Best people are crazy

Совсем небольшая комнатка, в которой стоял небольшой шкафчик справа от двери, также небольшие окна с какой-то узорчатой решеткой. Наверняка так задумывалось, чтобы это не выглядело как тюремная камера, хотя в нашей палате такого не было. Может так случайно сделали строители, никто ведь не знает, как строилась эта психушка. Комната была какой-то странной в плане уюта и обстановки. В каких-то местах было всё аккуратно и хорошо, например, одежда. На столе же был бардак, какого и свет не видывал. Он стоял рядом, будто сам впервые зашёл в эту комнату и удивляется, кто ж тут такой живёт? Да, да... Это он. Я так углубился в осмотр этой комнаты, что и не заметил, как Арсений потащил меня на свою кровать и усадил на неё, совершенно как куклу. Я поглядывал на его растерянные движения. Он будто стеснялся принимать гостей. Ощущал так, будто я психиатр, решивший в очередной раз залезть к нему в голову, только не через разговор, а через состояние комнаты. Арсений то и дело перебирал пальцы, поглядывал на меня какие-то мгновения, пока я наконец не решил разрядить обстановку. — Хорошо у тебя здесь... — нарушив утреннюю тишь, начал я, наверняка с придурошной улыбкой оглядывая его комнату повторно, — чем тут обычно занимаешься? Арс хмыкнул, наконец-то усаживаясь на стул напротив кровати, на которой я уселся. — Ты любишь цветы? — совершенно ни к чему выпалил он, по кошачьи подкладывая подбородок на тыльные стороны ладоней, которые он сложил на спинке стула. — Цветы? Ну... Как-то не задумывался, — я почти смирился с его внезапными вопросами в этот момент. Мне порой нравилось задумываться о том, чего мне даже в голову не приходило, — да, нравятся, — спустя недолгое раздумье, ответил я. Арсений кивнул, ныряя в тумбочку под столом позади себя. Я внимательно смотрел, пока он так старательно рылся там. Не успел я и зевнуть, как он достал оттуда... букет? — Боже, откуда? — я так широко и счастливо улыбнулся, будто он достал оттуда миллион долларов. Когда Арсений поднёс букет ближе, я понял, что он сделан из салфеток. Неужели тех самых салфеток, что он так активно выпрашивал у нас? Аккуратные, высохшие разводы фиолетовой краски расползлись на краях искусственно сделанных роз, которые были аккуратно обернуты в белую бумагу. Я сразу же понял, что он ещё и очень рукастый. Желания его фантазии позволяли выполнять его руки, и это было довольно интересно. Я бы хотел понаблюдать за его работой, увидеть его сосредоточенность, занятость. — Пипец, как круто... Ты сколько его делал? — сохраняя прежнюю восхищенность и заинтересованность, спросил я. — Где-то дней пять, учитывая задержку получения салфеток. Причём это он ещё не готов полностью, — с лёгкой гордостью в голосе ответил он, наблюдая за каждым моим поворотом его творения. Видимо, ему было важно знать моё мнение, а может он просто боялся, что я что нибудь сломаю. Я больше склонялся ко второму варианту. С его работой я был особенно аккуратен, так что ему наверняка не о чем волноваться. Я внимательно рассмотрел букет со всех сторон, отдавая его обратно Арсению. — А давай я помогу тебе его доделать? — Салфеток пока нет, — он скромно пожал плечами, осторожно кладя своё творение на стол. — Обижаешь, — на счастье Арсению, когда мы были в столовке, я прихватил с собой много салфеток, вспомнив о его странности. Я хотел отдать их ему ещё в столовой, но быстро забыл. Сейчас они были как никак кстати. — Ты тоже что ли букет делаешь? — с усмешкой спросил он, то ли шутя, то ли всерьёз. — Ага, конечно. Я бы до такого не додумался, — я быстро протянул ему салфетки, ощущая их шершавую ткань под пальцами. — Тогда давай вместе, — Арсений засиял даже больше обычного, с радостью беря салфетки и вставая со стула, видимо, направляясь на кровать рядом со мной. Он сел поблизости, разложив фиолетовую краску, кисточки, салфетки и клей. Мы