Скажи мне, чего ты хочешь

Гермиона сделала глубокий вдох и втащила человеческое воплощение секса в заброшенный кабинет. Она знала, что там никого нет. Бруствер разрешил ей воспользоваться помещением на то время, пока Долиш собирал вещи. Ей просто нужно было где-то проводить собрания, пока она не переехала в Аврорат, но теперь это место послужит ей по-другому. Дверь за Лео тихо закрылась, и он с глухим стуком прижал Гермиону с обратной стороны, сорвав с губ еще один смущающе-терпкий стон. Она ничего не могла с собой поделать — он был так хорош. Его руки, его губы, язык, проклятое бедро… Которое, как она надеялась, снова окажется у нее между ног. Ужасно, как быстро она растворилась в нем, готовая к тому, что он перегнет ее через стол и трахнет до потери сознания, но у Лео оказались другие планы. Очень и очень много планов на нее. Он обхватил ее ноги своими большими ладонями и развел в стороны, но на этот раз между ними оказалось не его бедро. Лео подался вперед, и Гермионе пришлось провести ногтями по его затылку, когда она почувствовала его — полностью возбужденного, полностью готового. Боже, член у него был огромным. — Как далеко я могу зайти? — прорычал Лео ей в шею, проводя губами за ухом. Каждый невесомый поцелуй, нежный, но точный, как у хирурга, посылал по коже электрические разряды. Одним движением Лео расстегнул ее платье. Ткань едва не упала, но он удержал ее, скрыв достоинство Гермионы между указательным и средним пальцами в ожидании ответа. — М-м-м? — спросила она словно в тумане. — Как далеко? Скажи или я остановлюсь. — Не останавливайся, — нервно прошептала Гермиона. — Пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся. Она просто дала честный ответ, но, судя по сдавленному стону, вырвавшемуся из горла Лео, что-то в ее отчаянном поскуливании сводило его с ума. Она не виновата, что от него так хорошо пахло. Так дорого, словно редкими книгами и ветивером. Сандаловым деревом. Виски. Уложенными волосами и дорогой одеждой. Раньше Гермиону подобное никогда не привлекало, но на нем… на нем? В нем была какая-то утонченность, от которой подкашивались ноги. Она едва могла связать пару слов, не говоря уже о том, чтобы попытаться скрыть, как сильно его хочет. Поэтому, когда Лео опустил бретельки платья, подставив ее грудь прохладному ночному воздуху, Гермиона могла только одобрительно вздохнуть. Лео обхватил мягкие полушария обеими руками, наклонился и взял в рот сосок, и Гермиона откинула голову на дверь. Пронзительный стон, сорвавшийся с губ, не был преднамеренным, но Лео прикасался к ней с таким идеальным нажимом… с таким знанием дела… боги, она никогда не кончала только от ласк груди, но если бы кто-то захотел, чтобы это произошло… — Пожалуйста, — взмолилась она, и ей не пришлось просить дважды. Лео провел по внутренней стороне ее бедра, собирая платье на талии. Горячая ладонь прижалась к нижней части живота, на мгновение задержалась, а потом скользнула в трусики. Боже, она была до неприличия мокрой. И надеялась, что Лео не возражает насколько… Когда он провел по влажным складкам, его губы приоткрылись, а из груди вырвался сдавленный стон. Гермиона ухватилась за воротник его рубашки, чтобы найти хоть какую-то точку опоры, когда пальцы закружили по клитору. Спустились ко входу во влагалище, покрывая смазкой, пока Гермиона отчаянно дышала Лео в ухо. — Ох, блядь, — его голос сорвался. Он проник в нее двумя пальцами и застонал от отсутствия сопротивления. — Ты идеальная, маленькая… Как оказалось, Лео не возражал. Его пальцы изогнулись внутри, ладонь легла на клитор. Его похвала. Его нежные, шипящие стоны ей на ухо. Его дразнящий палец на соске… уже довели Гермиону до края, и она прикусила губу, чтобы не сорваться с него. Лео тяжело дышал ей в шею, постанывая, как будто это доставляло удовольствие ему… Слишком рано. Слишком быстро. Она не должна была кончить так скоро. Но он правильно ее понял. — Лео… — захныкала Гермиона. Больше она никак не могла предупредить его. Она прильнула к нему и сжалась вокруг его пальцев, позволив своему телу рухнуть на Лео, едва осознавая, какой стон он издал, не прекращая ласкать ее. — Вот так, вот так, — бормотал он. Гермиона слышала его голос, доносившийся из груди, пока он придерживал ее, продолжая толкаться, но как только она приблизилась к оргазму, Лео убрал руку. Слишком рано… чуть-чуть слишком, она задрожала, извиваясь в его объятиях, умоляя продолжить. Ей не хватило совсем немного. — Вот и все, — прошептал он, вынимая