Смерть Героя

***

— Ч-ч-ч-что ты здесь делаешь?! Н-не подходи ко мне! — панически заверещала Миртл, немедленно бросаясь в сторону своей любимой уборной. Но ее остановил вставший на ее пути Гарри. — Миртл, подожди. Тебе ничего не угрожает, — уверил он. И девочка-призрак в очередной раз доказала, что намного лучше, чем кажется, когда не прошла насквозь него, как могла, а остановилась. Миртл прекрасно знала, насколько Гарри ненавидел потусторонний холод от прикосновений приведений. — Г-г-гарри? Н-но… — запиналась девушка, взглянув через плечо на возвышающегося в холле замка Темного Лорда, и, похоже, снова была готова закричать. — Точно-точно, обещаю, — мягко сказал он, останавливая Миртл и становясь между ней и Томом, намеренно закрывая призраку вид на Волдеморта. — Вот так, я буду стоять между вами, пока вы будете говорить. Если страшно, просто спрячься за моей спиной. Более того, тебе даже не обязательно что-то говорить. Просто послушай что хочет сказать Том, хорошо? — П-правда? Я-я могу? — удивилась Мирт, смотря на него повлажневшими глазами. — Конечно, — кивнул Гарри и почувствовал, как его сердце вдруг смягчилось. Раньше Миртл часто его раздражала, но после всей этой историй с издевательствами, он проникся к ней симпатией. Она, возможно, и была немного излишне драматичной и плаксивой, но доказала, что имеет намного больше сострадания и доброты, чем почти во всех окружающих его магах вместе взятых. Получив подтверждение, Миртл спряталась за спиной Гарри, лишь краем глаза поглядывая на Темного Лорда. — Ч-ч-что тебе нужно? — решительно крикнула девушка, прежде чем снова полностью спрятаться. Гарри очень пытался скрыть улыбку. — Принести свои извинения и… предложить покой, — спокойно произнес Волдеморт.

***

Нимфадора потерла ноющие виски и с тоской уставилась на горы отчетов. Работа в Аврорате и раньше была не самым легким занятием, но после сокращения штата и массового снятия виры и вовсе превратилось в нечто без конца и края. Оставшиеся авроры работали за десятерых и редко имели возможность передохнуть, чтобы в Англии не случилось что-то еще. «Ну хоть награда хорошая», — подумала Нимфадора, косо взглянув на левую руку. Метка магического костра на правой руке заметно поблекла, а таймера у нее никогда и не было. Но зато спустя какое-то время на месте таймера у нее появился знак, напоминающий блеклую золотую колбу. Сначала Тонкс — «Нет, Блэк. Нужно привыкать», — не поняла что это значит, но по ходу работы, помощи людям и разборок с всякими мерзавцами, все встало на свои места. Нимфадора не была жертвой, — по крайней мере не настолько, чтобы ожидать каких-то существенных возмещений — но она была стражем порядка в самом положительном смысле. Она всегда прилежно выполняла свои обязанности и не шла на сделки с совестью. Из-за этого ее не слишком любило начальство, но зато девушка могла спокойно спать по ночам и действительно помогать людям. И Магия это учла. Нимфадора продолжила выполнять свою работу, но теперь кроме зарплаты, стала ощущать прирост магии. Это была лишь капля за каплей, но чем большему количеству людей она помогала, чем больше старалась и искренне проникалась чужими проблемами, тем больше накапливалось магии. Она и раньше была не слабой ведьмой, но теперь перед Нимфадорой виднелись совсем иные перспективы. Она была взволнована. Нимфадора стала аврором, чтобы помогать людям, защищать их и гарантировать безопасность. Но еще будучи стажером ей пришлось столкнуться со всем несовершенством их правоохранительной системы. Коррупция была