Смерть Героя

***

— Значит… мне не станет лучше? — заметив несогласный прищур Волдеморта, Гарри исправился. — Значит станет? Но как? Это звучит плохо. Он думал, что слезы феникса полностью излечили его от отравления ядом василиска, но исходя из результатов анализа крови, остатки отравы все еще присутствовали в его организме, дрейфуя по кровотоку и скапливались в некоторых органах и, почему-то, суставах. Это объясняло внезапные, казалось бы, беспричинные боли и повышенную усталость и слабость. Кроме всего прочего, конечно, Гарри понимал, что одним ядом здесь не обошлось и его травмы и психическое состояние тоже отыграли свою роль во всем. «Наверное, именно поэтому раньше и не удалось понять, что что-то не так. Со мной столько всего «не так», что порой сложно выделить что-то конкретное». Темный Лорд устало кивнул и наконец отложил письмо. С низкого столика пергамент тут же зачем-то стащила Хедвиг, под лениво-одобрительным взглядом Нагайны. Гарри проводил любимицу недоуменным взглядом, но слова Реддла были ему интереснее. — Это сложно… И затруднит для тебя и так нелегкую реабилитацию, но… это поправимо. Теперь, когда мы знаем о проблеме, мы можем все исправить. — Будет больно, да? — уточнил Поттер, вполне улавливая странные интонации и нежелание Волдеморта смотреть ему в глаза. Тот обычно так себя не вел, а Гарри уже давно усвоил, что лечение порой может быть не менее болезненным, чем события предшествующие травме. — …некоторые необходимые процедуры требуют вмешательства, которое может задеть твои нервы, поэтому… да. Вероятно, это будет больно… — Понятно… Внезапно почувствовав себя неуютно, он прижал к груди колени и обхватил руками плечи. Гарри привык к боли, но… при одной мысли, что ему снова придется ее почувствовать, желудок скручивался в узел и возникало жуткое желание сбежать. Повисла неудобная пауза. Он спрятал лицо в коленях, пока не горя желанием смотреть на Тома. Он не хотел показывать тому свой страх. Тем более, зная насколько этот страх глупый. За свою жизнь Гарри пережил много разной боли, включая отравление тем самым ядом василиска и «Круциатус», не было ничего страшного в какой-то там процедуре. К тому же, все это было ради лечения, а не для того, чтобы мучить его. Нет причин поднимать шум. Но Гарри все равно боялся… Он вздрогнул от неожиданного прикосновения к плечу. Волдеморт тут же отстранился, а Гарри наконец поднял голову, чтобы увидеть виноватое лицо Тома. Он выдохнул. «Да, это всего лишь Том. Он не причинит вреда. По крайней мере, больше нет», — мысленно проговорил Гарри, не так давно придуманную для себя мантру. Он хотел верить Реддлу, даже если в итоге тот окажется просто выдумкой. Потому что если нет… если происходящее — правда… он не позволял себя слишком задумываться над этим. Расправив руки, Гарри наклонился вперед и прижался к Волдеморту. В таком положении он мог почувствовать биение сердца Тома и как тот очень аккуратно, явно боясь снова напугать, обнимает его. Внутри Гарри заворочалось что-то темное, немного пугающее для любого нормального человека, но довольное. Он вцепился пальцами в мантию Темного Лорда, глубоко вдыхая запах этого странного мужчины. Ощущения были непривычными, но он точно не собирался отстраняться. — Полагаю, боль в моей жизни неизбежна, — в ответ на его слова, Том дернулся, но Гарри продолжил, не позволяя тому возразить. — Но, по крайней мере, плюсы тоже имеются. Теперь, я неуязвим к большинству отрав и любой другой дряни… — он замешкался, вдруг вспомнив о другом побочном эффекте. — …но из-за этого же, все другие полезные зелья нуждаются в индивидуальных модификациях или увеличении дозы… Они поэтому раньше так плохо на меня действовали? Я думал это привыкание. — И оно тоже, — согласился Реддл, зарываясь пальцами в его волосы. — Но остатки яда василиска в твоем организме оказывают на тебя не меньшее влияние. Они сильно замедляют процесс восстановления и истощают твою магию. А также повреждают нервную систему и ухудшают работу некоторых органов… Но прежде, чем предпринимать какие-либо конкретные действия я бы предпочел, чтобы тебя снова осмотрел целитель Сметвик и составил более точный режим лечения, учитывая все новые данные. Гарри рассеяно кивнул. Он боялся предстоящей боли, но остаться один он боялся намного больше. «Если Том этого хочет, то… ладно». Он зажмурил глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями Тома к его волосам. — И… это еще не все… — Что-то еще? — лениво спросил Гарри, чуть запрокидывая голову, чтобы взглянуть на напряженное лицо Волдеморта. «Неужели в моей крови есть еще что-то похуже?» — …Гарри, тебе что-то известно о таком явлении в магмире как… «Жатва»?

