Best people are crazy

Я кусал губы. Казалось, что вот-вот они опухнут, а потом и вовсе превратятся в кашу. Я трясся от волнения, внезапно накатившее меня. Даже если бы я и достал эту папку, то не успел бы ничего толкового прочитать. Но руки дрожали от желания и любопытства, так и тянулись в сторону стола, заложенного разными бумажками, ручками и документами. И я не выдержал. Тут же ринулся с места, кидаясь как ошпаренный в сторону стола. Я зашёл за его другую сторону, бросая взгляд на задвижку. Пальцы схватились за круглую ручку, живо потягивая её на себя. Задвижка открылась с характерным звуком, позволяя мне разглядеть содержимое. Среди других бумаг так и сияло имя Арса и его фамилия. — Врачебное дело, значит... — сопя, пробубнел я себе под нос и схватился за папку, с шлепком кидая её перед собой на стол. Пальцы с дрожью перелистнули скользкую поверхность, открывая доступ к записям. Глаза то и дело стреляли из стороны в сторону, из угла в угол. По ощущениям время шло слишком быстро, в страхе того, что Дмитрий быстро вернётся и увидит эту картину. Я посмотрел на фотку Арса в верхнем левом углу. Взгляд был с прищуром, прическа такая... Красивая.. Я не стал слишком зацикливаться на фото, но очень хотелось. Палец скользил по строкам, а глаза наверняка были полны надежды прочитать что-то значимое. Взгляд резко пал на информацию о факте обращения за медицинской помощью. В горле сильно пересохло, когда я прочёл причину. Да, всё верно. Он действительно попал сюда из-за попытки самоубийства. Взгляд скользнул и по фамилиям его родителей, которые его сюда и упекли. С этим всё ясно. Глаза вдруг устремились на множество фамилий. Это были те врачи, которые ставили диагноз и оценивали его состояние. Вот! Я снова перелистнул страницу, в полной надежде посмотреть уже на итоговый диагноз. Либо я слепой идиот, либо врачи допустили ошибку в его диагностике. Вроде и страшно, что шизофрения могла подтвердиться, а вроде и страшно увидеть что похуже. Как только я посмотрел на надпись "диагноз заболевания и иные сведения, полученные при обследовании и лечении". Почти... Я вдруг услышал шаги по коридору, уже наверняка в пяти метрах от двери. Лицо резко устремилось на дверь, прям как у испуганного суриката. Так быстро я не прятал вещей с момента пубертата, когда втихаря смотерел порно журналы от родителей, когда те шли к моей комнате. Я и забыл про то, что нужно было немедленно прочесть. Всё блять из-за неожиданности. Бегом я ринулся к стулу, в спешке усаживаясь на него, чуть ли не падая. Дыхание участилось, но я всячески пытался его выровнять, чтобы не вызвать подозрений. Ноги дрожали, глаза бегали по кабинету. Я мысленно орал из-за такого быстрого возвращения. Минут и пяти не прошло, а он блять нарисовался. Хотелось схватить эту папку и бежать подальше, но нет... Не так.. Нужен был другой план. Дверь наконец открылась. Дмитрий зашёл в кабинет, часто бросая взгляд на меня. — Всё нормально? — он встал у дверного проёма, как-то растерянно глядя на меня. В этот момент хотелось что нибудь швырнуть в него, но я сдержался. — Да нормально, нормально.. Пойду я, — отчеканил я, словно отпружиниваясь от стула. — Погоди, Антон, — запинаясь, тихо сказал он. Что-то закипело во мне. Я не мог контролировать свой тон. — Ну что ещё?! — стервозный хрип сорвался со слова "ещё". Будто волк рявкнул. Я занервничал. Моя рука потянулась к затылку от сильной неловкости, растерянно его потирая, — Извините, я просто не выспался, — пришлось соврать, но я то знал, что ему не так уж и сложно распознать ложь. В этот раз я звучал немного убедительнее. Дмитрий, казалось, был сейчас реально в ауте передо мной. Он ведь не видел меня таким, вроде... — Если дозы снотворного или успокоительного не хватает, то сообщи, — он деликатно выкрутился из этой странной стычки, отходя от двери, чтобы я прошёл. — Извините, — пробубнел я, выбегая из кабинета, как в жопу