Best people are crazy

Я сидел рядом с ним. Тяжело дышащий, еле заметный в кромешной ночной тьме Арс. Пару полос света освещали его руки на подушке. Я укутал его в тёплое одеяло, чтобы его не так морозило. Даже сквозь сон он что-то мычал, стонал. Ноги елозили под одеялом, из-за которых я часто пугался. Мне хотелось лечь рядом, крепко обнять его, прижать ближе, чтобы не дрожал так, но что-то останавливало меня. Рамки... Одни рамки вокруг.. Такое объятие не будет считаться дружеским. Я не хотел лишний раз будить Арса, ведь действие лекарств наверняка ещё долго задержатся. Его медленное сопение становилось учащеннее. Я сильно напрягся от изменений в его состоянии. А если хуже ему станет? Что тогда делать? А если вообще помрёт... Я не мог даже представить, что я тогда сделаю с тем санитаром. Было несколько вариантов, над которыми я сейчас размышлял. Я бы мог рассказать всё Дмитрию, но если санитар узнает об этом, то это было бы рисково. Это сочли бы за приступ, а со стороны санитара была якобы самооборона. Отправили бы на этаж для тяжелобольных и там бы и оставили... Навсегда? Я боялся как маленький ребёнок. В голове все путалось. Я пытался выбрать правильное решение, чтобы никак не навредить ему. Я решил, что поставлю его на ноги сам. Да, я брал большую ответственность, но рисковать было нельзя. Мне нужно было как-то помочь ему. Арсения нужно беречь от санитаров, как бы странно это не звучало. Я собирался сделать так, чтобы Арс вышел отсюда как можно скорее. Он вдруг прерывисто вздохнул и приподнял голову. В темноте можно было увидеть его глаза, подсвеченные лунным светом. Такие сонные-сонные... Зрачки расширенные, ресницы изящно слиплись под покрасневшими веками. Он смотрел на меня так грустно, но при этом так желая показать всю свою благодарность. — Принеси чего нибудь от головы, Тош, — тихо сказал он, прочищая горло, — пожалуйста. Я осторожно наклонился к нему, трогая его щеку. Я успокоился от тёплой кожи, а не горячей. — Хорошо, лежи, — я аккуратно приложил руку к его плечу, поднимаясь с кровати. В своём шкафчике я хранил парочку таблеток от головы, температуры или боли в горле на всякий случай. Я отыскал нужную таблетку и подошёл к нему с бутылкой воды. Её почти не осталось, но этого бы хватило, чтобы запить. Я включил настольную лампу. В комнате у нас она была одна. Арс принёс её из своей бывшей палаты. Сам свет в палате я включать не хотел, так как он слишком яркий и привлекает внимание. Включив свет, я посмотрел на это заспанное лицо. Бледный, но такой красивый. Тёмный волос свисал на глаза, прям такие аккуратные шторки, которые он постоянно поправлял. Глаза уставшие, не заплаканные, но уставшие. После того случая он не плакал, а лишь нёс полный бред из-за укола. Сейчас, наверное, он уже более менее отошёл от этих лекарств. Я вздохнул, подставляя руку под подбородок, глядя на то, как Арс ставит пустую бутылку на стол рядом. — Что происходит, Арс? — я не хотел спрашивать у него это сейчас, но пришлось. Он задумался, позже резко прикрывая рот рукой. Глаза забегали по мне, потом по полу. — Проблююсь, потом скажу, — утвердительно сказал он, резко поднимаясь с кровати. Быстрой и шаткой походкой он направился к выходу из палаты. Он не врал, когда говорил о негативном влиянии лекарств. Я хотел пойти за ним. Страшно было упускать его из поля зрения, но я отговорил себя от этого, чтобы лишний раз не смущать. Но вдруг я вспомнил про синяк на его торсе. Надо было хоть как-то помочь, поэтому я мигом пошёл искать грелку. Где-то читал, что тёплый компресс помогает убрать синяки или гематомы. В комнате стоял умывальник, поэтому я быстро понял, что надо делать. Набирая тёплую воду в какую-то старую грелку, которую я нашёл где-то в пыльном углу шкафчика, я услышал открывающуюся дверь. Арс пришёл быстро. Он поплелся к кровати, тут же укутываясь в тёплое одеяло, безразлично уставившись на