везде, преступников игнорировали, если у них были влиятельные покровители, а иногда и просто так, потому что лень, потому что они не в сфере чьих-то интересов. Тех же, кто действительно нуждался в защите — прессовали, пытались возложить на них вину или просто выбрасывали волкам под ложным обвинением. Тот же Гарри Поттер был прекрасным примером. Не зря Нимфадоре показалась странной вся эта шумиха развернувшаяся вокруг ребенка. Поттера использовали и выбросили, и так несколько раз, пока тот не сломался. Нимфадора ненавидела всю несправедливость, с которой сталкивалась изо дня в день. Именно это в итоге привело ее в орден Феникса. Тогда она еще не понимала, что променяла шило на мыло. Дамблдор красиво разорялся, много говорил и вообще казался самим Светочем, но… еще с детства, когда Нимфадору часто травили за ее переменчивую внешность, она научилась улавливать те крошечные знаки, которые могли рассказать ей больше, чем слова. Расставленные акценты, тон голоса, привычка влиять на чужие болевые точки и оправдания, которые использовали заводилы. Все это говорило не на пользу директора. Но еще показательнее были действия. Дамблдор в принципе редко что-то делал, как и весь орден, но, если делал, это всегда было как-то… противоречиво. Вроде и что-то хорошее сделал, а вроде и последствия такие, что, возможно, лучше было бы и ничего не делать. И так во всем. «Один раз — случайность, два — совпадение, но если такое происходит постоянно, тут волей-неволей задумаешься». В общем, еще задолго до начала «Жатвы» Нимфадора четко поняла, что ничего толкового из ордена невмирущей птицы не выйдет. Но она не знала, как уйти. Девушка не слышала ни о ком, кто покидал бы орден не вперед ногами, и она уже убедилась в том, что ни глава их маленькой организации, ни главные боевики не слишком боялись замарать руки, даже если и утверждали обратное, и пойти в расход Нимфадоре очень не хотелось. Поэтому она молчала, наблюдала и ждала. В какой-то момент она даже обзавелась напарником в лице Люпина, который разделял ее точку зрения, но слишком боялся рыпаться, поскольку директор крепко держал его за яй… кхм, за оборотнические тайны и мог мигом организовать поход на плаху. И вот они уже вместе ждали, наблюдали и… ну, тот раз, когда их все же раскрыли и скрутили, заставил девушку знатно струхнуть, но итог, к счастью, оказался на их пользу, и Нимфадора даже обзавелась парочкой утраченных родственничков и новой принадлежностью к древнему роду. Последнее оказалось приятным, раньше она не понимала, чего это аристократы так этим кичатся, но теперь, чувствуя многовековую поддержку чего-то незримого за спиной, ей аж дышать стало легче. Словно она, наконец, обрела что-то, что даже не догадывалась, что ей было необходимо. Несколько дней после принятия в род Нимфадора проходила словно пьяная. А вот с родственниками дела обстояли более неоднозначно. Ей понравилась тетушка Нарцисса, хоть Нимфадора все еще и была немного зла на женщину за то, что та никогда не поддерживала с ними связь. — «Ну серьезно, можно было бы хоть какую-то открытку отправить по праздникам!» — Тетушка Белла же… ну, та была неортодоксальной персоной. Старшая ведьма внушала страх и трепет, и в то же время… Нимфадоре было как-то неуловимо ее жаль. Но она не могла понять: почему? Ведь на первый взгляд, все проблемы Беллатрисы были исключительно ее собственной виной! Но что-то не оставляло девушку в покое. И еще был Сириус. Нимфадора уже была знакома с ним раньше, но слишком поверхностно. Теперь же она получила возможность