Смерть Героя

***

Джинни незаметно отступила от своих, слишком увлекшихся разговором… подруг и свернула в ближайший коридор. Она чувствовала себя так, словно вывалялась в помоях, а гной стекает по ее лицу. И к сожалению, за последние месяцы, это чувство уже перестало быть для нее чем-то новым. Впервые в жизни Джинни казалось, что прозвище, которым ее семью клеймили люди — правда. «Предатели крови… Предатели…» Раньше Джинни никогда не считала, что ее семья, или она сама, сделала, хоть что-то, чтобы заслужить подобное отношение. Да, возможно, ее родители были не самыми благородными или правильными людьми, но… они точно не были плохими. То же самое касалось старших братьев Джинни и ее самой. Но теперь… Теперь ее повсюду преследовала вонь совершенного предательства, словно она сама превратилась в кучу драконьего навоза. Джинни даже не могла правдоподобно злиться, когда очередной аристократишка называл ее «предательницей крови». «Потому что теперь это правда, да? — размышляла младшая Уизли, тихо ступая по каменному полу. — Я предала. Я. Мои братья. И даже родители. Мы все предали и бросили Гарри. Мама говорила, что он словно еще один ее ребенок? Рон говорил, что Гарри его друг? Я… я всегда думала, что влюблена в него?.. — рот Джинни скривился в горькой усмешке. — Если так, то цена всех этих громких заявлений, оказалась слишком уж ничтожной…» Она не была дурой. Она умела признавать ошибки и даже собственную трусость. И отлично осознавала, что сделала не так. Понимала. И сожалела. Но было уже поздно. Сделанного не воротишь. Чего, кажется, не понимали остальные. Было похоже на то, что только с приходом авроров все окружающие наконец поняли, что натворили. Или хотя бы то, что им грозит за все их жестокие слова и еще более жестокие действия. Но мало, кто действительно раскаивался. Некоторые надеялись, что Гарри вернется и, возможно, тогда все возвратится на круги своя — «Будто все, что было «до» действительно было хорошим», — или, что тот, наоборот, никогда не вернется и о их поступках так и не станет известно. А Джинни?.. Как бы иногда она не хотела, чтобы Гарри вернулся и она могла бы попросить у бывшего друга прощения… Джинни слишком хорошо понимала, что ее извинения ничего не изменят… Отменят ли они случившуюся травлю? Отменят ее предательство? Или, может, ее лицемерие? «Нет! Ни черта это не изменит! Все уже случилось! Выбор сделан! А Гарри драккл знает где! Но самое паршивое, что я даже не уверена плохо ли то, что он исчез? Действительно ли ему хуже там, где бы он ни был, чем здесь?» Возможно, все остальные, кто тоже отвернулся от Гарри и старались даже лишний раз не смотреть на него, предпочитали не замечать его травмы или разговоры о нем, но Джинни этого не делала. Она всегда смотрела и всегда слушала. И, наверное, знала больше, чем когда-либо хотела. Она знала, во что превратилась жизнь Гарри… но даже так продолжала бездействовать. Почему? В какой-то момент она уже сама перестала понимать… Поначалу Джинни боролась, ее бесило то, как вели себя окружающие, и она не собиралась потакать их идиотизму. Она кричала, проклинала, заступалась и иногда даже переходила к банальному маггловскому мордобою. Но время шло, а издевательства становились лишь хуже, несколько раз Джинни очень сильно досталось и… она испугалась, действительно испугалась и… Сбежала. Сбежала, оставив Гарри самого разбираться с жестокими нападками. «Это было точкой невозврата?.. — порой задавалась вопросом Джинни. — Или, может быть, тот случай, когда я увидела как пьяные старшекурсники загоняют Гарри в Запретный лес вечером Самайна и ничего не сделала?» Тогда они уже больше месяца не разговаривали, но она просто закостенела от ужаса, осознав, что происходит. Насколько бы пренебрежительно ее родители не относились к магическим традициям, но даже Джинни знала, что соваться в лес, особенно в магический лес, в ночь Самайна это чистой воды самоубийство! Одно неверное действие — и поминай как звали! Она попыталась объяснить это МакГонагалл, но как и ожидалась декан лишь скривилась и назвала все глупыми суевериями. О том же, что Гарри оказался в лесу с толпой старшекурсников