сидели и делали розы. До самого позднего утра. За дверью были слышны шаги людей, которые, видимо, тоже начали потихоньку просыпаться и заниматься своими делами. Наверняка приходили врачи на работу, начальство, охрана и прочие обитатели этого места. Спать совсем не хотелось. Мы болтали по большей части о искусстве, пока делали розы. Арсений рассказывал мне о том, как сильно хотел стать актёром и что для этого делал, как его родители реагировали на это, как он в итоге поступил в другое место, но потом из за чего-то оказался здесь. Он не рассказывал об этом, хотя меня брал сильный интерес. Что же случилось? Почему слегка чудаковатый парнишка лежит здесь так долго? Стоило ли мне верить Дмитрию в тот момент? Я явно чего-то не знал, причём наверняка важного. Вообще, он не такой уж и парнишка этот Арсений. Он намного старше, опытнее меня, по уму он явно был выше, несмотря на его детское поведение. Он нормальный ведь... Даже более нормальный, чем другие "нормальные". Добровольно ли он вообще здесь? В тот момент меня осенило, что я совсем его не знаю, несмотря на то, что мы непрерывно говорили и говорили. Я все больше начал замечать его особенности, манеру речи, изучал его черты лица, голос, мимику и ловил каждый его взгляд в мою сторону, но продолжал знать очень мало о нем. Он не говорил о себе часто, да и я тоже особо этим не увлекался, но всё же от него было гораздо меньше информации. Я был готов слушать часами его слегка торопливый, беглый такой темп речи, его приятный голос и постоянно бегающие голубые глаза под длинными ресницами. Он необычный, притягательный и до мурашек красивый. Его любила большая часть пациентов, хоть и порой была осторожной. Врачи обращались с ним даже немного лучше, чем со мной. Он был особенным, все это замечали, но только вот не в этом месте это нужно было замечать, не в психушке... Я много слышал, что он хочет быть актёром. Я часто представлял его сияющим на сцене, позволяя людям облить его волной своими аплодисментами после его выступления. Он под целыми тысячами восхищения зрителей. Он не заслуживает быть в этой психиатрической больнице, я начал понимать это со временем. Я сидел в кабинете Дмитрия Темуровича. Ждал, пока он напишет что-то во врачебную книжку. Ждал и жаждал спросить что нибудь о том, кто так сильно мне понравился, о том, от кого все сжималось внутри, о том, чьё обаяние заставляло меня думать о нем с каждым разом всё чаще. Этот "тот" и есть Арсений. Мой новый друг. Дмитрий заметил моё лицо и сразу догадался, что я желаю что-то спросить, раз сижу и настойчиво пялюсь на его работу, хотя наш сеанс закончился минуту назад. — Что-то ещё, Антон? — почесывая седоватую бороду, спросил он, позже по привычке поправляя сползшие очки почти на кончик носа. — Арсений... — Ах, да! И как ваше общение? — он вдруг будто пробудился, обращая свое внимание на меня более охотно. — Отлично, — кратко ответил я, собираясь задать свой вопрос. — Я заметил это. Арсений стал более спокойным. Видимо, он нашёл того, с кем можно поделиться его энергией. Всё хорошо? Он тебя не изнуряет? — Нет, я просто хотел спросить о нём побольше. Вы не рассказывали подробности о его поступлении сюда, только то, что этому способствовали его родители. Что случилось? Неужели он недобровольно здесь? Дмитрий напрягся, хоть и пытался это всячески скрыть. Я чувствовал, что он не хотел ничего рассказывать. И он не стал. — Антон, я не имею права разглашать всё о своих пациентах, понимаешь, я... Не успел он и слова сказать, как я понимающе кивнул и встал со стула. — Что ж, извините за лишние вопросы. Спасибо, я пошёл, — конечно, в тот момент я был немного раздражён, что я такой любопытный. Напрямую у Арсения я не хотел ничего расспрашивать, но после этого ещё и за его спиной было как-то неловко это делать. Я услышал слегка растерянное "до свидания" позади и умеренной силой