из нее пальцы. — Хочешь еще, да? Она отчаянно закивала и чуть не застонала от жара в его глазах, когда он в знак одобрения поцеловал ее в губы. Без предупреждения он приподнял ее за бедра, отрывая от пола. И вдруг Гермиона оказалась на столе. Лео снова поцеловал ее, но его рука задержалась на платье. Он провел по ее левому бедру, словно желая запечатлеть ткань на коже, и когда достиг верхней части ноги, то замер. Он запустил пальцы ей в трусики и стянул их, обхватив рукой лодыжку, и нежно поцеловал. Ахиллесово сухожилие. Икру, под коленом. Опустившись на колени, он отвел ее ногу в сторону, раскрывая, и закинул себе на плечо. Гермиона поняла, что он собирается сделать. — Лео, — прошептала Гермиона. — Ты не обязан… ох! Он лизнул внутреннюю сторону ее бедра, и это ощущение пронзило тело ударной волной. Воспользовавшись моментом, он скользнул языком выше. Выше. И хотя он мог, но все-таки не стал дразнить. Раздвинул пальцами половые губы, все еще влажные и липкие, он проник в нее языком, отчего Гермиона выгнулась на столе, удерживаясь ногами за его плечи. — О боже! — выдохнула она, пытаясь не закричать. Господи, как бы ей хотелось знать его настоящее имя. Лео застонал, почти задрожал, когда совсем чуть-чуть отстранился и посмотрел вверх широко раскрытыми черными глазами. — Ты на вкус просто идеальна, — сказал он, продолжая ласкать ее языком и постанывая, когда она вздрогнула от шока. — Так хорошо, — пробормотал он в ее складочки и снова погрузился в них. — Так охренительно хорошо. Гермионе казалось, будто горячая похвала растекается по коже. Она всегда немного стеснялась того, что с ней внизу делали мужчины, но Лео заставил ее почувствовать, что хочет утонуть в ней, и, боже, ей вдруг тоже захотелось утонуть в нем. Она никогда не ощущала себя такой желанной. Такой необходимой. Это пробуждало в ней что-то первобытное. Она позволит ему делать с ней все что угодно, лишь бы он продолжал говорить. Продолжал говорить ей, какая она хорошая. Как ему нравится ее вкус и то, что она такая влажная для него. Его похвала, его внимание, его одобрение — Гермиона вдруг отчаянно захотела этого. Потому что прямо сейчас, физически, этого было недостаточно. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Лео, пожалуйста… — Пожалуйста что? — Я… я просто… — Чего ты хочешь? От властности в его голосе Гермиону бросило в дрожь. Она прикусила губу, смотря на Лео сверху вниз, на то, как он выглядел между ее бедер, и попыталась набраться храбрости, которой абсолютно точно не чувствовала. Она никогда не просила о том, чего хотела. Она всегда просто… соглашалась с тем, чего хотели они. Но с ним… ей казалось… ей казалось, как будто дать ей то, чего она хочет, было именно тем, что возбуждало его. — Внутри, — выдавила она, и ее охватило чувство неловкости. — Я хочу, чтобы ты… хочу тебя внутри. Пожалуйста. Лео на мгновение замер и застонал, будто вот-вот потеряет сознание. А потом… встал. По спине Гермионы пробежал холодок, когда она увидела, что его лицо блестит. Нос, губы, подбородок — Лео был весь покрыт ею. Он наклонился вперед, обхватив губами ее сосок, нежно дразня его, когда раздался тихий звук расстегиваемой молнии. Она могла бы кончить только от этого. От предвкушения. Интересно, большой ли у него член. Он казался большим между ее ног, но… Рука Лео задержалась на брюках, поглаживая длину, и Гермиона едва удержалась, чтобы не начать умолять. Когда он освободил член, она тихонько пискнула. Он был огромным. Ее глаза расширились одновременно со ртом, и чем дольше она смотрела… боже, чем дольше она смотрела, тем больше становилась влажной. Дыхание участилось, когда Лео наклонился, нежно поцеловал в губы и направил головку ко входу. Он следил за тем, как раскрываются ее складочки. С каждой секундой ожидания Гермиона раздвигала ноги все шире. Он ввел головку, растягивая влагалище настолько, что у нее вырвался тихий вздох. — Я внутри. Что теперь? — Еще, — сказала Гермиона почти сразу. — Еще, еще, я хочу еще. Полностью. Он протолкнулся еще на пару сантиметров, отчего она закатила глаза. — Боги, мне нравится слышать, как ты умоляешь о члене, — выдохнул Лео. — Такая хорошая девочка. Она покраснела, но он погрузился еще на сантиметр. Затем еще на один. А потом вошел до конца. Казалось, что сантиметров слишком много, но он убедился, что Гермиона находится под правильным углом, чтобы принять все до последнего. Двигая ее бедра так, будто проделывал это уже сотни раз. Наблюдая, как на мгновение закрылись ее глаза. Он был опытным. И это не должно возбуждать ее так, как возбудило. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Лео. Гермиона прикусила губу. Это показалось ей вульгарным. Грубым. Даже в разгар событий это было чересчур. — Ты знаешь, чего я хочу. Он отстранился и снова вошел в нее, но мучительно медленно. Слова, точно описывающие то, что Гермиона хотела, вертелись в голове. На языке, когда Лео наклонился и стал ласкать его своим. Изменил угол наклона… О боже. Он снова прижался к ней, и она впилась пальцами ему в затылок. — Скажи мне, чего ты хочешь, — прошептал он, проводя губами по ее шее. — Я сделаю это. Мышцы его пресса были выставлены напоказ. Бицепсы подергивались, а на предплечьях выступили вены. Его бедра напрягались с каждым неторопливым толчком, мускулистые и сильные. Боже, он был прекрасен. Она не могла… она должна… — Трахни меня. Лео усмехнулся, и по ее телу пробежала дрожь. Этот взгляд… казался таким знакомым. Но прежде чем Гермиона смогла собрать мысли воедино… — Хорошая девочка. Он вошел в нее полностью. Потом еще. И еще, задевая болезненную точку внутри. Гермиона попыталась за что-нибудь ухватиться, когда будто миллион галлонов воды прорвалось через ее тело. Она стонала от абсолютного наслаждения, пока его пальцы впивались в ее бедра. Она хотела приподняться ему навстречу, но Лео удерживал ее на месте, разведя бедра под углом, который заставлял хныкать в его руках. Каждое место, где их тела соприкасались, ощущалось как клеймо, и Гермиона никогда так сильно не хотела, чтобы на нее претендовали. Его дыхание было горячее пара. Его ноги, до боли горячие между ее собственными. Каждый отпечаток его пальцев обжигал изнутри. Его ладонь скользнула между их телами, и Гермионе ничего не оставалось, как прошептать имя, которое он ей назвал. Никогда прежде она не испытывала такого отчаяния. Она даже не могла сказать, что близка, просто надеялась, что Лео почувствует, как ее ногти впиваются в его шею, а тело напрягается. Он удерживал ее еще два толчка, а потом… Поцеловал, прижал ладонь к клитору и толкнулся в нее, все одновременно, и все три движения сразу — все ее тело напряглось, ощущение нарастало в икрах и в основании черепа. На затылке, прямо под кожей. Вверх по бедрам. Вниз по плечам, по груди. По ребрам. По животу, возбуждая каждый дюйм ее тела. Затем ниже. Глубже. Внутри. Точка, обрыв… И она, блядь, сломалась. Оргазм пронзил ее, как извержение вулкана, тело словно стало жидким, и Гермиона кончила так сильно, что начала таять в его руках. Каждый нерв горел, каждая мышца напряглась, его рваный вдох чистого экстаза был горячее, чем Адское пламя, но он не остановился. Просто продолжал трахать, загоняя это пламя все глубже в ее лоно, и у Гермионы перед глазами заплясали белые пятна. Это было слишком. Слишком обжигающе. Это… боги, ей нужны были тлеющие угли, а это… — Лео… — взмолилась Гермиона, хотя и не знала о чем. Казалось, что его имя, сорвавшееся с ее губ, погасит испепеляющий жар, но этого не произошло. Оно только подпитало его; стоны, отчаянные стоны одобрения в ее кожу. Продлевая ее. Толкая сквозь. Заставляя продолжать… блядь… принимать его… и… О боги, она сейчас кончит снова. — Ох! — вскрикнула Гермиона, ее тело выгнулось в чистой, восхитительной агонии, когда Лео снова довел ее до пика. Его громкость соответствовала ей. Его зубы скрежетали у ее щеки, голос был похож на шипение пара, когда он шептал похвалы ей в челюсть. Но когда Гермиона кончила, ее затрясло. Волна удовольствия заставила ее извиваться и сделала мучительно чувствительной, и, умело угадав ее мысли, Лео вытащил член. — Нет, — простонала она. — Я хочу, чтобы ты тоже кончил. Он снова ухмыльнулся. — Не сюда, — сказал он, нежно обхватывая ее пульсирующую плоть. Он скользнул двумя пальцами между складок и одним движением поднес блестящую влагу к губам Гермионы. Он засунул оба пальца ей в рот, и ее глаза вспыхнули, когда она почувствовала вкус. Свой. Его. Их. Его взгляд горел, пока он наблюдал, как она облизывает их. — Сюда. В его взгляде была такая сосредоточенность. И хотя он устал, запыхался и тяжело дышал, Гермиона чувствовала в нем силу. Доминирование. Боже, ей это нравилось. Так нравилось. Она сползла со стола и, не отводя взгляда, опустилась на колени. Он был намного крупнее, чем она думала, но в кои-то веки она не боялась. Она точно знала, чего он хочет. Он дал ей исчерпывающее указание. Ей не нужно было ни о чем беспокоиться. Если бы Гермиона могла заставить