та даже не пожелала дослушать. Но не смотря на все ее страхи, на следующий день Гарри вернулся. От него сильно пахло землей и сухими листьями… но она проигнорировала это, просто радуясь, что тот жив. А после даже не вспоминала, убедив себя, что Гарри вполне со всем справляется. Ну, а как иначе? Он же герой! Она уже говорила что лицемерна? Если нет, то это лишь еще одно доказательство. Но все это уже не имело значения, только то, что перед ней предстал очередной выбор. Солгать? Сказать правду? Или промолчать? Сейчас, перед каждым студентом Хогвартса, стоял этот выбор и они не могли просто привычно проигнорировать его. Авроры никуда не уйдут, и они допрашивали каждого. Не было исключений. Ученикам старших курсов и учителям уже пришлось сделать свой выбор. Следующими должны были быть четверокурсники… а значит, подходила очередь и Джинни. …Она не знала, что должна сказать аврорам. Большинство решило молчать. А то и нагло врать. Особенно те, кто был так или иначе замешан в издевательствах. Они как никто другой старались всячески извратить образ Гарри и все, что происходило в школе последние полгода. Но она… Джинни не была уверена, что сможет заявить, что в поведении Гарри «не было ничего необычного» или что тот ни с кем не ссорился и был полностью доволен жизнью. «Ага, доволен! Переломанные кости и всеобщее презрение — это же такое наслаждение!» — с едким сарказмом мысленно процедила девочка, от избытка чувств едва не начав говорить вслух. Это все было такой наглой ложью! Таким идиотским фарсом, что ее тянуло блевать! Она протяжно вздохнула, стараясь немного успокоиться. …Джинни искренне сомневалась, что сможет молчать как Невилл, который просидел весь допрос просто пялясь в пол и не смея открыть свой трусливый рот. Или говорить только о хо-ро-шем — о том, что слишком давно было в прошлом — как Рон, Гермиона и близнецы. Она не сможет… она… Джинни зажмурилась, тяжело опираясь на стену. Она не знала, что ей делать. Что она должна делать. — Что будет правильно? — шептала гриффиндорка, слабо ударяясь затылком о стену. Взгляд, как и мысли, стал блуждать вокруг, в поиске хоть какого-то ответа, пока не натолкнулся на… Луну. Ее подруга — «Нет, уже бывшая подруга. Почему у меня так много бывших друзей?» — сидела на подоконнике, что-то напевала и с интересом рассматривала дверь дальше по коридору. Джинни было открыла рот, но тут же захлопнула его. Ее губы непроизвольно растянулись в кривоватой усмешке. Раньше после поступления в Хогвартс, Джинни нередко стыдилась своей дружбы с Луной, а теперь… она, наверное, многое бы отдала, чтобы эта до дрожи честная девочка снова была ее подругой, а не… смотрела насквозь словно ее и нет вовсе. Джинни было интересно, так ли чувствовал себя Гарри, когда они делали вид, что не замечают его? Младшая Уизли и сама не поняла, когда подошла к Луне, нервно заламывая пальцы. Было так много того, что она хотела сказать. И еще больше того, чего хотела спросить.  Почему ты не ушла? Почему ты единственная не испугалась? Каким был Гарри после того, как мы все бросили его? Что ты скажешь аврорам? Ты видела Гарри перед тем, как он исчез? Ты что-то знаешь? Ты же всегда что-то знаешь… — Что ты здесь делаешь? О-отдыхаешь? — спросила Джинни вместо этого. — М-м-м? Нет? — удивительно, но Луна ей ответила. Рейвенкловка ненадолго скосила на нее свой расфокусированный взгляд, но быстро вернулась к наблюдению за дверью. — Я жду криков. — Криков? — удивленно моргнула Джинни. — Что вы все здесь делаете?!! — оглушительный визг Амбридж застал ее врасплох, но Луна лишь меланхолично улыбнулась. — Да. Вот этих криков. Джинни тоже взглянула на дверь, с ужасом вспоминая, что именно в этом коридоре располагался кабинет жабы, где та назначала свои «отработки». Но даже страшнее осознания, даже страшнее ругательств и громких голосов авроров было… Джинни сглотнула, когда на секунду ей померещилась кровь сочащаяся со щели под дверью. Всего на мгновение она увидела ее так четко, но стоило моргнуть и вся кровь исчезла. Снова повернувшись к Луне, Джинни встретил лишь безразличный взгляд и блеск странных сережек в ушах бывшей подруги.

