страх же опустил голову вниз и пристально стал следить за каждым её шагом, изо всех сил стараясь дышать ровно, но грудная клетка всё равно дёргалась при каждом намёке на новое касание.       Тревожность слегка разочарованно вздохнула, быстро нашла его ладонь и прижала уже к своему сердцу, на что тот рвано выдохнул и совсем немного вспыхнул. Страх в ответ поднял глаза и узнал в её груди что-то похожее на мольбу. Этот взгляд, который она в себе ненавидела, полон бессилия и очевидной просьбы. Насколько жалкой она казалась? Тревожность на секунду почувствовала себя уязвимой: да, она брала, что хотела, но конкретно сейчас ей так нужно было, чтобы хотел и он. Или только она такая нуждающаяся? Быть может, Тревожность снова слишком настаивала на чем-то, а он…       От мыслей её прервал поцелуй. Быстрый, жадный, но всё ещё аккуратный. Все сомнения в Тревожности начали растворяться вместе с ней. Она чувствовала, как он увлечённо и взволнованно двигался.       Поцелуй прервался также неожиданно, как и начался. Страх выглядел всё ещё смущённым, но теперь таким же нуждающимся, как и она. Его губы алели и поджимались, точно сейчас они обжигали и его самого.       Всего секунду помедлив, Тревожность быстро начала слегка путаться в его пуговицах, а он с точечной меткостью старался не спешить с её заклёпками.       Тревожность заворожённо оглядывала его зарумяненные оголённые плечи, тень в ямке в ключицах и ещё нетронутую ею бледную шею. Она с нежностью протянула к нему руки и по-змеиному обвила его талию, мягко проскользив по выпирающим рёбрам. Страх томно выдохнул, когда она стала оставлять аккуратные отпечатки губ по плечам, не спешно подбираясь к шее.       Он же подобрался в это время подобрался к тонкой лямке бюстгальтера, аккуратно поддев её указательным пальцем, но та случайно соскользнула и отскочила с звонким хлопком, ударив по её лопатке. Страх испуганно захватил ртом воздух и замер, удержавшись от того, чтобы вздрогнуть.       — Прости. — осипшим виноватым голосом пролепетал он.       Тревожность задрожала от смешка и укусила его в шею, на что Страх обеспокоенно отпрянул и поморщился. Кажется, ему такое не нравилось.       — Прости. — с невинной улыбкой передразнила она и поцеловала туда, где ещё виднелись красноватые вмятины от зубов.       — Я… — с нотой раскаяния выдавил вновь из себя Страх, и Тревожность поняла, что видимо, сам факт причинения ей потенциального дискомфорта угнетал его.       — Повтори. — серьёзно попросила Тревожность.       — Что?       — Повтори ещё раз. — тише произнесла Тревожность, едва заметно дёрнув плечом. Страх выглядел сбитым с толку и округлил глаза. Чтобы привести его в чувство, она слегка пошевелила бедром, аккуратно надавив на его пах. Страх мгновенно содрогнулся и шумно простонал. — и это тоже. — с довольной улыбкой добавила Тревожность, плавно проведя ладонью по его бедру.       И в момент Тревожность всё же ощутила, как по плечу вновь легонько хлопнула лямка, вызвав мурашки по всей спине. Она потянулась к нему за ещё одним поцелуем, а после вновь поймала его руки и направила их себе за спину, к застёжке бюстгальтера. Тревожность невольно выпрямлялась, когда холодные кончики пальцев нечаянно ударяли по горячей коже в неловкой попытке расправиться с незатейливым замком. Вскоре, когда Страх немного отстранился и когда лямки немного ослабли, Тревожность ощутила непривычную свободу.       В постепенном обнажении была своё соблазнительное очарование, но вместе с этим росла такая неудобная скованность. Тревожности было стыдно за то, что она так внезапно чувствовала стеснение, и инстинктивно прижалась к нему ближе. Страх, будто почувствовав неладное, мягко приобнял её за плечи и коснулся губами сначала её макушки, затем спустился к вискам и после провёл пальцами тонкие полоски по позвоночнику, заставив её приподняться.       — Позволишь и мне… — прошептал он, не договорив до конца, и взглянул ей в глаза.       Тревожность кивнула, едва пожмурилась и уже была готова открыться, но Страх, как оказалось, не торопился. Он заботливо дотронулся до её круглых очков и лёгким движением снял их, проследив за тем, чтобы в них не запутались рыжие кудряшки. Тревожность распахнула глаза и поморгала, пытаясь привыкнуть к сглаженным углам и расплывчатому фону позади него. Она рассматривала, глядя на то, как слабый свет белого торшера огибает его контуры и подсвечивает кончики его волос. Это было пленительно. В следующее мгновение она ощутила поцелуи в щёку, плавно спускающиеся на шею, а затем перетекающие на плечи. Страх касался нежно, так будто теперь она была хрупкой скульптурой. Дыхание слегка сбилось, когда он спустился ещё ниже — с ключиц до груди. Она снова прикрыла глаза. Сама ладонь была тёплой, а пальцы так и оставались ледяными, и лёгкие мурашки так и продолжали танцевать вокруг его руки. Тревожность рвано выдохнула, прильнув к нему навстречу. Каждый его поцелуй, каждый его вздох, каждое его касание были обжигающими. Невыносимо. Приятно. И… необычно. Удивительным было, какая у него всё-таки большая ладонь или же… её грудь была такой малой? Тревожность поджала губы. Её никогда это особо не волновало, но сейчас она не была уверена. Разочарован ли он? Или может быть…       Внезапно где-то чуть ниже под грудной клеткой она ощутила что-то мокрое и горячее, и Тревожность, тут же расширив глаза, вжала в себя живот и зарылась пальцами в его волосы, не сдержав дрожь от необъятного чувства. Страх тут же поднял голову и вопросительно на нее посмотрел снизу вверх. А в который раз он прерывает её мысли… нестандартными методами?       — Всё… хорошо? — растерянно покашлял Страх. Его уши и лицо вновь раскраснелись, и от одного его вида Тревожность уловила новую волну возбуждения. Она жестом приказала ему встать, и тут же притянула его для очередного поцелуя.       Теперь уже ей медлить не хотелось. Она ловко потянулась к его ремешку и, позвенев им, тут же отстегнула. Страх слегка сковался, но Тревожность взяла его работу на себя и тоже избавилась от своего ремня.       Брюки в скором времени тоже сползли и теперь покоились на её кожаном крутящимся стуле вместе с рубашками, галстуками, клетчатой жилеткой и пиджаком.       Тревожность прижалась к Страху, потеревшись бедром о его возбуждённый пах. Он слышно промычал, двинувшись навстречу, и зажал её между собой и заполненным столом. В ответ она стала проводить по спине руками вверх-вниз, пытаясь уловить каждый изгиб его тела, прочувствовать каждую напряжённую мышцу, пока Страх старался отвлечь поцелуями. Пока её ладони блуждали, касаясь острых лопаток, игриво пересчитывая рёбра и спускаясь до поясницы, Тревожность уткнулась носом в его ключицу и облизнула накалённую кожу.       Страх, подыгрывая ей, запустил в уже неопрятный взлохмаченный хвост пальцы, которые мгновенно путались в рыжем пламени её кудрей. Он пытался отрыть в этом беспорядке спрятавшуюся резинку для волос. Слегка поморщившись от его действий, она нагло спустилась и дёрнула за резинку от трусов. Внезапный щелчок заставил Страха вздрогнуть и охнуть, но всё же ему удалось распустить её высокий хвост. Рыжие локоны упали на её веснушсчатые плечи и, будто подразнивая, щекотнули его запястья. Страх невольно вглядывался, рассматривая её со всех сторон. И Тревожность узнала тот самый взгляд, который уже выбивал её из колеи. Спеша его прервать, чтобы в очередной раз не попасть в глупую ловушку, Тревожность снова поиграла с резинкой от трусов. Страх опомнился и в качестве извинения с осторожностью помассировал ей голову — Тревожность в миг расслабилась, и её касания понежнели. На его лице расцвела довольная собой улыбка, и он любовно поцеловал её в шею, на что Тревожность вызывающе вздохнула.       — Мне… нужно больше. — прошептала ему на ухо она, и обвела указательным пальцем по ровной линии резинки на его трусах. Страх закусил губу, но кивнул. Он перевёл взгляд на стол, заполненный бумагой, а потом на неё. Тревожность закивала, показывая всем видом, что одобрила его идею.       Она развернулась и быстро подвинула все документы на безопасное расстояние, но из-за спешки пара папок с грохотом всё же свалилась. Страх, наблюдавший за этой картиной, не смог удержаться и не пройтись по позвонкам точечными, едва ощутимыми касаниями ещё раз. Тревожность тут же выгнулась, подобно кошке, и развернулась в пол-оборота с кокетливой улыбкой.       — Не только я здесь нетерпелива, не так ли? — хитро прищурилась она, запрыгивая на собственный стол. Страх сглотнул и ничего не успел ответить, как Тревожность, обхватив его талию ногами, притянула к себе.       Возбуждение уже начало болезненно давить внизу живота, градус по шкале поднимался всё выше так, что Тревожность растечётся и расплавится на месте. Она резко втянула воздух в себя, когда ладонь Страха легла ей на живот и неспешными поглаживаниями стала подбираться к нижнему белью. В ответ на его прикосновения живот на мгновение впал до очертаний рёбер и в то же мгновение надулся. Всё ещё холодные кончики его пальцев забрались под нижнее белье. И вот Тревожность, согнувшись пополам, упёрлась лбом ему в плечо, тяжело задышав. Она чувствовала лёгкое скольжение и редкие, но ощутимые надавливания, от которых у неё начинали дрожать коленки. Кровь приливала к низу и отдавала неритмичной усиливающейся пульсацией, но Страх, казалось, напрочь её игнорировал или же не чувствовал. Он двигался медленно, точно оттягивая всё до последнего момента, и Тревожность еле удержалась, чтобы не испустить ругательство вместе со стоном. Его пальцы в какой-то момент остановились, и Тревожность разочарованно вздохнула. В этот раз она решила долго не размышлять, и сама запустила руку под ткань его трусов, на что Страх зажмурился и что-то промычал. Ей так и хотелось его словесно поддразнить, но сейчас это было так не нужно. Вместо этого она, обхватив рукой его член, начала плавно двигать вверх-вниз с лёгким нажимом.       — Т-тревожность… — хрипло выдавил из себя Страх, вздрогнув.       — Не отпускай меня. — с нежностью прошептала она, на миг замерев и сильнее надавив. И Страх, задрожав, сглотнул. И Тревожность вновь ощутила в себе бережное щекочущее скольжение.       Они действовали в такт друг другу, точно как в музыкальном дуэте, где музыкой служили вздохи и едва слышные стоны. И чем чувственнее и мелодичнее они звучали, тем слаженнее была их игра. Не имея абсолютный слух, они подстраивались под желания друг друга по трепетному обращению и дёрганию за струны нервных окончаний. Когда Тревожность ускорялась, Страх повторял за ней — когда он надавливал сильнее обычного, она сжимала в ответ.       — Тревожность… — на томном выдохе Страх едва не подавился и облизнул пересохшие губы. Тревожность, сама почти задыхаясь, с взглядом, полным вожделения и желания, наблюдала, как взмокли его волосы и как со лба стекла капля пота. Она легонько подула на него, будто это могло помочь сбить поднявшуюся температуру. — Я… Долго… Не… М-м-м… — его нос слегка сморщился, и он поднял голову к потолку, отчаянно задышав. Он тонул в этом тягучем возбуждении и никак не мог всплыть на поверхность, хватаясь второй рукой за её плечо, точно за спасательный круг.       — Я тоже… — Тревожность непривычно для себя понизила голос и опустила голову. Она, в отличие от него, даже и не пыталась выбраться из вязкого болота. Её рука заметно ускорилась, и теперь её шёпот приобрёл более строгие нотки, отчего Страх с ещё большим трепетанием простонал. — Скажи моё имя… ещё раз…       — Тревожность…       Какой-то быстрый электрический разряд прошёлся от низа живота до груди. И она едва вздрогнула.       — Прошу… ещё. — она забормотала более жалобно, и Страх, не смея ей отказывать, повторил.       Волна прошлась по спине, и ещё немного и она не сможет себя сдержать.       — Т-тревожность, я…       Они оба одновременно содрогнулись, оперевшись лбами друг о друга. Тревожность прикрыла глаза и опалила горячим сбивчивым дыханием его губы, чувствуя, что её дрожь с бёдер передавалась ему в боки. В висках ещё отдавало приятной пульсацией, а ритм сердца начал потихоньку выравниваться. В памяти прокручивались последние секунды перед достижением оргазма, от которых у Тревожности ещё захватывало дух. Какое же удовлетворение было испытать мимолётную усталость, освобождение от нескончаемого напряжения и прохладные капли пота, стекающие по бёдрам. Это было по истине волшебно.       Тревожность взглянула на Страха, который на тот момент уже лежал головой на её плече и на минуту прикрыл глаза. Она зачарованно разглядывала его всё ещё подрагивающие ресницы и горячие щёки, даже сложно было сказать, что обычное его лицо было бледным как мел. На неё внезапно откуда-то нахлынул прилив особой нежности, и Тревожность почти невесомо дотронулась губами до его щеки, тем самым приводя его в чувство, и ласково промурлыкала с довольной улыбкой.       — Я думаю, нам не помешают салфетки.       — Да… — устало кивнул Страх и снова закрыл глаза. — Много-много салфеток…

***

      Тревожность проводила мокрым ватным диском по его лбу, щекам и шее — оттирала последние рыжеватые отпечатки губ. Она давно думала поменять помаду, так как её обычная казалась уже приевшейся и слишком вызывающей для работы в офисе, но теперь глядя на то, как поблёскивают следы на бледной коже, — отложила эту затею. Страх сидел, откинувшись в её кожаном кресле, в одних брюках и криво увешенном полосатом галстуке и довольно улыбался с прикрытыми глазами. Тревожность же была в нижнем белье и его рубашке, застёгнутом до верху, а на шее покоилась знакомая галстук-бабочка. Она подметила, что прохладные ватные диски, вероятно, приятно ощущались на горячем пылающем лице, и теперь с наслаждением лицезрела его умиротворение.       — Тебя подвезти?       — М? — Страх, будто не услышав, немного потянулся, на что Тревожность лишь шутливо закатила глаза.       — Я на машине. Если хочешь, могу подвезти. Уже поздно, думаю, свой последний автобус ты пропустил.       — А… — его лицо слегка посерьёзнело. — Ну, я был бы благодарен. Если тебе не сложно.       — Нет, не сложно. — просто улыбнулась Тревожность. Она, наконец, закончила возиться со случайно нанесённой на него косметикой и ловким броском кинула ватные диски и прочие ненужные бумажки в мусорное ведро.       — Кхм, слушай… А если… — Тревожность повернулась к нему и приподняла бровь. — Я просто подумал… если у тебя сейчас нет особо важных дел и… Раз уж ты так любезно согласилась меня подвезти, может, ты не будешь против зайти на чай?       Страх неуверенно улыбнулся и сложил руки в замочек, всё ещё сидя в её кожаном крутящимся кресле. Тревожность удивлённо поморгала глазами, на мгновение нахмурилась в размышлении и затем заблестела глазами.       — Не пойми неправильно, но мне кажется, на чай тебя не хватит. — хихикнула она. Страх мгновенно вспыхнул и оживился, вскидывая руками.       — Кхм, нет… я не это имел в виду. Я… серьёзно. То есть… — он взглянул на стол в поисках своих очков, чтобы скрыть нахлынувший жар. — Я просто предложил и…       Тревожность нервно улыбнулась, явно ожидая не такой реакции. Даже как-то неловко. И зачем она пошутила?       — Нет-нет, всё в порядке. — она виновато сложила брови домиком, чувствуя, как начинали теплеть щёки. — я не против, правда.       