***

— Я никого не похищал! — уже в сотый раз за последние дни повторил Северус, звеня наручниками. Он даже не успел дойти к кабинету Дамблдора, прежде, чем его перехватили авроры и притащили прямиком в Аврорат! Где он теперь либо куковал в камере, либо, как сейчас, подвергался допросам. — Неужели? — невпечатленно проговорил глава Аврората, Руфус Скримджер, который, с какого-то драккла, решил допросить его лично. — И вы готовы подтвердить это под «Веритасерумом»? Северус нехорошо сощурил глаза, но после минуты напряженного молчания — к большому удивлению Руфуса — нехотя согласился. — Только с предварительно обговоренным списком вопросов и с клятвами со всех присутствующих о неуклонении от него. И зелье правды, я сварю сам, — от возражений он просто отмахнулся. — Знаю я ваших поваришек, отравят еще, — прошипел Снейп, откидываясь на спинку стула. — Можете отправить зелье на анализ, чтобы проверить действие, но то варево, которое вы пытаетесь мне впихнуть, я пить не буду. Еще пожить хочу. Он намеренно игнорировал испытующий взгляд Скримджера, прекрасно понимая, что «Веритасерум» сейчас может быть его единственным шансом на свободу. В противном случае, упекут его быстро и надолго, и никакие оправдания не сработают. Не для бывшего — или не совсем — Пожирателя. «Угораздило же, Мордред вас всех раздери!» Браслеты обета гудели, угрожая лопнуть. А темная метка пылала. Он идиот… и, похоже, в ближайшее время труп.

***

Лестер с интересом вслушивался в перешептывания живых картин, записывал отдельно взятые фразы в блокнот и совсем не спешил афишировать свое присутствие на лестничной площадке. Он еще со времен собственной учебы знал, что неживые обитатели Хогвартса, иногда могут поведать куда больше живых. Но подход к тем требовался особенный. «Директорский контроль и сам замок накладывают свои ограничения». В некоторых вопросах живые картины просто нельзя было спрашивать напрямую. Но эту проблему легко решала любовь почивших магов к сплетням. Те никогда не стеснялись делиться новостями друг с другом и едва ли обращали внимание на присутствие свидетелей. Лестер был наполовину уверен, что по крайней мере часть нарисованных магов и ведьм вполне осознавали, что он делает, но с удовольствием подыгрывали ему. У аврора все больше складывалось впечатление, что даже картинам происходящее в школе было далеко не по душе. И чем больше деталей он узнавал, прямо или косвенно касающихся дела Поттера, тем прямее становился его хребет и сильнее подступающая тошнота. Это дело уже не просто воняло, от него несло как от заплесневевшего и начавшего растекаться трупным соком инфернала. Замешанных было слишком много, доказательств слишком мало и ни одного намека на то, где мог сейчас находиться Гарри Поттер. Если все пойдет так и дальше, то школу могут попросту закрыть. Только вот… «Какой от этого толк, если все виновные так и не будут привлечены к ответственности?» А довести дело до суда и обвинительного приговора будет трудно, не тогда, когда замешанные в основном несовершеннолетние. Дамблдор и учителя отделались бы штрафами и, возможно, увольнением с дальнейшим запретом на работу с детьми и… все. Лестера это не устраивало. Он не понял когда, но в какой-то момент начал искренне сопереживать Поттеру. Исходя из собственных домыслов и всего подслушанного, мальчишке пришлось далеко не сладко, и тот заслуживал на справедливость… Как и того, чтобы хотя бы тело Гарри Поттера было найдено. А Лестер все больше склонялся именно к смерти ребенка. Или от рук ополчившихся против того студентов, или недобитых Пожирателей, или даже просто оппозиции Дамблдора. Поттера втянули в далеко не детские игры, заклеймили непойми кем, а после просто бросили барахтаться… Он даже не удивился бы элементарному самоубийству. Но опять же, тела не было и судить было сложно. Он ненавидел это. — Тц… Лестер вздрогнул от внезапного звука и повернулся к ранее пустующей картине с обычным хмурым пейзажем. Сейчас же оттуда на него смотрел мужчина с угольно-черными усами и испытующим прищуром выцветших голубых глаз. Он не узнавал нарисованного мага, но если исходить из масти, был почти уверен, что тот был из Блэков. — Спроси призраков, — произнес тот и почти сразу исчез с картины. — У них ограничений меньше. Смотря в пустую раму, Лестер чувствовал себя все большим идиотом. Он решил подслушать разговоры картин, потому что тем могло быть что-то известно, но совсем забыл о других мертвецах, которые могли быть даже полезнее, благодаря своему уникальному положению в замке. Призраки жили по своим правилам. И пусть обычно из тех было очень сложно вытянуть нужную информацию, — «Особенно, если они сами этого не хотели. Но действительно ли они не захотят говорить о Поттере?» — но упускать из виду такую возможность было бы огромной ошибкой. И Лестер уже знал с кого начнет. «Почтибезголовый Ник. Факультетское привидение Гриффиндора». Он развернулся на пятках, уже сворачивая в коридор, так занятый крутившимися в голове планами, что едва не врезался в компактную рыжую девчушку. «Уизли», — почти мгновенно идентифицировал он особу, которую чуть не снес с ног. — Простите, мисс, я вас не заметил, — вежливо проговорил Лестер, уже собираясь обойти гриффиндорку, чтобы отыскать нужное ему приведение, но та его остановила, придержав за рукав красной мантии. — Мисс? Та взглянула на него исподлобья со странно решительным блеском в глазах. Лестер выпрямился, отлично знакомый с подобным взглядом. — Мистер, вы же старший следователь, да?