его чувствовать себя хотя бы на десятую долю так же хорошо, как он заставил чувствовать себя ее… Его головка блестела, смесь ее смазки и его предсемени вызвала в Гермионе волну возбуждения. Его бедра дернулись в предвкушении, и она протянула руку, чтобы успокоить его. Ее ладони прошлись по его ягодицам, яичкам и остановились у основания члена. Лео прикусил губу, наблюдая за ней. Не отрывая взгляда, она наклонилась и провела языком по кончику. — Вот так, — прошептал он. — Хорошая девочка. Она захныкала, медленно проводя языком по члену, пока Лео заинтересованно наблюдал за ней. Заинтригованно. Он впитывал ее. Любовался глазами. Волосами. Тем, как она дразняще скользила ртом по его внушительной длине. Медленно. Она не собиралась торопиться. Гермиона была в ужасе, когда делала минет в первый раз. Она прочитала все возможные книги, журналы и брошюры по мужской анатомии. Она знала эрогенные зоны, знала, что доставляет удовольствие, и была уверена, что знает — в теории — как это делать. Но на практике она всегда нервничала, даже из-за тех, кто был практически вдвое меньше. А что, если она подавится? Что, если она совершит какую-то ужасную ошибку, например, будет слишком много работать языком или, что еще хуже, недостаточно? Она скрыла волнение и отклонилась, мягко сопротивляясь ему губами, прежде чем прижать к себе. Его глаза заблестели. Лео нравилось смотреть. Гермиона выдержала его взгляд, позволяя темным, властным глазам завладеть ею, пока она заглатывала член все глубже. Провела губами, языком, пока головка не коснулась задней стенки горла. Она почувствовала, как сработал рефлекс, но она попыталась. Попыталась. — Стой… — Кадык Лео дернулся, когда он с трудом сглотнул. Она повиновалась, останавливаясь как раз в тот момент, когда уже не могла больше терпеть, и внезапно обжигающая ладонь коснулась ее лица. Он отстранил ее от себя и поцеловал. Гермиона сделала глубокий вдох через нос. — Хорошая девочка. А потом он снова притянул ее к себе. Нежно. Медленно. Очень размеренно. Он не толкался, а просто продвигался вперед. Губы. Язык. Задняя стенка горла. — Подожди. На этот раз было немного легче. Гермиона взглянула на него снизу вверх. Возможно, она сможет принять еще немного. Но Лео снова слегка отстранил ее. — Умница. Если бы воздух уже не был таким прохладным, у нее по спине пробежали бы мурашки. Боже, она оказалась до обидного предсказуема. Что это, кинк на похвалу? Лео был спокойным. Властным. Он контролировал ситуацию, когда снова притянул ее к себе. Но на этот раз Гермиона была настроена решительно. Член казался таким толстым, что когда коснулся ее языка, то занял каждый сантиметр рта. Когда вошел до горла, она подняла взгляд. Ей хватило всего одного нажатия пальцем на подбородок, чтобы она запрокинула голову. Лео мягко поправил ее, чтобы она могла принять член целиком. Она подалась вперед. Пришлось нелегко. Из-за размера Гермиона изо всех сил пыталась не подавиться, медленно вбирая длину. Но когда она обхватила губами основание… Это стоило того. Глаза Лео затуманились, голова откинулась назад, а с губ сорвался первобытный, порочный стон. — Ох, бля-я-ядь! — воскликнул он, почти всхлипывая, мышцы его пресса напряглись, а бедра дернулись вперед, будто сам инстинкт взял верх. Гермиона на мгновение отстранилась, чтобы вдохнуть, и снова вонзила его себе в горло. Его руки взметнулись к ее голове: одной рукой он обхватил затылок, а другой схватил за волосы. Его пальцы дрожали. Лео взглянул на нее сверху вниз, его губы приоткрылись, а челюсть задрожала. Он смотрел так, словно Гермиона каким-то образом сломала его. Боже, она никогда не чувствовала себя такой желанной. Его похвала была наркотиком, а кайфом от нее была уверенность, движения стали почти змеиными, когда Гермиона взяла контроль в свои руки. Облизывала. Целовала. Скользила всей длиной по горлу, пока Лео, наклонившись, пытался не вырвать ей волосы. Ему это нравилось. Ему это нравилось. И она делала это с ним. — Так… хорошо… — выдохнул он. Волна жара прокатилась по телу. Гермиона обхватила основание члена, нежно поглаживая, в последний момент отвела руку в сторону, чтобы принять каждый сантиметр. И, словно инстинктивно, он нежно толкнулся бедрами. Она одобрительно застонала. Мысль о том, что Лео вонзается в ее рот, показывая, как именно ему нравится… Гермиона уже кончила три раза, так почему снова стала такой мокрой? Она едва могла поверить, но ощущала липкость в верхней части бедер. Дарить ему внимание и