лучше понять подоплеку всех жалоб и страданий Ремуса. Сириус был балбесом. В самом классическом понимании. Вроде уже сорокалетний мужик, но где-то внутри все еще скрывался взбалмошный малолетка без критического мышления и тормозов. Конечно, он становился лучше, — «В основном благодаря Гарри и его отказу общаться с крестным пока тот не поумнеет, но все же», — но временами все еще был той еще занозой в одном месте. И это, как выяснилось позже, еще не конец списка! О своей двоюродной бабке Вальбурге Нимфадора слышала не раз и, стоит признать, ничего хорошего, но пообщаться даже с ее портретом, чтобы самолично убедится во вредном нраве родственницы, так и не удалось. По какой-то причине живая картина законопатилась за занавесками, которые и заклинанием не оторвешь, и не отвечала ни на какие провокации. Хотя по словам всех старших родственников та всегда была рада поскандалить. Похожая ситуация обстояла и с еще одним ее двоюродным дядей, только в его случае была хоть какая-то уверенность, что Регулус Блэк еще окончательно не отошел на тот свет. «Только благодаря редким силуэтам мелькающим в проходах и его неожиданной дружбе с Гарри», — подумала Нимфадора, ставя размашистую подпись на документе. Последнему она немного завидовала. Это был первый и пока единственный визит Поттера на Гриммо и тот уже умудрился разговорить их домашнего покойника! О чем вообще был разговор правда не совсем ясно, но сам факт! «Это же фаворитизм!» — мысленно негодовала Нимфадора, откладывая пергамент с большей экспрессией, чем это необходимо. — «Я тоже хочу такие привилегии!» Сириус дул губу несколько дней и очень громко возмущался, явно надеясь, что Регулус услышит все его претензии. Но призрак остался глух к неудовольствию родного брата. «Надеюсь, что дядя все таки оттает и мне удастся перекинуться с ним хоть парой слов, — уже намного благодушнее размышляла девушка, успокоенная своим злорадством. — По рассказам мамы и тети Нарциссы, он был довольно милым, хоть и немного замкнутым человеком…» *Б-и-и-и-и-и-и-и!* Ее мысли прервал противный визг, из-за которого Нимфадора чуть не ударилась головой об стол от испуга. — Ради Мерлина, почему они выбрали именно этот звук! — громко пожаловалась Блэк, хватаясь за сердце, и тут же второй рукой начала собирать со стола свои вещи. Это значило, что ее смена закончена и Нимфадоре лучше убираться, если она не хочет заработаться до смерти. Введение напоминания оказалось необходимой мерой, когда нагрузки и рабочие часы всех авроров были подняты до опасного максимума. Никому не хотелось жертв в следствии обычного переутомления. Магии бы это не понравилось, а их и так уже было мало. — Я пойду и пожалуюсь Ремусу… А еще возьму и украду его маггловский матрас… Какого драккла он намного удобнее моего, хотя он стоил почти как почка вампира! Это несправедливо! — бубнила Нимфадора, перекинув через плечо сумку. Капать на мозги своему лучшему другу после смены уже стало традицией. К тому же она была занята большую часть времени, а кому-то нужно было прописать Ремусу пинок под задницу, чтобы тот, наконец, прекратил игнорировать собственные проблемы, оправдываясь хаосом, в который втягивала этого хаски ее скандальная семейка. — А ведь это он еще не знает, что его ждет, — зловеще протянула Нимфадора и залилась противным хихиканьем, вспоминая шушуканье матери и тетушки Нарциссы. Она начинала понимать, почему женщин рода Блэк было принято считать коварными фуриями. Оставалось лишь надеяться, что в будущем она превратится в такую же ходячую угрозу.