настольную лампу. Я подошёл ближе, усаживаясь рядом с грелкой в руках. Арс еле заметно ухмыльнулся при виде её. — Где ты её откопал? — тихо посмеиваясь, спросил он, чуть жмурясь от боли. Его улыбка так притягивала. Нос так мило морщился, глаза довольно щурились, а на щеках появились впадинки. — Здесь че хочешь можно найти, — улыбаясь, ответил я, потихоньку отодвигая одеяло в сторону и приподнимая белую кофту. Я аккуратно приложил грелку к его торсу, накрывая одеялом сверху. — Как ты попал сюда, Арс? — я сам и не заметил, как моя рука оказалась на его руке. Он почувствовал моё касание, но руку убирать не стал. Он хмыкнул, потихоньку приподнимая рукава белой кофты. Твою мать. Я и забыл про бинты на руках в первый день нашей встречи. Помимо свежих шрамов от недавнего происшествия в больнице, про который мне рассказали относительно недавно, чуть выше были уже самые настоящие порезы. Не от случайно разбитого стекла, а от собственных рук. На вид глубокие, но почти зажившие. Розовые такие, будто обтянутые плёнкой. Ком встал в горле. Я не мог понять, почему именно шизофрения. Я вообще блять в тот момент понять не мог, как мы вот дошли до всего этого. Столько откровений, а прошла едва ли неделя. Арсений. Этот чудной Арсений.. — Почему? — еле выдавил я, больше не желая смотреть на это, ведь было непонятно, как такой человек решил закончить всё таким образом. Он пожал плечами. — Всплеск. От всего того, что было... — спокойно говорил он, закрывая всё обратно рукавами кофты, — Знаешь... Я долго думал про твои слова, что я не похож на сумасшедшего.. Ты правда так думаешь? — Даже близко не похож, — кратко и так твёрдо ответил я, что аж сам удивился от своего тона. Когда говоришь правду- все именно так и долго звучать. — И как ты это понял? — Арс... Неужели ты сам того никогда не замечал? — С тех пор как принимаю таблетки – нет. Всё будто в тумане. Дмитрий говорит, что шизофрения подтверждена и другими врачами, — он вздохнул, кутаясь в одеяло до носа и щуря глаза, — выключи свет, пожалуйста. Я тут же кивнул, отключая настольную лампу. Теперь в комнате снова стало темно. Одни фонари светили вдалеке, освещая начинающуюся метель. Так красиво, если засмотреться. — И ты прям веришь всему, что он говорит? — сам не ожидая такого от себя, спросил я. Я недоверял психиатру, пусть и профессионал. — Он ведь психиатр, что мне остается делать... — Он сделал паузу, потихоньку зевая, — а родители платят, хотя я не просил. Я же как бы по мнению психиатров недееспособный, поэтому родителям пришлось влезть. Меня немного передернуло в этот момент. Так значит, он точно на платном лечении... Это значит, что не навсегда здесь. Что-то тёплое разлилось по груди, осознавая, что некоторые волнения были напрасны. Когда-то ведь он выйдет отсюда, если не попадёт к тяжелобольным. И дураку было ясно, что оттуда либо выберешься с зачёркнутым будущем, либо вообще не выйдешь. — Врачи ведь могут только гасить симптомы, за что и платят родители. Они меня сюда и отправили, когда узнали, что после одного случая я не выдержал и... Шокировал их этим. В последнее время мне твердили, что я был слишком эмоционален. Обещали выпустить через три месяца, но как видишь, уже пятый здесь. Я вздохнул, поглаживая его по ноге. Снег так и кружил за окном. На стекле вырисовывались необычные узоры. Я обводил взглядом каждый из них. Смесь чего-то мирного витало по палате. Сидя в темноте, обливаясь лучами лишь желтоватым светом от уличных фонарей, я чувствовал себя в безопасности, особенно рядом с Арсом. Человек, с которым так легко завязалась дружба. Что-то в голове не складывалось. Я не психиатр, но явно чуял что-то. — Арс... Дмитрию сказать об этом может всё-таки? Тебя перепроверят, изменят лечение, — вздохнул я, сминая ткань одеяла, — Он ведь тоже твой лечащий врач. В скором времени наверняка заметит. Арсения немного передернуло под одеялом, что я аж