удовольствие в обмен на похвалу, которой она так отчаянно желала. Быть причиной его экстаза. Заставить его кончить сильнее, чем когда-либо прежде. Внезапно она почувствовала в этом потребность. У нее были свободны обе руки. Она обхватила пальцами его ягодицы, притягивая ближе. Притягивая глубже. Его бедра дернулись под ее хваткой, он отстранился, словно проверяя, уверена ли она, но один обжигающий взгляд, и его не пришлось уговаривать дважды. Лео мягко толкнулся бедрами и в то же время потянул ее голову вперед, проникая глубже в горло. Гермиона одобрительно хмыкнула, выдерживая его взгляд, и на этот раз дыхание перехватило у него. Его губы приоткрылись, когда она попыталась отстраниться, но он крепче сжал ее голову, удерживая на месте, и снова толкнулся. Гермиона застонала так громко, что это звук нельзя было спутать ни с каким другим. — Ох, блядь, — проскулил он, его голос сорвался на пол-октавы. Это вызвало короткое замыкание в ее мозгу. Гермиона понятия не имела, как произошло все остальное, она просто помнила, как вбирала член в себя. Снова и снова, глубже и жестче, отдавая Лео контроль над своим ртом и отнимая его с мучительными стонами, которые вырывались у него. Его одеколон. Его бедра под ее руками. Ощущение растяжения и опустошенности с каждым толчком. Отчаянные, полные боли выдохи, похвала, срывающаяся с его губ. Ощущение того, как его пальцы сжимают ее голову. — Стелла, — прошептал он, закрывая глаза. — Я близко. Он немного отстранился, словно давая ей возможность прекратить, но это было не то, чего Гермиона хотела. Она просто продолжила поддерживать идеальный темп, вибрация в горле требовала большего. Он одобрительно захныкал. Зарываясь в ее волосы. И толкнулся. Сильно. Его лицо исказилось в совершенном экстазе, челка упала ему на лоб, когда он начал терять контроль над собой. Его брови нахмурились. Челюсть плотно сжалась. Веки отяжелели — ему явно хотелось закрыть глаза, но он боролся с собой, продолжая смотреть, как член исчезает в ее горле. Их взгляды встретились, и у него перехватило дыхание. — С-стелла… Она ощутила это через все его тело, через бедра, напрягшиеся, когда Лео с криком прижал ее к себе. Гермиона чувствовала каждую пульсацию между своими губами, как мышцы сокращались и напрягались, пока Лео кончал глубоко в ее горло. Она вспыхнула, когда он склонился, удерживая ее голову на месте, как будто его потребность сохранить ее в таком положении, оказалась важнее, чем потребность дышать. Стоять. Оставаться в сознании. Губы приоткрылись, стон за стоном его подергивания стали замедляться синхронно с пульсом. Ей так отчаянно нужно было сделать вдох, но она сдерживалась насколько возможно. Он отпустил ее голову и оперся на стол позади нее, закрыв глаза и тяжело дыша. Она вытащила член ровно настолько, чтобы сделать вдох, последние несколько толчков коснулись ее языка, и она медленно, нежно погладила его. Гермиона провела губами по длине, слизывая все до последней капли, и Лео вздрогнул от чувствительности. И вдруг она поняла, что не знает, что делать дальше. У нее никогда раньше не было случайного секса. Гермиона не знала, что сказать. Почти без усилий он приподнял ее и усадил на стол перед собой. Лео уложил ее на спину, и, прежде чем она поняла, что он делает, его лицо снова оказалось у нее между ног. Она удивилась, но когда он провел по ней языком — захныкала. Электрический разряд пронзил тело, спина выгнулась дугой, боже, Гермиона и не подозревала, насколько близко была… — Блядь! — Медленное, нежное прикосновение языка к клитору довело Гермиону до оргазма в последний раз. Ее колени сомкнулись вокруг его головы, но Лео держал ее раскрытой, облизывая и посасывая. Он был таким нежным. Таким внимательным. Так чудесно чувствовал ее тело. Это вызвало такой прилив эндорфинов, что Гермиона почувствовала себя словно в сказке. Он медленно отстранился, все еще тяжело дыша, и бережно поцеловал ее между ног. Но легкая улыбка в уголках его губ была такой же, как и на ее губах. Удовлетворенная. Полностью, и безраздельно, и совершенно удовлетворенная. Он встал, она села, и он притянул ее к себе. Гермиона прислонилась головой к его груди, вдыхая его запах. Запах дорогого одеколона. Запах их тел. Под ее лбом были твердые мускулы, а на затылке — мягкая, ласковая рука. — Это было потрясающе, — прошептала она. — Ты… о боги. Ты… Он оборвал ее на полуслове сладким, томным поцелуем. Он обхватил ее подбородок, приподнимая. Она прижалась к нему, их тела вздымались, отчаянно