Best people are crazy

Я снова оказался в том самом кабинете, где вкусно пахло цветами,чем-то нежным, смешанным с разными пряностями. Свет горел мягко, не надоедал глазам. Вокруг порядок, чистота и она... Оксана, сидящая напротив меня, прям как Дмитрий Темурович. Только вот комфорта от неё как-то больше исходило. Похожа на отличницу-старшеклассницу, которая не задирает других, всем помогает с чистыми намерениями. Ну вот что-то всё-таки подсказывало мне, что пора хоть кому-то признаться из персонала. Хоть это было до безумия волнительно и страшно, но я попытался быстро собраться с мыслями, ибо это идёт во благо. Оксана не отрываясь смотрела на меня, подставив кулак под подбородок. Глаза прям как у Арса, голубые такие, но не одно и то же. У Арса они какие-то кристально чистые, аж синие, а у неё немного другие, более поникшие... Ещё взгляд у неё грустноватый. Наверное, это работы давала свои эффекты. Работа в психушке наверняка требует усилий, причём сильных усилий. Я стоял на одном месте, топчась с ноги на ногу. Было как-то неловко перед ней. У неё наверняка своих дел хватает, а тут еще и это. Хоть я и понимал её, но оставить вот так вот в стороне всё не мог. — Рассказывай, Антон. Не стой на месте, — она улыбнулась, указывая рукой на стул напротив. Мне стало опять не по себе. А если они вообще в сговоре? Столько догадок было, что аж голова закружилась, а челюсть начала ныть от удара. — Понимаете, я не насчёт себя к вам решил обратиться, есть другая причина, — я медленно подходил к стулу, несмело усаживаясь напротив неё. Страх отказал сводил ещё больше с ума. На кого ещё потом останется положиться? Только на себя. Вообще, я не особо любил просить кого-то о помощи, но иначе здесь не выкрутиться. Слишком уж сложная эта штука. Оксана хоть и с виду не подавала подозрений, но кто знает, образ это или нет? Это уже было похоже на паранойю. — Насчет Арсения Сергеевича, я полагаю, — спокойно спросила девушка, проявляя легкую улыбку. Честно, я не привык, когда его по отчеству называют. С таким именем и отчеством хоть в преподы иди, а он в этой психушке застрял, так еще и неизвестно, с какими травмами. — Да, да, он... — затряс головой я, улыбаясь ей в ответ, но скорее всего не весело, — понимаете, там ситуация такая, что если обратиться не к тому человеку, то Арсений может пострадать, — вздохнул я, теребя какую-то бумажку пальцами. — Как давно вы дружите? — медленно покручиваясь на кресле, спросила она. Это заставило меня немного задуматься. Относительно недели две, если мне не изменяет память, но это звучит странно. Две недели знакомства, а вступаюсь за него как за маленького братишку. — Недели две, — не тая правды, не спеша, ответил я. Она покачала головой, опуская взгляд на стол, всё также покачиваясь на кресле. — Обычно, такая дружба закрепляется очень туго, — проговорила она в кулак у подбородка, — ты большой молодец, Антон. Я кивнул, не желая слышать лишних разглагольств. Нужно было потихоньку переходить к главной теме, что я и начал. — Мне нужно вам кое что рассказать, только прошу, не рассказывайте персоналу... Дело в них и есть, — слова еле шли через горло. Я боялся, как бы она не подставила нас. Действовать нужно было аккуратнейшим способом. — Какие-то проблемы? — я заметил её появившийся интерес, возгоравший ещё с самого начала беседы, но на этом моменте было более заметно. — Вы бы только знали, что за хрень здесь происходит, сразу бы поменяли место работы. Это уму непостижимо, если выражаться без ругательств, — мой голос казался низким в этот момент. — Продолжай, — зацикленно на теме, сказала Оксана. — Один из