почувствовал вибрацию. — Узнает, но сделать ничего не сможет, — полусонно ответил он, сквозь темноту. — Может главному врачу сказать? — Тут-то и козырь... Ему будет невыгодно увольнять санитара при недостаточном количестве работников. Я сам часто слышал, как главный рвал и метал в истерике после увольнения трех рабочих. Им проще меня закрыть к более дурным, на тот самый чёртов третий этаж, — не тая злость в словах, сказал он. — Ну а как быть тогда? Вот так вот взять и оставить? — я долго смотрел в одну точку, позже быстро отвлекаясь на что-то другое. — Что нибудь придумаем, — тихо ответил Арс. Я вдруг почувствовал, как его рука нежно поглажывает мою спину. Я сразу же ощутил, насколько это было приятным жестом. От удовольствия аж прикрыл глаза и готов был мурчать, специально для Арсения... Как кот. Я надеялся, что никто не зайдёт в палату. Даже если ночь, даже если это не их дело... Я всё равно боялся унижений от тех, кому в детстве навязывали, что это неприемлемо. Это испортит репутацию и мне, и Арсу. Он всё-таки продолжал манить, дурманить, очаровывать, соблазнять меня своей осторожной и скользкой ладонью. Он слишком миловидный. Я был готов запрыгнуть к нему в постель, обнять крепко-крепко и уткнуться ему в шею, лишь бы быть рядом. И знаете что? Я это сделал. Я медленно наклонился к его лицу, еле разглядывая его изысканные черты лица. Они аристократичны, изящны. Мои руки упирались в его подушку. Я нависал над ним и был вот-вот готовым поцеловать, а потом думать, зачем же я это сделал? Я осторожно скинул тапочки со стоп, аккуратно закидывая ноги на его кровать. Отбросил одеяло, потом снова накрылся им. Теперь мы в тепле. Оно исходило от его тела. Сразу захотелось спать, но я хотел сделать ещё кое что... Обнять его нежно, так крепко, как только можно. Я шёл на поводу навязчивого желания. Руки несмело прошлись по его груди, спускаясь на грелку, позже убирая её на тумбочку. Арс чуть вздрогнул, поворачивая голову в мою сторону. Потоки воздуха разливались по моим щекам от его дыхания. Я подлез ближе, прижимаясь так, как и хотел. С Арсением тепло. Рядом с ним до безумия хорошо. Мои руки нежно обвивали его худую талию, нос уткнулся в шею, одна нога на его ноге, и все это под тёплым и мягким одеялом. Пока за окном шла очередная метель и желтоватый фонарный свет еле дотягивался до нашей комнаты, я лежал рядом с Арсением. Та ночь запомнилась мне навсегда, ведь это был первый раз, когда мы были так близки друг к другу физически. Я помнил мысли, которые ругали меня за это, я помню его подрагивающее тело рядом, помню его запах, отдающий свежим морозным воздухом, с нотками чего-то мятного, белоснежного. Если бы белый цвет имел запах, то был бы точно таким же. Я не хотел ждать утра. Хотел, чтобы эта ночь продолжалась вечно. Чтобы его боль исчезла, но ночь осталась. Вот так вот лежать в обнимку, думать о своём и ничего не говорить вслух. Ощущая его мягкие пряди в своих пальцах, худую талию под рукой, мне становилось хорошо. Я очень надеялся, что Арсений тоже наслаждался этим моментом и забыл, просто поскорее забыл о том, что произошло недавно. Арс казался слишком хрупким, но при этом в нём горела какая-то сила постоять за себя. Он ведь как-то смог не позволить санитару совершить это с собой. Спасся не чудом, а своей упертостью. В некоторые моменты я восхищался им, хотел иметь такую же притягательность, часто радовался, что нашёл его среди других размытых лиц. В тот момент я старался гнать мысли, что кто-то узнает об этом... Какое им дело, правильно? Я ж не лапаю его за интимные места, как тот придурок. Я ограждал всякие фантазии о том, что бы было, если бы я был геем? Иногда это веселило, а иногда и заставляло сильно задуматься. Для него, наверняка, это было дружеским жестом, а в моей голове это всё болталось поплавком между чем-то большим. Тянуло прильнуть к нему гораздо плотнее, соединить родинки