***

— Прекратите поднимать шум, профессор Амбридж, — в очередной раз повторил аврор Томсон, незаметно переглядываясь с двумя своими коллегами. — Мы действуем согласно уставу. Вы подозреваетесь в хранении и использовании на студентах запрещенного темномагического артефакта, такого как «Кровавое перо». У нас есть ордер на обыск вашего кабинета, если хотите, можете ознакомиться. — Это полная чушь, господа! Уверяю вас, дети все выдумывают, — непреклонно отрезала женщина, словно не услышала ни одного его слова. — Возможно, — не стал спорить Томсон, на опыте зная, что в случае с подобными экземплярами любые возражения бесполезны. — Но тогда вы тем более не должны быть против обыска, разве нет? Как иначе мы сможем доказать вашу невиновность? Долорес Амбридж нехорошо сощурилась, но, тем не менее, очень слащаво улыбнувшись, выговорила сквозь зубы: — Конечно, аврор Томсон. Мне нечего скрывать. Томсон передернулся, поворачиваясь к шкафу болезненного оттенка розового. «Мордред, и как министр только ее терпит?» — мысленно вздохнул аврор и они, наконец, продолжили прерванный обыск.

***

— Поттер-р, — злобно зашипела Амбридж, убедившись, что авроры вне зоны ее слышимости. Одни лишь беды от этого маленького паршивца! А ведь все так хорошо шло! «Лучше этому мальчишке быть мертвым, а иначе…» — Амбридж нехорошо сощурилась. Она никогда не любила людей, путающихся у нее под ногами. А мальчишка Поттер, казалось, умудрялся доставлять проблемы одним лишь фактом своего существования!

***

— Мальчик м… — По существу, пожалуйста, мистер Дамблдор, — перебил его Лестер Скримджер. — Я сейчас очень занят и если у вас, вдруг, не обнаружилось новых сведений о мистере Поттере, которые вы забыли сообщить нам во время допроса, я бы попросил вас не тратить мое время впустую. Высокомерие авроров, казалось, росло не по дням, а по часам. Но душа внутри едкое раздражение, Альбус продолжил благожелательно улыбаться. — Мистер Скримджер, я слышал, что вы задержали профессора Снейпа, — начал он, решив проучить зарвавшегося юнца после того, как все разрешится. — И хоть я искренне рад, что он нашелся, но могу вас уверить, он не имеет никакого отношения к исчезновению Гарри. Я могу поручиться за него. Аврор наконец отложил в сторону бумаги, которые держал в руках и посмотрел прямо на него. Дамблдор сдержал легкий прилив неудобства, ему уже давно не приходилось разговаривать с кем-то в роли просителя. Обычно, это именно к нему приходили за помощью или спросить совета. Но сейчас выбирать не приходилось. Ему нужен был Северус. Альбус был уверен, что тот что-то знает. Очень маловероятно, чтобы зельевар так долго отсутствовал и в этом никак не был замешан Темный Лорд. — По-ру-чи-ться, — медленно проговорил аврор, складывая руки перед собой. — Мистер Дамблдор, — мягко начал тот… слишком мягко. Альбус нахмурился, он прекрасно знал предназначение подобных интонаций. — Я напомню, что вы также являетесь одним из подозреваемых по этому делу. Вы правда считаете, что ваше поручительство имеет хоть какую-то силу? Дамблдор открыл было рот, чтобы возразить и тут же закрыл его, громко клацнув челюстями. Вся доброжелательность испарилась, словно ее и не было. Возможно, сейчас он и был под следствием, но это вовсе не значило, что все его связи, власть и место в обществе больше не имели никакого значения. — …Профессор Снейп не виновен, — отчеканил Альбус. — Он работает в школе уже много лет и ни разу не дал повода усомниться в своей законопослушности. Он не причинил бы Гарри вреда. — Неужели, — аврор откинулся на спинку кресла, совсем не обеспокоенный резкой сменой настроения. — А вот мне так не кажется. Профессор Снейп пропал из школы, никого не предупредив, и, примерно в тоже самое время, исчез ученик. Оба события произошли предположительно в десятых числах декабря, точнее сказать нельзя. Но данный факт подтвердили значительное количество как студентов так и преподавателей. Вам не кажется, что это слишком большое совпадение. — Северус уважаемый… — Мне все равно, насколько он уважаемый! — повысил голос Скримджер-младший. — Есть факты, мистер Дамблдор! И пока не будет доказано обратное, Северус Снейп останется под стражей! И если это все, что вы от меня хотели, попрошу больше меня не задерживать. Дамблдор нехорошо сощурился, но вежливо кивнул и, развернувшись на пятках, покинул класс. Он не видел ни подозрительных глаз аврора смотрящего ему вслед, ни других, намного более прозрачных глаз, наблюдающих за ним из стен замка.