ваших сотрудников сначала угрожал Арсению, — после этих слов я сразу же заметил изменения в её лице, переходящие в какую-то непонятную эмоцию, — потом пытался изнасиловать в коморке, побил его, вколол какую-то хренотень, отчего тот сразу будто с катух слетел, — я продолжал, все больше выискивая настоящего шока в глазах Оксаны, и знаете что? Я нашёл его, — этот старый мерзкий хер угрожал Арсению, что если он не позволит ему сделать с собой то, чего он прикажет, то переведёт нас к тяжелобольным, что будет каждый день насиловать и меня, и его. Что будет бить, будет унижать и наслаждаться этим, — я прочистил горло, не желая продолжать дальше, но мне пришлось, даже при виде шокированного лица Оксаны, — он ужасен... А теперь только представьте, что это подобие человека сделает с другими невинными парнями или девушками, которые будут лежать здесь! Они вроде как рассчитывали на реабилитацию, а их пытает какой-то старый урод, ещё и угрожая им так. Вы должны помочь хоть чем-то, прошу... Оксана набрала грудь полную воздухом, выдыхая очень тяжело и прерывисто. Она ведь новая здесь, а сейчас ей приходится слышать вот такое вот. Два взрослых мужика под воздействием какого-то старого извращенца, не желающие рисковать. — Я поняла, о ком ты, Антон, — устало сказала она, потирая пальцами переносицу, — Валерий Георгиевич... "Востребованный" санитар больницы, награжденный аж самим главным врачом. В этот моя челюсть будто реально отпала. Что-то вскипело в груди от всей этой несправедливости и ужаса. Вот это вот подобие человека ещё и звание такое получило? В этот момент я был готов выть от всей этой ситуации. Всё слишком грязно, слишком отвратительно для принятия. — Вы не перепутали с кем нибудь, случайно? — в надежде спросил я, сглатывая комок в горле. — Нет, я сама догадывалась об этом, — с лёгким подрагиванием в голосе, тихо пролепетала она, — Иду вот как-то мимо палаты твоей, а там он. Прижал девушку к стене, что-то агрессивно ей объяснял, рассказывал. Она там чуть ли не плакала, но он затыкал её. А девушка эта... О нет. Я не был готов слушать это дальше. — Эмилия, которая после этого и совершила попытку покончить с собой. В этот момент все будто обрушилось. Так не только Арс под раздачу попал, значит... Сука, как же я был разбит в тот момент. Столько хрени за две недели, столько странных поворотов и знакомств, столько смешанных чувств, переживаний и отчаяний. Здесь было всё... И любовь, и горе, и радость, и озорство, и страх. Сейчас всё смешалось как грязные краски, но только без положительных эмоций. Только грязь. — И.. И вы молчали? — я чувствовал, как щеки горели от этих смешанных чувств. И сколько бы могло быть ущербов для людей из-за одного влиятельного мудака. Ведь место изначально показалось таким чистым, спокойным и внушающим доверие. Оказалось, что некоторые люди это рушили. Больная тварь находится сейчас здесь, домогается до душевно сломленных и ещё получает за это титулы и деньги. Как мы могли дойти до такого? Оксана подставила ладони к руке, прикрывая глаза. Она старалась не плакать от чувства вины. Я видел, как это чувство на неё давило. — Я.. Я... Я зашла к ним, зашла! — её голос дрожал, вызывая дрожь и во мне от всей этой мути, всплывшей наружу, — Антон, вы не единственные, кому он угрожал, — каждая нить потока её речи содрогалась, доставляя всё больше боли. Не только мы попали в эту ловушку, — виной тому его стаж, куча дипломов. Кто его знает, где он их себе "нарисовал". Я заметил выступающие слезы на её больших глазах из-под нависших век. Я не мог не успокоить её. Я быстро встал со стула, подходя к ней ближе, пока