жаленный. Сука, сука, сука!! Я шёл по коридору. В горле ком, который застрял, глаза наверняка красные, дыхание сбитое. Вот сейчас, наверное, я был больше похож на психа, чем сами психи. Я зашёл в палату, протирая лицо ладонью, чтобы сильно не напрягать Арса. Он лежал на кровати, пока я мыл лицо холодной водой из умывальника, чтобы убрать эту излишнюю агрессию. Слишком уж много адреналина. — Ты чего? — он приподнялся на кровати, видимо готовясь подойти ко мне ближе, но как только я увидел гримасу дискомфорта на его лице, то сразу же подошёл сам. Ему с таким синяком двигаться больно. — Ты лежи, не напрягайся, — чуть возмущённо сказал я, садясь рядом с ним. Он смотрел на меня так заинтересованно, прям как котенок в лукошке на витрине зоомагазина. Я так хотел погладить его ладонью по щеке в этот момент. — Потом расскажу, — кратко ответил я, решив, что Арсу знать об этом пока не надо. Вот когда добуду информацию всю, то тогда и расскажу, а пока приходилось притворяться, что ничего не делал и молчать. Он хмыкнул, пожимая плечами, даже не протестуя против моих слов. Мне очень нравилось его спокойствие, которого у меня порой не было. — Я курить хочу, может... — Никаких! — перебил я, поглядывая на него с ответственностью и даже... Заботой? — Антон, у меня стресс, — простонал он, удобно ложась на кровати. Край его кофты чуть задрался, показывая этот тёмный синяк на торсе. Я и смотреть не хотел, ведь начинал ощущать его боль в тот момент. Сглотнув комок в горле, я отрицательно покачал головой. — Я сам курить хочу, что теперь... Сейчас такая ситуация, что не об этом думать надо. — Да что ж там такого сверхъестественного случилось? — он вздохнул, видимо, уже и не надеясь на поход в магазин. Я поднял на него взгляд, долго задерживаясь на его глазах. — Восстание против ошибок медицины, — интерпретировал я, понимая, что Арс наверняка догадается о чем-то. Он потёр руки, поворачиваясь ко мне с волнением на лице. — Неужели ты всё рассказал? — приятный голос вдруг дрогнул. — Ничего я не говорил, там другое... — я лёг рядом с Арсом, боком повернувшись к нему, — но я уверен, для тебя это будет нечто важным. Он хмыкнул, видимо осознавая, что сейчас от меня что-то вытянуть бесполезно. Мы оба лежали на его кровати, глядя друг на друга, рассматривая каждую черту лица, каждую особенность, каждое движение. Он медленно дышал, раслабленно моргая, регулярно поглядывая мне в глаза. У нас была какая-то странная привычка поглядывать друг на друга, но не сильно задерживать взгляд. Лишь робко смотрели, потом резко уходили в свои мысли. А мысли, кстати, тоже были друг о друге. И вот, казалось бы, идеальный момент чтобы притянуть свои губы к его. Ощутить эту шелковую мягкость губ, перенять ток, который проходил через каждую часть тела, посмотреть в эти глаза, которые окутывали меня невероятным чувством блаженства и страсти. Я захотел поцеловать его, но что-то мешало. Что-то очень сильно мешало. Не прошло и мгновения, как в нашу палату открылась дверь, да причём с такой силой, что со стенок посыпалась известь. Чтобы распознать знакомый облик, не пришлось долго думать. Это он. Ебучий старый извращенец. — А что ж вы это тут делаете, пидорюги... — Он мерзко прошёлся языком по губам, как ящерица. Смотрел на нас с похотью, но при этом и отвращением. Как такое возможно? Я тут же соскочил с кровати, хватая со стола ручку, чтобы хоть как-то защититься. — Убрал. Живо, — приказал он, подходя ближе. Мужчина быстро развернулся, запирая дверь в палату, часто озираясь на нас. Трусливый ведь, паскуда. Арсений тоже встал, не сводя ещё более одичавшего взгляда с санитара. — Так, щенки, я с вами танцевать тут не собираюсь. Вон того обалдуя мне дай забрать и мы пойдём, — прокуренный голос расходился эхом по комнате. Даже на расстоянии пяти шагов я чуял запах дешёвых сигарет и каких-то лекарств. — А с хера ли ты решил, что тебе так много дозволенно, старая