закрыл дверь в кабинет Дмитрия. Возвращаясь назад в палату, я вдруг заметил, что в палату Арсения зашёл один из врачей или санитаров. Издалека я не понял, кто из них это был, но я ускорил шаг, чтобы сделать не очень приличную, но почему-то нужную в данный момент вещь. Я ни с того ни с сего решил подслушать их. Мало ли, с чего это к нему в палату заходят? Сеансы приёма лекарств происходят для всех в отдельном кабинете и лично вряд ли будут кому-то приносить. А может я и чокнулся с ним за компанию. Я тихо подошёл к двери, неловко поглядывая на мимо проходящих врачей. Когда более менее стало пусто, я осторожно подставил ухо к щели двери и прислушался ко звукам. Что я надеялся там услышать — не знаю, но мне просто было интересно. — Ты опять таблетки не пьёшь? — строгий голос послышался первым. — Мне плохо от них, не надо, — это был голос Арсения... Таким зажатым я его ещё не слышал. — Меня это волнует? Ты уже второй день без них. Меня вдруг будто что-то пнул в грудь. Всё это время он был не под таблетками? Абсолютно настоящий он? Я не мог в это поверить, поэтому плотнее прижался к двери. Вдруг послышался плотный толчок и звук, будто кого-то припечатали к стене. Я напрягся и уже был готовым зайти. — Не будешь делать по нашему — переведём тебя нахер к более отбитым. Ты понял? Глухой удар и стон Арсения заставили меня тут же зайти к ним. Арсений стоял у стены, придерживая бок рукой. Санитар стоял напротив него, быстро среагировал на мое появления, позже обводя меня взглядом с нотками высокомерия. Он промолчал, тут же собираясь уходить из палаты Арсения. Я быстро рванул к Арсу, заглядывая ему в лицо с ощутимым волнением. Что ж, твою мать, здесь было? — Арс, что случилось? — в тот момент я подумал, что ошибся с суждением, что врачи к нему лучше относятся. Неужто даже дорогая психушка может допускать такое? Я был слишком взволнован, чтобы думать об этом. Арсений помялся на месте, даже не глядя мне в глаза. Я чувствовал его сопение, виноватый взгляд и сильный страх. — Сам виноват, — он пожал плечами, поднимая свой грустный взгляд на меня. Он винил себя, хотя я чувствовал, что-то все-таки не так. Дело вовсе было не в нём. — В чем ты виноват? — Во всем, — в уголках его глаз вдруг начал появляться блеск. Я знал, что это могло значить. — Тебя заставляют пить лекарства? — Да. — И ты не хочешь? — Да. — Почему? — Я хочу быть нормальным, как ты... — А вот сейчас это прозвучало слишком странно. Я окончательно запутался. Он что ли не хотел таким образом затуманивать свой разум? И тут я вспомнил слова санитара. "Ты не пил таблетки уже два дня". С момента нашей встречи прошло три. В первый день он был чертовски подвижным и энергичным, даже через чур. Был слишком резким в своих действиях, высказываниях, вёл себя более приближенно к тому, как обычно это делали шизофреники. Так что ж это получается, он гораздо спокойнее и адекватнее, когда не на таблетках? Я на секунду задумался, обводя его настороженным взглядом. — Ты вообще себя без таблеток как чувствуешь? — Легко. — А с ними? — Как ебаный сумасшедший. Он наконец-то сказал что-то матерное, учитывая его кислое лицо сейчас. Маты почему-то добавляли оживленности в речь. — И давно ты так? — наш диалог был быстрым, слова летели быстро, так же быстро, как и новые вопросы, возникающие чуть ли не каждую секунду. — С тех пор, как попал сюда. — А как ты попал сюда? Тишина. — Оставь меня одного, пожалуйста. Черт, Антон, ты спугнул его. Всю ночь я думал об этом происшествии. Просто чувствовал, что что-то здесь неладное. Арсений занял слишком большую часть моих мыслей. Родители часто звонили мне, но я ни разу не говорил им про него. Они собирались навестить меня в конце недели, правда вот завтра придёт и Серёжа Матвиенко. Серёже вот расскажу, а родителей тревожить не буду. Я сидел в комнате, где можно было встретиться с близкими. Что-то вроде