***

— Что такое? Почему ты хмурился? — Гарри указал подбородком на пергамент, по-птичьи наклоняя голову. — Что в этом письме? Сейчас он сидел возле Волдеморта на диване, и коварно грел об бедро Темного Лорда свои ледяные пятки. Почему-то ему стало намного сложнее согреться, чем раньше. Его ладони и стопы почти постоянно мерзли, а одеяла, теплые носки и даже чары не сильно помогали. Но, как вскоре обнаружил Гарри, тепло другого человека вполне позволяло ненадолго решить эту проблему. Так что теперь Тому приходилось на постоянной основе страдать от того, что в него внезапно тычут холодными конечностями. Гарри ни капли не раскаивался. Тепло было слишком желанным, а редкие вздрагивания или вскрики были не слишком убедительными аргументами, чтобы прекратить свои посягательства. Было особенно удачно, если ему удавалось пролезть где-то в прорези в мантии и согреть руки о живот или шею Тома, где было в особенности тепло. Но получалось провернуть подобное не часто, со временем Реддл стал внимательнее следить за его конечностями. Но даже в ответ на эти маленькие шалости, Волдеморт совсем не злился. Чего Гарри в тайне все еще ждал. Тот просто вздыхал и или позволял ему согреться, или предлагал принести еще один плед. Гарри скосил глаза на руку Тома, которой тот продолжал на автомате растирать его лодыжку, пока напряжено вчитывался в строки текста. Ему было интересно, что там должно быть написано, чтобы заставить Волдеморта так хмуриться… и возможно, совсем немножко, хотелось выхватить письмо и бросить в горящий камин. Сдержав странный порыв, он перевел взгляд на Нагайну и Хедвиг, которые вместе расположились возле того самого камина. Вот уж, чья дружба стала неожиданностью. Впрочем, казалось, только для него, сову и змею ничего не смущало и даже Реддл, в сторону странной парочки, почти не косился. «Неужели это действительно нормально?» Гарри искренне сомневался в этом, но, возможно, он просто свихнулся больше, чем предполагал. Том, наконец, повернул к нему голову, но хмурый взгляд никуда не делся. Внутри Гарри заворочалось что-то неприятное. Что было странно, потому что ему на самом деле было плевать, что в этом письме. — Помнишь, я говорил о том, что отправил образец твоей крови на экспертизу? — осторожно спросил Волдеморт. Ладно, теперь он тоже хмурился. Это не могло быть ничем хорошим. — Да?