ты проблядь, — слова теснились сквозь сжатые от гнева зубы. Я был готов воткнуть эту ручку ему в шею, лишь бы он оставил нас в покое. — А я ведь смогу сделать так, чтобы и тебя на третий этаж утвердили. От моих жалоб врачи пересмотрят твоё поганое дело и переделают. Только вот на третьем этаже ты уже не сможешь так обжиматься с этим... — он снова облизнул губы, смакуя это слово, — проститутом. Это заставило меня растеряться, но ненадолго. Ни свою репутацию, ни Арса я портить не желал. Осознал, что нихрена это не хорошее место. Либо оно нормальное, просто не те люди здесь работают. Такие мерзкие, жалкие, старые извращенцы должны протирать свою дырявую сраку на каторге, либо находиться в психушке не в качестве санитара, а в качестве самого настоящего психа. — В прошлый раз я позволил тебе уйти, но в этот раз твой шантаж падёт как кораблик в луже. Съеби отсюда, — порой я поражался настырности людей, но этот... Он был ужасен.. Столько грязных слов, столько мерзких жестов. — Слышь, как там тебя... Сеня, скажи ему, чтобы не мельтешил перед глазами. Идём со мной, и друг твой не пострадает. И тут я понял, почему именно "Сеня" казалось Арсу слишком плохой формой имени. Оно было произнесено с ехидством, саркастично и озлобленно, но никак не нежно из его уст. — Антон, я разрулю, — Арс вдруг неожиданно положил свою руку мне на плечо, в то время как я тяжело дышал, находясь в шаге от нападения. Я чувствовал, как сердцебиение участилось. Мне стало ещё страшнее. — Даже не думай, — прошептал я. Санитар подошёл ещё ближе. Я — как богомол, стоял в оборонительной позе. Ещё один его шаг и всё, ручка будет в его шее. — Ох, боже, Арсений, что с тобой?! — неожиданно начал он, прикрывая рот рукой. От неожиданности я повернул голову к Арсу, как вдруг понял, что снова проебался. Его кулак устремился мне в челюсть, оставляя после себя сильную боль. Что-то хрустнуло, то ли мои зубы, то ли вообще челюсть. Я и сам не заметил, как начал отходить назад от шока и запнулся об край кровати. Меня повалило почти на пол. Говорила ж мне мама, чтобы каши больше ел. Один удар, а я так поплыл. Сейчас нужно было думать не об этом, а об Арсе, который сам стоял в недоумении, пока санитар что-то бубнел под нос и приближался к нему. Я оперся руками об пол, отпружиниваясь от него. Меня ведь не просто вот так вот устранить. Поднявшись на ноги, я подбежал к нему сзади, херача локтем ему по шее, пока Арсений тоже времени зря не терял. Как же я гордился им, когда он подарил санитару плотный удар под ребро кулаком. Таким образом, мы с обеих сторон его и подбили, пока он озлобленно орал угрозы. — Ждите, сука, ждите... Гадёныши, я вас запру к хуям здесь, чтобы вы здесь сгнили нахуй! — он был похож на бешеное животное в этот момент. Глаза красные, рожа красная, изо рта обильно пена течёт. Как мы знаем, таких к людям лучше не подпускать. — Смотри, как бы тебя самого не закрыли там, — надменно сказал Арс, садясь на свою кровать. Я кивнул, еле заметно ухмыляясь. — Вали, — дополнил Арс, измотанно протирая ладонями лицо. Мужик встал с пола, хрипя и хрюкая, как противный вшивый кабан. Мы чуть отошли от него, сохраняя прежнюю настороженнось. Он указал пальцем на меня, потом на Арса. — А я ведь не шучу, ребятки, — выравнивая дыхание, прохрипел он. Арсений наигранно изобразил эмоцию страха, скрывая настоящий. Но я видел, как ему нравилось давать отпор. — А ты, щенок, зубы не скаль, — он криво ухмыльнулся, — тебя первым делом под раздачу подставлю. Он отряхнулся, выравнивая рубашку, так как она у него прекрутилась набок. Мы молча смотрели на то, как он отпирает дверь и быстро уходит, оставляя нас снова вдвоём. Арс истерически хихикнул, выглядывая в окно. — Вылечился, называется... Я растерянно смотрел на дверь, встав как столб посередине комнаты, — реабилитация блять... Высококачественная.. — И ты этот пиздец пятый месяц терпишь? — я сел рядом, тоже глядя в