комнаты свиданий в тюрьме, но только не тюремная. Вокруг небольшое количество людей общаются с близкими, спокойно сидя за белыми столиками. Напротив меня сидит Матвиенко. Довольный такой, да и я, чего уж там скрывать, рад его видеть. Мы долго говорили о своём, прежде чем я плавно перенаправил разговор на своего нового друга. Мне было интересно услышать его мнение. Просто стало бы спокойнее, если бы Серёжа узнал об этом. — Ну что тебе сказать... Во первых я в ахуе, что ты подружился с психом. Я хмыкнул, пожимая плечами на его слова, — А во вторых, псих ли он вообще? — Серёжа покачал головой, посмеиваясь от абсурдности этой ситуации. — Да я сам не понимаю. Может сбой какой-то? Мне тут блять внушали, что он настолько чокнутый, а в итоге без таблеток он адекватнее, чем на них в первый день. — Может ты просто привык к нему? Не таким ебанутым начинает казаться. — Вряд ли. Может просто лечение херовое ему назначили? — Погоди... Может вообще диагноз сам неправильный поставили? И вдруг я задумался ещё сильнее после слов Серёжи. — Шизофрению нельзя неправильно ведь поставить... — Поверь, вполне можно. — Серёг, это блять частная клиника. Здесь думаешь.. — Да, вполне могут, — перебил он. — И ты думаешь, что он не шизофреник? — я в этот момент перестал уже верить себе в этой теме, путаясь в куче сомнений. — Ты лучше бы не лез в это дело, — настороженно сказал Серёжа, окидывая взглядом помещение. — Он же друг мой. — Вы три дня только знакомы, Антон. Я вздохнул, ощущая вроде и здравый смысл в словах Серёжи, но вроде и хотелось прислушаться к себе. — Я узнаю больше. — Дело твоё. Мы ещё долго общались с Серёгой, обсуждая и другие темы. Это было после обеденное время. Мы хорошо посидели, поболтали о том, о сём. Когда Серёжа ушёл, я отправился в свою палату. В тот день не намечалось встреч с Дмитрием. Нужно было принять скудную дозу таблеток для хорошего сна и понижения стресса. Кстати, я стал действительно меньше думать о моём провальном выступлении и расставании с девушкой. Арсений отвлекал, вся эта атмосфера отвлекала от той причины, почему я здесь. Меня это приятно удивляло. По пути в свою палату я заметил, что происходила какая-то суета. Врачи то и дело носились туда сюда. Я сильно напрягся, сразу начиная думать про Арсения. А если он что-то сделал с собой? Я тут же ускорил шаг к своей палате, сильно стиснув зубы от страха. Оказалось, что кипишь не у палаты Арсения, а у моей. Мурашки прошли по моей кожа, когда блять из палаты начали выходили санитары с окровавленными перчатками и халатами. Я тут же забежал внутрь, пока Дмитрий не потянул меня назад на себя. — Что здесь произошло? — дыхание еле как получилось выровнять, но потом оно снова сбилось от тревоги. Дмитрий долго топтался на месте, глядя то на меня, то в палату. Мне вдруг стало более менее понятно. Дело в моих соседях по палате. — Точно хочешь знать? — Дмитрий неохотно посмотрел мне в глаза, тут же отводя их. — Разумеется! — в этот момент мне хотелось добавить в конце предложения "блять", но я еле как сдержался. — Эмилия и Алекс... Эмилия вскрыла вены, Алекс словил сильную панику и это перешло в припадок. — Она жива? — слова еле шли из моих уст. Вот это блять реабилитация. — Жива, не беспокойся. Но её переведут на другой этаж, — Дмитрий говорил это настолько спокойно, будто видит такое каждый день. Хотя он психиатр, чего я удивляюсь. Я более менее успокоился, но мне всё равно было сильно не по себе. Как же хорошо, что я был с Серёжей в этот момент. Дмитрий вдруг повернулся ко мне, внимательно изучая взглядом — Обрадую тебя, Антон. Арсений переселится к тебе в эту палату, а Алекс будет в его. Будете с Арсением пока вдвоём. Дмитрий продолжал что-то говорить, но я уже не слушал, ведь был приятно удивлён тому, как всё сложилось. Арсений и я. Теперь в одной палате. Было немного не по себе, но при этом что-то радовало.