***

— Что? Привидение ошеломленно распахнуло глаза. Казалось, Миртл от шока даже забыла, что должна прятаться за Гарри. — Я не буду врать и говорить, что меня съедает вина за содеянное, — так же спокойно продолжил Волдеморт, словно его и не прерывали. — Но… этого не должно было произойти. Я не хотел тебя убивать. Ты ничем этого не заслужила. Это была случайность, спровоцированная моей неосторожностью. И мне искренне жаль, что это произошло. Миртл смотрела на Тома как на акромантула, отрастившего крылья, или воскреснувшего Мерлина. Она несколько раз моргнула, открыла и закрывала рот, пока в итоге не посмотрела в упор на Гарри, будто спрашивала его, не послышалось ли ей это. Поттер хихикнул в кулак и уверенно кивнул. — Он серьезно, Миртл. Том — не ангел, это правда, но обычно даже он не склонен убивать без причины. Он виноват перед тобой и хочет это возместить. — И как же? — недоверчиво спросило приведение. — Я не дам себя изгнать! Это больно! И вообще ужасно! — Это не то, что я предлагаю, — покачал головой Том, не обращая внимания на крик. А Гарри в красках вспомнил их первые разговоры после попытки самоубийства, сейчас Темный Лорд использовал тот же тон, что и тогда. — Изгнание, как ты уже сказала, болезненный процесс, не дающий никаких гарантий. Упокоение же напротив реабилитирует душу и направляет ее прямо к перерождению. В качестве искупления, я предлагаю влить в этот процесс часть своей магии, — сказал тот, и потянулся к карману своего пиджака. Крошечная шкатулка из темного дерева была увеличена одним взмахом палочки, став размером с ладонь Волдеморта, а когда тот открыл ее, у Миртл совершенно неприлично отвисла челюсть. Впрочем, Гарри ее понимал, сам еле сдерживался, хотя уже догадывался, что внутри. «Если мое обручальное кольцо будет выглядеть хуже, чем этот камень, я обижусь», — подумал он, не в силах отвести взгляда от крупного граненного сапфира до краев напитанного магией Тома. Ему хотелось мурчать от волн знакомой теплой энергии, но в то же время пришлось придушить вспыхнувшую в душе зависть и едкую ревность. Происходящее немного напоминало предложение руки и сердца, что Гарри категорически не нравилось, но он слишком хорошо понимал важность момента, чтобы возражать. «И ведь наверняка напитка такого камушка магией заняла не один десяток часов», — въедливо прокомментировал внутренний голос, и Гарри принялся дышать на счет. — «Ладно… ладно… успокойся. Посмотри на Миртл. Посмотри на эту надежду в глазах. Она явно не претендует на Тома, она просто хочет снова быть живой. Ты же не будешь ей все портить своей истерикой, верно?» После этого короткого внушения он начал успокаиваться, эмоции отошли на второй план, и он снова с улыбкой взглянул на девушку-призрака. — Это не даст тебе никаких гарантий на легкую жизнь, — продолжил Том, поняв, что отвечать Миртл пока ничего не собирается или скорее не может. — Но зато ты родишься с крепким здоровьем, гарантированной предрасположенностью к магии и родителями или опекунами, которые будут питать к тебе теплые чувства. Остальное будет зависеть от тебя. Уже на половине объяснения Темного Лорда Миртл полностью вышла со своего укрытия за спиной Гарри и просто пялилась то на Волдеморта, то на камень в шкатулке. Поттер вполне мог представить, что крутилось в ее голове. Он уже был в похожей ситуации, когда ему предлагали желаемое на блюдце с золотой каемочкой. — Это… это правда возможно? — прошептала девушка. — Я могу начать все сначала? И мне не будет больно?.. Меня… Меня даже будут любить? Том и Гарри переглянулись с грустным пониманием. Они оба были лишены не то что любви, а даже минимального тепла в детстве и прекрасно понимали, что значит такая реакция. Похоже у них с Миртл намного больше общего, чем они думали. «Любовь… Любовь… Все хотят любви, да? — размышлял Гарри. — Даже в полном отчаянии, сидя на парапете Астрономической башни, я все еще хотел, чтобы меня любили… И ведь я получил эту любовь. Чем Миртл хуже?» Он подошел ближе к привидению, надеясь своим присутствием подарить ей немного утешения. Она заслуживала на жизнь. На хорошую жизнь с любящими родителями и теплым домом. — Да, — подтвердил Волдеморт. — Это