нуждаясь в воздухе. Ее руки фамильярно лежали на его торсе. Она провела пальцами по красивой серебряной цепочке на его шее. Лео счастливо вздохнул от ее прикосновения. Гермиона растаяла. Он не переставал целовать ее. Нежные, кроткие прикосновения его губ. Мягкие прикосновения его языка. Лео без слов восхвалял ее. Хотя Гермионе вдруг пришло в голову, что она почти ничего не сделала. В следующий раз она обязательно позаботится о том, чтобы… Она покраснела. В следующий раз. Боже, она надеялась, что будет следующий раз. Словно почувствовав, что она хочет что-то сказать, Лео отстранился и еще раз поцеловал. — Я знаю, ты хочешь что-то сказать, — прошептал он, снова целуя ее. — Но можно я начну первым? Она улыбнулась и кивнула. Он обхватил ладонями ее лицо и заглянул прямо в глаза. Гермиона видела усталость в его сосредоточенном взгляде, но там было кое-что еще — ум, блеск которого она уже ощущала, все еще был на месте. — Я хочу увидеть тебя снова, — его голос был спокойным, но уверенным. По всему телу Гермионы разлилось тепло. — Я была бы рада. То, как он улыбнулся… о боже. Она выпрямилась, чтобы прижаться губами к его губам, застав его врасплох, отчего улыбка стала только шире. — Обед, — прошептал он. — В понедельник. — Обед? — усмехнулась Гермиона. — Ну, я полагаю, ты будешь немного занята в эти выходные из-за «девяти ужинов». Гермиона рассмеялась, а Лео посмотрел на нее так, словно это она повесила звезды на свое платье. Он был совершенно очарован. Но она понимала, что тоже очарована. Между ними происходило что-то особенное. Он взял ее за руки и поцеловал запястья. — Обед. Не надевай это платье и не используй чары иллюзии. Думаю, ты мне понравишься такой, какая есть. Гермиона чуть не упала в обморок. Сбивающий с толку сюрреализм романтического момента был почти невыносим. Ее не могло так сильно тянуть к мужчине, с которым она только что познакомилась. Она не могла иметь с ним столько общего, быть так очарована его умом и так сильно нравиться мужчине, которого только что встретила. Но так и было. — Хорошо, — согласилась она. — Обед. Она не могла перестать улыбаться. Ни тогда, когда они одевались, ни когда Гермиона зашла в туалет привести себя в порядок, ни когда Лео отвел ее в сторону для долгого, прощального поцелуя перед тем, как они вернулись в бальный зал. Она сказала, что ей нужно к подруге. Он сказал, что увидится с ней в полночь. Гермиона встала рядом с симпатичной брюнеткой, за внешностью которой скрывалась, как она уже знала, Джинни, сжимая бокал с шампанским и стараясь, чтобы ее рука не дрожала. — Ты в порядке? — Джинни вопросительно нахмурилась. Гермиона кивнула, глядя, как Лео через весь зал приближается к Падме и Парвати. Он что-то сказал Падме, указывая на длинные темно-каштановые локоны, которые Гермиона трансфигурировала для нее. Падма выглядела ужасно смущенной, но Лео был так хорош собой, что девушки просто посмеялись над этим. — Гермиона? — Джинни толкнула ее локтем. — Да, — она улыбнулась. — Да. Я в порядке. На самом деле я даже лучше, чем в порядке. — Она повернулась к Джинни, немного взволнованная. Гермиона поднесла ладонь к щеке, чтобы остудить вспыхнувший румянец. — Я думаю… думаю, что, возможно, кое-кого встретила. Джинни округлила глаза и открыла рот, готовясь задать кучу вопросов, когда Гермиона оттащила ее подальше от парней. — Кого?! Гермиона посмотрела на Лео через всю комнату, стараясь не улыбаться ему слишком явно. — Его. Темные волосы с серебристой прядью. Если бы это было вообще возможно, глаза Джинни расширились бы еще больше, когда она окинула Лео не-совсем-незаметным взглядом с головы до ног и в восхищении прикусила губу. — Я тебя не виню. Но помни, что на самом деле он выглядит не так. Он может оказаться отвратительным. Гермиона увидела, как Лео пересек комнату и заговорил с двумя другими мужчинами. Очевидно, это были его друзья, но он, похоже, не хвастался и даже не рассказал, куда уходил. К ним присоединились еще несколько человек, и Лео молча потягивал виски, незаметно оценивая всех, кто его окружал. Наблюдая. Размышляя. — Честно говоря, на данный момент, Джин, даже если он окажется троллем, мне все равно. В основном это было правдой. Потому что в нем было что-то, что ее привлекало и не могло быть иллюзией. Его ум. То, как он изучал ее, наблюдал за ней… как по-собственнически обнял ее за талию и притянул к себе, а затем, осознав, что делает, слегка отстранился. То, как он касался ее. То, как он смотрел на нее с таким