окно. А что ещё делать... Сейчас бы я закурил. — По началу не так было всё, — вкрадчиво ответил он. — А как было? — Не помню... — Арс вздохнул, потирая виски с глубоким вздохом, — сначала был грубым со мной, но это пустяки... Потом плавно на унижения настоящие переходил, пару раз вот также прижимал где-то в коморке, но я мог убежать. Сейчас придумал вот эту хуйню с шантажем. Я потирал руки, трогал пальцы. Мне непривычно было ощущать их без колец. К ним у меня страсть была знатная, но это меня лишило меня ей. Вдруг я вспомнил одну вещь... Про ту самую папку. Прием намечался завтра вечером, а времени ждать не было. Мне нужно было думать, как её добыть в кратчайшие сроки. Арс вдруг взглянул на время, потом на меня. — Тебе вроде на приём таблеток, или у тебя уже прекратился курс лекарственный? — Да нет, ещё две недели, — вздохнул я, неохотно поднимаясь с кровати. Он понимающе кивнул, провожая меня взглядом. А я шёл медленно, без всякого желания вообще двигаться. Тело ныло то ли из-за толчка того уёбка, то ли от стресса, а может всё вместе. Челюсть ныла от его удара. День был какой-то странный. Вроде и радовало, что мы с Арсом так сблизились, а вроде и этот санитар. До сих пор не знал его имени, да и не хотел узнавать. Белая дверь с золотистой маленькой табличкой и номером на ней уже встречала меня, была готова погрузить в более интенсивный запах лекарств. Я просто хотел туда нырнуть и побыстрее вынырнуть, вернуться в тёплую постель, побыть рядом с Арсом. Мне было не по себе от этой странной тяге к нему, поэтому я всякий раз царапал свою руку, когда появлялся хоть малейший намёк в моих мыслях о влюблённости. Рука медленно потянулась в сторону золотистой дверной ручки. Я потянул её вниз, толчком притягивая дверь на себя. На лицо тут же дунул ветерок и я вошёл, оставляя волнения всё также за своей спиной. Таблетки могли заглушить некоторые чувства, но ярую потребность в Арсении уж точно нет. Там стояло пару человек. Кто-то сидел, кто-то высчитывал таблетки вместе с молодой врачихой — Оксаной Сурковой. Кстати, признаться честно, девушкой она была очень приятной. Всегда спокойный голос, сдержанное поведение, позитив в каждом слове. Такая приятная, опрятная дама, которая нам очень нравилась с Арсом. Дмитрий создавал ощущение, что он ну вот самый настоящий психиатр, прям как в фильмах. Хладнокровный, задумчивый, но интеллигентный. Я не полностью доверял ему так, как Оксане, хоть мы и очень мало с ней пересекались. Я подошёл к ней, шмыгая носом. — Здравствуйте, как вы? — я завёл разговор как со старой приятельницой, глядя на то, как она моментально среагировала на меня и начала перебирать таблетки на полке. — Привет, Антон. Да нормально всё, ты присаживайся, — её голос с подбадривающим тоном обратился ко мне, пока я стоял у неё над душой. — А, да, извините, — отчеканил я, садясь на стул возле гладкого, такого сероватого цвета стола. Она рылась на полках, наконец доставая оттуда нужные баночки. — Ты сам-то как? Выглядишь немного встревоженно. — Вы подметили в точку, — вздохнул я. Сейчас хотелось рассказать обо всём, ведь она единственный врач, создающий образ настоящего профессионала. Нет, не как Дмитрий, будто бы из тех самых детективных сериалов, а как именно то, как оно и должно быть. Слишком уж она приятная и внушающая доверие, так вот мне казалось. — Можешь рассказать мне, — вкрадчиво ответила она, улыбаясь мне своей забавной улыбкой. Сразу что-то оживлялось при виде неё. И тут я действительно задумался. Очень сильно задумался. А смогла ли бы она помочь в этой ситуации? Столько лучей от неё разлеталось, что я был готов взяться за один из них в качестве руки помощи. Довериться ли... — А знаете... — протянул я, поднимаясь со стула и озираясь на других в этом небольшом кабинете, — а давайте. Она оживленно кивнула, высыпая нужное количество таблеток мне на ладонь. — Пей и пойдём в мой кабинет. — Вы мой спаситель.