возможно благодаря моему дару легилимента. Когда ты пойдешь на перерождение, магия будет искать для тебя новое тело среди точек со скоплением положительных чувств: любви, нежности, трепетного ожидания пополнения. А если вдруг случится так, что твои родители погибнут, попытается притянуть к тебе опекуна, который сможет обеспечить те же эмоции и оттолкнуть недоброжелателей. Иными словами, пока ты не повзрослеешь моя магия будет оберегать тебя. Далее же она начнет истончатся и в итоге исчезнет. Это максимум, который я могу тебе обеспечить. Миртл сглотнула и, похоже, даже не осознавая этого, оказалась всего в шаге от Темного Лорда. — И ты дашь мне это? Просто так? Лишь в качестве извинений? — в ее голосе сквозило недоверие, но в то же время и надежда. — Да. Это моя вира перед тобой, — спокойно провозгласил Волдеморт, пока приведение внимательно сверлило его взглядом, пытаясь уловить ложь или найти ловушку. Миртл медленно покачала головой, все еще не отводя от Тома глаз. — Нет, это не так, — сказала она, отдаляясь на несколько шагов. — Ты сказал, что это случайность, а не намеренное убийство. Обычное упокоение, без всего остального, было бы достаточной вирой за это. Я знаю, — припечатала Миртл, рассеяно прикасаясь к месту над мертвым сердцем. — Тебе не нужно делать остального. Поэтому я спрошу еще раз: почему? Теперь и Гарри вгляделся в нахмуренное лицо Тома. Он этого не знал. — Это был мой недосмотр, — повторил Волдеморт. — Ты могла бы прожить долгую жизнь, чего не случилось по моей вине. И… — Темный Лорд отвел глаза. — …ты никому ничего не рассказала. Гарри недоуменно наклонил голову и вдруг широко распахнул глаза, когда до него дошел смысл последних слов. «Миртл стала призраком сразу после своей смерти, она могла бы запросто рассказать, кто ее убил…» И Тома в его положении магглорожденного сироты без покровителей не имел бы и шанса избежать наказания, которым было бы изгнание из магического мира или Азкабан… Но Миртл этого не сделала. Да, она не раз стенала о желтых глазах и жуткой твари, но она и словом не обмолвилась о темноволосом слизеринце ни аврорам, ни директору, ни администрации школы. «А ведь она точно знала, что Том Реддл был причастен к ее смерти», — понял Гарри, уставившись на призрака. Они часто разговаривали в последние месяцы гриффиндорца в школе, и, поскольку он уже и так знал, кто убил Миртл, совсем не обращал внимания на ее оговорки. — «Она знала. Знала и никому ничего не сказала, а лишь продолжила отыгрывать роль истеричного приведения». — Почему? — вопрос вырвался изо рта Гарри, прежде чем он смог его как следует обдумать. Миртл повернулась к нему, на ее лице было грустное выражение, но она казалась необычно спокойной, даже меланхоличной, никакого сравнения с ее обычным эксцентричным амплуа. — …он… он был таким же изгоем и одиночкой как и я… — она запнулась и отвела взгляд. — …над ним издевались и смеялись, но он давал отпор. Он был магглорожденным сиротой, его не принимали и… — Миртл поджала губы и дальше заговорила уже совсем тихо. — …я видела, как он плакал… в тот день. Я пожалела, что ничего не рассказала, когда он превратился в монстра, но в то время… мне было его жаль. Том Реддл был слишком похож на меня… Ну, разве что красивее, — фыркнула девочка, отворачиваюсь с напускной обидой. Гарри смотрел на закаменевшего Тома, который уставился на Миртл, словно видел ее впервые и не знал, что сказать. «О чем он сейчас думает?» Он злится? Сожалеет? Ему стыдно? Все и сразу? Это был сложный вопрос. Сам Гарри не знал как бы отреагировал на такое откровение. И хотел бы ли вообще его услышать? Чтобы через годы выяснилось, что все же был кто-то, кому было не все равно? Кто-то, кто понимал тебя и даже решил по своему помочь? «Это было бы больно. Особенно если учесть, что ты же и послужил причиной смерти этого человека… Почему что-то хорошее всегда обнаруживается слишком поздно?» — вздыхал Гарри, в итоге так ничего и не сказав. Вокруг них повисла неловкая тишина, пока рядом не раздалось тактичное покашливание. — Здравствуйте, сэр Николас, — вежливо поздоровался он, рассудив, что, чего бы не хотел старый призрак, разговор лучше вести ему. И тогда же Гарри внезапно