же вниманием. Она не знала, какого цвета его глаза на самом деле, но знала, что он будет смотреть на нее с таким же вниманием и без чар иллюзии. Он держался с такой уверенностью. Не с превосходством, но с чем-то близким к этому. Мужчина, который знал, чего хочет. Ему нужно было что-то доказать, чего-то достичь, и он упорно работал над этим. До сегодняшнего вечера Гермиона не осознавала, насколько это привлекательно. А потом… биологически… Он продолжал поглядывать на нее, и каждый раз она чувствовала, что краснеет. — Перестань краснеть! — сказала Джинни. — Боги, просто иди и трахни его наконец! Румянец на щеках Гермионы внезапно запылал, распространяясь от носа к затылку. Она ничего не ответила. Джинни чуть не уронила бокал. — Боже мой, ты уже это сделала. — У него мои трусики, — Гермиона слегка прикусила губу. Как будто зная, о чем она говорит, Лео сунул руку в карман. В его глазах промелькнуло озорство. Джинни побледнела и потащила ее в темный угол, чтобы никто их не мог подслушать. — Как?! ГДЕ?! Гермиона вздохнула. — В одном из заброшенных кабинетов на первом уровне. Джинни разинула рот и замотала головой из стороны в сторону. — Гермиона Грейнджер. Сбежала с официального мероприятия, чтобы переспать с мужчиной, имени которого не знает. — На ее лице было написано искреннее недоверие. — Тебе запрещено когда-либо снова становиться блондинкой. — Не думаю, что дело только в цвете волос. Я… — Гермиона улыбнулась, пытаясь скрыть смех. — Джин, мне кажется, он и правда может мне понравиться. — Что ты имеешь в виду? — Мы проговорили несколько часов. — Она взглянула на Лео, который сидел в другом конце зала, потягивая напиток и сосредоточившись на беседе. — Я никогда не встречала человека… который просто… Боже, с ним было так легко. — Она сделала глоток шампанского. — Он великолепен. Проницательный, веселый, начитанный. Мне кажется, я могла бы рассказать ему о международных стандартах в арифмантике, а он не только проявил бы интерес, но и внес свой вклад в обсуждение. Джинни состроила гримасу, которую Гермиона могла описать только как крайнее недоумение. — Боже, да ты по уши втюрилась. Неужели это было настолько хорошо?! Гермиона выдохнула и, даже не осознавая, что делает, подняла четыре пальца и незаметно приложила их к щеке. Глаза Джинни едва не вылезли из орбит. — Он… он смог… четыре?! Гермиона быстро закивала, пытаясь утихомирить Джинни. Но та продолжала стоять с открытым ртом, брызгая слюной и уперев руку в бедро с недоверием, нескрываемо пялясь на Лео, пока Гермиона не дернула ее за платье так сильно, чтобы заставить прекратить. — Значит, ты, по всей видимости, собираешься трахнуться с ним снова, — заключила Джинни. — Боги, да кому какое дело, как он выглядит, если он может заставить тебя ко… — Тс-с-с! Говори тише! — прошептала Гермиона. — Я иду с ним на свидание. Он пригласил меня пообедать. — Не поужинать? Гермиона не смогла скрыть улыбки. — Нет. Долгая история. То, что он пригласил меня пообедать, очень, очень мило, поверь мне. Джинни счастливо вздохнула и тепло улыбнулась. — Что ж, если ты уверена, то я рада за тебя. — Я уверена. И очень взволнована. — И гораздо более расслаблена, — поддразнила Джинни. — О, замолчи. Обе девушки расхохотались, как вдруг раздался чей-то голос. — Минута до полуночи! — Уже? — спросила Джинни. — Боже мой! — Лицо Гермионы покраснело. — Что, если он… что, если я ему не… Джинни взяла ее за руку и сжала. — Ты прекрасна. Но оставайся здесь, на случай если он на самом деле тролль, чтобы я могла тебя вытащить. Опергруппу тоже пригласили, ты же знаешь. Гермиона сдержанно рассмеялась и сжала ее в ответ. — Я же говорила, для меня не имеет значения, как он выглядит, я… Джинни повернулась, ее лицо стало серьезным. — Я знаю, но осторожность тоже не помешает. Ты — отличная мишень для шантажа. Я бы предпочла перестраховаться и контролировать ситуацию. По крайней мере, пока мы не узнаем, кто он. Боже, она даже не подумала об этом. Ее инстинкты аврора и правда отключились. Начался обратный отсчет. Стоя в тени, Гермиона наблюдала, как Лео осматривает зал. Он искал ее. Возможно, чтобы улыбнуться в последний раз, а может, просто чтобы убедиться, что видит ее, но когда он понял, что ее нигде нет, его лоб нахмурился будто от беспокойства. Пять… Четыре… Она не хотела терять его из виду, поэтому сделала шаг вперед. Джинни удержала ее. Три… Два… Гермиона сглотнула. Один… Начался невероятный переполох, и чары спали, открывая истинный облик гостей. Случайный