она активно стирала слёзы с чуть покрасневшего лица. Мои руки обвили её плечи, пока она плакала уже полноценным образом. — Так это из-за меня так... А если бы я тогда вмешалась.. — всхлипывая, шептала она. — Тш... Мы справимся с ним, обязательно справимся, вы только себя не вините... — таким же дрожащим шёпотомом внушал я, крепче и крепче обнимая молодую врачиху. — Знать бы ещё, как... Я вздохнул, всё вспоминая о той самой папке с делом Арса. Она ведь могла бы помочь с этим. — А знаете что? — Что... — вытирая текущие слёзы, спросила она, обращая взгляд на меня. Я внушил ей надежду, скорее всего. — Вам ведь не составит труда достать кое-что из кабинета Дмитрия Темуровича? — я смотрел на неё с умоляющим лицом, словно находясь перед зеркалом, которое отражало все мои эмоции. — Как это поможет делу? — шмыгая носом, поинтересовалась она. Её глаза по прежнему были налиты слезами. — Дело в том, что я как-то раз подслушал их разговор, где этот Валерий заставлял принимать его какие-то таблетки. Арс отвечал, что ему плохо от них. Когда этот садист всё-таки напичкал его ими, то Арсений будто свихнулся. Совсем дурной, дерганный такой... Как в день нашей первой встречи. Она вопросительно посмотрела на меня, нахмурив брови. — Сомневаешься в диагнозе? — она попала в яблочко. — Да, причём очень сильно. Оксана задумалась, поворачивая голову на стол, рассматривая бумажки на нём, потом посмотрела снова на меня. — Остаётся ещё вопрос... Это случайность или нарочно? — выпалила она задумчивым тоном. Я приложил пальцы к подбородку, медленно потирая его. Вопрос был тоже интересным. — А вот это я уже у Дмитрия выясню. Оксана кивнула, полностью вытирая слезы с лица и более менее успокаиваясь. Нам сейчас было необходимо добыть то дело прямо сейчас. — Дмитрий мне просто так не отдаст его. Надо дождаться, пока он уйдёт домой. Возьму ключи, принесу вам дело в палату. — Я с тобой. — Хорошо, тогда посиди здесь минут десять. Он как раз скоро уйдёт, — она посмотрела на время с телефона, сидя с напряжённым лицом. Когда на часах было шесть часов и пять минут, мы вышли из её кабинета. Ноги были ватные, идти было тяжело. Людей совсем было мало, за окнами темно. Резкий свет провожал нас до вахты. Мы увидели Дмитрия, который, действительно, уходил с работы. Он нас не заметил и это было прекрасно. Слишком он уж мутным стал казаться. Мысли об Арсе постоянно беспокоили меня. Он ведь там один в палате. На замок он не мог замкнуться, так как там был только для ключей замок, которые были у сотрудников, но не у пациентов. Я нервно топтался на месте, часто поглядывая по сторонам в ожидании Оксаны. Слишком уж долго она. Я уже собирался тоже идти на вахту, чтобы выяснить, как там дела обстоят, но она уже бежала с ключами, нервно улыбаясь. Она сунула ключи мне в руку, пока я потел и чуть дрожал от волнения. — Быстрей идём, иначе потом с меня спросят, — прошептала она и мы тут же пошли быстрым шагом до кабинета Дмитрия. Дверь, ключи, щелчок и мы внутри. Оксана зашипела, когда я включил свет. — Свет выключи! Дмитрий может ещё в машине напротив сидеть и свет увидеть. Я ахнул, живо выключая свет. — А как быть? Доставайте фонарь тогда на телефоне. Она так и сделала, освещая нам помещение. Свет был слабым, но разглядеть то, что нам нужно было можно. Я залез за стол Дмитрия, с расчётом на то, чтобы выдвижной шкафчик в столе не был заперт. Благо, он был открыт. Руки тряслись в волнении, в страхе перед неизвестным, но Оксана что-то говорила мне, чтобы я успокоился. Это даже помогало. Шкафчик выдвинулся с характерным звуком, показывая содержимое. Всё также, как и