понял, что гриффиндорское факультетское приведение было не единственным, кто наблюдал за ними. Казалось, в холле собрались все призраки школы, они осторожно выглядывали со стен и лестничных пролетов, кто-то делал вид, что не смотрит в их сторону, кто-то рассматривал развернувшуюся сцену, не стесняясь, но все молчали, и их лица казались абсолютно нейтральными. Гарри не смог подавить вздох. Он видел, как Том поморщился словно от зубной боли, когда тоже обнаружил свидетелей. «Ну что за любопытные клуши не могли еще немного подождать, а? Кому же нравится вывешивать свое грязное белье на всеобщее обозрение?.. И плевать, что вся аудитория уже давно мертва», — мысленно негодовал Поттер и постарался незаметно переместится к Волдеморту. Многочисленные складки его теплой мантии хорошо скрыли их руки, когда Гарри осторожно переплел их пальцы. Том глянул на него краем глаза, но ничего не сказал, только крепче сжал его ладонь. — И вам доброго утра, юный Поттер, — жизнерадостно отозвался Почти Безголовый Ник, игнорируя его перемещения. — И вам тоже, лорд Слизерин, — кивнул тот Темному Лорду. — Мы уже давно вас ждали, и, если вы закончили разговор, я могу сопроводить вас к ритуальному залу, который лучше всего подойдет для предстоящего действа. Естественно, мы все будем присутствовать, — уведомил Николас и предостерегающе сощурил глаза на любые возможные протесты. Гарри удивленно моргнул, он впервые видел, чтобы этот легкомысленный призрак выглядел таким серьезным и угрожающим. — «Упокоение» особое событие для нас, призраков, и мы все слишком любим малышку Миртл, чтобы позволить ей уйти в одиночестве, — объяснил тот, в конце обращаясь к Миртл. Волдеморт снова нахмурился, но не стал спорить, когда увидел, как девушка-призрак подплыла к Почти Безголовому Нику с немного неуверенной, но благодарной улыбкой. Николас в ответ успокаивающе ей улыбнулся и повел за собой, положив ладонь Миртл себе на локоть. Тому и Гарри не оставалось ничего больше, кроме как последовать за парой призраков. Остальные исчезли в стенах, похоже решив отправиться в ритуальный зал напрямую, вместо того, чтобы блуждать с живыми по извилистым коридорам. Гарри поежился от холода, когда они начали спускаться все глубже в подземелья, но не успел он пожаловаться, как магия Тома окружила его коконом тепла и тот притянул Гарри чуть ближе, положив руку ему на плечи. К счастью, его влюбленная улыбка и порозовевшие щеки были почти незаметны в тусклом свете факелов. Почти Безголовый Ник что-то напевал. Миртл изредка поглядывала на них и, если бы Гарри принялся догадываться, краснела вместе с ним. «Ну, насколько призраки вообще способны краснеть», — мысленно забавлялся гриффиндорец, от чего не сразу заметил усиливающуюся, по мере приближения к дверям из грубого серого камня, вибрацию в левом кармане. Он рассеяно пошарил по мантии и с удивлением уставился на цветок врученный луксером. Гарри совсем забыл о нем. Миртл и Ник вздрогнули и повернулись к нему с изумленными лицами. Внезапно все встало на свои места. «Зачем луксеру было давать мне это?» — весело хмыкнув, Гарри широко улыбнулся и протянул Миртл необычную маргаритку. — Думаю, это для тебя, — произнес он и с нежностью добавил. — Счастливой следующей жизни, Миртл. И спасибо тебе за твою заботу. Я очень рад, что у меня был такой друг как ты. Девочка уставилась на цветок, потом на Гарри. Она ничего не сказала, но в следующий момент из ее глаз полились слезы и она бросилась на него с объятиями. Гарри уже приготовился терпеть леденящий холод и легкую апатию, но к своему удивлению не ощутил ничего подобного. Наоборот, руки Миртл окружили его кольцом тепла, почти таким же уютным как магия Тома, а лицо обвеял летний ветерок. — Спасибо, — прошептала она ему в волосы. — Я тоже рада, что мы были друзьями. Миртл отстранилась и Гарри смог увидеть ее солнечную улыбку. Только после этого она, наконец, взяла из его рук цветок и, радостно взвизгнув, начала кружится под потолком. — Это же дар проводников, Гарри! Теперь все точно должно получиться! Ха-ха-ха… И вот так под восторженные восклицания Миртл и добродушный смех сэра Николаса, они вошли в ритуальный зал, где их уже ждали.