на его бледноватой коже мизинцем, ощутить вкус его губ... Когда дошло аж до такого в моих витающих мыслях, я сильно ущипнул себя за руку. Нельзя — значит нельзя. Друг страдает, а я позволяю себе думать о таком бреде. Утро было слишком туманным. За окном так и летели клубы пара, пока в комнате растворялись звуки тиканья часов и его мирное сопение рядом. Все было в таком серо-синем освещении. Бледное такое, заполняющее комнату от потолка до пола. Окно запотело, но за ним всё равно можно было разглядеть погодную обстановку. Небо ещё было темноватого оттенка, месяц тускнел и потихоньку менялся местом с солнцем. Ох уж это зимнее утро. Я и забыл, что сегодня ко мне должны были прийти родители, а завтра опать Серёжа. Они как-то умудрялись комбинировать свои визиты. Я бы так хотел сейчас посидеть с Серёжей и выпить пива, знатно затянувшись сигаретой за рассуждениями о том, как быть дальше? Как поступить? Мы ведь успели затронуть тему, касающуюся Арса, но не так, как я хотел. А ведь Серёжа не любит подобные сопли о каких-то рассказах про любовь мужчины к мужчине. Я тоже особо не был в восторге от себя. Чувствовал себя подавленным дураком в этой странной ситуации, внезапному влечению к мужчине,тем более в таких условиях, твою мать... Он лежал рядом, все также мирно сопя в подушку. Странно, что я проснулся раньше него, но после волны сонливости я решил, что точно просплю до обеда, потихоньку снова проваливаясь в чёрное пространство и мимолетные сны. — Анто-о-он! — бодрый голос звал меня, и я догадывался чей. Арсений всё-таки застал меня спящим, — Антон, петухи пропели, только в нашем случае они должны быть воображаемыми. Вставай! Десятый час. Посмеиваясь с его слов, я облегченно вздохнул, осознав, что сейчас ещё не обед. Бодрость Арса заставляла меня поверить, что ему стало лучше, поэтому лишнего я решил не спрашивать. — Воображаемые петухи... А что? Годно. Типа биологический будильник, встроенный... — Я протирал глаза пальцами, пытаясь отойти ото сна. — Во неудача, если они посреди ночи будить начнут, — Арсений сел на мою кровать, довольно улыбаясь. — Дрессировать надо, — я ухмыльнулся, надевая свои тапочки, которые валялись в разных сторонах. И как я мог ночью их так разбросать. Я только заметил, что сидел не на своей кровати, а на его. Меня сразу же передернуло от воспоминаний. — Я тебя специально ждал, чтобы вместе позавтракать, — сказал Арс. Я хмыкнул, поглядывая на него... Такого подозрительно бодрого. Может от лекарств он многое позабыл. — Ты, кстати, храпишь, — он приподнял ноги на край кровати, обнимая их руками. — Разбудил? — я наконец-то поднялся с мягкой поверхности, возвышаясь над Арсом. — Нет, это было тогда, когда я уже проснулся, — отмахнувшись рукой, с улыбкой ответил он. Хоть и энергичный, а глаза такие сонные, волосы чуть взлохмаченные. — Зачем так рано вставать? Здесь вроде прям такой дисциплины нет насчёт этого. —С детства ещё привычка осталась. Вставать совсем рано, — Арс пожал плечами, тоже поднимаясь с кровати, — Пойдём, а то потом времени мало будет вместе позависать. Я приятно удивился, что ему ещё не надоело моё общество. — Почему это мало? — Ты упоминал родителей. Они вроде... Тебя навестить собирались? — он чуть шмыгнул носом, прогулочным шагом направляясь к двери, часто оглядываясь на меня в ожидании ответа. — А, да... — моя реакция была какой-то заторможенной. Усталость никуда не пропала, по прежнему хотелось спать. — Потом к Дмитрию, потом таблетки и т.