мужчина перед ней вдруг вырос примерно на два фута — чары очень хорошо скрывали полувеликана. Лео оказался прав насчет Тонкс и Люпина. А Гермиона — насчет Бруствера. Все трое стояли недалеко друг от друга, смеялись и выкрикивали «Я так и знал!». Она оглядела толпу в поисках безупречного черного костюма, расстегнутой рубашки и тонкой серебряной цепочки, которую сжимала пальцами. И заметила их. Лео не сдвинулся с места. Но того Лео, с которым она провела вечер, уже не было. А вместо него… Желудок ухнул вниз. Безупречно ухоженный. Высокий, широкоплечий и внушающий страх. Белоснежные волосы и серебристо-серые глаза. Нет. Нет, нет, нет. — Гермиона… — ахнула Джинни. — Нет… — выдохнула Гермиона, и ее голос сорвался на визг. — Нет, это неправильно. Этого не может быть. — Гермиона, — повторила Джинни. — Нет… — Гермиона прикрыла рот дрожащей ладонью. — О боже. — Гермиона… Она только что провела вечер… Она сказала Джинни, что ей понравился… О боже. О боже. Она только что трахнулась с Драко Малфоем. Паника пронзила тело, словно Адское пламя, обжигая лицо унижением и стыдом. Если он узнает… Боже, если кто-нибудь узнает… Она его босс. Она только что нарушила все правила подразделов с четырнадцатого по шестнадцатый Кодекса поведения Министерства. Она только что совершила чудовищное нарушение этических норм, не говоря уже о том, что, если это всплывет, она почти наверняка потеряет работу… Но больнее всего было даже не это. — Гермиона, дыши, — прошипела Джинни. Она не могла. Этим вечером, на краткий миг, он перестал быть тем мерзким хулиганом, которого она знала. Напротив, он был очаровательным. Блестящий собеседник, отличный слушатель, джентльмен. Осмелится ли она озвучить это? Он был таким романтичным. На один вечер она показалась ему женщиной, достойной внимания. На один вечер она показалась ему интересной. Умной. Привлекательной. На один вечер она была достаточно хороша для него. Их вечер прошел чудесно. Но вечер закончился. Даже если бы она не была его начальницей, даже если бы это не поставило под удар всю ее карьеру. Даже если бы существовала вероятность того, что он изменился и не станет задирать нос и насмехаться при мысли о свидании с поганой гряз… Проклятая надпись, вырезанная на предплечье, вдруг обожгла. Гермиона потратила двадцать минут, чтобы скрыть ее. Боже, она вдруг почувствовала себя очень глупой. Лео улыбнулся, когда она сказала, что пойдет с ним на свидание. Драко Малфой, безусловно, не стал бы этого делать. Блядь. Блядь. Слезы навернулись на глаза, и Гермиона уже знала, что не сможет их остановить. Она прошептала в пространство перед собой: — Забери меня отсюда. Эти слова, казалось, подтолкнули Джинни к действию, чему Гермиона была рада, так как застыла на месте. Чары не сработают. Аппарация не сработает. Несмотря на всю свою подготовку, на все умственные способности, единственное, что она слышала, — урчание в животе, пока старалась сдержать тошноту. Сверкнул металл, и внезапно кинжал, который Джинни всегда носила на бедре, разрезал низ платья Гермионы. Затем Джинни отпорола бант со своего платья и повязала его вокруг ее груди. Потом схватила смокинг Гарри и накинула его Гермионе на обнаженные плечи. Немного изобретательности, и, когда Гермиона посмотрела вниз, платье стало другим. Разорванным. В клочья. Все старания Флоры пошли прахом. Джинни запихнула лишнюю ткань в сумку как раз в тот момент, когда зажегся свет. И Гермиона посмотрела на Лео… эм… Малфоя. Он растерянно озирался по сторонам, на его лице играла легкая улыбка, как будто он задавался вопросом, не разыгрывают ли его. Она видела, как его взгляд задерживался на каждом платье. Его губы сжались в тонкую линию. В его глазах мелькнуло что-то между раздражением и обидой. Она видела, как он смирился с тем, что женщина, с которой он провел весь вечер, просто… исчезла. Чувство вины ранило ее глубже, чем порезы на платье. — Будет лучше, если он не узнает, — прошептала Джинни. — Он подумает, что его просто использовали для секса. В очередной раз. Он это переживет. Гермиона кивнула, сдерживая жгучие слезы. Гарри и Рон, как и всегда готовые прийти ей на помощь, втянули ее в пьяную беседу, и она притворилась, что громко смеется, когда Рон снова принялся изображать Виктора Крама. Краем глаза она увидела, как Малфой выбежал из зала. Не успел он сделать и шага, как аппарировал прочь. — Это к лучшему, — Джинни сжала ее руку. Гермиона кивнула, прижав уголок глаза, чтобы сдержать слезы. Это было к лучшему.