***

Тому действовали на нервы обращенные на него многочисленные взгляды, но он мог игнорировать присутствие призраков до тех пор, пока те не вмешивались. По крайней мере приведения не толпились, они расположились лишь у самых стен ритуального зала или в самих стенах и хранили молчание. Даже сэр Николас отступил к остальным, как только они вошли внутрь. Гарри решил последовать их примеру, и Тому пришлось отпустить его. К сожалению, в предстоящем действе принять участие могли лишь двое. «Хотя это все равно не помешало Гарри внести свою лепту, передав мисс Уоррен дар от луксеров», — с теплом подумал Волдеморт. Он уже давно не знал смеяться ему или восхищаться способностью Поттера привлекать к себе самых странных существ. — Приступим, — сказал он, ступив в невероятно простой ритуальный круг вырубленный в сером камне пола. Всего двадцать четыре старшие руны и ни одной лишней линии. Это выглядело необычно, поскольку абсолютно не подходило для проведения никаких сложных ритуалов или специализированных обрядов. «Но являлось идеальным для высвобождения и перенаправления энергии. А именно в этом заключалась вся суть «Упокоения»». Том медленно выдохнул, ощущая внимание не только призраков, но и Хогвартса. К счастью, внимание не было враждебным, скорее любопытство напополам с облегчением и взволнованной радостью. Он и Миртл расположились в центре круга напротив друг друга и одновременно опустились на колени. Волдеморт протянул ладони, чтобы призрак рейвенкловки могла положить свои поверх. Призрачная плоть холодила кожу, но Темный Лорд не обращал внимания, сосредоточившись на своей магии и огоньке души Миртл. Между их подогнутых колен лежали принесенный Томом сапфир и светящаяся ярким светом маргаритка. Они поднялись в воздух, пульсируя в такт их дыханию. Процесс был запущен. Магия и Смерть обратили на них свои взгляды. Миртл крепче вцепилась в ладони Волдеморта, начав по настоящему нервничать. Была причина, почему большинство магов даже старого порядка отдавали предпочтение изгнанию призраков, а не упокоению. Для ритуала «Упокоения» мертвой душе нужен был живой проводник. Во-первых эта роль была не самой приятной. Начиная от внимания Великих и заканчивая истощением и болью от пусть и опосредованного контакта с Завесой. А во-вторых призрак и проводник должны были быть каким-то образов связаны. Это могли быть семейные узы, узы дружбы, брачные узы или как в их случае… узы жертвы и убийцы. К этому моменту руки Миртл ощущались почти материальными, что значило, что пути назад уже нет. Они должны закончить начатое, иначе последствия не понравятся ни одному из них. Том внимательно всмотрелся в глаза дрожащей девушки-призрака и к его удивлению она вдруг успокоилась, а потом резко схватила цветок и прижала его к груди. Волдеморт испугался, что это могло прервать ритуал, но поток магии даже не шелохнулся, такой же стабильный, тот лишь набирал оборотов, перенаправляя энергию с сапфира в Миртл. Ритуал шел долго. Он не требовал никаких слов, даров или жертв. Лишь тишина, четкое осознание цели и медленный уход Миртл на другой план. Все это время, час за часом, Том по крупице внедрял в душу девушки свою магию. Призрак светлел, Миртл начала выглядеть сонной, пока наконец не растворилась как туман. Остался лишь цветок, но и тот исчез всего через секунду в ворохе солнечных искр. «Все», — понял Том, смотря на рассыпавшийся крошевом сапфир. Сознания начало ускользать, и он понял, что падает. Но голова так и не коснулась твердого камня, остановленная нежными руками. — «Гарри», — последняя мысль, прежде чем Темный Лорд отключился с кривой улыбкой на губах.