д., — перечислил он, уже стоя в коридоре, пока я закрывал дверь. Он успел так хорошо изучить меня? Прямо таки всё предусмотрел. Оказывается, что тайная симпатия была более менее взаимной. — Да уж, ещё к Дмитрию... — я призадумался, акцентируя внимание именно на нём. — Но ты ведь помнишь, что не должен ничего говорить? — его тон приобрёл лёгкий недоверительный оттенок. — Да, помню, конечно помню, — я положил руку ему на плечо, пока мы шли по коридору. Мне нужно было решить, говорить или нет. Как я научился из некоторых пабликов в приложении "ВК": "Всегда можно найти третий вариант". В кабинете у Дмитрия было прохладно, но терпимо. Я осторожно протиснул голову за дверь, глядя на привычный стол по середине, прямо напротив входной двери. Два больших шкафа по обе стороны и два окна. Гармония была супер. Дмитрий же сидел с бумагой в руках, на которой ярко высвечивалось "Арсений Попов. Врачебное дело". Когда я зашёл, он как-то резко прибрал папку в стол, с приподнятыми бровями глядя на меня, словно придумывая объяснение. Но он психиатр, объяснений хрен добьёшься. Я вздохнул, решительно набирая воздух в лёгкие. Было немного страшно, а он это чувствовал, прям как вампир кровь. — Здравствуй, Антон. Присаживайся, — спокойно и по прежнему ровно сказал он, указывая рукой на стул напротив себя. Я кивнул, несмело проходя внутрь. Слабый холодок прошёл по моей коже. Усаживаясь за стул, который немного поскрипывал при движении на нём, я смотрел на него немного диковато, ведь не знал, как быть. — Погода волшебная, прям как в сказке, — начал он, с действительно довольным лицом глядя в одно из окон. Глаза выдавали его переутомленность. — Новый год ведь скоро... Отпустите? — я посмотрел на красное число календаря. Уже одиннадцое декабря. Новый год совсем близко. Дмитрий хмыкнул, сдержанно кивая. — Конечно, какие вопросы... После нового года тебе здесь ещё две недели пробыть и ты свободен. Я кивнул без особого энтузиазма на его словах, ведь в голове было совсем другое. Мы говорили о моих планах, о том, что собираюсь делать дальше, как моё состояние в общем, в целом. Я пропускал эту беседу мимо ушей, стараясь только делать вид, что действительно заинтересован, правда Дмитрий отличный специалист. Он сразу подметил этот потухший интерес в разговоре, я это чувствовал. — Ты не выглядишь довольным, что-то не так? — он сделал паузу между нашей беседой, позже спрашивая у меня это. Я замялся на стуле, потирая руки от прохлады и лёгкого сквозняка, проходящего по спине. Этого вопроса я ждал ещё с самого начала нашей беседы, но он был задан только к концу. В горле пересохло, глаза забегали по собственным ладоням. Я сейчас начал активно думать, быстро рассуждать над вопросом, рассказать или нет? В голову ничего не приходило на ум, чтобы разумно ответить. Вранье распознает, молчание тоже подозрительно. Тишина натягивалась как резина. Становилось неудобно, даже жарко. Бросало то из холода в жар, то в жар из холода. Этот вопрос бы многое решил. — Да, есть кое что... — я ходил по тонкому льду, который мог треснуть в любой момент. Дмитрий внимательно слушал, устремив взгляд на меня. — Я... "Ну же! Антон, спаси своего друга." кричало в моей голове. — Насчёт телефона. Сердце билось со страшной скоростью от разочарования к себе. Я был готов биться головой об стену. Из-за своей осторожности я не смог лишить больницу тирана. Оставил хищника в клетке среди кроликов. Дмитрий сложил руки, медленно подставляя подбородок под них. "Может... Я был убедителен?" Подумал я, пока он полез в тумбочку. Видимо, что всё-таки пронесло. Дмитрий вынырнул оттуда, медленно поднявшись с кресла. — В другом кабинете всё хранится, жди здесь, — приказал он, выходя из своих "владений". Я сидел, разглядывал разные больничные вывески, плакаты, рисунки, картины, даже награды. Разглядел каждую полочку, лишь бы избавиться от чувства вины перед Арсом. И тут меня словно холодной водой облили. Точно... Арс.. По телу прошла волна тока, опоясывая мою шею и сводя скулы. Я вспомнил про папку в руках Димы с той самой надписью. Это ведь, принадлежит Арсу, но ему её не дают. Это та самая папка с диагнозами, информацией о лечении и прочими подробностями лежит рядом со мной, в задвижке стола Дмитрия. У меня появился шанс выбрать тот самый третий вариант. Рисковый, но шанс.