было в первой попытке. Папка с его именем и фамилией лежала на других бумагах. Я тут же взял её в руки, не теряя времени и открывая её. Оксана подошла ближе, наклонившись над папкой. Она светила мне фонарём на записи, чтобы разглядеть их как следует. Взгляд пал на ту самую строку. Глаза перескакивали со строчки на строчку. Строчка на строчку. Строчка на строчку. "Глубокая депрессия", "Депрессивное расстройство". С этого момента я понял, что не ошибался. Был внимателен к Арсу, как никто другой. Нихрена он не шизофреник. — Вот оно как... — прошептал я, вздыхая то ли от нервов, то ли от облегчения. Он не сумасшедший, просто сломлен. Просто сломлен. Оксана вязала у меня эту папку, продолжая что-то листать. — Антон, а ты знал, что для шизофреников лечение намного дороже, чем с депрессией? Я сначала не понял, к чему это она вела, так как плавал сейчас в своих мыслях. Как зайду к Арсу, обрадую его, что всё будет позади. Он выходит из риска попасть к тяжелобольным, сможет вылечиться, сможет жить спокойно дальше. Но... Как это... платное? — Ты на что намекаешь? Она нервно потирала большим пальцем поверхность папки, сосредотачиваясь на своих мыслях. — Больнице выгодно выдавать его за шизофреника. Брать деньги с родителей, вкладывать их на таких санитаров, как Валерий, тратить их на свои потребности, на свои прихоти. Дмитрий, видимо, не такой уж и белый и пушистый, каким иногда кажется, Антон. Дрожь по телу прошла волной. В такие моменты я не переставал удивляться, как такое блять можно сделать? — А еще его перевели с Питерской психушки сюда, из-за нехватки мест или что-то там... Ах, точно! Я вопросительно выгнул бровь. Уже был готов услышать многое, пока кусал губу до крови и сжимал кулаки. — В эту психушку поступило много пациентов из разных городов, у которых, кстати, весьма богатые родственники. Они обычно задерживаются здесь дольше всех. Как же меня сейчас меня дёргало. Оксана это прекрасно видела, поэтому я чувствовал её руку на своём плече. Так значит, новенькая психиатрическая больница собирает пациентов богатеньких родителей и дерёт с них деньги, внушая им совершенно неподходящие диагнозы. Я попал блять в детектив, где собрались такие мрази как этот Валерий, как этот Дмитрий, как этот главный врач, который, видимо, является зачинщиком этого ужаса. — Антон, не глупи, нужно разобраться в этом, потом уже выдавать на них обвинения. Нам нужно больше доказательств. Я кивнул, слизывая кровь с губ. Глаз немного дергался, руки дрожали. Я попал в ебучий сериал. — Конечно. Вы только сфотографируйте это, а я, пожалуй, к Арсу схожу... Ему нужно это знать. Она кивнула в согласии, потихоньку начиная щелкать камерой телефона, пока я выходил из этого кабинета чуть пошатываясь. Когда я плёлся в сторону нашей палаты, то начинал чувствовать какое-то тревожное ощущение по телу. Аж до мурашек... Что-то заставляло быть осторожнее, бдительнее. Некоторые лампочки мигали в коридоре, создавая более психоделический образ происходящего. Рука потянулась к дверной ручке. Я потихоньку зашёл в нашу палату. Свет в ней не горел. Лишь шторы, на которые дул ветер из открытого окна. В горле вдруг пересохло, комок перекрыл дыхание. Страх окутал тело. Рука слепо тянулась к выключателю света в полной темноте. Я слышал чье-то сопение. Глубокое и тяжелое сопение. Голова начала болеть, резко затошнило от запаха крови. Страх превратил меня в заторможенную фигуру, которая боялась включить свет в палате. Резким движением я всё-таки нажал на выключатель, сначала зажмуриваясь от резкости, затем через силу разжимая глаза, на которых уже сверкали слезы. — Арс!!!!!