***

— С ним все будет в порядке, — успокоил его Кровавый барон, когда Гарри начал в панике ощупывать шею Тома в поисках пульса. Сейчас он сожалел, что не вытянул с Волдеморта все возможные последствия для проводника. — Он просто должен отдохнуть, желательно в твоей компании. — В моей компании? — переспросил Гарри, немного успокоившись, ощутив четкий уверенный пульс под пальцами — Нет, я и так собирался это сделать. Но почему? Кровавый барон как-то странно улыбнулся, не отрывая взгляда от бессознательного Темного Лорда. — Вы знаете как меня на самом деле зовут, юноша? Поттер медленно покачал головой. Со всех привидений Хогвартса он знал настоящие имена, а не прозвища, только Миртл, сэра Николаса и профессора Бинса. — Меня зовут Севард Салазар Слизерин, — представился самый жуткий призрак школы. — Я был последним, кто возглавлял род Слизерин. И стоит признать, я никогда не думал, что мой род снова оживет, — размышлял вслух Севард, теперь уже с откровенным трепетом смотря на Тома. — Моя сестра отделилась от рода вскоре после моего совершеннолетия из-за нашего отца. Тот был очень старомодным и совершенно не понимал ее стремление к переменам. В итоге Мюриель вместе со своим мужем создала свой род, именуемый Гонтами. Отец не верил, что из прихоти сестры выйдет что-нибудь путное… Я был вынужден согласится с ним, когда спустя многие годы был вынужден наблюдать за медленным вырождением Гонтов. — Кровавый барон усмехнулся. — Интересно, какой была бы реакция отца, если бы он узнал, что наш род выстоял только благодаря прихоти моей дорогой сестрицы? Призрак засмеялся, а Гарри раздумывал над словами предка Тома. — Это все еще не отвечает на мой вопрос. — Верно, — согласился Севард. — Но ответ вы получите позже, когда потомок моей сестры разберется со всеми нюансами бытия Слизерином, а не только Гонтом. И я собираюсь ему в этом немного помочь. Но мне нужно ваше содействие, мистер Поттер. — Да? — спросил Гарри, настороженно выгнув бровь. — Вы ведь уже бывали в Тайной комнате, мистер Поттер? — спросил призрак, и Поттер осторожно кивнул. — Но вы никогда не находили там мой тайник. Впрочем, не смогли бы. Но теперь сможете. Я хочу, чтобы вы забрали то, что там находится и отдали новому лорду Слизерин, когда он очнется. — Но Том… — Хогвартс пуст, мистер Поттер, — тут же заявил Севард Слизерин, предугадывая проблему. — И вы это уже знаете. Здесь только призраки и духи очага. Мы не можем навредить живым, особенно после ритуала «Упокоения», а Хогвартс никого больше не пропустит, пока вы и лорд Слизерин все еще здесь. Вы можете оставить Томаса в какой-то из гостевых комнат, это не надолго, а потом продолжите охранять его сон. Гарри недовольно сощурил глаза. — Если с ним хоть что-то случится, я сожгу это место Адским огнем. Оставшиеся и подслушивающие их разговор призраки содрогнулись и начали перешептываться, а по стенам Хогвартса поползла легкая дрожь, но Севард Слизерин лишь одобрительно кивнул. — Он нашел себе отличного партнера, — еле слышно пробормотал тот, с гордостью смотря на Темного Лорда. Гарри проигнорировал заявление призрака и вместо этого использовал заклинание, чтобы левитировать тело Волдеморта. К сожалению, он не мог нести Тома на руках, как тот наверняка сделал бы для него в такой же ситуации. Поттер огорченно цыкнул и нежно провел пальцами по бледному лицу возлюбленного.