Страх облегчённо выдохнул и качнулся в кресле.       — Отлично. Просто на днях знакомые начинают возвращаться из отпусков, и теперь я не знаю, что делать с этими нескончаемыми чайными наборами. — он несерьёзно фыркнул.       — Разве это плохо? — скептично приподняла бровь Тревожность.       — Да не сказал бы. Конечно, я сэкономлю на месяца два, а то и на три вперёд точно, но если бы эти чайные наборы хотя бы хоть чем-то отличались друг от друга. А так, с меня, как с «чайного эксперта», спрашивают вкусный или нет. И не дай бог, перепутать коробки. — Страх закатил глаза, сложив руки на груди, на что Тревожность хихикнула в ладонь.       — Знакомые у тебя не с очень богатой фантазией.       — Это верно подмечено. — устало выдохнул он. — В общем, мне нужно от него постепенно как-то избавляться.       — Что ж, тогда мой долг предложить помощь. — усмехнулась Тревожность. Она беглым взглядом прошлась по себе, вспомнив, что на ней всё ещё была его рубашка. Она потянулась, чтобы её растягнуть, и краем глаза заметила, что Страх покрутился в кресле и застенчиво отвернулся. В её глазах заплясали опасные зелёные огоньки, а в голове возникла животрепещущая гипотеза.       — Мистер Страх, не могли бы Вы подать мою рубашку. На спинке стула. — он, не глядя, ловко подхватил её и, так и не развернувшись, протянул ей со спины. Её бровь вздёрнулась вверх — догадка подтвердилась. Тревожность расплылась в улыбке и решила его подразнить ещё немного. — Мне кажется, полчаса назад моё присутствие Вас никак не смущало. Или Вы запамятовали?       — Мисс Тревожность, нет, я не запамятовал. Мне подумалось, что будет не очень прилично… Вы понимаете. — ответил он, будучи повёрнутым к окну, где ночная темнота укрыла улицу и, разве что, высокие фонари и редко проезжающие автомобили боролись с этой всепоглащающей чернотой.       — Рамки приличия полчаса назад Вас тоже не заботили. — продолжала она.       — Скорее они не заботили Вас, извините за прямоту. — парировал Страх.       — А Вы не особо возражали. Или отказывать даме тоже, ха, неприлично? — Тревожность услышала слегка раздражённое и смущённое фырканье. — Кстати, Мистер Страх, знали ли Вы, что бытует мнение, что женщины предпочитают более раскрепощённых и дерзких мужчин? — с намёком взглянула на него Тревожность. Страх нехотя покрутился в кресле и скептично взглянул на неё, скривив губы. — Особенно, когда дело касается интимной жизни. — с довольным видом добавила Тревожность, начав кокетливо расстёгивать пуговицы. Страх взглянул на потолок.       — Нет, не знал. — он резко приподнялся с кресла и подошёл к ней, спрятав ладони в карманы брюк. Улыбка Тревожности стала более коварной. Страх понизил голос до полушепота и заговорил рядом с её ухом. — Но меня как-то не особенно волнует мнение других женщин.       — Что? — Тревожность исказилась в ярком удивлении. Брови Страха дёрнулись, и он, слегка покашляв, заговорил снова.       — Говорю, что мнение других женщин меня не волнует.       — Что-что? — вновь переспросила Тревожность. Страх нахмурился, и к его щекам прилила кровь.       — Ты что, дразнишь меня? — он набрал в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнул прямо ей в лицо. Тревожность лишь рассмеялась.       — Ну это было не совсем удачно. — улыбнулась Тревожность. — Но я ценю твою попытку.       Она быстро собрала в руку всю свою копну волос и закрутила её в высокий, привычно небрежный хвост. Страх спокойно наблюдал за её действиями и недовольно покачал головой.       — И знаешь… Я и не говорила, что вхожу в эту статистику. — промурлыкала Тревожность, слабо ударив его же галстуком. Страх распахнул глаза.       — Что.?       — Говорю, что всё же прощаю твою скромность. — Тревожность лишь подмигнула и напомнила о времени и о приглашении на чаепитие.